Чумазое Средневековье. Мифы и легенды о гигиене

Еще одна специфическая группа оскорблений, характерная именно для Средневековья, – это сравнение с животными. Конечно, ослами, козлами, кобелями, суками, жеребцами, свиньями и т. д. называют и сейчас. Но в наше время это просто грубые образные выражения, мы знаем, какой именно набор отрицательных качеств подразумевается под каждым животным (в нашей культурной традиции), и мы используем их для того, чтобы выразить целый спектр эмоций одним словом.

В Средние века подход был принципиально иной. О теории эволюции или хотя бы условном приравнивании животных к людям и речи не было. Человек стоял неизмеримо выше животного, потому что обладал бессмертной душой. Поэтому любое сравнение с животным было грубейшим оскорблением, ведь оно подразумевало принижение человека до уровня животного, лишение его божественной искры, а значит, и всякого права на уважение.

Большинство сравнений с животными тоже касались секса. Так, слово jade означало дешевую наемную лошадь – думаю, смысловая нагрузка в качестве ругательства ясна. Но за такое могли и в суд подать, потому что это был один из устоявшихся терминов, обозначавших проститутку, и оскорбленная женщина вполне могла повернуть дело против своего обидчика, требуя, чтобы тот либо доказал, что она занимается проституцией, либо понес наказание за клевету. Поэтому гораздо больше был распространен способ сравнивать с животными исподволь. Например, можно было сказать о женщине, что за ней все петухи/кобели/жеребцы бегают – таким образом, хоть ее прямо и не назвали курицей/сукой/кобылой, смысл был понятен.

Слово bitch тоже имело более оскорбительный смысл чем сейчас. В наше время «сука» – это более жесткий вариант «стервы» и, несмотря на грубость, имеет некоторый лестный оттенок. В Средние же века ничего лестного в этом слове не было, его значение было буквальным – «самка, дающая любому желающему». А уж если сказать salted bitch – фактически это означает «сучка в течке» – то это по степени оскорбительности уступало разве что «шлюхе с горелой задницей», означая не просто неразборчивую самку, а еще и гоняющуюся за мужчинами и унижающуюся перед ними ради секса.

Глава 8. Средневековая канализация

Надеюсь, на основные вопросы, касающиеся того, как в Средние века поддерживали чистоту тела и как относились к грязнулям, мне удалось ответить. Но вопросы гигиены не ограничиваются мытьем и стиркой. Люди ели, пили, а куда же они ходили в туалет? Прямо на улицы? Или дома в горшок, но потом выливали тоже на улицу? Надо сказать, средневековая литература действительно дала повод адептам «грязного Средневековья» считать, что содержимое ночных горшков выливали из окна на головы прохожим. В комедиях и фарсах немало эпизодов, где на незадачливых поклонников, устраивающих серенаду под окном возлюбленной, выливают некую дурно пахнущую жидкость. Зрители в театре животы надрывали от смеха, глядя на это зрелище.

Мне в связи с этим все время вспоминаются Денискины рассказы, где мальчик вылил на прохожего кашу. Интересно, далекие потомки, читая эту книгу, тоже будут делать вывод, что в XX веке было принято выбрасывать еду из окна на улицу?

Если же говорить серьезно, то да, такая проблема в средневековых городах была, и с ней активно боролись, примерно так же, как сейчас борются с несанкционированными свалками – то штрафами, то агитацией. Проблема бытового мусора в Средние века, кстати, тоже была, но об этом немного позже. А что касается содержимого ночных горшков, то его все-таки приходилось выливать либо в выгребную яму, либо в городскую канализацию.

Здесь надо сказать, что увы, но стоки из этой городской канализации действительно в итоге оказывались в реке. Даже в Париже, одном из самых передовых в этом отношении городов Европы, первая подземная клоака появилась только в XIV веке. Причина этого проста – не было особой нужды. Средневековый город по современным меркам – это всего лишь большая деревня, поэтому до поры до времени в качестве канализации прекрасно использовались реки.

Женщина выливает ночной горшок на голову музыкантам. Прорисовка XIX века с миниатюры XV–XVI вв.

Тем, кто придет в ужас, я сразу напомню, что стада коров до сих пор гоняют на реку, и там они справляют все свои надобности прямо в воду. Но вряд ли хоть один купальщик это замечает, даже если пляж находится всего в нескольких десятках метров от стойла. Ведь любая, даже самая маленькая река – это такая большая масса воды, что даже сотне коровьих стад ее не загадить. А крупные средневековые города обычно располагались на достаточно полноводных реках. У Дуная (на котором стоят Вена, Братислава, Будапешт и Белград) расход воды 7130 м3/с, у Рейна (Кёльн, Страсбург, Дюссельдорф) – 2330, у Сены – (Париж) – 560. Это огромные массы воды, для которых отходы жизнедеятельности тысяч и даже десятков тысяч человек – сущая ерунда.

Женщина выливает ночной горшок на голову музыкантам. Прорисовка XIX века с миниатюры XV–XVI вв.

Проблемы начинались тогда, когда город начинал быстро расти. Причем по большей части дело было даже не в отправлении естественных надобностей, а в том, что люди выбрасывали в реки мусор и выливали химикаты (отходы кожевенного и красильного производства, которое тоже росло вместе с населением). Но даже Парижу, самому крупному городу средневековой Европы, пришлось дорасти до 100 тысяч жителей, прежде чем он стал испытывать серьезные неудобства из-за отсутствия канализации. Так что там сначала построили ливневки и канавы для отвода дождевой воды и заодно нечистот несознательных граждан, потом подземную канаву, и только в XVI веке занялись постройкой полноценной подземной канализации. Со временем к этому пришли и другие города, но в основном это было уже за пределами Средних веков.

Воды Темзы

Причины того, что другие столицы не торопились последовать примеру Парижа, легко понять по цифрам – население Лондона, на примере которого я и буду рассказывать подробно о средневековой канализации и туалетах, даже в пик расцвета этого города в начале XIV века по самым оптимистичным подсчетам не превышало 100 тысяч жителей. А более реалистичная цифра – 80 тысяч или даже меньше. После эпидемии чумы население уменьшилось в два раза, потом росло довольно медленно (чему способствовали гражданские войны) и только к 1550 году достигло 120 тысяч. А экологическая катастрофа, названная «Великим зловонием», разразилась только в середине XIX века, когда население Лондона было уже в районе 2,5 миллионов человек, и все эти люди, а также бурно растущие фабрики, сбрасывали отходы все в ту же Темзу. Поэтому, когда заходит речь о том, что из средневековых туалетов фекалии отправлялись в реки, не спешите ужасаться, туда же отправляются отходы жизнедеятельности многочисленных животных, для природы это норма. Весь вопрос в количестве. Реки прекрасно самоочищались, пока людей не стало слишком много.

И несколько слов о Темзе. Когда я перечисляла расход воды некоторых европейских рек, я не стала ее упоминать, потому что она стоит особняком. В сравнении даже с Сеной расход воды в Темзе невелик – от 18 до 350 м3/с в зависимости от сезона. Да и сложно определить, какой он был в Средние века, до появления многочисленных шлюзов и корректировки русла. Но даже если он был меньше, чем сейчас, это не имеет большого значения, потому что на Темзе есть такое явление, как «нагонная волна», или «штормовой прилив». Когда на море начинается прилив, течение Темзы поворачивается вспять, и вода начинает прибывать. До того как в 1983 году построили Thames Barrier для защиты Лондона, приливная волна могла достигать семи метров и приносить разрушительные наводнения. У нас в России похожая ситуация в Санкт-Петербурге, который в 2011 году тоже защитили специальной дамбой.

Воды Темзы и сейчас каждый день поднимаются и опускаются, существуют даже специальные места для туристов, где они могут себя почувствовать на островах, отрезанных от суши во время приливов. А что касается вопросов гигиены, то именно нагонная волна и была тем самым средством, которое много веков очищало Темзу. Каждый день ее наполняли тысячи кубометров морской воды, которые потом уходили обратно в море, унося с собой грязь. Поэтому в средневековом Лондоне проблем с чистотой реки не было, в ней купались и некоторые люди умудрялись даже из нее пить (чего делать, конечно, не следовало). Не было и полноценной канализации. Но были каналы, канавы, канализационные стоки и выгребные ямы, и вот о них-то дальше и пойдет речь.

Средневековые туалеты

Как выглядели сами туалеты? Вариантов было несколько, в зависимости от места проживания и состоятельности его владельца.

Во-первых, всем знакомые деревянные (а иногда и каменные) будочки над выгребными ямами – это древнейшее изобретение человечества, почти не меняющее облик с зари цивилизации до наших дней. В Средние века они были примерно такими же, как и сейчас, – круглые отверстия в полу или сиденьях, внизу яма, которую либо через какое-то время засыпали, либо периодически чистили. Золотари занимались очисткой выгребных ям и вывозом отходов за пределы города.

Существовали не только частные, но и общественные туалеты. В целях экономии их часто размещали на мосту – чтобы отходы человеческой жизнедеятельности сразу падали в воду.

По такому же принципу часто делались и замковые туалеты. На стенах средневековых замков нередко можно увидеть выступы – это и есть замковые уборные. Обычно они бывали на каждом этаже – общие для всех обитателей и гостей, плюс личные туалеты для хозяев возле их покоев. Нередко они сконструированы так, чтобы все, что туда попадает, можно было смыть – самый ранний известный туалет со специальным уклоном для смыва датируется 1405 годом, но возможно, они делались и раньше, просто не сохранились.

Туалеты на стенах, Цюрих, изображение 1576 г.

И конечно, всегда существовал такой простой понятный предмет, как ночной горшок. Собственный туалет имелся не в каждом доме (речь не о домах богачей и знати), в общественный по темным улицам средневекового города было ходить опасно, поэтому куда проще и удобнее было использовать горшок, а утром его опорожнить.

О разнице между туалетами в домах разных сословий в Англии XIV века очень понятно рассказывает Мортимер. «Если дверь открыта, – пишет он о домах городской бедноты, – то в полумраке вы, возможно, разглядите единственную комнату, разделенную на две неравные части: в маленькой спят дети, а в большой спят и готовят еду взрослые. Туалета часто нет – только ведро, которое выносят в Шитбрук. Жители этих домов практически все время проводят на работе; едят они на улице, а естественные нужды справляют где получится, в идеале – в муниципальных туалетах на городском мосту».

Не слишком привлекательна и средневековая английская деревня: «Дом и сад окружены невысоким забором. Рядом с домом стоят бочки для дождевой воды и лежат кучи дров. Чуть поодаль – хижина, где находятся туалет, телега для работы, остатки сломанной телеги, еще одна телега для перевозки сена, конюшня, гусятник, курятник, амбар и, возможно, небольшая пивоварня и пекарня… Дрова лежат в непосредственной близости от дома. Туалет – вонючая дырка в земле – тоже близко (но не слишком близко) от двери». Смутно знакомая картина, похоже, со Средневековья до конца XX века в деревне мало что изменилось, и до многих мест цивилизация дошла только в последние несколько лет.

Тяжелее всего было путешественникам. В гостиницах были все те же горшки для состоятельных людей и вонючая будочка на улице для всех остальных – достаточно привычные условия. Но на корабле паломникам, желавшим увидеть Святую землю, приходилось по-настоящему плохо[40]: «Когда вы отправляетесь спать, рядом с вами стоит небольшой писсуар. Он сделан из терракоты, а не из стекла (потому что оно слишком легко бьется). Поскольку большинство пассажиров спит в трюме, особенно в плохую погоду, там обычно очень тесно. А еще там темно, так что к рассвету писсуар, в который вы хотите справить малую нужду или отправить через рот содержимое желудка, скорее всего, перевернут. Именно поэтому лучше всего спать в гамаке. С утра, проснувшись и почувствовав тяжесть в животе, вам придется отстоять длинную очередь на баке, где по обе стороны носа размещаются два сиденья. Засиживаться на неустойчивом сиденье над водой не очень рекомендуется, потому что за вами в очереди тоже стоят люди, а положение ваше уязвимо как никогда. На галере в Средиземном море, где почти все спят на палубе, вам придется перешагивать через людей, чтобы ночью добраться до гальюна на носу. Если луна не светит, то идти придется почти в полной темноте. Добраться еще и обратно до своей койки после этого практически нереально. Если вы выпадете за борт, справляя нужду, то это будет последняя ошибка в вашей жизни. Вы в буквальном смысле «умрете за туалет»… Но вот когда на корабль налетает шторм, вариантов практически не остается. Вам придется либо присесть в тихом уголке трюма (где из-за плохой погоды сгрудились практически все пассажиры), либо рискнуть быть смытым волной. Теперь вы, наверное, понимаете, почему в трюме так плохо пахнет…»

Монастырские туалеты для гостей примерно такие же, как обычные общественные в городах того времени: «Водостоки обычно проложены и покрыты плитняком. Они проходят под всеми туалетами, в том числе теми, что находятся в монашеских дортуарах и гостевых домах. Кстати, если уж заговорили о туалетах – удобства там весьма «публичные». Обычно три или четыре (иногда больше) деревянных сиденья стоят в ряд, причем без всяких перегородок. Сидеть и болтать с собратом-путешественником, пытаясь одновременно избавиться от содержимого кишечника, будет для вас очень необычно». Кстати, такая публичность (если она действительно была, потому что есть вероятность, что перегородки были деревянные и просто не сохранились), существовала только в монастырских туалетах, в общественных городских седалища были отделены друг от друга.

И наконец, уборные богатых людей: «Вы, скорее всего, думаете, что в туалетах здесь сильно воняет. – Необязательно. Новые туалеты довольно изысканны. Дощатое сиденье в уборной покрыто зеленой тканью, а отверстие затыкают подушкой, чтобы не пропустить никаких неприятных запахов и сквозняка. В некоторых замках содержимое туалета сразу падает далеко вниз, в ров. В других – в расположенную в нужном месте бочку, которую потом опустошает замковый «гонгфермер» (уборщик выгребных ям). А к концу века (XIV) для аристократов изобрели даже стульчаки. Их делают из железа, со съемными медными сосудами и покрытыми бархатом сиденьями. Но куда бы вы ни пошли, чтобы справить нужду, вы найдете кучу шерсти или льна, чтобы «вытереть заднюю часть». Некоторые великие лорды предпочитают хлопок, но его не всегда можно найти. Сделав свои дела, помойте руки – для этого вам дадут тазик и кувшин с водой».

Картина, думаю, достаточно понятная и в большом количестве пояснений не нуждается. У богатых людей были и чистые теплые туалеты, и вода для гигиены. Бедняки же довольствовались выносимыми горшками, существующими по сей день уличными будочками и общественными уборными. Степень чистоты этих туалетов и горшков зависела от состоятельности человека – конечно, у приличного горожанина служанка горшок выносила и мыла, а золотари регулярно чистили туалет во дворе дома. Бедным людям все приходилось делать самим, но если они не были совсем уж маргиналами и не хотели становиться отщепенцами в приличном обществе, они тоже старались поддерживать чистоту, насколько могли.

Королевские туалеты

О так называемых «гардеробных» – туалетах, находящихся в башнях или стенах замков и монастырей, а иногда подвешенных к ним снаружи, знают довольно многие. Часть из них сохранились до наших дней, и некоторые даже в хорошем состоянии. Определить, для чего они использовались и насколько были комфортны, было нетрудно[41].

Некоторые аристократы приказывали обустроить такие «гардеробные» на каждом этаже замка, причем отдельные для себя и семьи и отдельные для слуг. Бывали такие, кто пристраивал их к каждой спальне в своем замке или особняке, и такие, кто, наоборот, отводил под отправление естественных нужд какую-то часть постройки, отдаленную от жилых помещений. Например, в Нортумберленде, в замке Лэнгли, разрушенном в 1405 году, под туалеты была отведена отдельная башня, в которой на каждом из трех этажей располагалось по четыре «гардеробных» – то есть 12 на замок. Из каждой вел желоб для нечистот, которые сбрасывались в воду.

Сохранились подобные туалеты в замке Броутон в Оксфордшире, замке Раглан в Уэльсе, колледже святой Магдалины в Оксфорде и т. д., не говоря уж о десятках замков и монастырей за пределами Великобритании – туалеты строились везде по одному и тому же принципу, хоть в германском Бюрресхайме, хоть в карликовом государстве Сан-Марино, где мне довелось самой опознать и сфотографировать нависающие над рвом «гардеробные».

В документах можно найти дополнительные данные и об уборных в домах аристократии и королей. К примеру, о том, что в 1237 году шерифу графства Суррей было приказано в замке Гилфорда пристроить снаружи к стене специальную комнатку, примыкающую к спальне короля на первом этаже. Это был более современный и удобный вариант в сравнении с более ранними туалетами, например «гардеробной» XI века, встроенной в стену рядом с банкетным залом Лондонского Тауэра. Из туалетов, встроенных в стены замков, нечистоты стекали по внутреннему желобу наружу и потом текли в ров по стене, оставляя на ней соответствующие следы, тогда как в пристроенных наружных кабинках все отходы падали непосредственно в воду. Примерно тогда же была построена и новая королевская уборная в Вестминстере – ее расположили на арке над Темзой.

В некоторых случаях туалеты объединялись с каминами, так в 1238 году король приказал шерифу Саутгемптона устроить в Винчестерском замке в одной из комнат камин и уборную, а в 1239 году сделал похожие распоряжения насчет своей резиденции в Кларендоне, причем с указанием, что к туалету должен вести коридор длиной в 30 футов. Эрнест Сабин пишет, что «в толстых стенах дымоходов можно было легко и удобно сделать стоки для нечистот. Кроме того, такие уборные были теплыми и уютными местами в холодную зимнюю погоду». К сожалению, я не специалист по конструкции английских средневековых каминов и дымоходов, поэтому не очень понимаю, что именно он имеет в виду. В этом вопросе я еще буду разбираться, а пока придется просто принять как факт, что туалеты строились каким-то образом примыкающими к дымоходам каминов, причем попасть в саму уборную можно было только через специальный коридор.

Данцкер – туалет в отдельной башне, замок Тевтонского ордена в Мариенвердере. Фото из “Quelle &Meyer”, 1912 г.

В тех случаях, когда около замка не было реки или рва с водой (которые обычно оборудовали системой дамб и шлюзов, чтобы время от времени промывать), для королей, как и для простых смертных, выкапывалась выгребная яма, куда и шли стоки от туалетов. Так, в 1239 году были даны указания построить большой колодец для нечистот в Эверсвелле – бывшем дворце любовницы Генриха II в Вудстоке – и перестроить покои короля и королевы, чтобы из их туалетов стоки шли в этот колодец.

В 1259–1260 годах в Вестминстерском дворце была масштабная перестройка того, что можно назвать средневековой водопроводно-канализационной сетью. Был построен (по некоторым данным даже восстановлен некогда существовавший) водовод, по которому вода поступала в королевскую уборную (то есть это фактически был туалет со смывом и рукомойником) и другие помещения дворца, а также сооружен подземный канализационный коллектор для отвода нечистот из королевских кухонь. И хотя в документах не упоминаются канализационные трубы, можно понять, что они были, хотя бы по тому, что данная система была построена, чтобы отходы человеческой жизнедеятельности не портили воздух в замке, а сразу отправлялись в реку. Впрочем, есть другой документ, составленный около 1307 года, в котором сказано, что канализационные трубы Вестминстерского дворца, предназначенные для отвода нечистот из кухонь и туалетов короля, королевы и придворных, оказались местами забиты и повреждены (видимо, это результаты проверки). Поэтому был отдан приказ выкопать их, полностью очистить и отремонтировать.

Подводя небольшие промежуточные итоги, можно сказать, что туалеты в Средние века делались:

– в стенах замков;

– в башнях;

– в дымоходах каминов;

– в пристроенных к замку «чуланчиках» надо рвом или рекой;

– в мостах и арках над рекой.

Стоки из этих туалетов отправлялись:

а) в ров;

б) в реку;

в) в выгребную яму.

Хорошо видно, что конструкция и расположение туалетов преследовали цель сделать их максимально доступными и удобными, но одновременно – предотвратить попадание дурных запахов в жилые помещения.

Туалеты средневекового Лондона (XIII–XV века)

Но было бы неверным считать, что теплые домашние уборные, нечистоты из которых смываются водой и сбрасываются в ров или реку, – признак какого-то невероятного богатства и доступны только крошечному проценту избранных. Поэтому дальше я подробно расскажу о туалетах средневековых лондонцев самого разного достатка.

С замковыми уборными все понятно, их можно и сейчас увидеть, а кое-где даже попробовать на них посидеть[42]. А вот о чуланчиках для отправления естественных нужд в городских домах известно гораздо меньше, поскольку ни один из них не сохранился. Но это не означает, что их не было, просто средневековых городских домов в принципе осталось очень мало, их же строили не из каменных блоков, как замки, а в лучшем случае из камня и кирпича. К тому же все дошедшие до наших дней здания многократно перестраивались, и даже если снаружи до сих пор выглядят аутентично, внутри они давно вычищены от всех остатков Средневековья, за исключением разве что каминов.

Однако археология – не единственный источник знаний о прошлом: то, что не сохранилось, часто можно увидеть на изображениях или прочитать о нем в документах. К счастью, средневековый Лондон был очень бюрократическим городом, а англичане с их прецедентным правом достаточно трепетно относились к своим архивам, поэтому у современных исследователей есть возможность откопать в них много интересных сведений. И эти сведения подтверждают, что средневековые горожане любили комфорт ничуть не меньше, чем аристократы, и готовы были вкладывать силы, время и деньги в то, чтобы иметь возможность уютно сидеть на предшественнике унитаза.

Общественные уборные средневекового Лондона

Средневековые лондонские туалеты по способу утилизации отходов можно условно разделить на две группы:

1) туалеты, отходы из которых отправлялись в проточную воду (реку, канаву, клоаку) и в конечном счете исчезали в потоке Темзы;

2) туалеты, отходы из которых стекали в выгребную яму.

Среди уборных из первой группы лучше всего изучены общественные городские туалеты Лондона. Поскольку они были не в частной, а в муниципальной собственности, в архивах сохранилось много документов, касающихся их постройки, чистки, а также всевозможные судебные дела, так или иначе связанные с туалетами.

Общественных уборных в Лондоне было много. Причем нужны они были в основном не путешественникам и даже не горожанам, оказавшимся слишком далеко от своего дома, – не такой уж Лондон был и большой по площади город, да и у приличного местного жителя в большинстве районов имелись знакомые, к которым при крайней необходимости можно было заглянуть по этому деликатному делу. Основными клиентами общественных туалетов были жильцы домов с дешевыми квартирами, в которых не было собственных уборных. В таких случаях хозяин был обязан предоставить хотя бы один общественный туалет для обслуживания своих жильцов. В 1421 году проводилось расследование жалоб на некоего Ричарда Кларка, который сдавал квартиры без туалетов и без права пользования общественным. Его жильцы, лишенные удобств, в результате просто выплескивали содержимое горшков на мостовую к негодованию других жителей этой улицы и прихожан соседней церкви. Решение суда не сохранилось, но судя по другим подобным делам, Кларка должны были оштрафовать и заставить решить эту проблему.

Лондонский мост. Миниатюра из сборника стихов Карла Орлеанского, до 1483 г.

Подобных случаев было немало, и одним только Средневековьем они не ограничивались – к примеру, результаты проверки, проведенной местными властями в 1579 году, гласили, что в пятидесяти семи доходных домах на Тауэр-стрит проживало восемьдесят пять человек и на них арендодатели выделили всего три туалета, которых, разумеется, не хватало.

Иногда сведения об общественных уборных и их посетителях можно почерпнуть и из уголовных дел. Так, например, в 1290–1291 годах[43] Джон де Абиндон был убит, когда ночью выходил из общей уборной, расположенной около ворот Криплгейт. А в 1312–1313 годах некий человек из Чип Уорд шел по улице Ironmonger Lane из общественного туалета, встретил другого человека, поссорился с ним, и дело тоже закончилось убийством.

Еще одно интересное уголовное дело разбиралось в лондонском суде в 1307 году. Томас Скотт, человек принца, подал жалобу на двух горожан за то, что они напали на него и ранили ножом. Ответчики в свою очередь сообщили, что застали его справляющим нужду на улице (видимо, в переулке) и сказали ему, что это нужно делать в общественной уборной, после чего он напал на одного из них, и тому пришлось защищаться. В итоге Томасу Скотту пришлось отозвать свой иск, и его к тому же оштрафовали. Этот случай очень наглядно показывает, что, во-первых, «гости города» тоже обязаны были пользоваться общественными туалетами, во-вторых, что законы Лондона были обязательны и для людей, приближенных к власть имущим, а в-третьих, что жители города решительно боролись с теми, кто гадит на их улицах.

Сколько всего было в Лондоне общественных туалетов, сейчас установить уже невозможно. Три самых известных и часто фигурирующих в различных исторических исследованиях – на Темпл-Бридж (или пирсе) к югу от Флит-стрит, на Queenhithe и на Лондонском мосту. Четырехместное отхожее место на Темпл-Бридж, построенное над водой Темзы, согласно документам от 1360 года, обязано было содержаться орденом госпитальеров, которым король передал во владение отобранную у тамплиеров церковь (Temple Church) и прилегающие территории. Про уборную в Queenhithe известно, что она очищалась от грязи с помощью потока воды (очевидно, открытой канализации, то есть канавы с водой), который протекал под туалетом (количество «посадочных» мест точно неизвестно).

На Лондонском мосту была не одна уборная, а несколько – известно, что часть из них предназначались для жителей близлежащих доходных домов, в том числе и расположенных на самом мосту, а часть – для всех желающих. Были ли они все в одном месте или расположены на большом расстоянии друг от друга, а также на сколько именно человек рассчитаны, сведений нет. Падали отходы человеческой жизнедеятельности, разумеется, в Темзу.

Лондонский мост в 1616 году

Но все же уборные Лондонского моста – самые изученные, они находились в крайне оживленном месте, где постоянно что-то происходило. Так, например, известно, что в 1306 году на мосту существовал просторный туалет с минимум двумя входами, потому что какой-то человек так сбежал от своего кредитора – пошел якобы облегчиться, оставив того ждать снаружи, а сам удрал через другую дверь.

В 1377 году люди, жившие рядом с мостом или просто регулярно посещавшие его уборные, пожаловались, что «гардеробные» находятся в опасном состоянии, после чего местные власти их действительно отремонтировали. В 1382–1383 годах в конце Лондонского моста, вероятно, недалеко от прихода святого Магнуса, был построен новый туалет, который обошелся в сумму около 11 фунтов, что по тем временам соответствовало почти годовому заработку квалифицированного рабочего, обычно получавшего 7 пенсов в день. Правда, есть вероятность, что это был достаточно элитный туалет для работавших поблизости чиновников и представителей местных властей.

Здесь, думаю, стоит оговорить, что Лондонский мост был не просто мостом, оценить его масштабы можно по миниатюре и по тому, что к 1358 году на нем было расположено сто тридцать восемь лавок, плюс жилые дома. И почти все люди, жившие и работавшие там и в округе, зависели от построенных на мосту туалетов.

Кроме этих трех перечисленных широко известных мест с туалетами, общественные уборные в Лондоне располагались, как я уже упоминала, около ворот Криплгейт и около улицы Ironmonger Lane. Также были туалеты над Уолбруком[44] и в городской стене между церковью Всех Святых и воротами Бишопсгейт (судя по постановлению от 1415 года, требующему их убрать), на Брод-стрит (упоминались в документах 1422–1423 годов), на самом западе Лондона у ворот Ладгейт (упоминались в документах 1421–1422 годов), рядом с кладбищем Фенчерч (в 1421 году их сломали, потому что они пришли в негодность, и туда стало опасно заходить), и снова на Темзе, возле замка Бейнард (неподалеку от Собора святого Павла).

В 1401–1411 годах местные власти, отвечавшие за Лондонский мост и его окрестности, построили большой, полностью каменный (включая сидения) общественный туалет неподалеку от Нового рынка, на восточном конце Чип-стрит, рядом с Уолбруком. При его постройке, как следует из документов, было выкопано около 139 тонн земли – видимо, к туалетам провели канавы с проточной водой.

И наконец, еще две общественных уборных – одна, упоминаемая в завещании 1316 года, предположительно находилась на пристани, где разгружались виноторговцы, а другая располагалась около склада шерсти в Вестминстере, построенного в 1353–1354 годах на сваях над Темзой.

Два из этих туалетов, возможно, являются одним и тем же, просто упоминаемым в разные годы, но в любом случае даже так их насчитывается не меньше тринадцати. Причем Эрнест Сабин, собиравший эти данные, пишет: «Однако тот факт, что сведения даже об этом количестве были успешно извлечены из случайных документальных свидетельств, ясно указывает на то, что таких общественных уборных должно было быть гораздо больше. Так же и завещание Джона Филиппо в 1381 году, в котором он оставил некоторые помещения мэру, олдерменам и властям Лондона для строительства трубопроводов, общих уборных и так далее, указывает на интерес к созданию таких необходимых построек, существующий в умах некоторых граждан, настроенных на общественную деятельность».

Частные туалеты со «смывом»

Разумеется, над самой Темзой частных туалетов практически не было, поскольку мосты принадлежали городу. Но у горожан, желавших, чтобы нечистоты из их уборных смывались проточной водой, достаточно долго все же было два варианта.

Первый – это многочисленные притоки, каналы, рвы и канавы. Например, уже упоминавший приток Темзы Уолбрук, протекающий через центр города, по-видимому, всю свою историю использовался как открытая канализация, с помощью которой люди избавлялись от лошадиного навоза, собственных экскрементов и мусора из своих домов и конюшен. И хотя закон, разрешающий строить над Уолбруком уборные, появился только в 1383 году, можно не сомневаться, что это делалось уже многие годы, если не столетия, просто долгое время это не вызывало серьезных проблем, и вмешательство закона не требовалось.

Вообще, хочу обратить внимание, что большая часть средневековых законов, касающихся канализации, туалетов и содержания городских улиц в чистоте, а также судебных тяжб, так или иначе связанных с этими вопросами, относятся именно к XIV веку. Можно практически не сомневаться в том, что основная причина этого в том, что именно в XIV веке население средневекового Лондона достигло своих максимальных размеров, а потом пережило две крупные эпидемии чумы, тоже способствовавшие усилению заботы властей об общественной гигиене (все же от теории миазмов была немалая польза).

Видимо, этот рост населения и привел к тому, что в 1313–1314, а затем в 1344–1345 годах, некоторые горожане были вынуждены по решению суда сносить проточные клоаки и туалеты, которые они построили над водой. Их стало слишком много, и к тому же несознательные граждане через них избавлялись от всего домашнего мусора, поэтому речушки и каналы очень сильно засорялись. Но, несмотря ни на что, практика строительства отхожих мест над водой, по-видимому, продолжалась, пока наконец в 1383 году городские власти не решили, что пора отрегулировать этот вопрос законодательно. В результате по новому закону людям, чьи дома стояли рядом с проточными водоемами, было разрешено строить над водой отхожие места, но при условии, что они не будут выбрасывать через них мусор или другие отбросы, которые могут засорить водоем. Каждый, у кого имелась такая уборная, должен был ежегодно платить налог размером в два шиллинга, который шел городским коммунальным службам на содержание водоема в чистоте.

Следующие восемьдесят лет шло активное строительство частных туалетов над реками и каналами, но поскольку население снова стало расти, а сознательность явно осталась на прежнем невысоком уровне, между городом и отдельными жителями то и дело вспыхивали тяжбы, касающиеся загрязнения водоемов и других нарушений установленных правил. Наконец, в 1462–1463 годах лондонские власти постановили, что все отхожие места над Уолбруком должны быть снесены, сама речушка «убрана» под землю – в кульверт, а над ней построена мощеная дорога. Дело это было небыстрое, и тянулось еще почти сотню лет, но к концу XVI века Уолбрук все же почти полностью ушел под землю, где и протекает до сих пор.