Особь-13 [СИ]

Измайлова Кира

ОСОБЬ-13

— Рэтт, ну что ты опять залип? — окликнул Бак.

— Не залип, а выбрал хлебное местечко, — пояснил тот, не без труда выбираясь из толпы и показывая несколько зажатых в ладони кредиток.

— Не свети ими, дебил! Сколько раз говорить…

— Всё, всё, убрал!

— Не убрал, а отдал Джерри, а Джерри…

— Да помню я, помню, — махнул рукой Рэтт и огляделся в поисках самого младшего в их компании.

Джерри был шустр, неприметен и способен просочиться в любую щель и затаиться едва ли не на виду у охраны. Именно поэтому ему скидывали ворованные кредитки, которые Джерри уносил подальше и надежно прятал. И, что ценно, не пытался крысятничать, потому что знал — за это изобьют. Возможно, до смерти, потому как таких шустрых парней — пруд пруди, и желающих занять теплое местечко при вменяемых и не жадных старших среди них навалом. Ну и что ж, что те не входят ни в какую крутую банду, только платят кому надо за «крышу»? У них, может, прибыль невелика, зато каждый второй не норовит голову открутить…

— Марш отсюда, — скомандовал мальчишке Бак, и тот улетучился, на ходу рассовывая кредитки по карманам. — Рэтт, на что ты пялишься, а? Шею свернешь!

— Да ладно тебе, — отмахнулся тот, не переставая оглядываться. — Улов нормальный, а еще не вечер. Короче, дай посмотреть, я таких никогда не видел!

— На подиум лучше смотри, там хоть нормальные… Вон, вон, смотри, какая!

— Да они одинаковые все, — отмахнулся Рэтт. — Хотя… у этой да, сиськи знатные. Но на таких можно в сети пялиться, а этих нигде не показывали, я б знал!

— Ага, знал бы он… знаток выискался, — проворчал Бак, но тоже оглянулся назад, на громадный, от пола до потолка прозрачный цилиндр, подсвеченный всеми цветами радуги. — Слушай, пойдем отсюда, а? Меня от этой твари воротит! Это каким надо быть извращенцем, чтобы такое купить?

— Они не продаются, — просветил Рэтт, шмыгнув носом. — Я там в толпе слышал, какой-то толстый инопланетчик говорил, мол, приценивался, а его завернули, хотя он бешеные бабки сулил. Это типа только для привлечения внимания, и в частное владение — ни-ни, никому. Даже местным.

— Что, так-таки никому? — хмыкнул Бак, поглубже надвинув кепку.

— Ну… те, уж наверно, не на открытом аукционе такую экзотику покупают.

— Тоже верно… Да и ты прикинь, сколько стоит ее содержать? Она, наверно, жрет больше, чем мы с тобой, вместе взятые. И не абы что, а какой-нибудь спецкорм.

— Ага, или вообще живую рыбу, — со вздохом согласился Рэтт и почесал веснушчатый нос.

— Вот-вот. И в бочке ты эту тварь не поселишь, — заключил Бак. — И вообще, ты зубы ее видел? Так вот оголодает, сунешься погладить — без руки останешься. Такую только в бассейне держать или в этом вот аквариуме, а он, наверно, стоит, как звездолет! И вообще, что толку-то? Ну день будешь таращиться, ну два, а потом надоест, и куда ее девать? Ее даже трахнуть не выйдет!

— Да понятно, что ты мне на мозги капаешь? Помечтать нельзя… Хотя насчет трахнуть — это ты зря… — задумчиво произнес Рэтт. — Приспособы у них точно имеются. Вон, глянь на самца…

Он кивнул на другой аквариум — они были расставлены по всему огромному холлу, хочешь, не хочешь, а наткнешься взглядом. Трудно не увидеть такую громадину, да еще когда она светится так, что глазам больно!

— Не, знаешь, я лучше с тобой потрахаюсь, — присмотревшись, ответил Бак. — Хотя нет, с кем-нибудь другим, а то хрен знает, что тебе в башку взбредет… Так вот живешь с человеком который год и не знаешь, что он того…

— Да иди ты, я ж так просто, придуриваюсь, — сдал назад Рэтт, но украдкой снова посмотрел назад, туда, где в прозрачном аквариуме извивалась и переливалась всеми цветами радуги русалка. Самка.

— А ты не придуривайся, ты делом займись. Вон там, видишь, в центре… народу тьма, пошли… Да не на рыбин этих смотри, а по сторонам, рагон тебя заешь!

* * *

Особи-13 было скучно. На дежурстве часто бывает скучно, но отвлекаться нельзя, это она усвоила твердо.

Поначалу в новой пещере казалось интересно: Особь-13 никогда не видела столько двуногих сразу. Но рассматривать их не было смысла: они отличались только расцветкой волос, кожи и искусственных панцирей. Одежда, вспомнила она. Это называется одежда: у двуногих плохая терморегуляция и нет естественной защиты. Без одежды и оружия они почти беспомощны. Особенно не на твердой поверхности: на суше они хотя бы могут убежать, если есть, куда. В воде они только забавно бултыхаются и пускают пузыри.

Цвет двуногие менять не могут. Хотя нет, бывает, у них белеют или краснеют лица при перемене температуры или от сильных эмоций, но это хорошо заметно только у светлокожих. Зато по лицам легко понять, что испытывает тот или иной двуногий. И запахи они источают очень сильные. Конечно, через сверхпрочное стекло аквариума ничего нельзя обонять, но выражения лиц прекрасно различимы.

Вид Особей тревожит двуногих. Тревожит по-разному: кто-то испуган, кто-то заинтересован, кто-то скривился от омерзения, кто-то возбужден… Это хорошо, думает Особь-13, что запахи неощутимы. Наверняка в этой толпе стоит чудовищная вонь.

Срабатывает датчик, и она поворачивается всем телом, обвившись длинным гибким хвостом вокруг блестящего шеста. Сканирование… Результат получен.

Особь-13 вспыхивает ярче прежнего: спинной плавник пульсирует густо-лиловым с золотистой искрой, по хвосту пробегают сине-зеленые всполохи, головной гребень мерцает всеми оттенками красного.

Особь-6 в аквариуме напротив отвечает — сигнал принят и подтвержден. Трое без чипов. Не гости — аккредитации нет. Контроль, наблюдение — всё по инструкции.

Остальные отзываются согласными переливами цветов — сигнал принят…

Аквариумы расставлены так, что Особь-13 видит сразу шестерых соплеменников, это удобно. Сейчас не выйдет переговариваться звуками — это возможно только в открытом океане: что толку от голоса в замкнутом одиночном пространстве? Ультра- и инфразвук легко отследить. Жесты заметны. Остается только цвет.

Обычные двуногие не понимают этого языка, с ним знакомы только Посвященные. Но даже они не способны различить всех нюансов цветовой гаммы при передаче сообщений без своих приборов, и уж тем более не могут воспринять тонкостей общения, принятых между Особями. Особи прекрасно понимают речь двуногих, но сами почти не говорят — их речевой аппарат для этого не приспособлен. Да и зачем нужны длинные слова, если мерцание плавников в нужном цветовом диапазоне и с определенной частотой способно передать и информацию, и всю гамму эмоций?

Сегодня, к примеру, Особь-13 флиртовала с Особью-6, крупным, мощным самцом, единственным выжившим из первого десятка: остальные или были выбракованы Создателем, или погибли в ходе испытаний. Второй десяток оказался более успешным, брака не оказалось: всего одна Особь погибла на боевом задании. Другую уничтожили соплеменники в ходе внутреннего конфликта — пострадавшая претендовала на место альфа-самки, но переоценила свои силы и поддержку других самок. Тогда наказали всех… Особь-13 не любила вспоминать об этом.

Гораздо приятнее было думать об Особи-6; наблюдению за двуногими это никак не мешало, оно шло в фоновом режиме. Особь-6 знал об интересе Особи-13, а потому демонстрировал себя во всей красе. Зрелище было до крайности возбуждающим, и Особь-13 подумала о том, как хорошо будет вернуться в океан и спариться с Особью-6, как они делали это уже много раз. Может быть, Создатель даже позволит ей размножиться, как Особи-19: ту отделили от остальных, когда у нее заметно увеличилось брюшко.

* * *

Рэтт потолкался среди гостей аукциона, прилипших к самому большому аквариуму в центре холла: в нем сразу три… русалки, вспомнил он подходящее слово, исполняли синхронный танец словно бы под одним им слышимую музыку. Зрелище и впрямь завораживало: сильные гибкие тела сплетались в замысловатые конструкции, разлетались в стороны, выписывали невозможные для человека кульбиты. Всё это действо сопровождалось настоящим фейерверком: Рэтт с удивлением обнаружил, что подсветка у аквариума вовсе не цветная, это сами русалки поминутно меняют окрас, да так, что невозможно оторваться от этого буйства красок.

Он даже подумал: может, это дроиды? Разве могут живые существа несколько часов кряду вот так выкладываться по полной? Кто их разберет…

— Ты опять застрял? — прошипел над ухом Бак. — Давай, пора валить отсюда. Скоро народ расходиться начнет, вот с основным потоком и выйдем по-тихому…

— Да какое там расходиться! — возмутился Рэтт. — Еще только самых крутых петов распродали, не слышал, что ли? Еще часа четыре торги будут идти, как минимум!

— Вот-вот, сейчас кто уйдет, а кто в зал потянется, — мрачно сказал всезнающий Бак, снял кепку и пригладил непослушные вихры. — Хватит. Пенки сняли и будет. Завтра еще придем.

— Думаешь, завтра эти вот, — Рэтт кивнул на аквариум, — тоже будут? Или уберут их?

— Хорошо бы, оставили. Это нам на руку, все на них таращатся, а они… Слушай, правда, пойдем, а? — сам себя перебил вдруг он. — Мне все время кажется, что эти твари на меня пялятся. Как отвернусь — ну прям зудит между лопатками!

— Ты ж знаешь, я хорошо наблюдение срисовываю. Охрана вообще мимо нас смотрит, — помотал головой Рэтт, покосившись по сторонам. — Камеры если только, но…

— Не, это точно не камеры, живой взгляд, я будто не различаю… Не нравится мне это.

— Может, это Джерри? Сныкался где-то и…

— Да конечно, я ему давно велел убираться отсюда. Нет, Рэтт, ты как хочешь, а я пошел, — упрямо произнес Бак. Когда он этак вот набычивался, было ясно — спорить с ним бесполезно. — Чего и тебе желаю. Ну, идешь?

— Нет, — после паузы ответил тот. — Я тут потрусь еще маленько. Когда, как ты говоришь, покупатели на выход потянутся, я тоже свалю. А пока тут еще есть, кого пощипать…

— Слушай, не ты ли всегда говорил, что надо меру знать?

— Так я знаю.

— Ну, воля твоя, — Бак отвернулся, потом все-таки буркнул через плечо: — Если загребут, учти, я тебя искать не стану. Джерри уже подрос, с ним буду работать. И барахло твое ему отдам, ясно?

— Угу, напугал монгрела грабежом, — фыркнул Рэтт. — Иди уж…

Он подождал, пока Бак скроется из виду, потом снова повернулся к подводным танцовщицам. Воровать Рэтт сегодня больше не собирался, а Баку, если тот спросит, где добыча, скажет… ну, что охранник начал подозрительно коситься, вот Рэтт и сунул руки для разнообразия в собственные карманы, а не в чужие.

Холл тем временем действительно начал пустеть, а русалки-синхронистки, будто утомившись, сменили быстрый танец на медленный — теперь они плавно меняли позы, словно перетекая из одной в другую. Свечение их сделалось приглушенным, а иногда пропадало вовсе, только в темной толще воды вспыхивали и гасли бесчисленные искры, которыми были усеяны длинные распущенные волосы.

Рэтт решил взглянуть и на других: теперь уже нет нужды пробиваться сквозь плотные ряды зевак, можно подойти к аквариуму почти свободно. Самца он, правда, обогнул по широкой дуге: ему показалось, что Бак был прав, и что это чудище внимательно следит за его передвижениями. Почудилось, наверно… А может, русалки просто реагируют на движение? Хотя тогда они бы чокнулись: люди кругом так и мельтешат!

Он полюбовался еще парочкой русалок: обе изображали танец у шеста, и так изгибались, так обвивали блестящий металлический стержень, что Рэтт поспешил отойти, пока у него не встал. Разгуливать по холлу в таком виде как-то не хотелось, это ж не Керес, где хоть без штанов выйди — никого это не удивит и не возмутит, разве что неприятностей на свою задницу найдешь…

Подумав, Рэтт двинулся к выходу, но задержался возле самой первой из увиденных русалок. Вообще-то, он пропускал обходящих зал охранников, но они лишь мельком взглянули на него и пошли своей дорогой. Рэтт же посмотрел вверх — аквариум был установлен на подиуме, чтобы его обитательницу было видно даже поверх голов… и встретился взглядом с русалкой.

Баку не показалось: хвостатая тварь в самом деле пристально рассматривала человека, даже опустилась на самое дно аквариума, чтобы оказаться на одном уровне с Рэттом.

Он присмотрелся и невольно вздрогнул: издалека могло показаться, что лицо у русалки почти человеческое, а все эти выросты, гребень — что-то вроде карнавальной маски. Нет, сходство с человеком имелось, и достаточно явное, но… пропорции, черты — всё это было совершенно чуждым.

Ушей нет, зачем-то отметил Рэтт, нос — не нос, а одно название. Может, русалка им и дышать не может, просто нарост такой на «лице»… а это вовсе не яркие сочные губы, а костяные пластинки. Рот, кстати, большой, и когда русалка его приоткрывает, будто бы от любопытства, можно увидеть острые зубы.

Волосы… а волосы ли это? Зачем они водному жителю? Больше всего спутанная грива походила на колышущиеся щупальца медузы — Рэтт видел их по визору.

А вот грудь — Рэтт невольно сглотнул, — похоже, настоящая, немаленькая такая, упругая даже с виду, с крупными торчащими зеленоватыми сосками. И, кстати, когда он присмотрелся получше, стало ясно, что костяные наросты на ребрах, на плечах, как и чешуйки на руках русалки — декоративные. И хвост у нее гладкий, просто рисунок на коже имитирует чешую.

Русалка вдруг сунулась к самому стеклу, уставилась на Рэтта в упор. Глаза у нее были большие, круглые; когда он чуть отстранился, и на лицо русалки упал луч яркого света, Рэтт успел заметить, что и зрачки у нее невиданные — будто бы серповидная щель… Впрочем ему могло и показаться — зрительный контакт длился несколько секунд, не более, а потом русалка отпрянула и выпрямилась. Он отошел на несколько шагов, чтобы видеть ее во весь рост: сейчас она сладострастно выгнулась, одной рукой и хвостом уцепившись за шест, выставила грудь… и цвет изменился: по всему русалочьему телу будто прошла волна, плавники, хвост и даже грива запульсировали в ритме сердца густо-алым, багряным, кроваво-красным…

Рэтту вдруг стало жарко: он увидел, как раздвигаются костяные пластинки внизу живота русалки — это место было как раз на уровне его глаз. Он снова вспомнил ту передачу по визору — там показывали не только медуз, а еще и моллюсков, и вот сейчас Рэтт словно снова увидел, как медленно раскрывается прочная раковина, обнажая складчатую розо-алую внутренность…

Он вздрогнул и встряхнул головой, отгоняя наваждение. Во рту почему-то пересохло, дышал он так, будто только что драпал от полиции, в ушах грохотал пульс, ну а в штанах было не просто тесно, а очень тесно. Спасибо, хоть куртка кое-как прикрывала оттопырившуюся ширинку.

— Ну ты и извращенец, Рэтт, — едва слышно сказал он сам себе, когда сумел отдышаться. — Или, может, она гипнотизирует?..

Русалка взглянула на него сверху вниз (ему показалось, что с насмешкой) и отвернулась. Теперь она смотрела на того самца, красовавшегося в полной боевой готовности. Очевидно, это представление предназначалось именно ему, а вовсе не Рэтту, так что он плюнул да и пошел восвояси.

Только все равно чувствовал пристальный взгляд, устремленный ему в спину. А еще… еще он ощущал странное раздражение и досаду.

«Приревновал, что ли? — мелькнуло в голове. — Да ну, чушь какая!»

И Рэтт ушел, подумав, что больше здесь не появится. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока не увезут русалок. Не могут же их вечно держать в Мистраль-парке!

* * *

Без дела Особи сидеть не могли: энергия требовала выхода, и даже безудержного спаривания друг с другом не хватало, чтобы сбросить напряжение. Но боевых заданий больше не было: Особи оказались даже слишком эффективными и выполнили задачу, ради которой были созданы, в самые сжатые сроки.

Особь-13 слышала, как Посвященные обсуждали, что теперь будет с продуктами эксперимента. Они сходились на том, что уничтожить столько здоровых работоспособных экземпляров Создатель не позволит, но и держать их в бассейне невозможно — рано или поздно они взбесятся и переубивают друг друга. Содержать поодиночке — тоже не лучший вариант, Особи — стайные существа, им необходимо общение с себе подобными. Выпустить в океан и позволить жить там бесконтрольно… недопустимо. Пока спасали бесконечные тренировки, но они были слишком однообразны, и интерес Особей к ним начал угасать.

Кто-то пошутил, мол, жаль, что Создатель не предусмотрел клапана для стравливания агрессии, а лучше — переключателя, чтобы выключать эту самую агрессию, когда в ней нет нужды. Остальные Посвященные оживились и принялись спорить о чем-то непонятном — таких терминов Особь-13 не знала, но догадалась, что двуногие хотят как-то смирить ее соплеменников. Иногда Особям добавляли что-то в пищу, и они делались сонными и вялыми, даже драться и спариваться становилось лень. Но это было совсем не то, чего хотели Посвященные, и вскоре подопытных прекратили пичкать успокоительными.

И тогда явился Создатель: Особь-13 видела его собственными глазами, второй раз в жизни.

Создатель тоже был двуногим, но он отличался от Посвященных так же, как Особи отличались от каких-нибудь океанских животных: некоторые тоже обладают развитым интеллектом, их можно приручать и обучать, и развивать, но они никогда не сравнятся с Особями!

Между собой они говорили, что Создатель сотворил их по своему образу и подобию — сильными и прекрасными. Более того, сам он лишен возможности жить в океане и страдает от этого, потому и вручил им этот бесценный дар…

В тот раз Создатель не размышлял долго: он сразу сказал (Особь-13 слышала это сама), что подопытные бесятся от скуки, поэтому нужно занять их серьезным делом. Заодно и посмотреть, как они справятся с заданием, не менее важным, чем предыдущее, и даже более сложным: ведь Особи будут лишены свободы передвижения. Смогут ли они в непривычной для себя среде взаимодействовать достаточно эффективно, чтобы помочь двуногим обнаружить нарушителей и при этом ничем не выдать себя? Справятся ли?

Конечно же, они справились: немыслимо было разочаровать Создателя! И еще — очень хотелось заслужить награду: Создатель обещал отпустить особо отличившихся в океан на двое суток, поохотиться и развлечься на воле…

От этих мыслей Особь-13 отвлек шум: это понемногу начала уходить вода из аквариума. Рабочая смена закончилась, огромный холл опустел, погасли огни, только тела русалок заметно светились в приятном полумраке, будто в океанской глубине. Особь-6 уже перебрался в транспортировочный контейнер, пришла ее очередь.

А тот двуногий, похоже, испугался, пришло вдруг в голову Особи-13. Не ее самой, чего ему было опасаться, если она была за стеклом? Нет, своей реакции, заметной невооруженным глазом. Впрочем, так даже некоторые Посвященные реагировали, и даже изучали это явление: по их словам выходило, что Создатель вовсе не собирался делать Особей сексуально привлекательными для других видов. Особь-13 в это не верила, как не верил никто из ее соплеменников: Создатель не мог ошибаться. Если самого его вожделеют многие (это, опять-таки, прекрасно видно), то почему с его творениями дело должно обстоять иначе?

— Хорошо поработали, девочки и мальчики, — сказал Посвященный Карл, когда все собрались в бассейне и с жадностью набросились на еду. — Крошка, ты была неотразима!

Почему-то он всегда называл Особь-13 Крошкой (хотя она была даже крупнее своих соплеменниц), она привыкла и иногда, под настроение, даже откликалась на это прозвище, а не на порядковый номер. Впрочем, других Карл тоже называл по-своему (только Особи-6 не рискнул дать кличку). Ему это снисходительно прощалось — он ведь был слугой Создателя и исполнял его волю.

— Хочешь сказать, тот монгрел клюнул на Тринадцатую? — вполголоса поинтересовался Посвященный Дерек.

Особь-13 всё прекрасно расслышала, слух, как и зрение, одинаково хорошо служил ей и под водой, и на воздухе.

Монгрел. Верно, так называют тех двуногих, у которых нет чипа. Не граждан. Таких же, как те, на которых Особи охотились несколько лет по всему океану, пока не разрушили их плавучие дома и не загнали выживших Отверженных на бесплодные острова, где те обречены были вскоре умереть от голода и жажды. Именно на таком каменистом берегу погибла Особь-18: охваченная азартом погони, возбужденная запахом крови раненого двуногого, она слишком сильно удалилась от кромки воды. Само по себе это ей ничем не грозило, но на помощь раненому сбежались другие двуногие, и их было слишком много. В воде Особь-18 легко расправилась бы с ними, невзирая даже на то, что у них имелось оружие, но на суше она была далеко не так быстра и увертлива. Правда, никто из двуногих не ушел целым и невредимым — последний, тот, кто ухитрился пристрелить Особь-18, умер в ее объятиях: уже в агонии она ухитрилась дотянуться до него и не выпустила даже после смерти…

Здешние монгрелы намного хуже океанских Отверженных, хотя бы потому, что живут на суше, а не на берегу (подошедшего к воде легко подкараулить и утянуть на дно так, что и следов никто не найдет), в каменном городе, где Особям делать нечего. А жаль… Особь-13 вспомнила одновременно испуганный и вожделеющий взгляд того двуногого и невольно облизнулась, а потом ухмыльнулась во весь рот.

— Что, Крошка, тебе он тоже понравился? — заметил это Карл. — Хочешь поближе познакомиться с этим пареньком?

«Да», — проскрипела Особь-13 и снова улыбнулась. Дерека, нечасто видевшего такие гримасы, заметно передернуло.

— Ну, если завтра он вернется, ты уж постарайся привлечь его внимание, — продолжил Карл и даже потянулся к Особи-13, погладить, но тут же одумался и отдернул руку. — Может, удастся устроить вам свидание…

— Зачем? — спросил Дерек. — Задача выполнена: наши русалки вполне способны работать и в таком вот полупассивном режиме, не только в боевом. Правда, годятся в качестве охраны только для крупных мероприятий, где-то еще будут слишком бросаться в глаза. Скажешь, нет?

— Скажу, они вполне могут прятаться в бассейне, если вечеринку устраивают под открытым небом, или, скажем, сопровождать яхту, — ответил Карл. — Но вряд ли их отправят на такое дело, если только на гулянке не будет присутствовать император Галактики и весь наш Синдикат в полном составе.

— У Галактики нет императора.

— Это шутка, — тяжело вздохнул Карл. — Дерек, ты же понимаешь, всё это — лишь ради того, чтобы занять наших малюток, пока они от скуки не перегрызли друг друга и нас заодно!

— Я же предлагал составить для них обучающие программы. Мозги у них неплохие, память отменная, с техникой они обращаться умеют, так почему…

— Спроси у господина Ама. Подозреваю, ему вовсе не нужны чересчур умные русалочки.

— Что, хочешь сказать, он всерьез рассматривает возможность бунта?

— Бунта, не бунта, а вот вероятность того, что кое-кто может соблазниться свободой и примкнуть к беглецам, отнюдь не нулевая. Сам посуди: в океане они с голоду не умрут, смогут даже снабжать этих дикарей в обмен на… не знаю, что те могут предложить. Мало ли. Такой симбиоз вполне возможен и крайне нежелателен.