Помоги проекту - поделись книгой:
Подобная манера рассматривать болезнь как нарушение взаимодействия между четырьмя жидкостями распространилась на всю европейскую медицину. Достаточно вспомнить авторитетный текст Алкмеона Кротонского (около 500 г. до н. э.), врача и философа, происходившего из Южной Италии. Он утверждал… что «здоровье поддерживается равным соотношением (isonomia) характеристик: влажности, сухости, теплоты, горечи, сладости и других. А вот слишком сильное преобладание (monorchia) какой-нибудь из них приводит к болезни… Хотя медицина, восходившая к Гиппократу, и не воспроизводила терминологию Алкмеона, идея о «надлежащем смешении» все же протаптывала себе тропинку. Ее носителем стал прежде всего греческий врач Гален (около 129–200 гг.), оставшийся одним из главных авторитетов в средневековом врачебном искусстве.
Теория миазмов была вообще главным объяснением для всех эпидемий, включая чуму, в Средние века и эпоху Возрождения, да и в Новое время не утратила своей популярности. Самого термина «миазмы», как я уже сказала, еще не было, но средневековые авторы научных трудов обычно ссылались на «дурной воздух», «чумной воздух», «гнилой воздух». Причем, по их мнению, такой плохой заразный воздух существовал не сам по себе: был такой термин, как «гниение воздуха», то есть процесс превращения хорошего воздуха в плохой и опасный в результате каких-то причин. Все эти термины постоянно повторяются в «чумных трактатах» – небольших книгах, написанных в середине XIV века (всего сохранился 281 «чумной трактат», почти половина из которых датируются в районе 1348 года) с целью информирования широкой общественности о причинах чумы, средствах борьбы ней и ее профилактике.
Первый известный «чумной трактат» написал в апреле 1348 года мастер Жакме д’Аграмон, врач из Лериды в Каталонии. Уже там д’Аграмон уверенно утверждал, что большинство болезней происходит от чумного или испорченного воздуха. Его трактат очень подробно описывает различные свойства воздуха и процессы, посредством которых он может испортиться. Эта концепция чумы как следствия испорченного воздуха является основной и во всех последующих чумных трактатах. А восходит она к Галену и его определению чумы как болезни, возникающей в результате разложения воздуха.
В отчете медицинского факультета Парижского университета, датированном тем же 1348 годом, тоже говорится: «Мы полагаем, что нынешняя эпидемия или чума возникла из воздуха, испорченного по своей сути, но не изменившегося по своим свойствам». В этом отчете ученые мужи рекомендуют ароматерапию – благовония (поджигаемые) и парфюмы, которые «препятствуют гниению воздуха и удаляют из него зловоние и разложение, вызванное смрадом». В 1349 году испано-арабский врач Ибн Хатима написал трактат, в котором утверждал, что «непосредственной причиной чумы обычно является разложение воздуха, который окружает людей и который люди вдыхают».
Более поздние авторы использовали в основном схожую терминологию. В чумном трактате Жана Бургундского[35] “De epidemia” от 1365 года говорится о гнилом и чумном воздухе. Британский парламентский указ от 1388 года прямо запрещал сбрасывать навоз, внутренности животных и другие нечистоты в канавы, реки, воды или другие места, поскольку это приводит к порче и заражению воздуха, что вызывает «множество болезней и других невыносимых проблем со здоровьем». Архитектор эпохи Возрождения Альберти[36] писал в 1450 году о важности канализации для «сохранения здоровья и чистоты воздуха».
Чумной доктор. Томас Бартолин, «Анатомическая история», 1661 г.
Почему именно воздух портится и становится вредным и нездоровым, средневековые ученые объясняли по-разному. Наиболее распространенное мнение гласило, что непосредственными причинами гниения воздуха были разложение органических веществ (включая кожу и внутренности животных и человеческие трупы) и испарения от болот и затхлой стоячей воды. Некоторые считали, что плохой воздух может приносить ветер, особенно южный, а один немецкий трактат утверждал даже, что ядовитые газы высвобождаются из недр земли после землетрясений. Ну и куда же без религиозного и астрологического объяснений – некоторые авторы считали, что все дело в положении планет или вовсе в Божьем гневе, не поддающемся научному объяснению. Но одно оставалось неизменным – уверенность в том, что болезни вызываются плохим воздухом и через него же и передаются. Плохой запах был первым и основным признаком болезни.
Поэтому любого заболевшего врач при осмотре почти в буквальном смысле обнюхивал. Речь сейчас, естественно, не о чуме и ей подобных эпидемиях – когда болели все, предполагалось, что воздух уже точно полон миазмами и вдыхать его как раз не нужно. Поэтому чумные доктора и носили свои знаменитые маски с длинным носом – в них складывали ароматические вещества, чтобы защититься от миазмов. Это были такие своеобразные средневековые противогазы. Но когда в обычной ситуации, не во время эпидемии, врача приглашали к больному, запах учитывался при установлении диагноза, а одной из главных профилактик любых болезней считались чистый воздух и приятные ароматы.
Сам термин «миазмы» появился предположительно в XVII веке, а популяризовал его итальянский врач-эпидемиолог Джованни Ланчизи, который использовал его в своем труде о малярии “De noxiis paludum effluviss” (1717 г.). В XIX веке появилась теория о микробах как причине большинства заболеваний, но теория миазмов не сдавала свои позиции почти до самого конца XIX века, и ее поддерживали многие известные доктора. Окончательно ее развеяли только исследования Луи Пастера и Роберта Коха.
Снова Салерно
Был среди нормандских владений в Южной Италии уже упоминавшийся в предыдущих главах город Салерно, расположенный неподалеку от Неаполя. Сейчас это довольно известный курорт, впрочем, таковым же он был и при Римской империи, и в Средние века. Свежепостроенные бенедиктинские монастыри там соседствовали с прекрасно восстановленными римскими акведуками, общественными фонтанами и многочисленными банями – как общими, так и частными.
Между прочим, одни из лучших бань в городе были у мужского монастыря Святой Софии, они славились своими большими котлами, печами и обширным бассейном. Причем эти бани были доступны не только для членов их монашеской общины, но и для всех монахов, монахинь и приезжих священников, которые нуждались в омовении и отдыхе.
Но прежде всего Салерно, конечно, прославился не банями, а своей медицинской школой, которую по праву считают одним из первых высших образовательных учреждений в Европе. Существовала она с IX века и пользовалась огромным влиянием, которое не пошатнуло ни нормандское завоевание, ни то, что в конце XII века Салерно вместе с большой частью Южной Италии перешел под власть Священной Римской империи.
Там переводились на латынь труды Гиппократа, Галена, арабских и александрийских медиков, создавались трактаты, ставшие на несколько веков основой европейской медицины. Впрочем, уже к концу XIII века Салерно пришлось потесниться, университеты открывались по всей Европе, и новыми интеллектуальными центрами стали Болонья, Падуя, Монпелье, Париж, Оксфорд. Не говоря уж об исламских образовательных учреждениях в Багдаде, Каире или Кордове.
Новые университеты были полны энтузиазма в отношении грамотности, культуры и самосовершенствования. Идея здорового образа жизни активно пропагандировалась передовыми медиками, получившими университетское образование, при поддержке как христианской, так и исламской классической науки, действовавших на удивление синхронно. Не зря одним из главных канонов медицины стал труд великого персидского врача и философа Абу Али Хусейна ибн Сина, оставшегося в памяти человечества как Авиценна (980–1037 гг.).
О детях, находящихся еще в утробе матери, из «Поэмы о медицине» («Урджуса фит-тиб») Авиценны[37]
Популярная медицина
Существует стереотип, что наука в Средние века была сосредоточена в стенах монастырей и руках небольших групп специалистов. Однако это мало соответствует действительности. Даже в такой сложной сфере, как медицина, расцвет науки привел не только к повышению качества врачебной помощи, но и к широкому распространению учебников по теме, которую в наше время называют основами здорового образа жизни.
В пору высокого и позднего Средневековья число рукописных трактатов и книг для широкого круга читателей по всем религиозным и светским темам постоянно росло. И медицинские труды из них составляли примерно 3–4 %. Хотя, конечно, здоровым образом жизни знатные и богатые люди интересовались и раньше. В Англии, например, еще в англосаксонские времена существовали сборники народных рецептов со следами античной медицины, а уже с XI века получили распространение более научные, основанные на рекомендациях Галена книги с рекомендациями по питанию, поддержанию здоровья и лечению, перемежаемыми всевозможными мудрыми советами философского толка. Обычно их называли «Зеркала» – «Зеркало принцев», «Зеркало здоровья» и т. д. Это очень распространенный в Средние века и даже в начале Нового времени термин для обозначения поучительных книг, существующий во многих языках, – можно вспомнить, например, даже петровское «Юности честное зерцало». Смысл, думаю, ясен: зеркало = отражение, в данном случае отражение науки, опыта, информации.
Тюбингенский медицинско-астрологический календарь, Вюртемберг, 1430–1480 г.
Богатые люди могли себе позволить заказывать более роскошные книги, расписанные тонкими миниатюрами – медицинские календари, похожие на широко известные часословы, только посвященные не смене времен года, а режимам питания, таблицам советов по сохранению здоровья, спискам лекарственных растений и т. п.
“Regimen sanitatis Salernitanum”, титульная страница одного из первых печатных изданий, около 1500 г.
Но самым популярным во всей средневековой Европе учебником по здоровому образу жизни был «Салернский кодекс здоровья» (“Regimen sanitatis Salernitanum”). В русскоязычной литературе его почему-то обычно приписывают Арнольду из Виллановы и датируют 1480 годом, но это всего лишь год первого печатного издания, а Арнольд из Виллановы (живший в 1240–1311 годах) – только редактор и автор комментариев. «Салернский кодекс здоровья» известен как минимум с XII века, но некоторые исследователи считают, что он был написан еще в середине XI века. Более того, скорее всего, он был создан даже не в Салерно, косвенные признаки указывают на то, что большая его часть была переписана из арабских источников и, вероятнее всего, в Испании.
Как бы то ни было, “Regimen sanitatis Salernitanum” стал безумно популярным, чему немало способствовало то, что он был написан в стихах, поэтому советы из него было легче запоминать. Его много раз копировали, а после того как в 1480 году напечатали, он до 1846 года был еще и переиздан не меньше 240 раз. Кроме того, у него появилось немало подражателей, и образовался целый жанр книг, называемых “Regimens” – «Кодексов». Большая часть советов в таких книгах касалась питания – что можно есть, что нельзя, что с чем сочетается, какие продукты надо есть при каких болезнях и т. д. Решительно осуждались любые крайности – как обжорство, так и голодание. А для поддержания бодрости и хорошей физической формы рекомендовались (кроме правильного питания) ванны, физические упражнения и крайне модные в Средние века кровопускания.
Популярность «Кодексов» несколько упала после 1348 года, когда эпидемия чумы привела к появлению более узкоспециализированных книжиц с советами по профилактике и лечению болезни – тех самых «чумных трактатов». А потом по их образцу стали появляться подобные небольшие сборники на тему беременности, ухода за детьми, питания в дороге и т. п. Но после изобретения книгопечатания на большие сборники по здоровому образу жизни вновь появился спрос.
Отрывок из «Салернского кодекса здоровья», перевод Ю. Ф. Шульца
Утренний туалет
Благодаря таким «Кодексам» сейчас достаточно хорошо известен режим дня, рекомендовавшийся приличным людям и, видимо, многими соблюдавшийся по мере возможности.
Вставать было положено в надлежащее время – не слишком рано и не слишком поздно, потому что вреден как недосып, так и пересып. Зимой рекомендовалось спать больше, чем летом. Проснувшись, надо было освободить организм от отходов жизнедеятельности (сходить в туалет), а также прочистить нос, рот и горло – откашляться, сплюнуть, продышаться и даже спеть.
Следующий этап был – очистить глаза, лицо, руки и ноги путем омывания водой или вытирания льняными салфетками. Потом почистить зубы – тряпицей, шалфеем, пережевыванием смолистых веточек и т. д.
Часто советовалось протираться ароматической водой или мазаться душистыми кремами – в Средние века, как я уже писала, запахам придавалось большое значение, и в данном случае они, по мнению медиков, бодрили тело и радовали дух.
Перед завтраком рекомендовалась несложная зарядка, чтобы размяться и почувствовать голод. Утренний прием пищи должен был быть легким и умеренным, в то время было принято есть три раза в день – легкий завтрак, плотный обед и довольно плотный ужин.
Стирка
Поскольку белизна и чистота белья были символом достатка, престижа и благородства, неудивительно, что на работу прачек в Средние века был большой спрос. Они постоянно упоминаются в различных расходных книгах – начиная от книг простых горожан и заканчивая королевскими. Конечно, что-то стирали дома, но учитывая, что белья было много, а процесс стирки включал в себя замачивание, битье, полоскание, отжимание и сушку, в основном все, кроме бедняков, доверяли его профессионалкам.
В прачечных замачивали белье в растворе аммиака, чаще всего получавшемся из настоя мочи, использовали щелок и пропущенную сквозь золу воду. С распространением и удешевлением мыла оно стало заменять прежние моющие средства. Хотя для стирки белья, как пишет Ю. Давидовская (отечественный реконструктор и исследователь средневекового быта, проверяющая на практике всевозможные рецепты из книг по домоводству) в статье «Уход за одеждой в Средние века», «довольно долго широко использовалась мыльнянка или сапонария (лат. saponaria officinalis) – трава из семейства гвоздичных. В Англии существовали ее народные названия – bruisewort – «красный корень», dog cloves – «собачья гвоздика», fuller’s herb – «трава сукновала», latherwort – «мыльный корень». Изначально мыльнянка была широко распространена в Северной Европе, но францисканцы и доминиканцы перенесли эту культуру на Британские острова.
К XVI веку мыльнянка широко применялась для стирки и мытья посуды, а также использовалась суконовалами, так как с ее помощью процесс заваливания поверхности шерсти идет гораздо быстрее. Многие музеи до сих пор используют мыльнянку в качестве деликатного средства для чистки ценных тканей.
Стирка. «Декамерон», Франция, начало XV века
Стирка в домашних условиях производилась в бадье с горячей водой. Нижнее белье стиралось более тщательно и сушилось затем на шесте. Зачастую в воду при стирке добавляли для аромата орегано (лат. origanum vulgare).
После полоскания белье сушили и отбеливали, расстилая на траве и развешивая на солнце (белье обычно было льняным).
В богатых домах были собственные прачечные. Авторы известного труда по археологии средневековой Англии “Textiles and Clothing: Medieval Finds from Excavations in London, c. 1150–1450” пишут, что поскольку белое, отглаженное белье было одним из главных признаков высокого статуса, у важных персон были личные прачки. Так, судя по сохранившимся документам, у королевы Изабеллы, жены Эдуарда II, в 1311–1312 годах было две прачки, занимавшихся бельем, одна из которых, Жанна, стирала ее личное белье, а другая, Матильда, ухаживала за льняными тканями из ее домашней часовни. Приближенных королевы обслуживали другие прачки.
Долгое время считалось, что стирка была чисто женским занятием, но не так давно это мнение было опровергнуто. Мужчин-прачек было мало, но они все-таки существовали. Так, нижнее белье английского короля Эдуарда IV стирал его личный мужчина-прачка. Скорее всего, подобное практиковалось и другими высокопоставленными особами. В чем было дело – в стыдливости, боязни сглаза или уверенности, что мужчины все делают лучше, даже стирают, – еще предстоит разбираться.
Кстати, средневековых льняных изделий и даже их обрывков до наших дней дошло очень мало, да и те в основном – скатерти, дорогие узорчатые полотенца из Перуджи и церковные покрывала, которые редко использовались и, следовательно, редко стирались. Льняное волокно не очень долговечно, да и методы стирки в Средние века были далеко не такие щадящие, как сейчас. Поскольку белье, в отличие от верхней одежды, стирали часто, сорочки и простыни переживали несколько таких стирок ядреным щелочным мылом, после чего превращались в ветошь, которая шла на тряпки или разрывалась на лоскутки и использовалась для подтирания после туалета (и отправлялась в выгребные ямы, откуда современные археологи их остатки иногда и выкапывают).
Прачки кроме собственно стирки занимались и «глажкой» – льняные изделия еще влажными прогонялись через каландры с валиками. Кто видел советские ручные «выжималки» для белья, могут себе примерно представить, что имеется в виду. Это такая машинка с ручкой – ее крутят, и белье, проходя между валиками, отжимается и разглаживается. Авторы “Textiles and Clothing: Medieval Finds from Excavations in London, c. 1150–1450” пишут, что в средневековой Англии каландры использовались для разглаживания льняных тканей, в том числе и новых, перед продажей, и постиранных, тем более что лен после этой операции приобретал еще и некоторый глянцевый блеск. Кроме того, с их помощью проглаживали швы на изделиях, а также заглаживали складки на скатертях и полотенцах, чтобы они красивее смотрелись.
Те самые складки на скатерти. «История Оливье Кастильского», Брюгге, 1472–1483 г.
Для того чтобы разглаживать складки на одежде, существовали и более компактные приспособления – так называемые «гладильные камни», похожие на что-то вроде гриба из стекла. Перед использованием их нагревали над паром. Подобные приспособления для глажки просуществовали много столетий, с античности до XIX века, но параллельно с ними в Средние века появился и предок современного утюга. В XIII веке придумали использовать плоский кусок железа с ручкой, который грели над огнем, а потом брали с помощью прихватки и утюжили им ткань. В XV веке его догадались сделать полым и насыпать угли прямо внутрь, превращая его в грелку и утюг одновременно. Впрочем, и те утюги, что надо было греть на печке, тоже продолжали существовать.
Чистка одежды
О чистке одежды надо сказать отдельно, потому что, в отличие от современности, в Средние века, да и потом еще несколько столетий, часто стирали только белье, а верхнюю одежду в основном чистили. Выбивали пыль, чистили щеткой, выводили пятна разными химическими составами – отбеливающей глиной с щелоком, золой, соком незрелого винограда и т. д. От жирных пятен избавлялись проверенным способом – мочой, иногда смешанной с другими не очень приятными веществами, например желчью быка.
На первый взгляд это кажется варварством и антисанитарией, но все не так просто. Между современной и средневековой одеждой все-таки большая разница. Сейчас наше белье состоит из нескольких небольших кусков материи, прикрывающих только интимные места, и одежда надевается почти на голое тело. Средневековый же человек был укутан в длинную рубашку – женщина от плеч и до пят, мужчина примерно до колен (мужская рубашка оборачивалась вокруг торса и ног и заправлялась в шоссы – средневековый вариант штанов), и верхнее платье тела почти не касалось.
Вторая разница состоит в том, что современная одежда небольшая по размеру и достаточно легкая, тогда как средневековая опять же окутывала человека сверху донизу, шилась из тяжелой шерсти, на подкладке, много весила и дорого стоила. Из современной одежды к ней ближе всего будет пальто – оно может выступать примерным аналогом средневековой верхней одежды.
Думаю, теперь нежелание то и дело стирать становится более понятным. Даже в наше время, при наших возможностях, пальто, плащи и куртки стирают отнюдь не каждый день. А иногда и вовсе не стирают, а сдают в чистку – практически как в Средние века.
Что касается чистящих веществ, то они на самом деле были аналогами некоторых современных химикатов. Так, например, винный камень содержит кислоту, помогающую в очистке шерстяных тканей, загрязнения на которых обычно имеют щелочную среду, а желчь быка уменьшает поверхностное натяжение воды и позволяет средству лучше проникать в структуру ткани.
К примеру, рецепт конца XV – начала XVI века:[38]
Шесть бычьих желчных пузырей, столько же дождевой воды, полфунта винного камня, два лота[39] квасцов, все это измельчить, добавить стакан уксуса, а также полтора лота молотого купороса, выпарить одну треть и использовать, как указано. [… Для использования возьмите новый лоскут ткани, смочите его водой и протрите им пятно или пятна. Когда лоскут высохнет, снова смочите его водой и растирайте до тех пор, пока пятно не исчезнет; затем возьмите теплую воду и промойте место, где было пятно.]
Это фактически кислотный пятновыводитель. Сочетание кислоты, желчи, солей винной кислоты и квасцов указывает на его использование в качестве средства от растительных и жировых пятен и, возможно, от ржавчины. Купорос, вероятно, добавляли с целью придания темного цвета ткани в тех местах, где кислота и квасцы могли удалить часть красителя. То есть можно предположить, что этот рецепт использовался для чистки темно-коричневых и черных тканей.
Рецептов возвращения цвета полинявшим или выцветшим вещам вообще было немало – одежда стоила дорого, а красители, особенно растительные, были не очень стойкими.
Как восстанавливается цвет зеленого шелка (из “Nuremberg Kunstbuch” – немецкого манускрипта конца XV века)
Если вы хотите знать, как можно восстановить цвет зеленого шелка, то возьмите виноградные лозы и сожгите их дотла, сделайте из золы раствор щелока, промойте им пятно и повесьте его сушиться; не позволяйте солнцу светить на него, дайте ему высохнуть, и получите хороший результат. Так же можно восстановить цвет зеленой или коричневой шерсти.
Хранение одежды
Содержать одежду, а также другие текстильные предметы, такие как скатерти, настенные ковры и т. д., в целости и сохранности было тоже целым искусством. Ткани были натуральные, поэтому легко плесневели и гнили от влаги, выгорали на солнце, впитывали неприятные запахи. И конечно, главным врагом одежды, по большей части шившейся из шерсти и меха, была моль.
Хранили все это в сундуках, причем надо учитывать еще одну средневековую особенность – знатные персоны, переезжая с места на место, возили с собой не только людей, но и мебель, и одежду, и ковры, и посуду. В общем, уезжая из замка, они оставляли там практически голые стены, приезжали со всем своим обозом, например, в поместье, и пустой дом за несколько часов превращался в уютный и хорошо знакомый. Нетрудно догадаться, что в умении паковать вещи для хранения и перевозки люди в то время достигли высокого профессионализма.
Конечно, одежду убирали в сундуки настолько чистой, насколько это было возможно, предварительно проветрив и вычистив щеткой. А белье, скатерти и салфетки – тщательно выстиранными. Для предотвращения появления неприятного запаха их перекладывали мешочками с душистыми травами – лавандой, анисом, ирисом, розой, рутой и другими сильно пахнущими растениями. В бухгалтерских книгах короля Эдуарда IV, например, можно найти регулярные выплаты «лавандовому человеку», поставлявшему «сладкие цветы и корни, чтобы сделать королевские одежду и белье более здоровыми и приятными».
Для борьбы с молью использовали полынь, валерьяну и руту. И обязательно периодически доставали всю одежду и проветривали ее, для чего выбирали сухой теплый день, чтобы не занести в сундуки влагу.
Паразиты
Блохи в Средние века – увы, не миф. И они оставались настоящим бичом человечества до самого недавнего времени. Казалось бы, в XX веке, когда в каждом европейском доме есть горячая вода, канализация, когда можно мыться и стирать одежду хоть несколько раз в день, с блохами, вшами и клещами стало возможно справиться. Но стоит сделать хоть небольшое послабление, и эти «милые насекомые» мгновенно расползаются, и выводить их потом долго и сложно.
Мало кто представляет, какую тотальную войну с насекомыми вели в советское время и как много сил понадобилось, чтобы ее выиграть. Но даже сейчас средства от педикулеза то и дело оказываются востребованными.
В Средние века тоже шла непрекращающаяся война с блохами. Но из-за отсутствия горячей воды и специальных средств, городской тесноты и скученности, присутствия в доме кошек и собак эта война в лучшем случае сводилась к ничьей. Блох и вшей травили, давили, ловили специальными ловушками, вычесывали из волос, вытряхивали из постельного белья и одежды, но они все равно возвращались.
Уже знакомый нам «Парижский горожанин» приводит такие способы борьбы с блохами: «Летом следи, чтобы в твоей комнате и в постели не заводились блохи, чего можно добиться шестью способами, как мне говорили. Я слышал от нескольких человек, что, если разбросать по комнате листья черной ольхи, блохи запутаются в них. Далее, я слыхал, что если ночью поставить в комнате одну или две доски, на которых режут хлеб, смазанные птичьим клеем или скипидаром, и в центре каждой из них установить зажженную свечу, то блохи поспешат на свет и приклеятся к доскам. Другой способ, который я сам изобрел и который помогает, – возьми грубую ткань и разложи ее по комнате, накрыв постель, и все блохи, запрыгнувшие на нее, будут пойманы, и ты сможешь вынести их вместе с тканью куда захочешь. Далее, овечьи шкуры. Я видел, как на кровать клали солому, а затем стелили простыни, и когда черные блохи прыгали на них, то на белом они были хорошо видны, и их легче было убить. Но самый лучший способ – это бороться с блохами, прячущимися в покрывалах, мехах и чехлах, которыми покрывают одежду. Ибо знай, что я пробовал этот способ, и когда покрывала, меха или одежды, в которых завелись блохи, складывают и плотно упаковывают в сундук, туго стянутый ремнями, или в мешок, хорошо завязанный и накрытый чем-нибудь тяжелым, то вышеназванные блохи оказываются без света и воздуха, и не могут вылезти наружу, и сразу же погибают».
Мортимер, рассказывая об Англии XIV века, пишет: «Искупавшись, вы еще и избавитесь от надоедливых насекомых, поселившихся на немытой коже. Ведущий английский врач Джон Гаддсден особенно рекомендует для избавления от паразитов купаться в соленой или сернистой воде. Он считает, что таким образом прочищаются поры, где размножаются вши…
Лечение от вшей. Из трактата «Hortus Sanitatis», Германия, 1491 г.
…Мужчины требуют от женщин в семье, чтобы те расчесывали им волосы, сидя у окна – так легче увидеть в волосах вшей и раздавить их. Но слишком частое расчесывание волос у мужчин не приветствуется. Моралисты пишут целые трактаты, в которых осуждают датчан – те якобы настолько себялюбивы, что каждый день причесываются, а каждую неделю принимают ванну. Женщины тоже попадают под огонь критики, в основном тоже из-за того, что уход за волосами считается себялюбием. Но не обращайте внимания на моралистов: большинство все-таки ценит чистоту. К тому же, поскольку женщинам запрещается появляться на людях с распущенными волосами, им приходится либо носить головной убор, либо делать прическу. А сделать прическу, предварительно не расчесавшись, невозможно. И мужчины, и женщины регулярно моют голову, для чего используют медные тазики. Вместо едкого мыла используется состав из пряностей, в частности корицы, солодки и кумина… К концу века люди стали внимательнее относиться к запахам: популярной (особенно в городах) стала парфюмерия, особенно мускус, цибетин, лаванда и розовая вода – надушившись ею, вы в буквальном смысле «пахнете розами». Летом часто купаются в реках: под конец дня сходить на реку вместе с другими работниками поместья – отличный способ отдохнуть…
…Когда вши и клопы сильно портят жизнь, а вы при этом пытаетесь еще и избавиться от неприятного запаха тела, то нет ничего важнее, чем хорошее чистое белье. Сам Гаддсден рекомендует регулярно менять одежду».
Мытье посуды
«Услышав, как современные люди походя называют Средневековье «грязным», – пишет Мортимер, – представьте себе домохозяйку XIV века, которая, засучив рукава, подметает холл, протирает столешницу, чистит одежду всей семьи, вытирает столовые приборы и промывает посуду. Представьте, как она с беспокойством рассматривает приближающуюся тучу, выложив на просушку постельное белье. Естественно, не за всеми домами так же хорошо ухаживают, но плохо пахнущие дома считаются рассадником греха, порчи и гнили. Никому не хочется, чтобы на него повесили такой ярлык; все стремятся к прямо противоположному: чистоте и респектабельности. В деревнях и городках, где все друг друга знают, чистота дома – это даже не просто вопрос порядочности. Это может быть важной составляющей вашей репутации».
В книге “Encyclopedia of Kitchen History” Мари Элен Снодграсс рассказывается, что в средневековом словаре Джона Гарланда (1220 г.) упоминается посуда, которую чаще всего чистят: котлы, бекдасне (кастрюли с ручками), кувшины, тарелки, сковороды, тазы, блюдца, бутылки с уксусом, миски и ложки, вертела, терки, крюки для мяса и жаровни.
В больших хозяйствах при замках, трактирах или госпиталях были специальные котлы, в которых грелась вода для купания и для мытья посуды. Медную утварь полировали соком ревеня или щавеля. Оловянную посуду чистили хвостником обыкновенным (Hippuris vulgaris). Стеклянную мыли в отдельном тазу, на дно которого стелили мягкую ткань, чтобы случайно не разбить, потому что стекло стоило дорого.
Жир отмывали с помощью мыльного корня (возможно, мыльнянки лекарственной, качима метельчатого или подобного им растения), который высаживали неподалеку от кухни.
Грязь на языке
Ну и наконец, нельзя обойти вниманием такой важный аспект, как отражение гигиенической темы в низовой культуре. А точнее – в тех ситуациях, когда люди и не стремились быть культурными. В книге «Блудливое Средневековье» я довольно много писала о средневековых ругательствах, чаще всего имеющих сексуальный подтекст. Здесь же хочу еще раз остановиться на тех оскорблениях, которые усиливались именно антигигиеническим подтекстом.
Для того чтобы ругательство превратилось в отборное оскорбление, существовало четыре удобные темы – отсутствие личной гигиены, болезни, извращения и сравнение с животными. Все они использовались прежде всего против женщин, потому что к ним и в средневековом обществе тоже предъявлялись более высокие требования касательно чистоты – как внешней, так и внутренней.
Чистота, как я уже говорила, была в Средние века неотъемлемым признаком порядочного человека. Назвать женщину грязнулей – уже значило обидеть ее до глубины души, унизить перед родными и соседями. Представьте, какой эффект производило выражение «ты грязная вшивая шлюха». Это похлеще, чем «проститутка», поскольку низводит женщину на уровень дешевой, общедоступной женщины, которой побрезгует приличный человек. Тем более что вши – этот бич человечества, борьба с которым не окончена до сих пор, – в сочетании со словами «грязная шлюха» приобретают особый смысл и означают уже лобковых вшей.
Перейдем к болезням. Можно сказать «гнойная шлюха» или «шелудивая шлюха» – в обоих случаях ясно, в каком именно месте подразумеваются гнойники или струпья. В эпоху Возрождения такие ругательства стали еще оскорбительнее, чем в Средние века: появился сифилис, и намеки на высыпания в интимной зоне стали восприниматься однозначно.
Если очень хотелось оскорбить женщину намеком на какие-то присущие ей извращения, надежнее всего было назвать ее «шлюхой с горелой задницей» или с «шелудивой задницей» – это открытый намек на частый анальный секс с разными мужчинами. В глазах средневековых людей пасть ниже, чем стать анальной проституткой, было практически невозможно.
Поделиться книгой: