Набирая силу

И это всё, дальше отщипывать не получится, надо искать инструмент, который сумеет совладать с ядром. Не получается найти? Да и не надо, ведь есть альтернативные варианты: или переходи на следующую ступень, или увеличивай объём действующей.

И то и другое добавляет объём «рыхлой массы».

Второй путь мне вполне по силам, но это означает, что придётся развивать далеко не самое ценное состояние. К тому же, по внутренним ощущениям, Хаос требует для себя столь увесистые «кусочки сыра», что для получения полного комплекта из шести его атрибутов понадобится набрать под тысячу единиц ци, если не больше.

Это получится ступень всем ступеням. Вряд ли даже у самых развитых аристократов столько наберётся.

В общем, над этим вопросом придётся думать и думать. Развивая Хаос, я, получается, блокирую развитие всего прочего. Увы, мне придётся месяц кайт с чиками уничтожать, чтобы получить шестёрку альтернативных атрибутов.

Нет на это времени.

Но пока что Хаосом я доволен. Да, он серьёзно ударил по моим ресурсам и возможностям, но это того стоило.

Разрушение увеличивало ущерб от всех действий, направленных на снижение упорядоченности любой природы. Так сказать – боевое увеличение энтропии. То есть, развивая этот атрибут, можно эффективнее крушить кирпичные стены кувалдой и ломать врагам позвоночники меткими ударами голых кулаков.

Соблазнительная возможность, однако, я решил в первую очередь сконцентрироваться на Интуиции. Судя по названию, этот атрибут не будет лишним, когда нам с Бякой придётся день за днём продвигаться на запад. Чащоба – весьма неприятное место. Сюда даже лучшие охотники заглядывать опасаются: пусть выгоды много, но опасностей ещё больше. Кто знает, может этот новый параметр спасёт наши жизни, вовремя подсказав, что надо быстрее проскочить через очередную поляну, или наоборот – не торопиться с этим.

Но это лишь теоретические рассуждения о возможностях Интуиции. Меня в ней, в первую очередь, привлекла другая возможность. Ведь только с её повышением я смогу прокачивать дальше навык Хаоса. Тот самый, подсказавший мне верную тактику убиения шарука. Без детальной информации я бы ни за что не победил такое чудовище.

Так что развитие не самого важного состояния оправдает себя. Плюс в увеличении объёма резервуара обнаружился дополнительный бонус. Прибавка на ци добавляла такую же прибавку к теневому ци, считавшуюся отдельно и не зависящую от текущего наполнения. К тому же эта прибавка восстанавливалась в первую очередь и в разы быстрее.

Очень полезное свойство при той же рыбалке. Можно чаще активировать навык, высвечивая подходящих кайт и панцирников.

С состояниями – тоже непредвиденная новость получилась. Я выучил новое. Знать о нём не знал, пока не начал разглядывать трофеи, полученные за первого шарука.

Неизвестно, есть ли у силы Смерти свои состояния, но у Хаоса они точно есть. Это я самостоятельно установил, не припомню, чтобы мать о них заикалась. Одно из них – Восприимчивость. Похоже по названию на атрибут Восприятие, но это, скорее, из-за тонкостей моего перевода, который не способен отразить все особенности. Частенько приходится упрощать или коверкать терминологию, пытаясь подгонять здешние реалии к земным понятиям.

Восприимчивость резко увеличивает скорость обучения, когда этим занимается мастер своего дела. То есть, при наличии достойного учителя превращает тебя в идеального ученика. И, кроме того, значительно увеличивает шансы получения редких навыков при победах над противниками и прочих свершениях. Пока что оно у меня на первом уровне, так что, скорее всего, сказывается незначительно. Однако начало положено.

С учётом нулевой ступени, полезные и мусорные навыки, по идее, мне теперь должны ящиками выпадать. Потому как на это ещё одно состояние работало. Ведь Мера порядка выросла уже до одиннадцатого уровня. Насколько я помнил рассказы Трейи, десятый считался чуть ли не пределом мечтаний даже для самой высшей аристократии. Конечно, в порядках цифр я могу ошибаться, но вряд ли намного.

Можно надеяться, что, решившись, наконец, перейти на следующую ступень, я всё равно буду получать в разы больше трофеев, чем среднестатистический абориген.

Но я, разумеется, с этим не тороплюсь. Просто на отдалённое будущее прикидываю расклады. Мне ещё много чего надо припасти на это самое будущее, но пока что «склад» почти не заполняется. Практически всё, что получаю, вкладываю в себя, да ещё и Бяке долю выделяю. Он единственный человек, на которого я могу положиться, и нам с ним через многое придётся пройти. Чем больше силы наберёт сейчас спутник, тем выгоднее для нас обоих.

Кто бы мог подумать, что на столь негостеприимном берегу мы задержимся на полмесяца. Несмотря на тесное соседство с владениями шаруков, здесь, оказывается, спокойнейшее место. За всё время нас никто ни разу не побеспокоил.

Все неприятности мы выискивали исключительно своими силами.

Но всё хорошее имеет свойство подходить к концу. То ли сезонная миграция речных обителей тому виной, то ли мы чересчур варварски занимались браконьерством, но несметное поголовье упитанных кайт осталось в прошлом. Если раньше стоило блесне в воду плюхнуться, как зубастые хищницы со всех стороны сплывались, сейчас приходилось по две-три проводки выполнять, прежде чем хотя бы одна проявит интерес. Причём рыбачить надо обязатеьно с применением навыка, расходующего тень, без него перспектив столь немного, что можно за полный световой день и десяток не вытащить.

А что панцирники? Да ничего. Они, как были нечастыми гостями, так и остались ими. Плюс у первого спиннинга от чрезмерных нагрузок развалилась катушка, потому как конструкция сырая, неудачная, а мне нередко приходилось таскать больших хищниц. Второй сконструирован с учётом полученного опыта и пока что держался, но некоторым деталям не помешает замена или доработка. Если тоже поломается, придётся действовать по старинке, вручную забрасывая блёсны, а это снизит на порядок и без того невысокую эффективность ловли.

Без ураганной рыбалки перестали расти мои навыки. А я ведь задержался здесь не просто так. Именно их хотел поднять повыше, дабы отправиться дальше серьёзно усилившимся. Поток знаков ци уменьшился, а мне их прорва потребовалась на артефакторику третьего ранга. Три тысячи единиц ушло на то, чтобы поднять со второго. Но оно того стоило, потому что теперь я мог прекрасно восстанавливать заряд своего амулета. Для этого требовались особые трофеи – наполнения Хаоса. Увы, их у меня немного, но должно хватить на то, чтобы в ближайшие месяцы вопрос с когтем на шее перестал волновать.

Да я теперь даже эффект невидимости научился на нём поддерживать. Главное, не пропустить момент, не дать ему пропасть. Увы, восстановить не получится, нет у меня навыка скрывать предметы от взглядов. Но грех жаловаться. Ценный бонус, проявившийся на десятом уровне ранга, где дозволяется «консервировать» все чужие состояния, наложенные на артефакт.

Пока что это мой потолок в артефакторике. И дело даже не в том, что четвёртый ранг навыка потребует четыре тысячи единиц ци. Больше подняться не получалось из-за нарастающих требований к ступеням.

Вначале при помощи волшебного навыка я мог только обманывать глазастых окружающих. Пристально меня изучая, они получали информацию, что я не нулёвка, а достигший жалкой второй ступени слабый мальчишка.

Дальше добавилось ещё одно свойство: при открытии новых навыков две добавочные ступени от артефакта приравнивались к реальными. То есть, если навык требовал, допустим, наличия трёх единиц атрибута Сила и двух ступеней просветления, я мог с ним работать. При этом стоило снять коготь и дать ему полежать отдельно, и все умения, которые не соответствовали моим истинным параметрам, переставали функционировать, или отключались их ветки с повышенными требованиями.

А теперь вот добавился ещё один эффект.

Я прогрессирую.

На этом прогресс навыков не исчерпался. Я поднял Целительство и Метательные ножи до пяти. Теперь смогу справляться с более серьёзными ранениями и эффективнее поражать противников с дальней дистанции.

А для короткой изучил копье до четвёртого ранга. Хотелось бы тоже хотя бы до пятого его довести, но на это потребуется пятьсот ци и столько же малых знаков навыка. Но я поиздержался, и рыбалка испортилась, у меня ни того нет, ни другого. Да, если изничтожать кайт и панцирников ещё неделю-две, скорее всего даже со слабыми уловами наберу столько, сколько требуется. Но ведь это прорва времени.

Раньше нам, в принципе, некуда было торопиться. Запертые на берегу, мы не могли никуда податься. Но сегодня всё изменилось, сегодня мы прикончили ещё одного шарука. И не второго, а уже третьего по счёту. И за ним, наконец, открылось чистое пространство. Чики там не летали. И туман, вроде бы, выглядел не таким густым, как обычно.

Исследовать новую территорию сразу не пошли. На тот момент мы были слишком уставшими после боя. Главным образом вымотались из-за того, что воду пришлось таскать издалека. Брезент от чрезмерных нагрузок ещё при втором шаруке начал подтекать, так что мы передвигались в быстром темпе, а это выматывало дополнительно. Увы, оставлять яму на следующий день, чтобы поохотиться со свежими силами, нельзя. Сухой грунт цистосовой пустоши не получалось надёжно изолировать, уровень стремительно снижался.

Завтра на рассвете, мы проверим, что там, дальше. А пока что остаётся лишь гадать.

Или, наконец, отыскался выход из туманной низины, или там располагается что-то настолько страшное, что даже шаруки боятся туда лезть.

Глава 2

Новые открытия

Без изменений

Бяка припал к земле, провёл пальцем по почве и неуверенно пробормотал:

– Тут больше жёлтого. И меньше красного. Совсем не так, как внизу.

– Да, цвет меняется, – согласился я. – И может мне так кажется, но, вроде бы, подъём начинается.

– Я не вижу подъём, – возразил упырь.

– Так я тоже ничего не вижу. Просто есть ощущение, что здесь повыше. Наверное, склон очень пологий, потому и не получается рассмотреть. Тут ведь далеко не заглянешь.

С этим утверждением можно поспорить. За последние полмесяца мы до того свыклись с туманом, что ещё вчера, сунувшись к краю владения последнего шарука, заметили, что дымка там стала чуть прозрачнее. Получалось заглянуть шагов на пять дальше обычного. И чем дальше мы сейчас забирались от болотистого берега, тем лучше становилась видимость.

И ни малейших признаков тварей. Жужжание чиков осталось позади, как ни пытался я напрячь уши, ни единого подозрительного звука не улавливал.

Затем начали редеть цистосы. Пульсирующие столбы увеличивались в диаметре, но вот количество их уменьшалось с каждым шагом. А затем они и вовсе исчезли, а впереди, в поредевшей дымке, показалось что-то необъятное и тёмное.

Мы, не сговариваясь, присели за последним цистосом. Бяка вскинул арбалет, я приготовил нож. Но как ни вглядывались, не смогли разглядеть ничего такого, с чем можно подраться, или от чего следует убежать. Непонятная тёмная масса, в которой не просматривается ни намёка на движение.

Но нас жизнь потрепать успела, потому спокойствию не доверяли и не торопились ломиться напролом. Я привычно собрал спиннинг и метнул связку блёсен. Потянул её назад рывками, провоцируя скрывающихся в тумане хищников на атаку. Но никто не польстился на металлический перезвон и удары о почву.

Сделал ещё два броска, после чего решил, что или там никого нет, или неведомое чудище настолько хитрое, что столь простым способом его не выманить.

Придётся идти выяснять.

Тёмная масса оказалась всего лишь началом склона, вздымающегося под крутым углом. Уклон приличный, лишь первые метры мы смогли пройти на своих двоих. Дальше пришлось забираться на «четырёх костях», то и дело рискуя сверзиться. Спасибо почве, почти растерявшей красноту, нас она выдерживала прекрасно. Плюс копье выручало, на его рукоять всегда можно опереться, если вбить наконечник поглубже.

Так, карабкаясь метр за метром, я и сам не заметил, что туман стал каким-то другим. Совершенно не таким, к какому мы привыкли за последние две недели. И почва окончательно растеряла красноту. Теперь мы взбирались по желтовато-серой глине, испещрённой бороздами, прорезанными струями дождей.

Стоп! Какие дожди? Ведь цистосы всю влагу перехватывают наверху, под ними ни капли не выпадает даже при самом сильном ливне.

Сумев подняться на ноги, я поспешно скользнул вбок, вдоль склона, выбравшись на относительно ровную площадку. Туман в этот момент почти развеялся, и по глазам ударил солнечный луч, заставив зажмуриться.

Выждав, пока зрение приспособится, я, наконец, начал изучать отрывшийся вид. Под нами ничего не просматривалось, туман так и оставался непроглядно-густым. Чем ниже по склону, тем плотнее становился его покров. Метрах в сорока уже ничего не разглядеть, там будто горизонтальное перекрытие поставлено, которое тянется в сторону Черноводки на сотни метров. Где-то там, за рекой, можно разглядеть линию прерывистых скал и зелень растительности между ними. Это уже на другом берегу, обрывистом. Именно с него изливается водопад, и туда мы вскарабкаться даже не попытались. Не нашли подходящее место, а пытаться лезть, где попало – безнадёжное и смертельно-опасное занятие.

И как я ни пытался всматриваться вниз, так и не увидел ничего, кроме тумана. Ни малейшего намёка на то, что в нём скрывается исполинская постройка цистосов. До сих пор не представляю, какая у неё форма, лишь о размерах можно догадываться.

Может это сплошной купол, скрывающийся в тумане и поддерживающие его стволы? Эдакий зонтик, перехватывающий всю влагу, что позволяет скрываться под ним шарукам с их водобоязнью.

Возможно.

Слева и справа склон так и тянется, выползая из белёсой мглы и нависая над ней. А если перевести взгляд вверх, там, среди жиденьких клочьев сходящего на нет тумана, просматриваются каменные россыпи. Валуны накиданы самые разные, от крохотных, до глыб габаритами в несколько метров, меж которыми изредка зеленеют корявые сосенки. Вполне заурядный пейзаж возвышенной части Лихолесья. Я на похожие поляны вдоволь насмотрелся, когда с обозом ехал в факторию. Ни намёка на угрозу, такое ощущение, что, поднявшись, мы оказались не в Чащобе, а в обычном ничем не примечательном месте.

– Выбрались, – констатировал я, улыбнувшись.

Бяка опасливо покосился назад и подтвердил:

– Да, выбрались. Дальше хорошо, дальше лучше, чем внизу.

Сориентировавшись, я указал влево:

– Можно выйти вон к той осыпи и вдоль неё подняться.

– Я там вижу череп рогатого медведя, – с опаской произнёс Бяка.

– Ну и что? – легкомысленно заявил я. – Это ведь просто череп, чего его бояться.

– В Лихолесье своей смертью даже медведи не умирают, – мрачно ответил упырь. – Значит, его кто-то убил. Я очень боюсь тех, кто могут убивать рогатых медведей.

Приглядевшись, я тоже разглядел белёсый камень, похожий на череп. Прикинул его немаленькие размеры и понял, что тоже не хочу повстречать того, кто это сделал.

Кто бы это ни был.

* * *

Я человек любопытный и обе своих жизни жадно тянулся к знаниям. В той же фактории при любой возможности общался с самыми разными людьми. Ну и пока отсиживался с Бякой на острове и в тумане под цистосами тоже вытянул из него чуть ли не всё, что тот помнил. Потому предположил, что нам повезло оказаться на полосе относительно нормальной территории.

Чащоба – опасное место, но, скажем так – неравномерно-опасное. Встречаются уголки, где отряд сильных воинов и час не продержится, но есть и такие, где нарваться на неприятности немногим сложнее, чем в заурядном лесу.

Здесь, похоже, именно второй вариант. Ничем не примечательная растительность, такой повсюду хватает. Да, не слишком пышная, местами значительно угнетённая, но это можно объяснить банальной скудостью почвы, а не влиянием Хаоса. В траве кузнечики стрекочут, на деревьях птички щебечут, жужжат летающие насекомые, из-под ног выскочил и стремительно умчался мелкий зайчишка.

Конечно, надо не забывать, что в Лихолесье абсолютно безопасных мест не существует. Тем более, если говорить о Чащобе. Но шансы получить проблемы здесь куда ниже, чем в районах, по которым сразу заметно, что с ними что-то не так.

Охотники, хорошо знающие лес, по таким вот приличным на вид пространствам могут забираться далеко вглубь неблагополучных территорий. Именно здесь шанс разжиться самыми редкими специями максимален. Даже вполне обычные существа ПОРЯДКА, отъедаясь на тронутой Хаосом земле, способны приобретать новые свойства. Та же медвежья желчь с животного, убитого на правом берегу Черноводки и на таком вот склоне – это совершенно разные продукты, цена на которые отличается на порядок. Приёмщики добычи развивают специальные навыки, чтобы различать такие нюансы.

Но надо помнить, что такого рода промысел считается не только выгодным, но и смертельно-опасным. Не зря на поражённые Хаосом территории не претендуют купеческие гильдии. Нет смысла вкладывать средства в земли, которые невозможно надёжно контролировать. Да, добычи здесь можно собрать больше, но это тот случай, где больше ещё не означает – лучше.

Нигде нет предсказуемости, но здесь разница между удачей и неудачей куда заметнее, чем в безопасных краях. Можно сказочно разбогатеть, а можно остаться навсегда на проклятой земле. И тех, кому повезло, можно по пальцам пересчитать, а вот невезучих столько, что со счёта собьёшься.

Вспоминается поход, затеянный по инициативе моей мамаши. Она тогда вознамерилась одним махом поправить материальное положение клана. Казна пустела, доходы падали, вот и решила, что жить рядом с таким Эльдорадо и ничего от него не отщипнуть – это как-то неправильно.

В итоге клан потерял несколько лучших шудр, а взамен приобрёл жалкую кучку не самых ценных ресурсов, за которые удалось выручить сущие гроши. Это, конечно, было насквозь авантюрное мероприятие, но даже куда лучше подготовленные отряды частенько находят здесь свою погибель. А уж паре жалких подростков тут и подавно следует опасаться каждого шороха.

Именно по этой причине удобную тропу, натоптанную зверьми вдоль каменного развала, мы сразу забраковали. Куда ни глянь, она тянется по открытым местам, а нам не очень-то хочется маячить у всех на виду. Потому карабкались среди скал, пробирались через нагромождения валунов, скрывались за кустами и деревьями. Двигались, не торопясь, со смехотворной скоростью.

И не замечали при этом ничего угрожающего, или хотя бы выбивающегося из обычного пейзажа. Тот череп, попавшийся на глаза в самом начале, будто шутники подложили, чтобы запугивать таких, как мы.

Пробравшись через очередной бурелом, не сговариваясь, расселись на поваленных деревьях.

Устали.

Бяка обеспокоено произнёс:

– Сухо здесь. Воды нет. Пить хочется.

– Откуда воде взяться? – сказал я. – Мы ведь наверху. Да и не помню, чтобы здесь, когда сплавлялись, с левого берега ручьи и реки впадали.

– Я видел один ручей, – напомнил Бяка.

– Ну да, было в самом начале, – признал я. – Но до него очень далеко. Наверное, вся вода здесь под землёй стекает. Скалы в трещинах, валуны кругом кучами лежат. Есть где спрятаться. Вот и не показывается на поверхности. Предлагаю повыше забраться.

– Если воды здесь нет, откуда она наверху возьмётся? – логично спросил Бяка и тут же сам себе ответил: – Да, болота там бывают. Я видел такие места. И ручьи, которые уходят под землю, тоже бывают на холмах. Да, надо сходить. Очень пить хочется, жарко становится.

Да уж. Смешно получается. Мы сейчас бредём по местам, о которых ничего кроме леденящих кровь историй не рассказывают. Но, если не считать того, что Бяку четыре раза жалили чики (из которых три – он добровольно подставлялся), мы столкнулись всего лишь с одной угрозой, против которой бессильны.

И угроза эта – жажда.

Первый месяц лета готовится сменяться вторым, погода установилась ясная и жаркая. Внизу, на берегу, нас или туман прикрывал, или мы рыбачили с плота на реке, где всегда прохладно и можно напиться. Здесь же густого леса нет, солнце жарит немилосердно. А у нас с собой ни глотка не припасено, потому как не в чем носить. Увы, но котелок для такого дела неприспособлен.

* * *

Забравшись на склон, поначалу обрадовались, действительно наткнувшись на признаки верхового болотца. Но, увы, из-за жаркой погоды оно почти полностью пересохло. Осталась лишь жалкая лужа, подходы к ней плотно утоптало зверьё. Многие следы выглядели столь зловеще, что мы поспешили оттуда удалиться, пока не пожаловали те, кто эти оттиски оставили.

Дальше встретили ещё пару похожих мест, где тоже ничего не обломилось. А вот в четвёртом воды оказалось много, а следов наоборот – мало. Не слишком чистая на вид, с мелкими беспозвоночными тварями и нитчатыми водорослями, но пить хотелось до такой степени, что мы согласны ил болотный жевать.

Но только было начали заливать пожар жажды, как нам помешали.

Краем глаза заметив движение, я обернулся и увидел весьма несимпатичное создание. Похожее на донельзя грязную и частично облезлую лису, размером с овчарку. С лапами у неё беда: совершенно голые, почти чёрные, меха нет вообще, а кожа будто чешуёй покрыта. Почти то же самое можно сказать о хвосте: лысый и мясистый, будто водной крысе принадлежит, а не сухопутному зверю.

Крупная живность Лихолесья не очень-то мне на глаза попадалась. До встречи с чиками и шаруком я ничего серьёзного не замечал. Но охотники нередко притаскивали в факторию всякое, нагляделся на разделку туш, мимо проходя. Да и рассказов наслушался.

Крысоволка трудно перепутать с другими созданиями. Очень уж характерная внешность, достаточно беглого знакомства с описаниями, чтобы определить. Этот хищник вездесущ, он и за пределами Лихолесья встречается. Под усадьбой на него охотились даже летом, а в суровые зимы их стаи доходили на юге до таких мест, где снег не каждый год выпадает.

Несмотря на размеры и любовь к живому мясу, это животное не считалось сильно опасным. Но тут следует учесть две вещи: одиночный крысоволк разве что смертельно изголодавшись нападёт на мужчину в расцвете сил; и это стайные звери, даже в период выведения молодняка, когда они разбиваются на пары, можно нарваться на группу из десятка и больше особей.