Драконий маг

– Я и сам знаю, мэора, что дурак-дураком выгляжу. Когда я с этим к мэору Мирниасу подкатился, он меня и послал, слушать не захотел. Да только с сыном у меня теперь, кажись, неладно. – Нарвас вздохнул. – Сам не знаю, нечисть ли в том виновата, но... судите сами, мэора маг. Мой младший, десять годков ему, позавчера с приятелями своими подрался. Ну, то дело обычное, мальчишкам без драк никак не обойтись. Да только сын работу ему порученную не выполнил, а с этим у меня строго. Я своих с малолетства к труду приучаю, мне лодырей-белоручек не надобно. Так вот, младший мой в числе прочих дел должен каждый вечер домой большую корзину ряски приносить, очень её свинки и куры уважают, да и на пользу им такой корм. А в тот день, как я говорил, мальчишка с дружками подрался, те корзину ему сломали, и явился мой парень домой пустой, порученную работу не выполнив, да ещё пытался скрыть от меня всё. Ну, я ему крапивой всыпал за всё хорошее, да велел наутро с петухами встать и топать за ряской. В общем, чуть засветлело, пошёл сынок как миленький куда велено, к мельнице то бишь. Там, недалеко от мельницы, у нас пруд старый имеется – большой, глубокий, в жару не пересыхает. Караси водятся, да ряской его летом завсегда густо затягивает. Купаться там не купаются, вода стоячая да вонючая, а у нас речка чистая рядом; на ней, к слову, мельница и стоит.

Фермер допил пиво, но заказывать ещё кружку не стал. Помолчал немного и продолжил рассказ:

– Сын мой ряски-то набрал, как ему было велено, да только повстречался он кое-с-кем на пруду, и встреча та, боюсь, дорого ему встала. А может, просто совпало всё так, а мальчишка простуду подхватил или ещё какую хворь... В общем, вчера поутру заметил я, что сын мой будто заворожённый ходит, никого вокруг не замечает, отвечает невпопад. А потом вдруг уселся в уголке и дрожмя дрожать начал, будто от холода. Я к нему с расспросами подступился, ну он и поведал, что на рассвете на берегу пруда видел деву белую, полупрозрачную, без одёжи, с прекрасным лицом. Дева косу длинную, мокрую распустила, песню нежную пела, да и сушила волосы будто, а они всё не сохли. Мальчишку моего она углядела, поманила к себе рукой, тот возьми и подойди. Говорит, не хотел идти, боязно было, а сил противиться не нашлось. Вот дева-то эта на него как глянула глазами своими зелёными, бездонными, как омуты – будто душу вынула. Протянула она ему венок точно такой, как хряку моему подбросили. – Айриэ честно старалась сдержать хрюканье и сидела с каменным лицом. – Да только вспомнил Бакас в последний миг, что я велел такие венки сжигать, не касаясь до них, и руку отдёрнуть успел. Венок на землю шлёпнулся, а дева как осерчает! ?Всё равно моим будешь!" – крикнула, топнула ножкой белой, да исчезла, как не бывало её. А потом смотрит сынок мой, а на лугу, на траве – следы девичьи, маленькие, блестящие, будто ледяные, искрятся на солнце, но не тают. Он возьми и ткни в такой след пальцем. Говорит, ледяной он и вправду, холод сразу будто до сердца дошёл, да там и угнездился. А след взял и рассыпался мелким крошевом, а потом вовсе истаял. И венок вместе с ним. А на мальчишку будто сон колдовской наяву напал. Так и ходит со вчерашнего. А нынче ночью Бакас метаться начал, кричать, что тонет и выбраться из воды не может. Чуть взаправду не захлебнулся, это в доме-то, на втором этаже.

Айриэ, честно признаться, пребывала в некотором недоумении. Не то чтобы она досконально знала всю местную водяную нечисть, но о такой слышать вроде бы не доводилось. Если уж кто из нечисти детей или взрослых сманивает, то, во-первых, по ночам, а не когда уже рассвело. Во-вторых, сманивают сразу, затаскивают жертву в воду – и всё, поминай как звали. В третьих, нечисть, запавшая на хряка и вознамерившаяся сделать того своей невестой... это, как минимум, нетрадиционная нечисть. Если, конечно, всё это не шуточки какого-нибудь недоброжелателя Нарваса, как тот и предположил вначале. А всё прочее – фантазии. А мальчишка простудился, бывает, вот и привиделось от жара что-то кошмарное.

Магесса вполуха слушала менестреля и лениво размышляла, стоит ли соглашаться проверить самой, что случилось у Нарваса, или же последовать примеру коллеги Мирниаса. Впрочем, хочешь не хочешь, а проверить она должна. Мало ли что...

– Я, мэора магесса, боюсь, что парень мой сегодня опять во сне тонуть будет... да уже и не выплывет, – вдруг тихо признался Нарвас, и Айриэ внимательно взглянула на него. Похоже, он, рассказав о своей проблеме, внезапно проникся её серьёзностью. То есть не то чтобы совсем уж внезапно, просто до сего момента бодрился и старательно гнал от себя тоскливые мысли, до последнего надеясь на чью-то злую шутку. Не получилось. Да ещё и её, Айриэ, тревогой заразил. – Вы мне не откажете, мэора?.. Я заплачу, хорошо заплачу, только согласитесь глянуть, что там такое. Помогите, мэора...

– Вы мальчика целителю показывали? Есть в Кайдарахе кому болезни лечить?

По крайней мере, небольшой храм в деревне имеется, а значит, должны быть и Лунные сёстры. Их способности к лечению болезней скромные, профессиональный маг-целитель намного сильнее, но магов мало, а жриц – гораздо больше. Их вера предписывает им заниматься лечением и утешением всех страждущих.

– Бабка-знахарка приходила, позвал её сегодня моего Бакаса посмотреть. Она его травками напоила, пошептала – Бакасу вроде легче стало, жар спал малость. Да только мне отчего-то боязно стало. Вот как вам рассказал, так и понял разом, что боюсь, как бы ночью за ним нечисть не пришла. Следа её мой сын всё ж-таки коснулся... Вдруг она, тварь эта, теперь власть над ним имеет?

– Хорошо, брай Нарвас, я попробую вам помочь. Едем сейчас. Вы далеко живёте?

– Да не, тут близко, моя ферма на окраине деревни. И бричка у меня есть, я вас мигом домчу.

Айриэ подошла к стойке расплатиться с хозяином за вторую кружку гномьего светлого, но папаша Брэддор только руками замахал – мол, это ?за мух?. То бишь за избавление от них. Видно, оценил нынешнее безмушье. Вежливо дождавшись, пока сидевший тут же у стойки менестрель допоёт очередную песню, поблагодарила его за доставленное удовольствие. Причём совершенно искренне, мастерство Тианориннира заслуживало всяческих похвал. По-эльфийски миндалевидные глаза менестреля засияли тёмным золотом от удовольствия.

– Рад, мэора Айнура, что сумел доставить вам несколько приятных минут. Надеюсь, вскоре мне вновь удастся развлечь вас своей игрой. Приходите, я буду ждать, – попросил он, бросая пылкий взгляд из-под пушистых ресниц. – Обычно я выступаю здесь через день, если, разумеется, вдруг не понадоблюсь в Файханас-Маноре.

Выйдя во двор, Айриэ знаком велела давешнему любопытному мальчишке подвести её лошадь и привязала Шоко к задку повозки клиента. Сидевший в своей свежевыкрашенной, чистенькой бричке Нарвас сжимал в руках поводья ухоженного гнедого мерина. Он с заметным сожалением, смешанным с недоумением, окинул взглядом неказистого, тощего, но толстоногого савраску с жиденькими гривой и хвостом. Такого конька в плуг запрячь ещё куда ни шло, но чтобы уважаемая мэора, да вдобавок маг, не побрезговала верхом сесть...

Хмыкнув про себя, магесса не стала развеивать недоумение Нарваса. На самом деле её тонконогий, стройный красавец был тёмно-игреневым: довольно редкого тёмно-шоколадного окраса со светло-рыжей гривой и волнистым хвостом чуть более яркого оттенка. Но дело даже не в масти, а изумительной сообразительности, выносливости и быстроте жеребца, которого пришлось замаскировать. Такой конь стоил дорого, слишком дорого для простого бродячего мага, перебивающегося случайными заработками. Конечно, легко можно было объяснить появление такого коня подарком какого-нибудь благодарного клиента, спасённого от страшной опасности, но куда проще было воспользоваться мороком. Как уже упоминалось, в иллюзиях Айриэ была мастером высшего класса.

ГЛАВА 3

Дом и хозяйственные постройки у Нарваса производили впечатление такой же добротности, как сам хозяин. Солидно, чисто, просторно; в хлевах сыто похрюкивают многочисленные свиньи; трое батраков неторопливо доделывают последние вечерние дела; пара женщин загоняет кур в курятник, а долговязый подросток ходит и активирует магические светильники: становится темновато, а ночью на освещении двора у Нарваса явно не экономят. Из трубы мыльни струится дымок, а из-за неплотно прикрытых дверей слышится плеск воды, гомон молодых мужских голосов, смешки и подначивания: соседняя дверь, судя по всему, ведёт в женскую половину мыльни, оттуда доносятся взвизги и задорные выкрики в ответ.

– Батраки после работы моются, – пояснил Нарвас, заметив взгляд магессы, и усмехнулся: – Девки за перегородкой, всё слыхать, но ничего не видать.

– И много их у вас, батраков? – зачем-то спросила Айриэ.

– Десяток постоянных, да ещё почти столько же временных, до праздника Урожая нанятых. Времечко-то горячее, уборочная.

Магесса рассеянно кивнула, рассматривая подбежавших хозяйских псов – тёмно-серых с рыжими подпалинами, поджарых и мускулистых, с умным взглядом. Они было залаяли на чужачку, однако тут же умолкли, повинуясь хозяйской команде, и только бдительно принюхивались. Из коровника вышла дородная, румяная женщина с полным подойником. Заметив приехавших, она тут же передала подойник вышедшей следом батрачке, и торопливо подошла, вытирая руки о передник. Следом подтянулся долговязый подросток, занимавшийся светильниками. Судя по внешнему сходству с Нарвасом, хозяйский сын. Он с интересом рассматривал диковинную гостью и не выглядел хоть сколько-нибудь обеспокоенным, в отличие от женщины, в которой нетрудно было угадать хозяйку фермы.

– Ну что, Нарвас, привёз?.. – В голосе женщины затаённая надежда густо мешалась со страхом, лоб избороздили тревожные морщинки, а в глазах застыло чуть ли не затравленное выражение.

– Привёз, Трина. Мэора Айнура милостиво согласилась посмотреть, что тут у нас творится.

– Вы поможете моему Бакасу, мэора? – Женщина просительно вглядывалась в лицо магессы; потом, спохватившись, поспешно, но почтительно поклонилась.

– Я постараюсь, брайя, – кивнула Айриэ в ответ, не спеша раздавать пустые обещания. – Как мальчик?

– Хуже ему опять стало, – всхлипнула женщина, нервно кусая губы. – Вот как бабка Фенра над ним пошептала – полегчало, а к вечеру жар опять поднялся. Только муж со двора выехал, так и поплохело Бакасу. Сидит, горит, трясётся весь, а ни меня, ни сестры вовсе не замечает и на оклики не отзывается. Травки, что бабка Фенра ему заварила, правда, пьёт, но толку с тех травок!.. – Женщина безнадёжно махнула рукой. – Колдовство это, мэора, вот что я вам скажу. Самое что ни на есть чёрное колдовство! Порчу на моего сыночка навели.

– Всё может быть, – вежливо согласилась магесса, не собираясь вступать в дискуссию с расстроенной матерью. – Посмотрим. Я не целитель, зато в магических проклятьях разбираюсь неплохо. Показывайте, где мальчик.

Магессу провели в дом, на первом этаже которого традиционно располагались кладовка, хозяйские мыльни, кухня и просторная общая столовая с длинным столом – у Нарваса, судя по всему, батраки садились за стол вместе с хозяевами. Две служанки резво метались между кухней и столовой, сноровисто накрывая стол к ужину. Из столовой наверх вела лестница – на второй этаж, где находились хозяйские спальни.

В небольшой, но уютной комнатке, чьи стены были обшиты панелями из светлого дерева и увешаны пёстрыми ковриками, на кровати, поджав под себя ноги, сидел темноволосый мальчишка с конопушками на носу и зябко кутался в кусачее шерстяное одеяло. Рядом на краешке кровати примостилась девочка постарше с такими же тревожными глазами, как у матери. На Айриэ девчонка посмотрела с неожиданной неприязнью и брезгливо поджала губы.

– Вот, Бакас, посмотри, кого к тебе отец привёл, – стараясь говорить бодро, сообщила Трина. – Это настоящая магесса, она враз тебя вылечит.

Мальчишка не отреагировал ни на вошедших в комнату, ни на слова матери, всё так же безучастно глядя перед собой. Зато девчонка вдруг прошипела со злобой, вскакивая на ноги и делаясь похожей на взъерошенного задиристого воробушка:

– Не след всемилостивых богинь гневить! Магия – зло! От неё все беды наши, и Бакас от колдовской порчи страдает! Откуда вам знать, что эта хуже не сделает? Она, небось... Айййй!..

Мать, проворно подскочив к доченьке, наградила ту увесистым шлепком пониже спины. Девчонка, взвизгнув, схватилась за пострадавшее место, а мать грозно посулила:

– Раскрой ещё мне рот, соплюха! Твоего совета забыли спросить!.. – И чуть испуганно гостье: – Вы, мэора Айнура, простите её, не гневайтесь на дурочку. Молю, не уходите!..

– Да я и не собираюсь, – усмехнулась Айриэ. – Я не настолько пуглива, не переживайте.

Однако юная противница магии на этом не успокоилась, хотя и отошла на всякий случай подальше от карающей материнской длани:

– Лунные богини нам и судьи и заступницы, а магия – чёрная сила, богомерзкая! Светлых жриц надо к Бакасу позвать, они его вылечат, а если это не в силах сестёр, так в Светлолунный мир его достойно проводят... Айййй!..

На сей раз вздорной девице прилетело от отца, и куда крепче. Да и сама она явно сообразила, что несёт что-то не то. Экая фанатичка растёт, с ума сойти. Ох уж этот подростковый максимализм... Бедные родители.

– Ну и много ему помогли твои богини? – лениво поинтересовалась у девчонки Айриэ, кивая на ?пятилунник?, болтавшийся на шее мальчишки. Такие кругляши на цепочке с вычеканенными стилизованными изображениями пяти лун обычно носили последователи Лунных богинь.

– Если бы вера его была достаточно крепка – помогли бы! – с истовой убеждённостью заявила девчонка.

– А если недостаточно, то так ему и надо, что ли? – приподняла брови магесса, подсаживаясь к пациенту и беря того за руку, чтобы проверить ауру. – Или пускай умрёт, лишь бы его злобный чёрный маг в моём лице не вылечил?

– Н-нет... – запинаясь, пробормотала девица, напряжённо следя за магессой. Ну точно задиристая воробьиха, готовая героически сражаться за своего птенчика. Внезапно её рыжеватые бровки горестно изломились, глазки налились влагой, и она прошептала, чуть ли не всхлипывая:

– Я за душу Бакаса боюсь. Ваше колдовство её погубит...

– Боюсь тебя разочаровать, деточка, но до сих пор моя магия ещё ни одной души не ?погубила?, – рассеянно поведала магесса, тщательно вглядываясь магическим взором в ауру мальчишки. – Вот тел – это да, немало, только не человеческих, а всё больше нежити и нечисти. Где ты только такого бреда наслушалась, про душу?

– Выпорю!.. – грозным шёпотом пообещал Нарвас, яростно уставившись на доченьку.

– Не стоит, брай Нарвас, ваша дочь действует из добрых побуждений и всего лишь защищает брата, – усмехнулась Айриэ и уже серьёзно посоветовала девчонке: – Только на будущее запомни, деточка: не стоит оскорблять того, кто пытается помочь тебе или твоим близким. Неблагодарность – скверное качество. Такого твои богини точно не одобрят.

Девчонка густо покраснела, а магесса добавила с ласковой улыбочкой:

– И злить магов тоже не стоит. Не все такие терпеливые, как я – могут ведь и заклинанием угостить.

Через комнату метнулась маленькая, аккуратненькая молния с раздвоенным кончиком и ударила точно в нацеленное место.

– Айййййййййй!

За пострадавшую попку девчонка держалась уже обеими руками, кидая на магессу ненавидящие взгляды. Однако урок она, кажется, усвоила и ротик держала закрытым. Навоевалась, видно.

Нарвас хмыкнул скорее одобрительно, чем нет, а его жена и вовсе проговорила тихо, но отчётливо:

– Так тебе и надо! Скажи спасибо мэоре за науку.

– Беда нам с ней, мэора, – извиняясь за дочь, пояснил фермер. – Вбила себе в голову, коза, что хочет к Лунным сёстрам податься, жрицей стать. Ну, я ей запретил до шестнадцати лет об уходе в храм думать – авось за три-то года дурь из головы повыветрится. Глядишь, найдёт себе мужа, деток заведёт, как все нормальные девки делают. Старшая наша уже год как замужем, и удачно. Скоро первого внука нам подарит.

– Поздравляю, – рассеянно откликнулась Айриэ, которая как раз в эту секунду нащупала в магической ауре мальчишки – багровой, тревожно пульсирующей – чужеродную ниточку, тянущуюся куда-то за пределы фермерского дома.

Определённо, это оно. Проклятие, самое настоящее – из арсенала той магии, которую в Акротосе именуют Запретной. Это и наложение проклятий, и вызов демонов и прочих чуждых этому миру сущностей, и некромантия, причём самой грязной разновидности, когда платой за заклинание является не твоя кровь и боль, как поступают честные некроманты, а чужая, взятая насильно.

Снять это дурацкое проклятие с мальчишки для мага её уровня и возможностей не составит труда, однако гораздо важнее выследить злоумышленника. И уничтожить, разумеется. Следовательно, из детёныша придётся сделать приманку. Риск невелик, в общем-то, просто нужно соблюдать осторожность.

Прикрыв глаза и сосредоточившись, магесса попыталась проследить магическим зрением за направлением нити проклятия, но увы. Нить очень быстро истончилась и потерялась в липкой тёмной дымке. Айриэ почти физически ощутила, как влажная пелена оседает сверху, мешая восприятию, и чуть отступила, чтобы собраться и одним рывком прорвать пелену. Но чужое сторожевое заклятие успело ударить раньше, да с такой силой, что не ожидавшая подобного Айриэ на некоторое время оглохла и ослепла в магическом смысле. Впрочем, телу тоже досталось – по нему волна за волной прокатывалась острая, режущая боль, никак не желая успокаиваться. Выброшенная из магической оболочки мира, Айриэ некоторое время не владела телом, неловко съехав на пол с кровати и сжавшись в комок под ногами у встревоженного фермера и его домочадцев.

М-да, если бы не лёгкий щит, без которого Айриэ никогда не совалась проверять чужие заклятия, была бы сейчас тут одна полудохлая магесса и трупик: мальчишке наверняка тоже прилетело бы отдачей. Шипя от боли, Айриэ кое-как поднялась на ноги, взглядом отогнав сунувшегося было помочь Нарваса.

– Проклятие ударило, – коротко пояснила она в ответ на испуганные вопросы фермера и его супруги.

Силён, скотина. Но ничего, теперь Айриэ предупреждена. Щит будет ставить настоящий, боевой, да ещё с зеркалкой: чем противник ударит, тем ему обратно и прилетит, с довеском. Всё, больше никакой беспечности; маг играет всерьёз, ответим тем же.

Отдышавшись и смахнув с ресниц невольно выступившие слёзы, Айриэ вновь подсела к мальчику. Взяла безвольную руку, чуть сжала, пытаясь достучаться до его затуманенного чужой недоброй силой сознания.

– Бакас, услышь меня и откликнись! – Приказ был подкреплён сгустком магической силы, но мальчишка долго не отзывался. Пришлось раз за разом посылать небольшие импульсы, пока наконец Бакас не разлепил потемневшие, запёкшиеся губы:

– Я слышу...

Голос был едва слышен, взгляд мальчишки остался всё таким же пустым, но, очевидно, полностью разбудить пациента и не получится. Ладно, отклик есть, будем работать дальше. Магесса руками опустила веки мальчика и заставила того улечься на постель.

– Спи, Бакас, – велела она.

– Я не могу, – вялым, безжизненным голосом возразил пациент. – Я боюсь спать, утону...

– Не бойся, мальчик. – Айриэ сжала горячие ладошки, посылая волну прохладной, освежающей уверенности. – Вспомни, ты ведь умеешь плавать!

Наверняка – чтобы деревенский мальчишка да не умел, если рядом река имеется!.. Главное, чтобы он помнил об этом в своём нынешнем, навязанном проклятием сне.

– Умею. – В безжизненном голосе послышались нотки удивлённой радости. – Я хорошо плаваю!

– Вот видишь, – с фальшивой, но так необходимой сейчас пациенту бодростью откликнулась магесса. – Что же ты трусишь? Окажешься в воде – плыви, как привык, и ничего не бойся. Я помогу выбраться на берег.

Хвала Равновесию, помогло. Мальчишка заметно расслабился и задышал ровнее. А магесса, недобро ухмыльнувшись, осторожно тронула ниточку проклятия, навешивая на неё неприятный магический сюрприз в качестве ответного подарочка. Как только маг потянется к Бакасу, получит в лицо заклинанием. Серьёзное на эту ниточку не подвесишь, но и это неплохое, ибо воздействует не только на магическое, но и на физическое зрение. Если повезёт, мага завтра можно будет опознать по красным, слезящимся глазам и распухшей физиономии. Избавиться от последствий заклинания можно разве что с помощью эльфийской магии, а к ней доступа у неизвестного мага точно не имеется.

– Брай Нарвас, пока всё, вы можете идти. Я посижу с мальчиком этой ночью. Думаю, проклятие снимем, если только маг сунется сегодня проверять и завершить начатое. – Глаза магессы хищно сверкнули. – Уж я голубчика прижму...

– Маг? – растерянно мигнул фермер.

– Чёрный колдун, – использовала Айриэ более близкое для народа понятие. – Запретной магией балуется, сволочь.

Фермер с женой дружно охнули, получив подтверждение своих опасений, а девчонка, побледнев, схватилась за пятилунник на шее и забормотала молитвы.

– Да за что ж он на нас ополчился, мэора? – испуганно спросила Трина.

– Поймаю – спрошу, – с угрозой пообещала Айриэ.

Фермер передёрнул плечами и, ухватив жену за рукав, повёл на выход – вспомнил о просьбе магессы удалиться. Спохватившись, спросил от дверей:

– Мэора, не угодно ли вам отужинать с нами? Окажите нам честь...

– Нет, благодарю, сейчас не хочу. Вот утром с удовольствием с вами позавтракаю, если пригласите, – подмигнула магесса, стараясь подбодрить подавленных родителей мальчишки. – Я сейчас прогуляюсь... ради удовлетворения естественных потребностей. Дочь ваша пусть тоже на ночь здесь останется. А мне кресло или хотя бы стул поудобнее принесите, больше ничего не нужно. Надо будет, девчонку пошлю.

Айриэ посетила уединённую комнатку рядом с мыльней и вышла во двор, с удовольствием вдохнув полной грудью остывший от дневного жара вечерний воздух. Под окнами дома росли пахучие ночные фиалки, резеда и душистый табак, сейчас щедро отдававшие свои ароматы, медленно плывшие по усадьбе.

Судя по всему, Мирниас оправдывал своё звание талантливого артефактора и делал качественные амулеты – уничтожители запаха скотного двора. Свиным навозом в Кайдарахе не пахло ни днём, ни ночью, хотя немалой заслугой тут являлось соблюдение чистоты хозяевами скотины. Навоз, как успела заметить Айриэ, регулярно убирали из хлевов, предварительно присыпая для уничтожения запаха торфом, привозимым с болот. Амулеты уничтожали остатки запаха, а смешанный с торфом навоз складывали на телеги и ежедневно вывозили на поля. Неудивительно, что урожаи в здешних краях всегда были щедрыми, а вкус овощей – выше всяческих похвал. Это вам не ядовитыми алхимическими порошочками землю посыпать, якобы для увеличения урожаев. Здешние крестьяне на уловки и красочные обещания ушлых алхимиков не велись, землю порошками не травили, почвенные микроорганизмы берегли (хотя едва ли подозревали об их существовании), зато имели здоровую землю и, главное, здоровых себя самих. Айриэ в который раз одобрительно хмыкнула в адрес жителей герцогства и подданных короля Кайнира вообще. Определённо, это королевство нравилось ей с каждым днём всё больше.

Подумав, Айриэ зашла на конюшню, проведать Шоко. Разумеется, о коне магессы позаботились, хотя обихаживавший коней батрак смотрел на саврасого доходягу с жалостью. Айриэ, усмехнувшись, протянула любимчику пучок мяты и душицы, нащипанных с грядок Трины. Ароматные травки конь обожал и полакомился с удовольствием. Подумав, Айриэ велела не запирать коня в деннике и оставить приоткрытой дверь конюшни. Если понадобится, Шоко в один момент окажется рядом. Отсутствие седла и поводьев для Айриэ не проблема. Шёпотом сообщив коню, что хозяйка с ним сделает, если обнаружит в огородике Трины, Айриэ со спокойной совестью удалилась. Шоко презрительно фыркнул, но ослушаться не посмеет, без спроса конюшню не покинет. Её связь с конём, разумеется, усилена магически, но Шоко и сам очень умный, многое понимает безо всякой магии.

Вернувшись, обнаружила в комнате принесённый массивный стул с прямой высокой спинкой, пару стёганых покрывал и гору подушечек. Оставила одну и покрывало, остальное, не церемонясь, спихнула на пол. Подумав, перетащила стул поближе к окну и распахнула створки. В комнате было душно, а мальчишка всё равно будет мёрзнуть, ему хоть жаровню рядом поставь. Это холод магический, его лучше теплом человеческого тела гнать.

– Эй, лунная дева! – насмешливо окликнула магесса девчонку, приткнувшуюся на краешке кровати брата. – Раздевайся и ложись к нему, обхвати его руками. Хоть польза от тебя будет.

– Вы бы, мэора, лучше окно притворили, – угрюмо посоветовала девица, глядя исподлобья на противницу и не спеша подчиняться. – Бакас и так мёрзнет, а вы...

– А ну цыц! – прикрикнула Айриэ всё так же насмешливо. – Разговорилась деточка! Делай, что велено. Ему человеческое тепло нужно, живое, ясно тебе? А свежий воздух гораздо полезнее этой духотени. И кто только придумал, что несчастные больные должны жить в безвоздушном пространстве?..

Девчонка, сопя от злости, разделась до нательной рубахи и юркнула под одеяло к братцу, бережно прижав мальчишку к себе.

– А теперь что? – шёпотом спросила она.

– А теперь спите оба до утра, а я буду бдеть... вполглаза.

Пару часов вздремнуть можно смело, а дальше видно будет. Маг наверняка явится этой ночью. Скорее всего, не лично, а пошлёт свою ?водяную нечисть?. То ли сотворил кого, то ли вызвал из так называемых Нижних миров, там разберёмся. Тем более маг должен был почуять подозрительную активность вокруг попавшего под проклятие мальчишки, и теперь просто не может не проверить, что там такое приключилось и чем ему это грозит.

Проснувшись, Айриэ встала со стула, размяв затёкшие мышцы, и прислушалась. Всё было спокойно, Кайдарах спал: дело было уже за полночь, по внутренним ощущениям. Где-то вдруг засвистел сильно припозднившийся соловей. Сдурела птичка, дело к осени, детей надо на крыло ставить, а у него любовная дурь в голове бродит. Словно застыдившись, соловей выдал несколько неуверенных трелей и затих.

Айриэ высунулась в окно и осмотрелась. Луны сияли себе в небе, их загораживала крыша фермерского дома, поэтому неясно было, какие из пяти бегали сегодня по небосклону. Легчайший ветерок освежал совсем немного; с северо-востока наползали лёгкие пятнышки облаков, ласково укутывая звёзды пушистыми одеяльцами.

Вот по окраине деревни промчалась тёмная тень, с шумом и сопением, сопровождаемая возмущённым брёхом собак: скорее всего, сорвавшийся с привязи дворовый пёс наслаждается неожиданной свободой и заодно дразнит своих собратьев, нагло оставляя метки возле их владений. Вскоре всё опять стихло, пёс умчался куда-то в сторону мельницы.

Детёныши, уткнувшись друг в друга, мирно сопели на кровати. Бакас дышал ровно и больше не дрожал. Айриэ бесшумно прошлась по половичкам туда-сюда, рассеянно полюбовалась пейзажем за окном и вновь устроилась на стуле, прикрыв глаза. Она не засыпала, оставаясь на границе сна и яви. Если что, очнётся от полудрёмы мгновенно, как только услышит подозрительный шум, или запущенное вечером сторожевое заклятие почует чью-то магическую активность рядом с хозяйкой.

Ночь ползла и ползла медлительной улиткой, никак не желая заканчиваться. Хмурый, заспанный рассвет неохотно отмыл небо до мутного розово-серого цвета. Когда внизу в кухне загремела сковородками кухарка, рассвело уже окончательно, и солнечные лучи пробивались сквозь льнущий к земле молочно-белый туман. Деревня и окрестные фермы просыпались, готовясь к новому дню, а магесса, злая и не выспавшаяся, угрюмо размышляла, что проклятый маг не явился и теперь ей предстоит дежурить ещё одну ночь, скрючившись на стуле. Нет, можно было, конечно, приказать принести вторую кровать или хотя бы тюфяк, но тогда есть риск заснуть слишком крепко и потерять драгоценные секунды на то, чтобы очнуться от сна.

Недовольные размышления Айриэ прерывались хлопаньем дверей и ленивыми разговорами батраков снизу, со двора. А потом вдруг кто-то заорал – коротко, хриплым со сна басом. Крики стихли, сменившись ядрёной руганью. Как это водится у людей, упоминалось самое святое: детородные органы и секс с чужой мамой. Зачем оно им, особенно в настоящий момент, батраки простодушно не задумывались. Айриэ, впрочем, тоже. Подскочив к окну, высунулась по пояс, пытаясь понять, что так взволновало работников Нарваса. Сам хозяин, ссутулившись, стоял возле открытой двери сарая; там же сгрудились батраки – некоторые ещё босые и в одних штанах – и боязливо заглядывали внутрь. Из употреблённых слов к Всеобщему языку принадлежали лишь предлоги, междометия и одно-единственное: ?Убили!.."

– Что там, мэора?

Обернувшись, Айриэ наткнулась на испуганный, недоумевающий взгляд девчонки, крепко вцепившейся в край одеяла. Бакас не проснулся, только нахмурился и перевернулся на бок, пробормотав что-то сквозь сон. А потом вдруг забарахтался, забился, раскрывая рот, будто погрузился в воду и никак не может вдохнуть. ?Плыви! Ты умеешь!" – яростным шёпотом выдохнула ему в ухо магесса, посылая немного силы. Помогло, Бакас успокоился и сделал несколько движений руками, будто грёб, вырываясь из воды назад к свету и воздуху. Пара минут – и парнишка снова задышал размеренно, спокойно. Осторожно тронув проклятие, Айриэ убедилась, что её сюрприз ушёл по назначению. Наверное, маг сейчас судорожно пытается избавиться от невыносимого жжения в глазах, а значит, ему не до мальчишки. Можно пока сходить проверить, что там стряслось в сарае.