На дальних берегах

Посетители Советского павильона с удвоенным интересом рассматривали все, что касалось Казахстана. Любопытство вызывали опалы Целинограда, мрамор Поштулинского месторождения, алтайские порфириты и яшма. Пытаясь наяву представить себе далекую землю Казахской советской республики, иностранцы подолгу простаивали перед макетами зданий Казахского проектного института, гостиницы «Казахстан», ресторана «Алма-Ата», кафе «Акку», а также макетов жилых домов и целых кварталов.

Увеличился наплыв посетителей в раздел «Культура». В эти дни на стендах демонстрировались работы художников Кастеева, Тельжанова, Кенбаева, Наурузбаева, Сидоркина, Антощенко-Оленева и других. Знатоки восхищались произведениями казахского прикладного искусства: коврами, кошмами, паласами. Очень внушительно выглядела выставка художественной литературы. В Монреале были представлены книги: С. Муканова, А. Нурпеисова, С. Мауленова, З. Шашкина, С. Бегалина и других писателей республики.

Целые толпы изумленных иностранцев не отходили от телевизоров. В эти дни демонстрировались документальные ленты «Алма-Ата — город-сад», «Это было в Медео», «Кенен Азербаев», «Беркутчи», «Казахские национальные блюда», — всего двенадцать телефильмов. Кроме того в просмотровом зале Советского павильона каждый мог посмотреть полнометражные фильмы: «Есть казахстанский миллиард», «Казахстан — земля моя», «Крылья песни» и другие.

Что же касается казахских мастеров искусств, как бы задавших тон всей Неделе, то им в эти дни буквально не давали покоя. Зал Советского павильона не мог вместить всех желающих, поэтому концерты устраивали на обширной площади перед павильоном. Наших певцов и танцоров приглашали выступать в павильонах различных стран. Приглашений было такое множество, что откликнуться на все просто не хватало сил. И просьбе кубинцев невозможно было отказать. Помню, с концерта из Кубинского павильона наши артисты возвратились совершенно обессиленные. Экспансивные зрители ни за что не хотели отпускать их со сцены. Артисты вернулись, нагруженные подарками. Рассказывая о концерте, они устало лежали в креслах и с наслаждением затягивались ароматными кубинскими сигаретами, которые были упакованы почему-то в изящные, с национальным орнаментом кувшины. Вот когда, наблюдая, каково приходится нашим мастерам искусств, я подумал, что при всем блеске сценической деятельности жизнь артиста — это громадный, напряженный труд и, честное слово, завидовать им нечего… В заключение Недели артисты, как ни устали от бесчисленных выступлений, горячо откликнулись на просьбу жителей Монреаля и дали большой концерт на площади «Вилли-плац» в городском парке. Газеты сообщали, что на этом празднике казахского искусства смогли присутствовать несколько тысяч монреальцев.

Для всех, кто бывал в эти дни в оживленном городе Экспо-67, стало привычным видеть огромные очереди перед Советским павильоном. Тысячи иностранцев собирались перед сверкающим зданием, дожидаясь, когда распахнутся его двери. Статисты быстро подсчитали, что за первую неделю выставки павильон СССР посетило свыше миллиона человек. Это в два раза больше посетителей американского павильона.

Как-то я выбрал момент, когда освободилась объемистая книга отзывов Советского павильона, и перелистал ее. Страницы книги заполнены множеством записей. Одни были кратки, занесены наспех, не присаживаясь, другие — более пространные, неторопливые. Но во всех без исключения случаях посетители выражали свое неподдельное восхищение увиденным.

Для самого себя я переписал несколько отзывов. Вот они.

«Превосходно! Поразительно! Потрясающе!

Брижжит Бардо».

«Мы посетили величайший русский павильон, который великолепно подготовлен.

Хайле Селассие I, император Эфиопии».

«Поистине замечательная экспозиция. Лучшая на Экспо! Успехов тебе, Россия!

С. Элшоу. Англия».

«Браво СССР! Его усилия укрепить мир получают подтверждение на этой экспозиции.

П. Недда. Женева».

«Многие забывают, что СССР за 50 лет сделал то, на что у Запада ушло 220 лет.

Уэсцен. Канада».

«Поздравляю! Это действительно фантастично и замечательно! Русские, у вас хорошие головы и вы труженики. Браво!

Л. Жасмен. Франция».

«Ваш мир социализма — надежда человечества. Ваш павильон замечательно отражает ваше общество. Мир!

Д. Шрейв. США».

«Советский павильон является одним из самых интересных на Экспо-67.

Н. Моди. Индия»

«По количеству и качеству экспонатов, по показу темы «Земля и люди» Советский павильон несомненно занимает первенствующее место на международной выставке в Монреале. Но такой высшей и справедливой оценки еще недостаточно. Выставка — это прежде всего наглядный и убедительный итог полувековой истории страны. Советская держава и народ, система и режим блестяще выдержали испытание временем, выдержали исторический экзамен, обеспечили ей ведущее положение в мире.

Б. Давыдов. Сан-Франциско».

«Русский павильон — самый красивый на Экспо-67. Вы, люди России, можете быть уверены в этом…»

«Я всегда считал Россию великой. Осмотр павильона подтвердил это…»

«Нас поразил очевидный прогресс за 50 лет…»

«Как насчет того, чтобы послать ваших инженеров-тоннельщиков в помощь американцам строить метро в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе?..»

А вот выписки из монреальских газет.

«Успех Советского павильона неоспорим».

«Ля Пресс».

«Один человек, полный энтузиазма, после осмотра русского павильона, улыбаясь сказал: «Если они будут так продолжать, то всех сделают коммунистами…»

«Монреаль газетт».

«Не думайте, что посещение Советского павильона позволит Вам понять только русских. У входа развеваются флаги 15 республик. Это может помочь вам понять структуру семьи 117 национальностей, которые включают в себя 233 млн. человек от армян до манси. Посещение Советского павильона даст вам ряд ответов на вечный вопрос о том, каким путем это многонациональное государство разрешило проблему, которая в СССР была, наверное, сложнее, чем где бы то ни было»

«Пембрук обсервер».

«Павильон СССР и все, кто работает в нем, создают впечатление серьезности и огромного прогресса, а также огромных достижений за сравнительно короткий отрезок времени в 50 лет. Посмотрите, как бы говорит павильон, как много мы добились во имя человека за 50 лет нашей жизни, когда весь мир стоял против нас».

«Монктон таймс».

Разумеется, встречались в Монреале и такие, которым величественные успехи страны Советов приходились не по душе, но, во-первых, их было ничтожное количество, а во-вторых, их злобное, полное ненависти тявканье лишний раз подтверждало тот грандиозный уровень развития, которого добились советские люди во всех отраслях хозяйственного и культурного строительства. Недаром же говорится: «Собака лает, а караван идет…»

Помнится, встреча эта произошла в павильоне Чехословацкой социалистической республики. Закончив осмотр экспозиции об истории знаменитой отрасли, создавшей Чехословакии поистине всемирную известность, — истории выделки чешского стекла и керамики, мы пришли к разделу, носившему поэтическое название: «Симфония развития промышленных предприятий». Симфония была богато представлена достижениями развивающегося социалистического государства во многих отраслях науки и техники.

Экскурсовод, сопровождавший нашу группу, невысокий рыжеволосый паренек, вдруг распахнул какую-то дверь и пригласил нас войти. Мы оказались в небольшом полукруглом зале, вместимостью, примерно, в двести-двести пятьдесят человек. В зале уже были люди, и мы с недоумением посмотрели на экскурсовода.

— Сейчас здесь состоится концерт, — пояснил он и указал нам на ряд кресел. — Очень советую послушать.

— Что же, — заметил кто-то из нас, — мы не против. А скоро начнется?

— Минут через пятнадцать.

Усевшись в кресла, мы с удовольствием вытянули ноги. Признаться, неожиданное приглашение экскурсовода пришлось как нельзя кстати. Трудно подсчитать, сколько километров довелось нам отшагать за день, переходя из павильона в павильон, из раздела в раздел. Постоянное пребывание на ногах ощутимо давало себя знать. Обычно к вечеру мы еле передвигали ноги.

Заняв места, мы негромко переговаривались и поглядывали на пустую сцену. Неожиданно дверь, через которую мы только что вошли, распахнулась, в зале появились полицейские. По двое они стали по обе стороны дверей лицом к залу. Кое-кто из зрителей недоуменно оглянулся, не понимая, что это значит.

По бесстрастным лицам полицейских нельзя было ничего понять. Но вот, стремительно шагая, в дверях появился очень моложавый, спортивного склада человек с удивительно знакомым лицом. Его сопровождала худощавая энергичная женщина и несколько ребятишек. Где же мы видели это знакомое, выразительное лицо?

— Кеннеди, — шепотом сказал кто-то у нас за спиной.

И тут только с наших глаз словно спала пелена. Мы узнали знаменитого сенатора Роберта Кеннеди, брата американского президента, злодейски убитого несколько лет назад в американском же городе Далласе.

Сенатор очень походил на своего покойного брата. Вот почему нам показалось, что мы где-то видели его лицо.

Довольно многочисленной оживленной группой семья сенатора прошла по залу, выбирая место. Они остановились и уселись по соседству с нами, в следующем ряду. Мать семейства озабоченно пересчитывала веснушчатых, непоседливых детишек. Сам сенатор, усевшись в кресло, положил ноги на спинку впереди стоящего кресла и приготовился слушать концерт.

Нам показалось, что хозяева зала только и ждали прибытия Кеннеди, — едва семья сенатора заняла места в зале, концерт начался.

Программа выступления была небольшой, однако когда мы поднялись уходить, то шумной семьи Кеннеди уже не было, — они как-то тихонько, незаметно исчезли.

У нас по программе значился осмотр американского павильона, и мы, отдохнув во время концерта, с любопытством направились через площадь, на другой стороне которой возвышалось сферическое, шарообразное здание сплошь из стекла и бетона. Над павильоном колыхался огромный звездно-полосатый флаг.

С точки зрения инженерного искусства сооружение павильона США представляет несомненный интерес. Однако меня не покидало ощущение, что, примерно, в таком же плане была решена постройка американского павильона и в Брюсселе. Я не хочу сказать, что монреальский вариант полностью копирует брюссельский, но в том, что, мягко говоря, позаимствовано многое, у меня нет никаких сомнений.

Когда мы подходили к огромному, поднявшемуся выше других строений шару с государственным флагом США на флагштоке, я припомнил брюссельский павильон американцев. Тогда нас искренне восхитило интересное решение строительства павильона, однако полностью разочаровало его внутреннее содержание. Как сейчас помню мелькание каких-то сногсшибательных мод женской одежды, которыми американцы старались удивить и покорить мир. В глазах пестрило от калейдоскопической смены очаровательных длинноногих манекенщиц, одетых с той выдумкой, которая позволяла им, не слишком нарушая правил хорошего тона, демонстрировать свои достоинства.

«Что-то они покажут нынче?»

Наши знакомые, уже побывавшие в шарообразном павильоне, рассказывали, что и на этот раз американцы вновь блеснули полным несоответствием формы и содержания. По их словам, с блеском возведенный павильон напоминал драгоценную шкатулку для безделушек.

За два часа мы побывали на всех четырех этажах этого оригинального здания. Воздержусь от общей оценки, но должен признать, что я лично с большим интересом осмотрел своеобразный уголок космической техники. Здесь были выставлены на обозрение модели искусственного спутника, метеорологических ракет, спутника связи, одноместного космического корабля «Меркурий», двухместного корабля «Джеминай-7», трехместного «Аполлон». Кроме того, можно было посмотреть макет автоматической станции «Орбита», заброшенной на Луну, небольшой макет станции, готовившейся к полету на Луну, а также образцы скафандров астронавтов и космической пищи.

Второй этаж американского павильона был целиком предназначен для просмотра кинофильмов. В те часы, когда мы находились там, просмотра не было, и нам бросилась в глаза одинокая, потрепанная легковая машина, — как бы единственный экспонат в этом довольно-таки вместительном зале.

— Эта легковушка, — пояснил экскурсовод, подводя нас к машине, — была использована в съемках двухсот сорока фильмов. Так что не удивляйтесь, она заслужила свое место на выставке.

Разумеется, оспаривать этот сомнительный в общем-то довод никто из нас не стал. Мы лишь постояли у одинокой автомашины и, не проронив ни слова, стали спускаться вниз, к выходу.

— Господа, — остановил нас представительный респектабельного вида джентльмен в превосходно сшитом вечернем костюме, — господа, комиссар американского павильона убедительно просит вас пожаловать к нему.

— Что же, — откликнулся С. Б. Ниязбеков, — с удовольствием. Проводите нас, пожалуйста.

— Прошу сюда, — указал представительный господин и повел нас по длинному коридору.

У одной из дверей он остановился, постучал и затем все с той же превосходно отработанной улыбкой пригласил нас войти.

Хозяином кабинета оказался невысокий и в изрядных годах человек. От стандартного типа американцев он отличался склонностью к полноте и весьма заметным брюшком. Комиссар провел всю группу, как сказали бы у нас в степи, на почетное место, усадил в кресла и завел беседу.

Разговор, длившийся, кстати, недолго, касался в основном только что виденных нами в павильоне экспонатов. Каждому разделу, каждому экспонату комиссар давал свое пояснение, стараясь, чтобы у посетителей осталось более серьезное впечатление.

В заключение нашей встречи хозяин кабинета каждому из нас вручил памятный значок («Это у нас для почетных гостей!» — подчеркнул он с улыбкой), а также по нескольку прекрасно изданных книг.

В сопровождении все того же представительного джентльмена мы направлялись к выходу из павильона, когда путь нам пересекла группа весело переговаривающихся людей. Мы узнали Роберта Кеннеди в окружении многочисленной детворы и каких-то лиц в штатском.

От столкновения обеих групп возникло небольшое замешательство, и наш сопровождающий быстро нашелся:

— Господа, прошу вас познакомиться: Роберт Кеннеди.

Обращаясь к сенатору, он сделал учтивый, легкий жест в нашу сторону:

— Члены делегации из Казахстана.

Все остановились. С. Б. Ниязбеков и Роберт Кеннеди обменялись рукопожатием. Не выпуская руки своего собеседника, сенатор с открытой улыбкой быстро оглядел всю нашу группу.

— Казахстан… — проговорил он, пытаясь что-то припомнить. — Позвольте, это же из Алма-Аты?

— А вы бывали в Алма-Ате? — задал в свою очередь вопрос удивленный С. Б. Ниязбеков.

— Ну как же! Я был там в 1956 году с группой туристов.

Чтобы поддержать невольно возникший разговор, мы задали сенатору банальный вопрос: понравилось ли ему в Алма-Ате?

— Очень красивый город, — отозвался Кеннеди. — Зеленые и прямые, как стрела, улицы. Сады, цветы… И горы. Да, горы! Живописный город!

— Что ж, приятно слышать, — заметил С. Б. Ниязбеков.

— Когда я был там, то в центре города еще стояли одноэтажные деревянные бараки. Они все еще стоят?

— Что вы! Сейчас Алма-Ату не узнать. Вот приезжайте, — пригласил сенатора С. Б. Ниязбеков, — увидите сами.

— За приглашение спасибо. А что, ведь все может быть!.. Да, самое-то главное! — спохватился сенатор, легонько стукнув себя по лбу. — Это же город яблок. Кажется, отец яблок? Я правильно запомнил?.. Как теперь — все такое же изобилие яблок?

Услышав о яблоках, шустрые, непоседливые детишки Кеннеди присмирели и с затаенным вниманием стали прислушиваться к разговору взрослых. Для миссис Кеннеди это принесло заметное облегчение. Она смогла оторваться от своего обычного занятия — пересчитывать сновавших вокруг детишек — и вставить любезную фразу о замечательном вкусе и аромате запомнившегося ей алма-атинского апорта.

— Яблок достаточно, — ответил семье сенатора С. Б. Ниязбеков. — Приезжайте в гости. Кстати, вы были в Советском павильоне?

— Еще не был, — признался сенатор. — Но обязательно побываю. Это у меня намечено. Нужно лишь выкроить время.

— Значит, не исключено, что мы еще раз увидимся.

Встретиться нам больше не пришлось, хотя мы слышали, что Роберт Кеннеди все-таки выкроил время и осмотрел Советский павильон. Не довелось Роберту Кеннеди и побывать еще раз в Советском Союзе, увидеть обновленную Алма-Ату. Как известно, ему вообще недолго оставалось ходить по земле. Вскоре пули убийцы оборвали жизнь этого человека в самом расцвете его деятельности. Злодейское убийство сенатора насторожило весь мир. Что это: жестокий, неумолимый рок над несчастной семьей Кеннеди, или же повседневные нравы демократической Америки, где убийцы хладнокровно, словно в заповеднике для охоты, расстреливают президентов и сенаторов?

Наше пребывание в Монреале не ограничилось одним лишь осмотром павильонов. Программа была разнообразной и насыщенной.

Вечером того же дня, когда произошла встреча с сенатором Кеннеди, мы попали на интересное представление: цирк дрессированных дельфинов.

О сообразительности и даже, если хотите, интеллекте этих удивительных морских животных я много читал. Но увидеть их собственными глазами довелось впервые.

В наши дни ученые все больше склоняются к тому, что мир дельфинов представляет, собой какое-то удивительное, еще не до конца разгаданное сообщество почти что разумных созданий. Так, уже доказано, что они владеют своим языком, и тайны этого дельфиньего языка люди пытаются расшифровать. Они очень сообразительны, даже умны, человечны, и зафиксировано множество случаев, когда стая дельфинов выручала из неминуемой беды человека. Не случайно многими странами в последнее время приняты законопроекты, запрещающие промысел дельфинов. В самом деле, чем больше человечество узнаёт об этих животных, тем непростительней становится их избиение, уничтожение.

Итак, цирковое представление дельфинов. Нам пояснили, что животные, которых мы увидим, прошли всего четырехмесячный курс обучения. В основу занятий с животными были положены знаменитые принципы нашего физиолога И. Павлова. Не знаю, что тут сыграло решающую роль: сообразительность дельфинов или сформулированные наукой правила, скорее — и то и другое вместе, но результаты, как мы убедились, не могли не вызвать восхищения.

Посреди круглого зала стоит бассейн с морской водой. Бассейн сделан из стекла, и всем присутствующим прекрасно видно сквозь толстые, но совершенно прозрачные стенки, как в этом искусственном водоеме резвятся два дельфина. Животные не обращают на людей никакого внимания. Они играют словно два необъезженных коня в привольной степи.

Программа представления начинается с того, что на краю бассейна вдруг появляется молодой человек в черных туго облегающих брюках и белоснежной рубашке. Пока он раскланивается со зрителями, дельфины замечают его и частыми прыжками выражают свою радость. Они разбегаются в воде и, неожиданно оттолкнувшись, взлетают высоко в воздух. Их крепкие, словно отлитые из металла тела напоминают маленькие торпеды.

Радость дельфинов так велика, что в бассейне разгулялись волны.

В руках молодого человека оказался надутый мяч и он бросил его дельфинам. Не дав мячу коснуться воды, одно из животных тут же взлетело в воздух и ударом носа отправило его в другой конец бассейна. Там мяча ждал второй дельфин, он тоже выскочил из воды и сделал точный пас своему товарищу. Перепасовка продолжалась довольно долго. Наконец молодой человек сделал какой-то знак, и дельфин точным ударом носа послал мяч хозяину. Поймав мяч, молодой человек стал бросать дельфинам мелкую серебристую рыбешку.

После циркового представления мы поздно вечером вернулись к себе в гостиницу.

Следующий день начался с посещения павильона канадской провинции Квебек. Мы были гостями комиссара этого павильона.

Свое внимание к гостям хозяева павильона выразили тем, что прислали за нами транспорт. Это были красивые автомашины последних моделей. На них мы и прибыли к павильону.

Лифт поднял нас на верхний этаж. Комиссар павильона, седой коренастый француз, встретил нас в своем кабинете и после взаимных приветствий пригласил осмотреть экспонаты. Сопровождая гостей, хозяин давал пояснения, приводя скупые цифры.

Трудно сказать, какая отрасль сельскохозяйственная или промышленная является направляющей в хозяйстве провинции Квебек. Сельским хозяйством в ней занимается всего четверть населения. Однако высокий уровень сельскохозяйственного производства в Канаде позволяет одному работающему кормить тридцать три человека. Это, конечно, очень впечатляюще. Квебек занимает ведущую роль в стране по добыче асбеста, золота, железной руды. Кроме того провинция считается кладовой урановых руд.

Осматривая павильоны, мы не увидели достаточно запоминающихся экспонатов. Индустрия вообще представлена бедно — одни лишь диаграммы. Более убедительно демонстрируется сельское хозяйство провинции и, как уж водится, легкая промышленность.

Традиционный обед, на который пригласили нас после осмотра павильона, прошел в чрезвычайно непринужденной обстановке. Тон, как ни странно, задал этому сам хозяин. Едва мы расселись за столом, комиссар оставил официальную чопорность и превратился в радушного, хлебосольного человека, любителя угостить и занять гостя живым интересным разговором. Словом, мы очутились в атмосфере истинного французского застолья, когда разговор даже на самые серьезные темы течет легко и непринужденно, перемежаясь шутками и взрывами смеха.

Заговорив о том, что мы только что осмотрели в павильоне, комиссар с заметной горечью в голосе заявил:

— Квебек — чрезвычайно богатая провинция. Но что от этих богатств остается нам, французам? Я нисколько не преувеличиваю, господа, но восемьдесят процентов всех наших богатств, — восемьдесят! — принадлежит англичанам и американцам. Спрашивается, кто же здесь хозяин?

Взглянув на взволнованного хозяина, С. Б. Ниязбеков тонко усмехнулся.

— Что же мешает вам устранить эту, как вы называете ее, несправедливость? Французов, как я понимаю, в Квебеке большинство, и все французы возмущены. Мне кажется, мнение большинства является решающим, чтобы природные богатства оказались в руках истинных хозяев.

— Англичане! — воскликнул, забыв о сдержанности, комиссар. — Англичане душат нас и попирают наши права. Но нет, у нас есть право на самостоятельность — и мы его осуществим! Да, да, я это заявляю твердо, — мы добьемся самостоятельности!

— Охотно верю, — откликнулся С. Б. Ниязбеков. — Думаю, что мы еще станем свидетелями этого.

— А вот когда мы добьемся самостоятельности, — с улыбкой заявил наш хозяин, — то первым послом в СССР буду я. Ничего не имеете против?

Главе нашей делегации ничего не оставалось, как поддержать шутку комиссара.

— Милости просим! — с легким поклоном ответил он.

Словно дождавшись паузы в застольном разговоре, на небольшой сцене в глубине зала появился хор. Взмах дирижера, и мы услышали знакомую мелодию «Подмосковных вечеров». Хор исполнял популярную во всем мире песню дважды: на французском и русском языках. Со стороны хозяев это было данью высокого уважения к нам, и мы, едва умолк хор, выразили комиссару свою признательность.

За десертом разговор вновь коснулся политических проблем. Мы воочию убедились, насколько развит в Канаде антагонизм между французами и англичанами. С той и с другой стороны пока что предпринимаются демарши чисто демонстрационного свойства. Так, французы устраивают обструкцию английской королеве, англичане, со своей стороны, готовят такую же встречу президенту де Голлю. В частности, за столом комиссар заговорил об ожидаемом приезде генерала де Голля. По его мнению, генерал просто обязан поддержать своих и демонстративно должен посетить сначала Квебек, а уж потом отправиться с визитом в Оттаву.