Тени во мраке [СИ]

Выстрел, еще один, еще. Теперь руирс не просто защищает меня, теперь я чувствую, как он это делает. Связующим элементом, как я понимаю, является синдарр. Этот кристалловидный артефакт явно выступает в роли связующего звена между всеми элементами системы.

Магазин на пять патронов опустел, все пули засели в стоне, миновав цель, то есть мою ногу. Вот она, демонстрация эффективности артефакта, против которой сложно что-либо возразить.

Следующим «номером программы» был стигм. Ну тот самый огнемет, где вместо обычного огня использовалось Пламя Глубин. Экипировать, поставить мощность на самый минимум и продемонстрировать. В качестве объекта демонстрации был выбран бронежилет неслабой такой модификации. Результат — очевидный для меня и Ди и откровенно шокирующий для многих тут присутствующих. Даже в самом слабом режиме титано-кевларовый броник проплавило насквозь в кратчайшие сроки. Очередное доказательство, на сей раз того, что от оружия Ушедших известные нам технологии защищают не так чтобы очень. И это еще очень мягко сказано.

Оценив произведенное двумя явными и одной косвенной — та, которая медицинская — демонстрациями, я счел, что этого более чем достаточно на сегодня. Лишь упомянул, что имеется еще несколько артефактов, но показ их работы либо слишком опасен, либо они относятся к чисто мирной области. И насчет последних — с радостью готов их передать на изучение соответствующим членам сообщества вкупе с лабораторными записями. Каковые, кстати, включают в себя и исследование артефактов, применяемых для атаки и защиты.

На первый взгляд, все необходимое я уже сделал. Зато если присмотреться к ситуации внимательнее, то становилось ясно — сейчас начнется самое интересное. Хват обязан среагировать на живой эмоциональный интерес большей части собравшихся здесь. Иначе фиг ему, а не пост лидера с его то нежеланием жестких действий по отношению к культам Ушедших. А что желания этого нет, так лично я в том даже не сомневаюсь.

Ага, зашевелился. Неспешно встает и, на сей раз обойдясь без звуковых эффектов вроде постукивания ножом о бокал, заявляет:

— Запоминающаяся демонстрация возможностей оружия, защиты, медицины. И рассказ о тех, кто считает себя слугами Ушедших, тоже информативен. Нам нужны эти предметы, технологии их получения… — выдержав некоторую паузу, Хват, сменив интонацию на вопросительную, продолжил. — Но как их получить? Герцог, как известный боец и авантюрист, предлагает отобрать силой. Право мести, трофеи получает убийца. Но он же показал и рассказал о силе тех, кто поклоняется Ушедшим.

— Предлагаешь утереться от крови, которую нам пустили? — рыкнул с места Олаф Берсерк, местами соответствующий своему прозвищу, но довольно авторитетный в сообществе. — В ножки поклониться, ботики их почистить, умоляя вернуть нашего пленного лидера и пообещав, что мы так больше не будем?

— Приведение к абсурду, Олаф. Давно известный философский прием. Ты знаешь, что я его знаю, и что все это знают, но действуешь так, будто никто о том не знает. И так до бесконечности. Ты же по прозвищу Берсерк, а в шкафу два диплома, по психологии и древней истории, а по первой еще и ученая степень. Давно получена, но ценности это не умаляет. Я не предлагаю «утираться и кланяться», я рассматриваю возможность договориться. Они похитили нашего лидера, мы — спасибо Герцогу и его помощникам — убили сына одного из их высших жрецов, тоже жреца высокой «степени посвящения», много простых «солдат» и разрушили ценную научно-исследовательскую лабораторию. Можно разговаривать не с позиций терпящих поражение.

Ласло замолчал, внимательно оглядывая сидящих за столом, словно сканируя каждого на предмет того, дошли ли до них его мысли и, главное, прижились ли. Хитер, умен и изворотлив, чего уж там. Был бы другим, не представлял бы серьезной угрозы для самой сути организации. Да и Змееныш не относился бы к нему как к действительно опасному конкуренту.

Ведь что он сейчас сделал? Не пытался укусить меня, представив в роли инициатора конфликта. Напротив, рассыпался в благодарностях — по его меркам — признав ценный вклад в получение многих ценных сведений, трофеев и… выгодной позиции на переговорах. Причем намекнул, что их должно проводить с позиции стороны, как минимум не уступающей, а то и получившей заметное преимущество по итогу всего учиненного.

Понимаю я, следовательно, понимают и другие. Ничуть меня не глупее, а то и умнее. Но реакция на слова Ласло должна последовать, причем незамедлительная. Только не знаю, сразу Феликс выскажется или кого-то из союзников в авангарде выдвинет. Оказалось, что союзника. Валета.

— И зачем нам твои переговоры, Хват? — елейным тоном поинтересовался «антиквар», выкладывая на стол карту джокера в дурацком колпаке и с высунутым змеиным языком. Колода-талисман у Валета вообще крайне интересная. — Одно дело надавить на секту, чтобы вернули нам Кэра. Но это нельзя назвать переговорами, это должно быть ультиматумом. А для этого я бы предложил найти еще пару-тройку важных для нашего врага мест и сравнять их с землей. Многие с радостью вызовутся! Герцог будет координировать, как уже знающий, чего от этих безумцев ждать. Разговаривать стоит тогда, когда твоя нога давит на горло лежащего на земле. Горе побежденным!

Весомо. Находит отклик у того же Олафа и ему подобных, которым жёсткий подход куда интереснее переговоров и прочего в этом духе. Но более осторожных из нас такой вариант действий может и оттолкнуть. Вон Карат, финансист наш, едва заметно поморщился. Нет, он не против активных действий, но всегда предпочитает сначала надавить на кошелек врага, а потом уже бить по организму. У каждого свои игрушки, тут уж ничего не поделаешь. К тому же Хвату был задан вопрос. Придется отвечать.

— Хорошо ты сказал, Валет, что горе — оно достается побежденным. А не станем ли побежденными мы? — уцепился за последние слова оппонента Ласло. — Я сегодня посмотрел на их оружие, средство против нашего оружия… У нас этого нет. У них это есть. Ты так веришь в наши силы, что готов забыть о возможном поражении?

— Спроси у Герцога. Он жив. Они умерли.

— Одиночке легче, — гнул свою линию Хват. Поймите, мы уже стреляли, пришло время попытаться поговорить. Не удастся беседа, передернуть затворы и продолжить стрельбу мы успеем.

Перешептывания, недоверчивое хмыканье и одобрительные кивки. Реакция была… разноплановой. Что и неудивительно с учетом разных мнений у собравшихся. И четкого перевеса лично я не наблюдал. А Ди искренне забеспокоилась, прижавшись ко мне всем телом — хм, а под своим облегающим нарядом бюстика то и не носит — и прошептав на ухо:

— Жрецы Ушедших не договариваются. Они берут, как велят им Повелители. Все, кто не у ног их — святотатцы, которых надо частью уничтожить, частью заставить упасть ниц перед великими хозяевами С'Кхайра. Все слова, клятвы, они не стоят ничего.

— Я знаю. Знаешь ты. Мне верит Змееныш и его союзники. Проф верит потому, что на своей шкуре почувствовал возможную силу артефактов, а в переговоры никогда не верил. Многие же предпочтут обходные пути, — вздохнув, я обнял прижавшуюся ко мне девушку. — Тревожно на душе.

— Так сделай что-нибудь!

— Тише, Ди, тише. Что могли, мы уже сделали. Сейчас снова выступать — только портить уже созданное впечатление. Пусть Змееныш старается, мы уже дали ему несколько важных карт в руку. Вот, сейчас!

Не ошибся я. Феликс и впрямь, использовав Валета как застрельщика, продолжил бить по Хвату и его сторонникам. Спокойный на вид, бывший государственный спец по тайным операциям внутри аж искрил от напряжения. Вертя в руках зажигалку, но так и не использовав ее для того, чтобы прикурить вынутую из портсигара, но оставленную лежать на столе сигарету, он задал Хвату каверзный вопрос:

— Настойчивый ты, Ласло. Видел я такую настойчивость в прежние времена, на интересной работе. Там всегда, если кто-то с таким усердием призывает с кем-то поговорить, то или финансовый интерес имеет, либо боится до стучащих как кастаньеты зубов, либо уже взял на себя какие-то обязательства. На деньги ты бы не кинулся, умный. Запугать тебя… Уязвимые места у каждого есть, но до твоих никто не добрался пока. Остается одно, — тут Змееныш сменил благожелательный поначалу голос и злобно прошипел. — Ты кому, ехидна, обещания понадавал?! Кровью поторговать захотелось? Дорогой товар… и опасный!

Вспышка непонятных мне эмоций на лице Ласло, более понятные волны ярости, исходящие от его ближних сторонников. Последние негатив направили на Змееныша, как на осмелившегося надавить на их лидера, причем в откровенно грубой форме. Вот только прямого оскорбления не было, был лишь жестко заданный вопрос, на который все мы тут имели право. Ситуация для Хвата складывалась… не самая удачная. Если не сможет отвертеться — хана.

— Все понимаю, обиды не таю, — выставленными перед собой руками, известным жестом, словно бы защитился Ласло. — Сам бы нехорошее подумал. Но я честен со всеми вами. Никаких переговоров за спиной таких же «антикваров», как и я сам. Есть только их предложение, доставленное мне. Человек, выбранный нашими с вами противниками как курьер, явился по адресу одного из нас, Антонио Спички, два дня назад. По тому, где не было его, о котором мог знать только сам Антонию и еще несколько людей. Кэр был среди них.

Тишина. Лишь голос Ласло Хвата нарушал ее, остальные же слушали, понимая, что как бы оно ни повернулось в итоге, пропускать мимо ушей подобное нельзя. Слишком о важных вещах идет речь.

Мне же не нравилась печать уверенности на лице Хвата. Так, как он сейчас, не оправдываются. Тут совсем другое. Я бы сказал, что разыгрывается одна из частей заранее запланированной партии. Не самой удачной в дебюте, но той, которую еще можно если не выиграть, то уж точно свести вничью. Именно это меня настораживало. Хотелось прервать искренне неприятного мне человека, но приходилось сдерживаться. И слушать, чтобы уловить все, даже намеченное легким пунктиром.

— Курьер допрошен, он не знает ничего, лишь то, что ему поручили передать. Одноразовый говорящий инструмент.

— Что говорящий? — басом, неожиданным для довольно хрупкого телосложения, полюбопытствовал Карат. — Сказал «а», скажи и «б»!

— Они хотят встретиться. Сектанты передали, что не они похитили Кэра, а другие. Сначала я не слишком поверил этому, но рассказанное сегодня Герцогом заставило отнестись к посланию более серьезно. Разные культы, разные интересы. Мы можем воспользоваться этим, сыграть на их давних противоречиях. Опыта нам в этом не занимать.

Одобрительные возгласы с мест. Твою же мать! Да будь оно все проклято — войны с торговцами «белой смертью» или очередным «синдикатом киллеров» совсем не то, что фанатики, поклоняющиеся Ушедшим, оснащенные непредставимыми покамест технологиями. Совсем другой уровень, можно даже сказать «черная дыра»! Нельзя к ним подходить со стандартными оценками. Ошибка это, опасная и непредсказуемая ошибка!

Хват, сука, хорош оказался! Использует все услышанное в своих целях, вот и рассказанное мною вниманием не обошел. А что тут можно возразить? Ни-че-го! Сам рассказал, что жреческие семьи находятся между собой в различных отношениях, некоторые вовсе готовы друг другу преподнести отборную порцию «каки на совочке». И чем вонючее, тем лучше. Главное, чтобы война не началась, уменьшающая влияние не конкретных семей, а Ушедших, за ними стоящих.

Объяснять это во всех подробностях? Да, несомненно, но не здесь и не сейчас. Сейчас Ласло со своими мою инициативу пыльным веником в угол сметут и скажут, что так оно и было. Дескать, Герцог мог что-то не совсем верно понять, проверить все равно надо, человеческая природа себя все равно проявит, какой бы специфической не была идеология культа и все в таком духе. Примечательно, что все возражения будут в достаточной степени правомерны, а вот мне от подобного выступления только хуже будет. В том смысле хуже, что сложнее станет разговаривать со склоняющимися на сторону Змееныша. Молчи, Герцог, пока молчи, твое время еще придет.

Был еще шанс предотвратить надвигающееся безумие, для этого требовалось лишь выбрать временного лидера. Сейчас большей части было очевидно — лидер должен обладать качествами бойца-координатора, но никак не дипломата-переговорщика. Сила врага после демонстрации лишь части его возможностей была очевидна для собравшихся. Способность же Ласло Хвата держать под контролем того же Змееныша, Валета, меня наконец… Можно лишь улыбнуться.

Беда в том, что Хват это тоже понимал. И знал, что его шанс в том, чтобы сначала договориться, получить что-то важное с этого договора, а уже потом, с повысившимся авторитетом, все же обрушить позиции Змееныша в сообществе.

Неудивительно, что когда Феликс предложил перейти к главной цели собрания и выдвинуть вопрос о том, что станет временной или же постоянной заменой Кэра… Ласло совершил воистину акробатический кульбит, заявив:

— Выбирать лидера вместо Кэра, когда появилась возможность вернуть его самого… Я предлагаю другое решение. Пусть мой конкурент, знания и умения которого я ценю и уважаю, встанет во главе… обеспечения переговоров. Я же проведу их. Каждый сделает то, к чему у него больший талант, а потом узнаем, будет у нас прежний лидер или новый. Выбор же, проведенный сегодня, расколет наше сообщество. Это мое предложение. Змееныш?

Ловушка! Ласло выстраивает ее безупречно, но я почти не сомневаюсь, что он даже не задумывается об этом. В его системе координат он во всем прав, пусть и действует на благо себе любимому. Навязать переговоры, стравить части целого и в результате получить нехилый такой профит. Умно, правильно… если бы речь шла о привычном противнике. Но тут все по-иному, совсем!

Растерянность на лице Феликса. Такое редко видеть довелось, всего раза три-четыре, но от этого только паскудней на душе. Он понимает, что оппонент загнал его на такую развилку, где любой путь приводит к очень большим проблемам. Даже обратно не вернешься, по собственным следам. Согласиться? Прямиком в ловушку. Отказаться — не поймут многие из сообщества. Ну не могут они понять всего того, что и у меня то в голове с трудом уложилось, всю эту абсолютную чуждость Ушедших и их слуг всех мастей. Тут надо самому столкнуться и при всем при этом остаться не просто живым, но и с умением критически воспринимать окружающий мир.

Тик-так, Герцог, тик-так. И времени тебе всего несколько секунд на раздумья.

Ладно, плевать! Это Змееныш из-за претензий на место лидера скован определенными рамками. Мне же, вечному одиночке и вольному стрелку, опасаться нечего. Раньше не рисковал высказать свое искреннее и нелицеприятное мнение, потому как это могло повредить, зато сейчас молчание станет еще большей проблемой.

— Согласившихся на любую попытку переговоров перебьют, — громко и отчетливо произнес я, стараясь привлечь к себе внимание всех. И не просто привлечь, а удержать. — Обманут, запутают, а потом перебьют. При нужде пожертвуют частью своих. Это фанатики.

— Если…

— Молчи, Хват! Им нужно застать нас вместе, тогда их преимущество в оружии и защите станет непреодолимо. Единственная возможность стереть их в порошок — малые мобильные группы, действующие с высоким уровнем автономности. Укол и отступление. Проверено! А любые переговоры — это концентрация людей, то есть наша погибель. Они уже разговорили Кэра. Есть способы выкачать всю информацию из головы, перед которыми «сыворотка правды» — детский крик на лужайке. Еще пара таких знающих пленников и от нашей структуры немногое останется. Деньги, связи, информаторы — все пойдет прахом или переключится на них. Мне удалось понять, как они работают, и я рассказал большую часть тем, кто готов был слушать.

— Тебе надо отдохнуть, Герцог. Перенапряжение, оно всем нам знакомо, видели не единожды. Никто не заставляет никого участвовать в переговорах, все добровольно. Увидишь, через неделю или месяц сам посмеешься над этой вспышкой паранойи.

Ласло не угрожал, не пытался меня заткнуть. Он… сочувствовал. И это играло в его пользу. Искренность звучала в голосе, он сам верил в то, что сейчас говорил. Хват действительно не лукавил, я ведь не был его противником в борьбе за место лидера «антикваров». Знал, что меня это почти не интересует, потому и не стремился уязвить, лишить авторитета. Ну да, сейчас я союзен Змеенышу, так и что с того? В его глазах я как был полезен для сообщества, так и буду.

Плохо. Переломить ситуацию мне явно не удастся. Остается лишь выжать максимум из возможного, не только предупредив — это уже сделано, прямым текстом — но и…

— Никто и никогда не мог обоснованно обвинить меня, Вадима Штрайха по прозванию Герцог, в трусости, поэтому послушайте еще немного. Я и сам близко не подойду ко всему, что связано будет с этими, с позволения сказать, переговорами, и других попробую отговорить. Вам я уже все сказал, повторять не вижу смысла. Мне больно видеть, как мои друзья, кому я без опаски доверю спину, идут в смертельную западню. И простите, что не нахожу достаточно веских доводов, чтобы убедить всех, а не малую часть. Простите… — ощутив, как лицо искажается в гримасе, пришлось взять эмоции под контроль. Хотя бы частично. — Искренне хочу сказать вам всем «до скорой встречи», но боюсь, что со многими я прощаюсь.

— Тоску-печаль нагоняешь, Герцог… Я уже тоскую.

— Правильно делаешь, Валет. Веселиться поводов не вижу. Или мы действуем так, как нужно это делать против культистов, или… Может кому-то и хочется «стать героем», но я предпочту быть живым и опасным для врага.

— Согласен, — собрав уже разбросанные на столе карты и убрав колоду во внутренний карман, процедил Валет. — Уходим, Герцог. Ведь ты не против компании?

— Только «за». И не только твоей, — посмотрев на Профа и Змееныша, я добавил. — Собираюсь медленно, спешить не стоит, резерв времени, как я понял, имеется. Зато потом меня просто очень сложно будет найти. Долгое время. Ситуация такая, повышенной опасности. Ди, Валет… уходим.

Останавливать, само собой, никто не стал. У каждого «антиквара», тем более из собравшихся здесь, весьма высокий уровень самостоятельности. Тем более я озвучил и аргументировал свою позицию перед собравшимися. Что мне можно поставить в вину? Нежелание поддерживать то, что считаю откровенным суицидом для сообщества? Смешно. Неподчинение приказам лидера? Тем более. Был бы еще лидер, а ведь его так и не выбрали.

Зато я видел, как следом за нами встает и направляется к выходу Валет, затем Профессор. И, с заметными колебаниями… Змееныш.

Твою ж дивизию! Мой давний ядовито-скользкий друг все же решился на откровенный демарш. Тот самый, после которого в нынешних условиях от него отшатнется немалая часть сторонников, впечатлившихся словами Ласло Хвата и возможностью добиться результата без разжигания опасного, действительно опасного конфликта.

— Тебе поверили, — в голосе вцепившейся в меня Дианы звучит искреннее восхищение. — Ты смог их убедить!

Даже не хочется разочаровывать столь верящую в меня девушку. Вот пока и не буду. Хотя бы пару-тройку часов. Как раз до того момента, пока отколовшиеся от большей части сообщества не устроят где-то новое, не сей раз совсем уж незапланированное совещание. На тему того, что же делать дальше и как сохранить хотя бы осколки организации, раз большая ее часть дружно решила идти в ловушку. Проклятье, ну почему опять вокруг сплошные проблемы!

Интерлюдия

Всегда нужно здраво оценивать как противников, так и союзников. Эту истину Ланс усвоил, еще будучи подростком. С тех пор многое изменилось, особенно масштабы тех самых оценок, зато суть оставалась прежней. И он не мог не признать, что ловушка, поставленная на «антикваров», была устроена мастерски.

Пожертвовать пешкой, то есть отправленным к врагам смертником, чье сознание и даже подсознание перестроили до такой степени, что он хоть под пыткой, хоть под самыми современными препаратами будет говорить лишь то, что ему внушили как истинную реальность. Какую именно? Ту ее разновидность, где отдельные поселения вроде Серой Горы и Рассветной Шахты могут на очень серьезном уровне враждовать с другими, вплоть до полноценных военных действий. Объяснялось это все очень просто: поклонение разным Повелителям, различное понимание этого поклонения и все в подобных красках. Те самые «религиозные войны», которых было очень большое количество на протяжении долгих веков. Это было абсолютно нормально, естественно, не вызывало ни малейшего отторжения.

А дальше… Разработчикам ловушки пришлось самую малость приоткрыть карты и «засветить» еще два места: Мшистые Холмы и Хрустальное Озеро. И, соответственно, представить их в качестве злейших врагов Серой Горы и Рассветной Шахты. Тамошние Т'хэ были вовсе не против подыграть, тем более, что это было и в их интересах. «Антиквары» были признаны угрозой для всех, пусть пока и не очень значительной. Но все понимали, что если пустить все на самотек, небольшая угроза способна вырасти и вот тогда уже всем придется плохо. Как говорил один знакомый Ланса: «Паровозы нужно давить, пока они чайники». С этим сложно было поспорить.

Убедить «антикваров» в своих мирных намерениях посланцам Т'хэ Хрустального Озера и Мшистых Холмов удалось. Обещания союза против Серой Горы и Рассветной Шахты прозвучали не просто так, они были подкреплены как некоторой информацией, так и несколькими не особенно ценными артефактами. А еще обещанием расплачиваться за определенную работу именно ими — то есть дать такую цену, которую не может дать никто иной.

Что до обещания посодействовать освобождению лидера «антикваров», то, как показалось посланным на начальные переговоры пешкам, с той стороны некоторые были искренне заинтересованы, а некоторые лишь изображали интерес. За этот нюанс быстро зацепились, резонно предположив «расхождение интересов» внутри сообщества. И собирались учитывать сей факт в своих дальнейших действиях.

Впрочем, самого Ланса это никак не касалось, равно как и почти всех тех, ктомог хотя бы краем быть заподозрен в принадлежности к Серой Горе и Рассветной Шахте. Т'хэ Крафт сначала было пробовал возражать, но его быстро убедили. Быстро и жестко, сказав, что из-за чьего-то оскорбленного самолюбия не должно страдать главное дело. Иначе…. Повелители могут и выразить свое недовольство, если кто-то из других Т'хэ поведает им о неуместной инициативе одного из их слуг.

После такой отповеди Дэн Крафт ожидаемо прикусил язык, только вот хорошего настроения и душевного равновесия ему это не слишком прибавило. А поскольку он во что бы то ни стало хотел не просто поймать виновного в смерти сына, но и, по возможности, лично его убить, да помучительнее, то… Ничего удивительного, что Лансу был отдан четкий приказ, звучащий так: «Внимательно наблюдать за тем, как „антикваров“ заманивают в ловушку. И, если появится возможность, вмешаться. Но вся ответственность, случись что, на тебе!»

К некоторому удивлению Т'хэ, опальный начальник его службы безопасности даже не пытался отказываться от такого опасного поручения. Разве что потребовал соответствующих заданию ресурсов, особенно артефактов.

Впрочем, логическое объяснение подобному поведению Т'хэ Крафт мог найти легко. Например, неудача Ланса в тот день, когда «антиквары» захватили научно-исследовательскую лаборатоию, тем самым причинив серьезный урон интересам лично Т'хэ Серой Горы. Потеря целой боевой группы в подстроенной ловушке — это удар не только и не столько по Т'хэ, сколько по нему самому. Вот и не стоило удивляться желанию подчиненного восстановить пошатнувшуюся репутацию.

Так думал Т'хэ Дэн Крафт. Зато Ланс думал совсем иначе, о чем и сообщил своим доверенным помощникам во время очередной встречи у него дома.

— Продолжаем то, что уже начали. Как бы усердно наблюдаем с целью вмешаться в процесс уничтожения «антикваров», но на деле просто смотрим и подмечаем важное для себя.

— Что для нас важно? — проскрипел О'Мэлли, глядя на командира, лениво перелистывающего альбом с фотографиями. Сам он хмуро смотрел то на Ланса, то на стакан, где в виски таяли кубики льда. — Тебе плевать на них, это мы поняли.

— И ты хочешь усилить нас, а не Т'хэ? — хмыкнул Бойд, ёрзая в кресле, пытаясь поудобнее устроить там своё костлявое тело. — Не подумай, что я против, просто не понимаю, как это связано.

Ланс и не ожидал, что помощники будут чрезмерно догадливы. С одной стороны подобное радовало по вбитой с юных лет заповеди: «Подчинённые не должны быть умнее и одареннее начальства, дабы не могли сковырнуть его с насиженного места». Зато с другой стороны и огорчало по вполне понятной причине. Вроде бы Чарли Бойд и особенно Керк О'Мэлли дураками не являлись, но их мышление было искусственно ограничено вышестоящими. А из установленных в юном возрасте рамок сложно выбраться.

— «Антикваров» будут заманивать в ловушку. Но чтобы та сработала, нужен сначала кусок сыра, а затем и иллюзия безопасности места, где устроят западню. А что может быть надёжнее, чем создать ощущение собственной уязвимости.

— Жертвы среди своих, — кивнул О'Мэлли, поставив уже пустой стакан на столик и начиная мерить комнату шагами, помогая жестами словам. — Т'хэ, как наш, так и другие, могут приказать, и верные пойдут не только на риск, но и на верную смерть.

— Пусть они и идут! Я сдохнуть ради амбиций Крафта не желаю.

Эмоциональный выплеск со стороны Бойда был как раз тем, чего и ожидал Ланс. Потому он закрыл альбом с напоминаниями о местах, где случалось бывать и активно работать и, поочерёдно посмотрев на обоих помощников, вымолвил:

— Так может есть и другие, кого такое поведение Т'хэ не очень то радует? Не только нашего. Хороший повод присмотреться не только к знакомым нам, но и к иным.

— Опасно…

— А не опасно только на задних лапках перед Крафтами стоять, Керк.

— Знаю, командир, — покривился О'Мэлли. — Я поспрашиваю у тех, кто мне обязан. И Чарли тоже. Может и найдём тех, кто с неприязнью относится к Мендоса из Рассветной Шахты, Роллингам, что в Хрустальном Озере заправляют, ну и в других местах тоже.

— Говорить лучше после устраиваемой «антикварам» ловушки, — вставил свой комментарий Бойд. — Погибший друг, брат, муж… веский повод, если окажется, что послали не на рискованное задание, а на верную смерть.

Ланс кивал и улыбался. Он осознавал, что большая часть поклоняющихся Повелителям — обычные фанатики. Большая, но не вся. Хотя бы потому, что фанатики хороши как «мясо», исполнители уже разработанных планов, только не в качестве умеющих думать и принимать хотя бы второстепенные, но решения. Вот таких и следовало выловить среди большого количества истово верующих. Таких реально использовать… или взаимовыгодно сотрудничать. К тому же многое зависело от того, какая часть «антикваров» попадётся в расставленные ловушки. Одно дело, если их структуре будет нанесён смертельный урон. Совсем другое, если рана окажется менее тяжёлой. Только тогда, когда это станет понятно, он сможет выбрать один из вариантов своих дальнейших действий. Значит… оставалось ждать «ключевой точки», а попутно готовиться сразу к двум вариантам дальнейших своих действий. Хорошо, что его помощникам эту тонкость объяснять не требуется. Некоторые тонкости Ланс скрывал от всех, кроме себя любимого. И пока эта скрытность его ни разу не подвела.

Глава 7

Чуть больше месяца. Именно столько времени прошло с момента, когда закончилось то злосчастное собрание, расколовшее сообщество «антикваров» на две неравные части. То есть сама наша организация вроде бы и осталась целой, но в то же время меньшая ее часть сейчас была занята тем, что зарывалась как можно глубже, нещадно разрывая все те связи, по которым можно было вычислить новые, спешно создаваемые базы, схроны, финансовые потоки.

Было тяжело. Очень. Хотя бы потому, что отколовшаяся часть, поверившая моим предупреждениям, имела крайне слабое отношение как к финансам сообщества, так и к управленческим делам. Кто откололся то? Аналитики из числа наиболее осторожных, да бойцы авантюрного склада характера, для которых сама идея переговоров с поиском компромисса — как серпом по половым признакам. Ах да, еще Альберт-Фридрих, он же Профессор — самый, пожалуй, серьезный спец по науке среди «антикваров». Не один, с малым числом помощников-ассистентов, да со всеми многочисленными научными наработками. Этот, как я понимаю, не захотел упускать возможность получить «все и сразу», то есть трофеев побольше и поинтереснее. Понимаю и поддерживаю.

Самое забавное состояло в том, что пока аналитики и Проф со своими занимались прямыми обязанностями — анализировали ситуацию и искали места расположения культов и их «опорных точек» с учетом известного нам — боевики работали не совсем по ожидаемому ими направлению. Вместо лихих рейдов они тренировались действовать не просто малыми автономными группами, а не забывая про особенности противника. Ну какой смысл надеяться свалить особо важную цель выстрелом из снайперки, если у нее руирс на теле! И это только самый очевидный из великого множества примеров.

Спасибо Профу. Ведь именно он, пользуясь немногочисленными трофеями и лабораторными записями, помогал нащупать наиболее подходящие средства борьбы при помощи имеющихся средств с превосходящими возможностями культистов.

Что до Змееныша… На нем было главное — координация всех действий. Мало того, он, зараза нехорошая, припахал и меня. Отказаться или хотя бы сбросить часть навьюченной работы было невозможно. Как ни крути, а именно я заварил всю эту кашу с фактическим расколом среди «антикваров».

Помимо координации наших действий, Феликс всеми силами пытался достучаться до других. Объяснял, приводил результаты исследований Профа со товарищи и выкладки наших аналитиков. А заодно узнавал о творящемся у них. Творилось же… всякое, но неизменно печальное.

Предварительная встреча, потом еще одна, еще. Культисты вели себя довольно прилично, соглашаясь заключить полноценное соглашение о «разграничении сфер» и союзе против конкурентов, в число которых как раз и входили семьи Крафтов и Мендоса — правителей Серой Горы и Рассветной Шахты. Более того, обещали расплатиться с сообществом ресурсом куда более ценным, нежели деньги — артефактами своих Повелителей. Даже выдали малую часть авансом! Логично, что боевых среди них не имелось, равно как и сканирующих, зато, помимо мирного применения, отжалели несколько синдарров и даже парочку руирсов. Еще и дали необходимый минимум насчет правил эксплуатации. Разумеется, обещали и помощь в освобождении ценного пленника семьи Мендоса, то есть Кэра. В качестве дополнительного аргумента притаранили доказательства, что тот жив и еще не превращен в «овощ».

Неудивительно, что на такой крючок попались многие, даже те, у кого с мозгами всегда все было в полном порядке. А потом… все закончилось. Именно так, как их и предупреждали! В один ничем не примечательный вечер, когда Ласло все же согласился на личное присутствие, равно как и еще нескольких немаловажных среди «антикваров» персон.

Никогда не забуду этого вечера, еще одной важной вехи в моей жизни. Очередная съемная квартира, куча бумаг, которые требовалось изучить, оценить необходимость предлагаемых мер, после чего либо самому вынести решение, либо, в спорных случаях, оставить на разумение Змееныша. Бюрократия? Нет, просто в любой структуре, даже нашей, нужно изучать массу предложений, аналитических сводок…

Хорошо хоть Ди всегда была рядом. Она одновременно старалась и учиться различным премудростям — многие из которых относились к выживанию и способности убивать прежде, чем убьют тебя — и просто поддерживать меня. Ну а при таком раскладе ничего удивительно не было в том, что наши с ней отношения…. плавно так сделали шаг во вполне определенном направлении.

А еще присутствовал не то охранник — хотя собственно охрана мне, со всеми моими «подвигами» не требовался как таковой — не то адъютант-порученец. Змееныш чуть ли не в приказном порядке озадачил, чтоб ему! Знакомая личность, да еще с о-очень давних пор. Патрик Рыжий, неугомонный тип с вечной способностью находить приключения на пятую точку. Вот уже несколько дней он обитал в соседней квартире, изображая из себя почти незнакомого человека.

Занятие это его несколько тяготило, но покамест Рыжий терпел и ждал. Чего? Новых сражений, опасных врагов, в том числе и не совсем человеческого и совсем нечеловеческого обличья. Это его притягивало, как железку к магниту или, что более верно, наркомана к шприцу с зельем. А, чего уж тут! Все мы, «антиквары», в той или иной мере подсевшие на экстрим в особо жесткой его форме. Но некоторые особенно. И эти самые особенные в большинстве своем как раз и откололись.

— Задолбало, — вздохнул я, отбрасывая несколько листов на стоящий рядом с диваном столик. — Ди, сделай одолжение замученному работой «антиквару»…

— Какое? — отозвалась девушка секунд через пятнадцать. Только отозвалась, потому как находилась на кухне, над чем-то колдуя. Не сказать, чтобы был особый кулинарный талант, но уж точно лучше моего, граничащего с полным отсутствием. — Если опять многомудрые мысли Альберта, то я не согласна! Вчерашнего хватило.

— Да не, все проще. Чаю бы покрепче, только что закипевшего. Ну и к чаю чего-нибудь полегче. Для ужина еще рановато, да и неохота, а мозг от всего просто кипит. Простимулироваться надо, а от сигарет уже во рту горько.

— Куришь… много. А чаю сейчас принесу. Как только вода вскипит и лист заварится.