На дальних берегах

— Это его долг. Долг француза!

Как нам удалось впоследствии узнать, генерал де Голль сверх всякой меры оправдал ожидания своих земляков. Он посетил Квебек и удостоился восторженного приема. От посещения же столицы Канады президент вообще отказался. Можно только представить себе, насколько потрафил де Голль националистическим настроениям канадских французов!

— К сожалению, — заявил хозяин стола, когда обед подходил к концу, — нас, французов, здесь меньшинство. У нас нет ни сил, ни средств для эффективной обороны. Вы обратили внимание на старинную пушку возле павильона? Она осталась от древних времен. Уверяю вас, что это единственное наше оружие для защиты от врагов.

Разговор, как положено, следовало завершить шуткой, и С. Б. Ниязбеков, поднимаясь из-за стола, с улыбкой сказал комиссару:

— Пушка очень грозная. Но разве вам угрожает какая-то опасность? От имени своего народа могу с уверенностью обещать, что нас вам опасаться не следует. Мы хотим жить со всеми в мире, дружбе.

— О, я это знаю! — заверил комиссар и, сопровождая нас из зала, где слуги принимались убирать со стола, предложил совершить автомобильную прогулку по провинции.

«Если угощают, наешься и масла», — говорят у нас, в степи. Как ни хотелось отдохнуть после обеда, однако предложение посетить дом отдыха на берегу озера Эстерель пришлось всем нам по душе.

В путь выехали на трех машинах. Как было сказано, до озера от Монреаля двести пятьдесят километров.

Дороги в Канаде, как, впрочем, и везде на американском континенте, превосходны. Выбравшись из городской толчеи, громко сигналя, машины понеслись по прямой асфальтированной магистрали. Автомобили оказались правительственными, с резкими сиренами. Не сбавляя бешеной скорости, мы ехали в потоке самых разнообразных автомобилей. Рябило в глазах от раскраски машин: синие, красные, желтые, зеленые.

Через каждые пятьдесят километров лавина машин сбавляет скорость и останавливается у ворот, перегораживающих магистраль. Обслуживающего персонала нет, ворота закрываются и открываются автоматически. Путешествующий опускает в металлическую кассу монету, ворота распахиваются и путь свободен. После наших дорог, где тебя никто не останавливает, если ты соблюдаешь все правила, такие частые вынужденные остановки у ворот не могли не вызвать удивления. Оказалось, что дорога, по которой мы ехали, принадлежит частному лицу и ворота предназначены для сбора платы. Платить нужно за все, даже за право передвигаться по земле.

Равнина кончилась, мы въехали в какой-то лабиринт ущелий и холмов. Дорога поднималась и опускалась, и наши машины, не сбавляя скорости, плавно ныряли на всех неровностях рельефа местности. Неожиданно мы взлетели на вершину крутого высокого холма и остановились. Впереди перед нашими глазами открылась спокойная водная гладь. На той стороне зеленел густой, ухоженный лес.

Комиссар с улыбкой посмотрел на нас своими синими, как открывшаяся озерная равнина, глазами.

— Эстерель.

Несколько минут мы молча любовались живописной панорамой сохранившегося уголка природы.

— Господин комиссар, озеро принадлежит государству или является частной собственностью?

— Частная собственность. И озеро, и тот вон лес, и даже горы, сады и огороды, — все это принадлежит одному человеку. Но он молодец. Когда-то здесь было четыре небольших озерца. Хозяин прорыл между ними каналы и соединил их друг с другом. Теперь они слились в одно большое. Для Монреаля это зона отдыха.

— Много здесь домов отдыха?

— Домов отдыха? Шестьдесят. Кроме того, три санатория, пансионат и много гостиниц.

— Они тоже принадлежат хозяину озера?

— Конечно! Разве он пустит кого-нибудь?

— А сколько стоит отдых на озере?

— Видите ли, господа. Путевка у нас на одну неделю. Стоимость ее сто тридцать — сто сорок пять долларов.

— Прилично, — заключил кто-то из нас, быстро подсчитав стоимость месячного отдыха. — Видимо, хозяину озера это приносит неплохой доход?

— О да! — подтвердил комиссар. — Общий годовой доход всего этого — шестнадцать миллионов долларов. Одни только дома отдыха дают шесть миллионов.

За разговором мы не заметили, как очутились у ворот нарядного двухэтажного дома. Машины остановились.

— Прошу, господа, — пригласил нас комиссар.

Через ворота, минуя небольшой сад, мы прошли в дом. На первом этаже оказался просторный зал. Пока комиссар занимал нас разговором, из двери, ведущей в зал с противоположной стороны, вошла целая группа отдыхающих: мужчины, женщины, дети. Судя по всему, отдыхающие вернулись с озера после купания. Минуя зал, они вдруг остановились и обратили на нас внимание. Комиссар поспешил представить нас.

Узнав, что мы из Казахстана, отдыхающие о чем-то оживленно заговорили. Комиссар перевел нам, что это американцы, приехавшие на отдых. Недавно они съездили в Монреаль, — специально на концерт казахских артистов. С концерта они вернулись в восторге.

— Ваш концерт, — переводил комиссар быструю речь американцев, — превосходен! Это показатель высокой, очень высокой культуры!

— Спасибо, — сдержанно ответил С. Б. Ниязбеков. — То, что вы видели, это всего лишь результат пятидесяти лет самостоятельного развития. Мы уверены, что в скором будущем добьемся еще больших успехов.

— Поздравляем! От души поздравляем вас! — тараторили американцы.

Затем, распрощавшись, вся группа исчезла в одной из дверей, выходящих в зал, — ушла в свои номера. Перед нами появился энергичный молодой человек в синем пиджаке. Он очень живо поздоровался с нами за руки, затем, перебросившись с комиссаром несколькими короткими фразами, сделал приглашающий жест, чтобы мы последовали за ним.

На берегу озера у дощатого причала дремала на приколе моторная лодка, — скорее, небольшой катер, в котором все мы удобно расселись. Затарахтел мотор, и острый нос катера задрался над спокойной водой озера…

Пролетая по гладкому зеркалу искусственных каналов, мы побывали на всех четырех озерах. Приятная прогулка заняла чуть больше часа.

Возвращаясь назад, мы услыхали в небе знакомое стрекотание, — на небольшой высоте к противоположному берегу направлялся вертолет. Молодой человек в синем пиджаке, сопровождавший нас, достал из шкафчика бутылку виски и содовую воду и принялся смешивать коктейль. Наполовину налитым стаканом он показал на противоположный берег, где в окружении красивого сада стоял большой дом.

— Там живет хозяин. Вертолет тоже его.

Пока молодой человек раздавал нам стаканы с виски, вертолет снизился и сел где-то в густой зелени сада, окружавшей особняк владельца всего этого края.

По дороге в Монреаль мы разговаривали, в основном, о том, что удивило нас в прогулке по озерам. Слов нет, неизвестный нам хозяин зоны отдыха повел свое дело с размахом. Все, что было сооружено на берегах, сулило рай любому из желающих отдохнуть. У нас не было никакого сомнения, что и желающих пожить в этом раю достаточно не только в Монреале, но и в других городах Канады. Однако все ли имеют возможность осуществить свое желание?

В газете «Торонто дейли стар» незадолго до этого была помещена тревожная статья, посвященная проблеме, которая год от года становится все острее для каждой канадской семьи.

«Оценка стоимости жизни за прошлый год, — заявляет газета, — показывает, что по карману покупателей снова был нанесен тяжелый удар. Цены на все, что является предметом первой необходимости — крыша над головой, пища, одежда, — опять поднялись, и нет никаких признаков того, что эта ползущая вверх спираль остановится».

Газета приводит множество цифр и фактов о безудержном росте цен на продукты питания, одежду, электроэнергию, лекарства, медицинское обслуживание и все остальное, из чего складывается понятие «предметы первой необходимости» для человека в современном обществе.

Вот бюджет обычной канадской семьи. Супруги Беннионы живут в Торонто. Глава семьи работает на фабрике. Вместе со сверхурочными он зарабатывает около ста долларов в неделю (четыреста долларов в месяц). Более ста тридцати долларов из месячного заработка уходит на оплату квартиры и ее отопление. Сто сорок долларов в месяц жена, стараясь быть как можно экономнее, расходует на питание. Остается сто тридцать долларов. А налоги? А одежда? А обувь? А лекарства? Да мало ли расходов по мелочам! Супруги Беннионы с грустью признаются, что они не могут себе позволить такой «роскоши», как сходить в кино. Беречь приходится буквально каждый цент.

Так что едва ли эта обычная обеспеченная семья имеет возможность наслаждаться соблазнительными условиями рая, который устроил под Монреалем предприимчивый владелец озер, лесов, пансионатов и вертолета.

9 июля Неделя Казахской ССР на Экспо-67 завершилась.

Вечером от имени правительства Казахстана в Советском павильоне был устроен большой прием. На приеме присутствовали комиссары национальных павильонов стран участниц Всемирной выставки, «отцы» города Монреаля, представители канадской общественности, деятели культуры и искусства.

Второй этаж Советского павильона превратился в большой банкетный зал. Столы ломились от всевозможных яств и напитков. Здесь было представлено все, чем богат и знаменит Казахстан. Гостям предлагались казы и чужук, карта, жал и жая, курт, иримчик, великолепная каспийская икра. Источали тонкий аромат алма-атинские яблоки, яркий свет играл на блюдах с виноградом, просвечивал янтарь нарядных бутылок с марочным казахстанским вином.

Отведав всего, что было на столах, многочисленные гости соответствующим образом настроились, и в зале возник тот слитный ровный гул, когда одновременно, нисколько не мешая одна другой, живо беседуют множество групп. Прием проходил хорошо, гости были довольны, во всех уголках зала звучала английская, французская, итальянская речь.

Вдруг я услышал, как кто-то громко позвал меня:

— Здравствуйте, Адий Шарипович!

Не успел я обернуться, как оказался в крепких объятиях неизвестного человека. Незнакомый мне гость крепко расцеловал меня в обе щеки. Видно было, что он испытывает неподдельную радость от встречи. Но кто же он, где я видел его лицо?

Вскоре, однако, все выяснилось. Это был украинский писатель Петр Иванович Кравчук, живущий в Канаде. Он напомнил, что год назад побывал в Алма-Ате на декаде украинского искусства и литературы в Казахстане. Ездил по республике, слетал на Мангышлак, в город Шевченко. Познакомились мы с ним на приеме в Союзе писателей Казахстана.

Вместе с Петром Ивановичем были две женщины: супруга и сестра. Кстати, сестра редактирует украинскую газету, издающуюся на английском языке в Канаде.

— А мы отдыхали, — рассказывал Петр Иванович, усаживаясь за стол. — Вдруг я смотрю в газете: твоя фамилия. Тогда я забрал своих и — сюда!

Он с улыбкой осматривался по сторонам.

О своем пребывании в Казахстане П. И. Кравчук сохранил самые теплые воспоминания. Знакомясь с нашей республикой, он не расставался с фотоаппаратом. Из казахстанских снимков он впоследствии составил специальный альбом, издав его. Кроме того, в нескольких номерах украинской газеты, издающейся в Торонто, печатались его очерки «Декада украинской литературы в Казахстане». Петр Иванович рассказал, что в этой же газете был опубликован перевод моей статьи «Две ветви одного дерева». Статья эта, рассказывающая о давней братской дружбе украинского и казахского народов, писалась специально к декаде и в те дни была напечатана в наших казахстанских газетах.

Петр Иванович подарил мне фотоальбом с казахстанскими снимками и номер украинской газеты с моей статьей.

— И еще вот что, — проговорил он, доставая небольшую книгу в зеленом переплете. «Петр Кравчук. Тарас Шевченко в Канаде». Книга, изданная на украинском языке, рассказывает о том, как память великого кобзаря чтится его земляками в далекой Канаде. Многие страницы этой книги посвящены непримиримой полемике с украинскими националистами — фальсификаторами творчества Т. Г. Шевченко.

Достав автоматическую ручку, Петр Иванович открыл титульный лист и стал быстро писать:

«Дорогому Адию Шарипову на память о двух приятных встречах — в его родном Казахстане и на моей прижитой родине Канаде. П. И. Кравчук. Монреаль. 9.7.1967 г.»

Расставаясь в этот вечер, мы вручили своим канадским друзьям подарки от себя. Петр Иванович получил черный чапан с богатым орнаментом. Супруге и сестре достались женские казахские камзолы, отделанные позументом. Подарки наши пришлись гостям впору, и они с удовольствием облачились в них.

— Ну вот, совсем свои, — заключил кто-то из нас, разглядывая гостей, пока они оживленно переговаривались перед большим зеркалом.

Утром следующего дня на узкой улочке, где расположился наш пансионат, появился сверкающий автобус. Он с трудом вывернулся из-за угла, еле разминулся с небольшой малолитражкой и остановился как раз под нашими окнами.

Город Торонто, куда мы направлялись, знаменит Ниагарским водопадом. Любой турист, посетивший Канаду, ни за что не минует этого места. Ниагарский водопад — одна из самых запоминающихся достопримечательностей страны.

В автобусе покойные мягкие кресла, похожие на самолетные. Скорость по отличной магистрали он развивает предельную, поэтому, расположившись со всеми удобствами, мы весело переговариваемся, любуемся сверканием раннего нежаркого солнца и наперегонки с многими автомобилистами несемся по этому великому туристскому пути. С раннего утра из Монреаля в Торонто устремился бесконечный поток машин. Все едут полюбоваться настоящим чудом природы — Ниагарским водопадом.

Путь в Торонто лежит через столицу страны — город Оттаву. Мы приехали туда в обеденное время и немного задержались для осмотра.

Столица невелика, в ней всего триста тысяч жителей. Но чем привлекает Оттава с первого же взгляда — это идеальной чистотой. В черте города нет ни одного промышленного предприятия, даже кустарного. Все это вынесено далеко за город, и поэтому зеленые, ухоженные улицы столицы приобрели, я бы сказал, какой-то сельский уют.

Автобус наш, попетляв по улочкам Оттавы, неожиданно выехал на площадь и остановился перед внушительным пятиэтажным зданием, окрашенным в приятный светло-коричневый цвет. Это было здание канадского парламента. Мы вышли из автобуса и оказались в довольно-таки густой толпе. Множество разноязычных туристов толпилось на площади, громко переговариваясь и с увлечением щелкая фотоаппаратами, запечатлевая на пленке здание, в котором заседает правительство и решаются судьбы страны.

Когда знакомишься со страной, встречаешься с людьми, читаешь газеты, журналы, книги, мало-помалу начинаешь входить в курс местных проблем. Так было и в Канаде. Не стану говорить банальных слов о контрастах — они везде есть. Но день ото дня, по мере того как мы вживались и осматривались, у нас стало складываться довольно определенное мнение об этой большой и в общем-то богатой стране.

Недавно канадская университетская лига социальных реформ (в нее входят профессоры высших учебных заведений) выпустила любопытный труд, озаглавленный откровенно полемически: «Независимая внешняя политика для Канады?» Книга представляет собой коллективный труд. Всех авторов ее объединяет общая решимость содействовать всестороннему и детальному обсуждению канадской общественностью внешней политики страны, обсуждению, которое, по их мнению, более чем назрело.

На обложке книги читатель видит потрепанного бродягу с канадским национальным флагом в руках. Бродяга заглядывает в лужу и видит свое искаженное отражение: в руках у него не канадский, а американский звездно-полосатый флаг. Эта саркастическая карикатура передает мнение авторов о том положении, в котором сейчас находится Канада.

Страна, как единодушно признают авторы книги, подпала под экономическую и политическую зависимость от южного соседа. Соединенные Штаты Америки оказывают большое влияние на все аспекты внешней политики Канады. Особенно остро это проявляется в отношении Вьетнама. Будучи в одной атлантической упряжке с Соединенными Штатами, Канада лавирует, чтобы, с одной стороны, угодить Вашингтону и получить прибыль от американских военных заказов, а с другой — создать себе репутаций «нейтрала» и «миротворца». Такое положение тревожит многих канадцев. Страна должна сделать выбор между так называемой спокойной дипломатией и более динамичной и эффективной независимой внешней политикой, что будет способствовать и внутреннему единству в Канаде и преодолению современных международных кризисов.

Пожалуй, наиболее щекотливый и деликатный вопрос канадско-американских отношений — вопрос об участии Канады в НАТО. Именно здесь в наиболее чистом виде проявляется вся двойственность позиции Канады и определенных кругов ее интеллигенции. Сторонники нового, более независимого от Вашингтона курса считают, что необходимо обратить самое серьезное внимание на так называемые «особые отношения», если Канада хочет предпринять шаги на международной арене, которые могут не понравиться правительству США. К таким шагам прежде всего относится развитие отношений с социалистическими странами. Но для этого надо «перерасти антикоммунизм», который, кстати сказать, в значительной степени экспортирован в Канаду политическими дельцами Вашингтона.

Необходимость пересмотра внешнеполитического курса в отношении социалистических стран диктуется национальными интересами Канады. Экономические и внешнеполитические интересы Канады в вопросах торговли с коммунистическими странами расходятся с американскими взглядами на «торговлю с противником».

Пока же американское влияние в Канаде чрезвычайно сильно. Даже в столице страны, вернее в ее пригородах, можно найти множество предприятий, принадлежащих могучим концернам Рокфеллера и Штейнберга. Южные соседи чувствуют себя на чужой земле как полноправные хозяева.

В город Торонто мы попали только к вечеру. Этот город на берегу озера Онтарио является как бы дублером столицы. Как крупный политический центр он имеет огромный вес. Все политические партии страны считают необходимым держать здесь свои отделения. Мне показалось, что Торонто для Канады это то же самое, что Нью-Йорк для Америки.

Гостиница, возле которой остановился автобус, находится в центре этого огромного, с двухмиллионным населением, города. Нам с Ш. Есеновым вновь достался двухместный номер. В Торонто мы должны были лишь провести ночь, однако за ночевку пришлось уплатить двадцать пять долларов. Постоянно сравнивая цены, я не мог вообразить себе таких расходов у нас в стране.

Вечером после ужина приятно было совершить прогулку по незнакомому городу. Мы вышли из отеля с намерением идти куда глаза глядят. В этом городе мы впервые, и все должно быть интересно. Однако не прошли мы и квартала, как на одном из перекрестков увидели большую толпу, вернее не толпу, а несколько групп людей, запрудивших улицу. Люди вели себя спокойно, стояли на месте, на груди у каждого висел большой лист бумаги с написанными от руки словами. Мы постояли, посмотрели, но, ничего не поняв, пошли своей дорогой.

Интересно, что назавтра, едва выйдя из отеля, мы вновь увидели те же группы молчаливых людей, с теми же листами бумаги на груди. Оказывается, это бастовали рабочие нескольких типографий. Они требовали повышения заработной платы. На листах бумаги было выведено:

«Никаких компромиссов с владельцами типографий!», «Соглашатели — предатели интересов рабочих!»

Я уже писал, что заработная плата трудящихся в Канаде никак не поспевает за ростом цен. В большом же городе, где стоимость жизни дороже, положение рядовых тружеников, которых кормят лишь собственные руки, становится подчас невыносимым. Достаточно сказать, что еще в прошлом году квартирная плата в Торонто составляла в среднем сто сорок пять долларов сорок пять центов в месяц. Нынче же она подскочила до ста шестидесяти одного доллара двадцати пяти центов. Как видим, для бюджета семьи ощутимо. К тому же не нужно забывать, что очень резко поднялись розничные цены, особенно на продукты питания, на детскую одежду и обувь. В одной из газет мы прочитали горькие и отчаянные слова домохозяйки из Торонто:

«Цены на продукты питания фантастические. Они взяты из какого-то другого мира».

Так что труженик с плакатом на груди выходит на улицу богатого города отнюдь не от хорошей жизни!..

Нас предупредили, что поездка на водопад займет целый день: дорога туда, обратно, знакомство с самой Ниагарой. И все же, как мы ни спешили, завтрак прошел неторопливо, обстоятельно, я бы сказал, по-деловому. Канадцы чересчур уважают свое здоровье, чтобы наспех относиться к такому важному делу, как питание. Здоровье — самый надежный капитал. Это понимаешь, когда узнаешь, сколько стоит лечение.

Передвижение по незнакомой стране составляет одну из прелестей туризма. Даже глядя из окна автобуса, замечаешь многое. Вот, например, мы миновали чистенькую, аккуратную заправочную станцию и выехали на развилку. Взглянув на указатель дорог, я сначала не поверил собственным глазам. Но нет — на одной стороне указателя четко обозначено: Одесса. Глянул на другую и тоже удивился: Николаев. Как же так: путешествуя по Канаде, мы оказались на развилке дорог между Одессой и Николаевом? Однако это не было миражем или обманом зрения. Просто в Канаде, как я уже говорил, проживает множество украинцев. Приехав в эти далекие, еще не обжитые места, они назвали их милыми сердцу родными названиями. И вообще, к слову сказать, украинцы в Канаде сохранили очень многое из своего векового, древнего уклада жизни. Что-то, конечно, они перенимают и от канадцев, но дух народа, его обычаи остаются.

Перелистывая подаренную П. И. Кравчуком книгу, я очень многое узнал об укладе жизни людей, заброшенных сюда за океан с далекой солнечной Украины. Петр Иванович, верный своему фотоаппарату, богато иллюстрировал книгу снимками, и — честное слово! — приятно и радостно было видеть, насколько верными своим традициям оставались украинцы на канадской земле. Вот на ярко освещенной эстраде большого концертного зала в Торонто выступает украинский струнный оркестр. Во всю сцену красуется огромный аншлаг: «Наша дума, наша писня не вмре, не загине!» А вот там же, в Торонто, идет концерт украинского женского ансамбля. И снова плакат во всю сцену: «Научайтесь и свойого не цурайтесь!» Очень впечатляет снимок, на котором огромное скопище людей, собравшихся на открытие памятника Т. Г. Шевченко в местечке близ Палермо (есть такой городок в Канаде). Красивая арка над входом в музей и мемориальный парк Т. Г. Шевченко, наконец сам музей великого кобзаря близ Палермо — просторный вместительный дом канадского сельского типа, в который поселяне по крохам собирают все, что относится к памяти любимого поэта и далекой родины.

Однако разговор о людях, лишенных родной земли, — особая тема, и касаться ее наспех просто не имеет смысла. И все же не могу не вспомнить один из дней Недели Казахской ССР, когда совсем неожиданно у меня произошла никем не запланированная встреча с земляками.

Это случилось утром за несколько минут до открытия Советского павильона. Мы с Касымом Асановым, председателем колхоза, неторопливо поднимались по ступенькам. Вдруг я услышал не очень смелый голос, окликнувший нас по-казахски:

— Простите, вы из Казахстана?

Мы разом оглянулись и увидели небольшую группу людей, приближающихся к нам со смущенными улыбками. По одежде незнакомцы не отличались от тысяч и тысяч посетителей выставки, но их характерные смуглые лица с первого взгляда выдавали жителей Средней Азии. Они подошли и по обычаю поздоровались с нами за руку.

— Вы Шарипов? — спросил один из них. — Я видел вашу фотографию в газете.

Это были люди из числа так называемых перемещенных лиц. Во время Великой Отечественной войны они по разным причинам оказались в плену, а затем уступили фашистской пропаганде и вступили в ряды пресловутого Туркестанского легиона, сформированного немцами из жителей среднеазиатских республик. Как бывший партизан я знал, что гитлеровское командование использовало Туркестанский легион и на передовой против наступающих частей Советской Армии и в тылу в качестве карателей. Не было для меня секретом и то, что многие из легионеров, отравленные фашистской пропагандой, носились с националистической идеей «Большого Туркестана», — созданием самостоятельного азиатского государства на территории Средней Азии. Правда, со временем изрядная часть бывших легионеров осознала свод) ошибку и нашла пути для возвращения на родину. Но какое-то число уцелевших гитлеровских наемников до сих пор живет за границей.

Не скрою, было неприятно видеть людей, против которых по долгу командира и партизана мне приходилось сражаться с оружием в руках. Но в то же время мною владело вполне объяснимое любопытство узнать, что же осталось в душах людей, променявших родную землю на далекую чужбину.

Бывшие легионеры называли места, откуда они родом, где у них остались родственники: Семипалатинск, Гурьевская область, станция Туркестан. Среди них были один туркмен и один киргиз. Фамилий я их не спрашивал — не было охоты.

По рассказам, обитали все они в Нью-Йорке и приехали в Монреаль специально: посмотреть на успехи Казахстана и других республик Средней Азии. Туркмен в свое время, накануне войны, окончил советский юридический институт, но сейчас работает не по специальности, а переквалифицировался, как он сказал, в специалиста по тюркским языкам. Киргиз работает в библиотеке Нью-Йоркского университета. Ударившись в воспоминания, он со слезами рассказал о том, как ему довелось присутствовать в Америке на встрече с нашим писателем-академиком Мухтаром Ауэзовым.

И вообще встреча эта у меня и у Саттара Имашева оставила какое-то тягостное впечатление. Со дня нашей победы над фашизмом прошло уже четверть века, давно залечены раны войны, давно, как я полагаю, стерлась память об отщепенцах, в свое время так подло предавших родной народ. Но где-то по белому свету еще мыкаются жалкие людишки, и незавидное их существование не может вызвать в душе советского человека ничего, кроме откровенной жалости. Они сами выбрали себе жесточайшее из наказаний — изгнание и забвение.

Направляясь по своим делам, мы сказали бывшим легионерам:

— Что вы болтаетесь по свету? Просились бы домой.

— Боимся, — помявшись, признались они.

Мы не стали расспрашивать их, видимо, у бывших карателей и в самом деле имелись причины опасаться возмездия родного народа за содеянное. Но, повторяю, нам их участь показалась незавидной. Женаты они, кто на немке, кто еще на ком-то, дети их не знают ни родного языка, ни родины, да и сами они, бывшие наймиты врага, сохранили какие-то национальные признаки лишь постольку поскольку еще живы.