Дочь лучшего друга

В какой-то момент чувствую на себе взгляд и, открыв глаза, поворачиваю голову в сторону дома. На выходе стоит Саша и смотрит в упор. Кажется, она не ожидала меня здесь увидеть, судя по ее настороженному выражению лица. Впрочем, может, просто боится, что я сдам ее отцу? Расслабься, детка, я не такой.

Киваю, глядя, как она приближается. На Саше белый сарафан в красный мелкий цветочек: оголенные плечи и юбка до середины бедра. Если девушка покружится, наверняка, будет видно трусики. Сам себя одергиваю от таких мыслей. Посмотри на нее, Борцов, она же реально ребенок, даже одевается, как семилетка какая-то.

— Здравствуйте, Роман Александрович, — говорит мне, усаживаясь на другом конце стола, я снова киваю, непроизвольно морщась и чувствуя себя старым извращенцем. Она ко мне по имени-отчеству, а я думаю, какие у нее трусики.

Почти заставляю себя не смотреть на эту пай-девочку, хотя слова Инны не идут из головы. Но пока мне сложно поверить, что этот тихий омут полон чертей, хотя при таких запретах, которыми обложил ее отец, их должно быть немало. Притаились и ждут своего звездного часа. Если верить Инне, конечно. Хотя я бы делил надвое, она сама испорченная, вот и смотрит на все с такой же позиции.

Я снова морщусь, понимая, что слишком много думаю о Саше. Переключаю внимание на Мота, включаюсь в разговор, периодически бросая на девчонку взгляды. Она ест быстро, глядя в свою тарелку, а потом сразу уходит.

Часа через два супружеская чета оставляет меня одного, я решаю прогуляться до озера. С удовольствием прохожу по знакомой тропинке вдоль леса и выхожу на берег. Народу много, детвора с визгом бросается в воду, шумит, пляж усеян отдыхающими.

Кидаю взгляд на берег и замираю, потому что вижу выходящую из воды Сашу. На ней простой черный купальник, она идет, отбрасывая назад длинные мокрые волосы. А я пялюсь на нее совершенно неприлично и ничего не могу сделать.

Впервые отмечаю, что у девушки отличная фигура: тонкая талия, плавный изгиб бедра, узкие плечи и небольшая высокая грудь. И коленки, мать их!

Пока я стою, разглядывая ее, она идет в мою сторону, но замечает не сразу. Останавливается в трех метрах и смотрит, не двигаясь, несколько секунд. А потом решительно идет на меня. Не успеваю ничего подумать, как девушка, остановившись в паре шагов, наклоняется за полотенцем. Я, как долбанный извращенец, смотрю на ее приоткрывшуюся грудь, покрытую мурашками. Саша не вытирается, закутывается в полотенце, отвернувшись от меня, а после уходит. Прямо так, держа свои вещи в руках. Я провожаю ее взглядом, чувствуя, что дал маху, как бы девчонка чего не надумала.



Искупавшись, возвращаюсь домой и до самого вечера мы с Мотом застольничаем, то обсуждая дела нынешние, то вспоминая былые. Ложусь спать усталый, но вполне довольный. А ночью просыпаюсь от настойчивого желания пить. Надо было захватить с собой бутылку воды.

Спускаюсь вниз, стараясь быть тише, все-таки три часа. Захожу на кухню и быстро пью прямо из-под крана. Утолив жажду, поворачиваюсь и вижу в лунном свете, падающем в окно, Сашу. Она спит в кресле-качалке, поджав под себя ноги. Я тихо приближаюсь, сам не зная, зачем.

Девушка вдруг шевелится, но не просыпается, просто поворачивает голову на другую сторону. Бретелька ее пижамной майки сползает вниз по плечу, оголяя грудь. Почему-то это выглядит охуенно именно сейчас, когда ее кожа в лунном свете кажется фарфоровой, когда грудь спокойно поднимается и опускается во сне. Я вижу небольшой сосок и ловлю себя на желании сесть перед ней на колени, поцеловать тонкую красивую шею, спуститься вниз и захватить губами сосок. Представляю, как девушка застонет, тяжело выдыхая, как подастся мне навстречу.

Стояк не заставляет себя ждать, и я мысленно матерюсь. Совсем ты, Борцов, офонарел, почти пятый десяток, а фантазируешь, как завалишь восемнадцатилетнюю скромницу. Блядь, реально не дело.

Я нахожу в себе силы развернуться и уйти. Если так хочется трахнуть молодое горячее тело, всегда можно найти кого-то. Вот, к примеру, до официантки из кафе я так и не добрался.

Ложусь в постель со стояком, который не желает проходить, потому что перед глазами так и стоит спящая Саша. Я ворочаюсь и почти решаюсь на утреннюю пробежку, когда слышу осторожные шаги в коридоре. Нутром чую, что это она, затихаю, даже дышать почему-то перестаю. Шаги затихают перед дверью. Перед моей дверью.

Глава 8. Саша

Мне снится сон, такой волнительный и возбуждающий, что я просыпаюсь в легкой испарине. Сжимаю колени, словно пытаясь погасить импульсы, расходящиеся от низа живота. Оглядываюсь, не сразу понимая, что сижу в кухне. Глубоко вдыхаю и чувствую аромат туалетной воды Романа, боже, он мне уже везде мерещится, и во сне, и наяву.

Встаю, поправляя съехавшую бретельку, и потягиваюсь. Комната родителей на первом этаже, моя и гостевая наверху. Домик небольшой, но уютный, очень люблю здесь бывать. Правда, в этот раз чувствую себя не в своей тарелке.

И все из-за Романа… Александровича. Хотя язык не поворачивается его так называть. Ничего не могу с собой поделать, весь день украдкой пялюсь в окно, глядя на него. Как он смеется, как жестикулирует, что-то рассказывая, как плавно двигается, словно хищник, красивый, уверенный в себе лев.

Но беда даже не в этом, а в том, как он смотрит на меня. Или я схожу с ума, охваченная своими желаниями, или нравлюсь ему. Он не просто смотрит, пронзает взглядом, сканирует, раздевает. И от этого телу становится жарко, мыслям в голове тесно, и все, чего хочется, чтобы это были не только взгляды, чтобы он прижал меня к себе, чтобы целовал, как тогда в темноте подъезда, даже ещё жарче, чтобы раздевал меня, стягивал трусики.

Я отчетливо вижу его широкоплечую фигуру над собой, его дьявольский взгляд, такой непроницаемый и в то же время горящий, вижу его улыбку в уголке губ, которую безумно хочется целовать. Вижу, как он уверенно раздвигает мои ноги и оказывается сверху. Мне кажется, я даже чувствую тяжесть его тела, неповторимый запах кожи с нотками туалетной воды.

Сама не замечаю, как за этими мыслями снова оказываюсь в кресле, а рука скользит между ног. Но тут же одёргиваю себя, вскакиваю, сгорая от стыда и желания одновременно, и спешно поднимаюсь на второй этаж.

Застываю возле двери в комнату Романа. Что, если бы я вошла сейчас? Берусь за ручку, сжимаю ее так, что белеют костяшки пальцев, но не опускаю вниз. Это безумие. Даже если мои бредовые мысли реальны, и Роману я интересна, вряд ли он сильно обрадуется тому, что я пришла к нему в комнату в дачном доме, на первом этаже которого спят мои родители.

Мои строгие родители.

Эта мысль немного отрезвляет. По крайней мере, я отпускаю дверную ручку и делаю несколько шагов до своей двери. И только внутри понимаю, на что чуть было не решилась! Сумасшедшая. Нужно лечь спать и просто забыться. Правда, как это сделать, даже если во сне меня преследует этот мужчина?

На следующий день мы отправляемся на озеро все вместе. Я специально даже купальник на беру, потому что плавать при Романе после вчерашней встречи на берегу не буду.

Мы бросаем покрывало на траву в стороне от пляжа, и они сразу собираются купаться. Ничего не могу с собой поделать, когда Роман начинает стягивать футболку, мой взгляд притягивается к нему. Краем глаза замечаю, что не только мой, женщины вокруг смотрят на него совершенно однозначно. Даже мама, которая по уши влюблена в папу, замечает:

— Ты в отличной форме, Ром.

Он растягивает губы в улыбке и отвечает ей тем же.

— Да, — смеётся отец, хлопая себя по животу, — скоро придётся мне отправляться в спортзал.

Мама на это только фыркает. Они втроем идут к воде, а дамы, и я в том числе, провожают взглядами широкую спина Романа и шикарную задницу, которую даже просторные шорты для плаванья не скрывают. Разве может мужчина быть настолько идеальным?

Я ложусь на покрывало и закрываю глаза. Лежу так до тех пор, пока троица не возвращается. Почти сразу начинает портиться погода, поднимается ветер, а небо в один миг заволакивает тучами.

— Пора домой, — замечает отец, и мы быстро собираем свои пожитки, после чего вместе с остальными отдыхающими идём к тропинке.

Дождь застаёт нас на середине пути, резко срывается с неба, косыми острыми струями хлещет по рукам. Мы начинаем бежать, мама смеётся, прыгая в быстро появляющиеся лужи. Я же стремительно мёрзну, на мне только вчерашний сарафан из тонкой ткани, он моментально вбирает влагу и прилипает к телу, так что я почти голой себя чувствую. Волосы липнут к лицу, нос шмыгает, зубы стучат — так я и вбегаю в дом.

— Быстро переодеваться, — кидает мама, и они с отцом скрываются в своей комнате.

Мы с Романом остаёмся одни. Стоим друг напротив друга и смотрим. Его взгляд опускается ниже моего лица, я непроизвольно слежу за ним и тут же прикрываюсь: грудь, облепленная мокрой тканью, кажется совсем голой, от холода соски торчат почти вызывающе.

Как только я закрываюсь, Роман возвращает взгляд к моему лицу. Я вижу, как капли падают на пол с кончиков его волос, как уголок губ привычно кривится в усмешке.

— Замёрзла? — произносит он неожиданно хриплым низким голосом, я медленно киваю, не отрывая от него взгляда.

Он достаёт из промокшего рюкзака большое махровое полотенце, которое мама сунула ему с собой на пляж и которым Роман не воспользовался. Набрасывает его мне на плечи, а потом почти заставляет опустить руки, которыми я прикрывалась. У меня кончается запас выдержки, я просто повинуюсь ему. Роман снова кидает взгляд на грудь, и меня обдает волной жара, моментально повышающей температуру тела. Но мужчина только кутает меня в полотенце и начинает растирать через него мои плечи и руки.

— Есть отличный способ согреться, — говорит мне, я снова вспыхиваю, потому что слышу в этих словах сексуальный подтекст, и даже это позволяет забыть о том, что пару минут назад я мерзла.

Роман смотрит в сторону комнаты родителей, а потом берет меня за руку и ведёт на кухню. Я не соображаю, в голове звенит, ноги не слушаются. Думаю только о том, как он посадит меня на стол и…

Роман достаёт бутылку вина и наливает добрых полбокала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пей, — протягивает мне, — только залпом.

Мои пальцы дрожат, как у заядлого пьяницы, дорвавшегося до заветного пойла. Только, увы, это не так. Я хочу не вино, я хочу Романа Борцова, друга моего отца.

Пью залпом, не чувствуя вкуса, внутри становится горячо. Отставив пустой бокал на стол, закашливаюсь.

— Я вообще-то почти не пью, — говорю ему.

Полотенце, накинутое на плечи, спадает, я не успеваю среагировать, но Роман ловит его, наклоняясь ко мне, возвращает на плечи. Его лицо оказывается очень близко, и я опускаю взгляд на губы. Хочется провести по ним пальцами: верхняя четко очерченная, нижняя пухлая.

Я снова погружаюсь в возбуждение, алкоголь только способствует этому, меня уже не смущает, что Роман тоже смотрит на мои губы, что опускает взгляд на грудь, которая все ещё отчетливо видна через подсохшую ткань сарафана. Это заводит, между нами происходит что-то интимное, прямо сейчас. Роман наклоняется к уху и шепчет:

— Ты только не сдавай меня, — и я не сразу понимаю, что это относится к алкоголю, мне кажется, мои слова звучали миллион часов назад, за это время, что мы смотрим друг на друга, вселенная могла взорваться и образоваться снова. А мне мало, катастрофически мало. Пусть он меня поцелует, прямо сейчас!

Роман словно слышит мои мысли, его дыхание, щекотавшее шею, вызывающее мурашки на коже и спазмы внизу живота, пропадает. Он снова смотрит на меня. Его взгляд гуляет по лицу хаотично: глаза, губы, скулы, лоб, и снова губы. Я поджимаю пальцы ног и собираюсь сделать то, о чем буду, возможно, жалеть. Потянуться к нему навстречу.

И в этот самый момент из родительской спальни раздаётся женский стон и методичный скрип пружин матраса. Я начинаю хлопать глазами, потому что эти звуки настолько инородны моменту, в котором я только что находилась, они не вписываются, разрушают стены моей личной реальности под названием Роман-Борцов-прямо-сейчас-меня-поцелует.

Когда я наконец понимаю, что происходит, мне хочется разрыдаться. Словно в красивую сказку романтической эротики кто-то вставил дешевое домашнее порно.

Смотрю на Романа и вижу, как он, прикрыв глаза, начинает тихо смеяться. При этом так выразительно, что я поневоле улыбаюсь.

— Кажется, нам лучше пойти наверх, — шепчет мне, не скрывая улыбки, я киваю, и мы идём к лестнице.

Его комната первая, и он скрывается в ней, ещё раз улыбнувшись мне. Я стою долгих тридцать секунд, гипнотизируя ручку, но она не опускается, и я иду к себе. Падаю на кровать, обхватывая руками, пытаясь унять вновь накатившую дрожь.

Я всерьёз не понимаю, что между нами. Нравлюсь я ему или нет? Вот если бы хоть какой-то знак.

И я получаю его в понедельник ровно в двенадцать часов дня. Я сижу за партой в ожидании звонка на пару, когда мой телефон вибрирует. Почти уверена, что это родители, но номер оказывается неизвестным.

Я открываю сообщение и вчитываюсь раз, другой, третий. Ладони становятся липкими, а сердце замедляет ход. Жмурюсь и снова смотрю на экран, но слова никуда не исчезают. И в который раз за эту минуту я читаю:

“Не могу не думать о тебе, Саш. Ты очень красивая”.



Глава 9. Рома

Понедельник радует бурной деятельностью и ворохом вопросов, принимаюсь за дела с особым рвением.

После таких выходных — то, что мне нужно. Эта девчонка сводит меня с ума, и теперь, когда я просто о ней вспоминаю, в штанах тут же становится тесно. Отдохнул, блядь. Развеялся.

На удивление и мою радость, Костровы ничего вокруг не замечают, кроме того, что их "Шурочка" ангелочек, и успехи в учебе у нее просто выше всех похвал. Кстати, они ещё и не в курсе, что Саша терпеть не может производное от своего имени. Я удивляюсь, как это возможно. И то, что Костровы не видят очевидного, и то, что я помешался на какой-то малолетке.

Правда, совершеннолетней малолетке с охеренной фигурой, пусть и не с такими формами, как у Инны, но у Сашки все вполне округлилось. Я бы даже сказал, идеально, ничего лишнего, уж успел рассмотреть ее в купальнике. А ещё у неё сексуальный взгляд. Вроде бы страх в глазах, словно один миг, и она сбежит, а взмахнет ресницами, и в упор наповал. Умом можно тронуться. Она так на меня смотрит, что я в какой-то момент чуть не срываюсь.

Там, на кухне, когда Саша тянется ко мне, и я практически целую её… Еще немного, и почувствую вкус ее губ, картинка в голове становится отчётливой настолько, что я еле сдерживаюсь, чтобы не усадить ее на стол позади. То ли вино, то ли возбуждение достигает пика, и мозги просто отключаются, я чуть не переступаю эту грань.

Благо, Костровы хоть и говорят, что секса до пенсии не существует, сами занимаются опровержением своих же доводов. Стоны доносятся из их спальни точно не из-за проблем со спиной.

Но какова девчонка! Я так и не понял, она все это под воздействием алкоголя? Или просто репетирует взгляды для того недоумка, в которого влюбилась? Я не знаю его, но он вызывает четкую неприязнь.

Нужно что-то делать с этим влечением. Ни в какие ворота.

Нет, у меня нет принципа отбора девиц по возрасту, главное, чтобы совершеннолетняя. Паспорт я обычно не прошу, но до этого не западал так рьяно на совсем уж мелких. Восемнадцать. Да у нас разница в возрасте больше, чем ей лет!

Я вдруг вспоминаю об официантке, недвусмысленными намёками которой я так и не воспользовался. Решено: пересплю с девицей возраста Саши, и отпустит. А отпустит ли?

Возвращаясь из мыслей, беру в руки телефон, какое-то время верчу его в руках. В списке контактов сразу же натыкаюсь на имя "Александра", Мот дал ее телефон перед поездкой на дачу на всякий случай.

Он говорит, дочь с телефоном не расстается, книги умные читает. Ну-ну. Или переписывается с типом своим. И вместо учебы они практикуют секс по телефону. Блядь. Начинает выводить этот круговорот.

Возникает непреодолимое желание написать Саше.

Я набираю сообщение, стираю, откладываю телефон в сторону и подхожу к окну. Внимательно разглядываю некогда родной город, в этой части современные башни стоят вперемешку со старинными зданиями, забавно, что рядом с музеем располагается небольшой отель. А вот по другую сторону от отеля магазин эротических товаров. Очень удобно.

Ухмыляюсь и нахожу глазами вдалеке здание института, отсюда видно лишь его крышу, но не ее серое покрытие меня привлекает, а то, что там сейчас, возможно, находится Саша. К черту. Быстро возвращаюсь к своему месту и отправляю сообщение. Надо прекращать этот идиотизм, я слишком много думаю о девчонке, потому что она — запретный плод.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Саша

— Саш, ты опять зависла, а ну, колись, с Димой помирилась? Это он тебе пишет? — вырывает меня Полина из сладких раздумий.

А я все ещё перечитываю сообщение от неизвестного. Но, кажется, я знаю, кто он. Сердце замирает, когда вспоминаю выходные на даче, а особенно взгляды Романа… Александровича. Да к черту! Просто Романа. Мурашки бегут по телу непроизвольно, а внизу живота становится горячо. С Димой такого я никогда не испытывала.

Поднимаю взгляд на подругу, мы сидим в столовой, пьем кофе, она болтает, я сжимаю телефон с открытым сообщением.

— Нет, это другое, — качаю головой, но заранее знаю: Полине нужны подробности.

— Оооо, у меня появился другооой, — пропевает она на мотив песни "Виагры". — Кто он? — наклоняется ещё ближе подруга, заглядывая в мой телефон, но я прижимаю его к себе.

— Никто у меня не появился, — говорю, в общем-то, правду. Хотя очень хочу, чтобы это была ложь. — У нас ничего толком не было, — теперь немного приходится слукавить.

Между нами снесший мне разум поцелуй, между нами взаимные будоражащие взгляды, я видела его в трусах, а он разглядывал мою грудь под мокрым сарафаном. И все это чуть не подытожил несостоявшийся поцелуй на кухне дачи.

Конечно же, вслух мысли не произношу, и Полина воспринимает мои слова по-своему:

— А что ты ответила? — подпирает щеку, облокачиваясь на стол, и принимает такой вид, будто я все уже ей рассказала. А я растерянно хлопаю ресницами.

— Я не… отвечала.

— Если не ответишь, то ничего и не будет!

Тоже мне, экстрасенс!

— Поля, а как твои дела на личном? — меняю направление вектора в сторону подруги. — Ты говорила, что тебе надоели все эти маменькины сынки. Их кошельки отныне не подходят?

Поля смеётся, откидывая темные волосы с лица, облокачивается на спинку стула:

— Я решила, что мне подходят их папы. Да и у них больше… не только кошельки.

Понимаю, о чем она говорит, но в моем случае думаю о состоянии счета в последнюю очередь, а вот тот самый "не кошелек" у Романа я, на свой стыд, украдкой оценила. Правда, лишь в плавках, но даже этого мне хватило с головой, чтобы краснеть ещё несколько часов после.