Набирая силу

Мы на взрослых мужчин не тянули. И то, что хищник один, ещё ничего не значит. Это может оказаться разведчик, отдалившийся от большой стаи.

Не сводя взгляда с крысоволка, я напряжённым голосом произнёс:

– Бяка, у нас проблема.

– Это ты мне? – не отрываясь от воды, торопливо уточнил упырь.

– Нет, блин, Хьюстону! Посмотри туда!

– Ой! Гед, это же крысоволк!

– Да что ты говоришь?! А я думал, что это белочка за орешками пришла.

– Нет, это не белка, это точно крысоволк. Он один, вряд ли нападёт. Они хитрые, понимают, когда человек с оружием. Но нам лучше уйти, – заволновался Бяка.

– Угу, – согласился я. – С нашим везением лучше держаться от них подальше. Давай назад, к реке. Там, ниже тропы, следов зверья не было.

Но не успели мы и десять шагов сделать, как наше «везение» показало себя во всей красе. Крысоволк, не сводя с нас угрюмого взгляда, вдруг заволновался, задрал морду к небесам и издал неописуемый звук. Так, наверное, должен подвывать гибрид собаки с лягушкой, если какой-нибудь полностью ненормальный генетик сумеет его вывести.

Жуткий глас твари не успел утихнуть, как вдалеке, меж художественно разбросанными громадными валунами, замелькали серые силуэты.

Много серых силуэтов.

– Бежим! – крикнул я.

Бяка тоже через плечо поглядывал, и потому уточнять причину наращивания скорости не стал.

Мчались мы, не жалея ног, но оба прекрасно понимали, что это не поможет. Звери нас нагонят за минуту, если не быстрее.

Или если мы не успеем добежать до сосен, заросли которых неширокой полоской тянутся в сторону реки. Одно из деревьев мне сразу приглянулось. Невысокое, с кривоватым стволом, далеко раскинувшимися толстыми ветвями и без макушки. Наверное, ветром сломало, или молнией сбило.

Сосна эта привлекла тем, что к нам она ближе всех прочих, и её нижние ветви располагаются невысоко. Даже прыгать не пришлось. Домчавшись до неё, мы без труда вскарабкались на безопасную высоту, под всё те же нехорошие квакающие завывания крысоволков. Они нас нагнали, но, увы, поздно. Вот и бесновались вокруг ствола.

– Нам конец, – испуганно пролепетал Бяка.

– С чего это нам конец? – удивился я.

– Как это с чего? Не видишь разве? Здесь восемь крысоволков. Они будут караулить нас, пока мы не упадём. Или разгрызут ствол. Они умеют деревья грызть.

– Это мы удачно зашли, – довольно осклабился я. – Крысоволки, это самый распространённый зверь отмеченный Хаосом. Восемь крысоволков, это куча трофеев. Не от ПОРЯДКА, а от Хаоса. Мы сейчас озолотимся.

– Гед, мы слабые, мы не сможем их убить, – печально заявил Бяка.

Да, трофеи его привлекают, но упырь с перепугу не понял, как легко их можно заполучить.

Но я тут же ему объяснил:

– Скажи мне друг, арбалет тебе зачем? Спину чесать?

Упырь скорчил гримасу, в которой перемешалось много чего, но доминировало в ней выражение крайнего стыда за глупое поведение.

– Гед, ты прав. Как это я сам не подумал. Мы же их можем застрелить. Только стреляй сам. У тебя трофеев больше выпадает.

Может крысоволки и понимали, что мы вооружены, но ума держаться подальше у них не хватило. Я спустился так низко, что хищники, прыгая, лишь чуть-чуть до меня не доставали, челюстями вхолостую клацая. Арбалет маломощный, а зверюги не сказать, что мелкие. Оптимальный вариант – работать в упор.

Выстрелил прямо в разверзнутую пасть. Клацнула она после этого уже не бодро, а с негромким деревянным звуком столкновения зубов с оперением болта. Неловко свалившись на спину, крысоволк начал сучить лапами и хрипеть.

– Один готов, – злорадно заявил я.

Все прочие завязали с наивными попытками до меня допрыгнуть и уставились на умирающего собрата. А я, неспешно заряжая арбалет, выбирал следующую цель.

Одновременно обернувшись в одну сторону, крысоволки так же синхронно сорвались с места, помчавшись куда-то в сторону реки. На нас они даже не оглядывались.

– Эх, испугались! – сокрушился я. – Всего лишь одного успел подбить.

– Нет, они не нас испугались, – трясущимся голосом пробормотал Бяка.

– А кого?.. – рассеяно поинтересовался я, глядя вслед улепётывающим тварям.

– Вот теперь мы точно умрём, – странно ответил Бяка.

И ответил он могильным голосом.

Глава 3

«Красавчик»

Без изменений

Дерево содрогнулось в очередной раз, но ничего особенного при этом не случилось. Даже прошлогодние шишки давно перестали сыпаться, и все сухие ветки тоже попадали. Немудрено, ведь по стволу уже который час колотят механическими молотами.

Опустив взгляд, я содрогнулся. Далеко не первый раз любуюсь этим зрелищем, но так и не сумел к нему привыкнуть.

Теперь я понимаю крысоволков. Сам бы сбежал без оглядки, будь у меня четыре лапы и звериная моторика.

Как звать тварь, спугнувшую стаю, Бяка не знал. Да и в фактории я о таких не слыхал. Упырь убитым голосом предположил, что она заявилась сюда совсем уж с дальнего севера, потому как даже для Чащобы такие образины – это чересчур. Но тут же поправился, что в такие глубины гиблых земель нормальные люди не забираются, и потому никто не может знать, что здесь водится.

Дай мне волю, я бы эту мерзость назвал аппаратом для обучения заиканию, потому что, увидев впервые, лишь чудом это дело не освоил.

Причём – за одну секунду.

Если говорить в целом, чудовище походило на богомола. Но надо признать, что схожесть с этим насекомым ему придавали лишь две передние конечности, загнутые таким же причудливым образом. Именно ими оно то и дело молотило по стволу приютившей нас сосны, опираясь при этом ещё на четыре массивные лапы и раздвоенный короткий хвост, меж отростками которого просматривался короткий острейший шип.

Жало, что ли?

Непонятно.

Брюхо прикрыто массивными сросшимися пластинами, будто у черепахи, спина густо заросла угольно-чёрной короткой шерстью. Лишь к шее она сменялась чешуёй такого же цвета, что тянулась дальше, покрывая почти полностью неописуемо-уродливую голову, усеянную костяными нашлёпками и мясистыми наростами, похожими на гигантские бородавки. Всё это добро окружало основание массивного бивня носорога.

Или правильнее говорить – рог? Увы, такие детали уже не помню. Но, будь у него их два – это точно бивень. Да и размеры у твари сопоставимые. Может до матёрого африканского слона и не дотягивает, а вот до молодого индийского – вполне.

Чем там слоны питаются? Травкой, веточками и бананы на плантациях воруют? Эта гадина, увы, вегетарианство не одобряет. На то, чтобы сожрать крысоволка, у неё ушло не больше минуты. Дальше она, к сожалению, гнаться за улепётывающими хищниками не стала. Вместо этого посмотрела на нас, после чего составила меню на ужин.

И понятно, кто в нём числились первыми блюдами.

Сейчас чудовище не торопилось. Первый час оно вело себя куда бодрее, но потом изрядно вымоталось, пытаясь нахрапом свалить дерево. Номер не удался, ведь с сосной я не прогадал. Росла она отдельно от прочих, с трёх сторон её ничто не прикрывало от ветров, а жизненные невзгоды закаляют. Ствол получился корявый и перекрученный, зато узловатый, такой и пилить неудобно, и рубить.

Вот и лапищам монстра он поддавался неохотно. Но даже самый глупый оптимист поймёт, что долго под таким напором не простоит. Сосна рухнет ещё до темноты, и тогда горе нам, несчастным.

Арбалет мы, разумеется, опробовали сразу. Вот ведь наивные… Болты со стальным наконечником отскакивали и от шкуры, и от чешуи. Уязвимых мест не видать, разве что органы зрения. Но узкие глаза, прикрытые костяными выступами – неудобная цель. Плюс тварь постоянно двигала головой, что чрезвычайно усложняло задачу. Мы без толку перевели половину боеприпасов, прежде чем осознали бесперспективность стрельбы.

Попасть с раскачивающегося дерева по двигающейся голове за несколько метров – уже непросто для наших навыков. Поразить глаза – это уже невозможно. Разве что выпустить несколько сотен болтов, надеясь, что удача рано или поздно улыбнётся. Но где столько боеприпасов взять? Ещё вариант – сократить дистанцию. Но, увы, ближе не подобраться. Это не крысоволки и прочие рядовые обитатели Лихолесья, это настоящее чудовище. Стоит нам перебраться ниже, и тут же достанет своими кошмарными лапами.

Отведя взгляд от монстра, я вздохнул:

– Есть хочется. И пить.

– А мне ничего не хочется, – мрачно заявил Бяка. – Я смирился. Жизнь прошла, и я готов умирать. Только очень жаль, что всё моё съест чудовище Хаоса.

– Выкинь подальше своё барахло, и не съест, – угрюмо посоветовал я.

– Да ты что?! – вскинулся упырь. – Выкинуть?! Это же моё! Не отдам!

– В могиле тебе этот хлам не понадобится, – задумчиво протянул я, ухватившись за перспективную мысль. – Да и не торопись умирать.

Бяка покачал головой:

– Я не тороплюсь. Я знаю, что не увижу закат. Смерть рядом. Я готов к ней. И могилы не будет. Наши тела съедят и потом… Нет, я не хочу говорить о том, что с ними случится потом.

– Блин, Бяка, я ведь не о том. Я это к тому сказал, что, если всё сделать правильно, умирать не придётся.

Упырь покачал головой:

– Нет, Гед, ты неправ, умирать не придётся. Это тебе не шарук. Это страшнее шарука. Даже ты с таким не справишься. Даже все наши охотники не справятся. Это что-то очень плохое.

– С чего бы это считать страшнее шарука? – возразил я. – По размерам они похожие.

– Размер не главное. Ты ведь понимаешь, это чудовище страшнее. И у него есть магия какая-то. Или боевое умение. Ты же тоже это видишь.

Да, Бяка прав, это я и без пояснений заметил. Дело в том, что сосна иногда начинала содрогаться ещё до того, как тварь наносила удар. Стоило ей вскинуть лапу, и по дереву проходила непонятная вибрация.

В чём смысл этой магии или умения, я не понял. Непохоже, чтобы оно увеличивало разрушающий эффект. Но, возможно, я ошибаюсь, и всё объясняется тем, что древесина у сосен из Чащобы куда прочнее, чем у обычных деревьев.

Вновь опустив взгляд, я в который раз содрогнулся и покачал головой:

– Нет, Бяка, я не могу смириться с тем, что меня сожрёт такой красавчик. Надо что-то делать.

– Нет, Гед, смиряться надо. Ничего ты уже не сделаешь. Мы скоро умрём. Я знал, что Чащобу нам не пройти. Надо только придумать, как спасти моё. Тогда умру легко.

– Прекращай уже кладбищенские монологи устраивать. Лучше дай мне свой рюкзак.

– Зачем он тебе? – алчно насторожившись, уточнил Бяка.

– Попробую отвлечь этого красавца.

– Как?

– Брошу рюкзак подальше. Может он сходит и поинтересуется, что в нём.

– Зачем тебе его отвлекать?

– Надо. Давай рюкзак.

– А почему свой не кинешь? – чуть не плача от жадности, спросил упырь.

– Ты же вроде помирать собирался? Так зачем тебе рюкзак, отдай мне.

– Ну так я же ещё не умер, я только собираюсь.

– Мне некогда ждать, давай сюда.

– А может тебе мешка хватит? – совсем уж жалобным голосом уточнил Бяка.

– Какого мешка?

– Так у меня есть целых два почти не рваных мешка, – оживился Бяка.

– Откуда?

– Взял в фактории. Им хорошо в моём рюкзаке. Я всегда беру всё, что можно взять. И брезент я тоже прихватил, можно из него ещё мешков наделать. Можно набить в мешок зелёных шишек и кинуть. Они тяжёлые, он далеко полетит.

Я покачал головой:

– Это сколько же хлама ты с собой таскаешь…

– Оно всё моё.

– Да твоё оно, твоё. Давай сюда, уговорил.

* * *

Мешок, увы, отлетел не настолько далеко, как я рассчитывал. Очень неудобная позиция для броска, как я ни старался, но он задел свисавшую сверху ветку, из-за чего замедлился и отклонился. Надо было расположиться повыше, тогда бы всё сработало иначе, но, увы, мне пришлось работать в опасной близости от чудовища.

Нельзя от него удаляться. Ведь потом придётся тратить время на то, чтобы спуститься, а его, как я подозреваю, будет в обрез. Бяке доверять тоже нельзя, от его жадной руки даже нулевой ценности рваный мешок далеко не улетит.

Монстр, изготовившись было нанести следующий удар, резко передумал. С поразительной для такой туши резвостью развернулся к месту падения мешка и пристально уставился на то, что мы ему предложили. Помешкал пару секунд, после чего неспешно направился прочь от дерева.

Сработало. Отвлёкся на приманку.