«Если», 2017 № 02

«И он…» — покорно согласился Айдын.

Наверное, эмоции духа каким-то образом передались Айдыну, потому что он вдруг почувствовал будто его насильно кормят лимонами, и проснулся, поперхнувшись слюной.

Духа не было.

— Чего орешь-то? — сонно осведомился Вова и, поерзав в спальнике, заснул опять.

Айдыну удалось уснуть только под утро.

На следующую ночь дух явился ненадолго и лишь для того, чтобы сказать:

«Носи меня с собой».

Проснувшись, Айдын полез в рюкзак. Консервная банка была холодной, камень в тряпке — тоже.

А не раскалится ли вновь?..

Что-то подсказало: нет.

Банка получила отставку. Айдын не посмел ослушаться духа. Отныне камень всегда лежал во внутреннем кармане ветровки и, наверное, подслушивал разговоры ученых, когда мог.

Этого занятия хватило ему примерно на двое суток. Хорошо выспавшийся Айдын прилежно работал, за что удостоился похвалы начальника экспедиции, а греб во время очередного перехода так старательно, что сломал еще одно весло и удостоился от Вовы совсем других слов.

Три дня камень молчал. Айдын осмелел настолько, что однажды, удалившись в тайгу якобы за дровами, попытался поцарапать его осколком найденной на берегу бутылки. Как и следовало ожидать, алмаз стеклом не царапался. Зато и не преломлял как положено солнечный свет и не разбрасывал вокруг себя разноцветные блики. Камень с духом внутри — это было понятно, хотя и противоречило почерпнутым в школе обрывкам знаний. Но алмаз, который лишь притворяется алмазом, ставил в тупик.

«Конечно, не алмаз, — раздался где-то внутри Айдына явственный голос. — Моя оболочка гораздо тверже алмаза».

Айдын вздрогнул и выронил камень. Но, против ожидания, тот не упал на прошлогоднюю лиственичную хвою, а даже чуть взмыл и завис в воздухе перед лицом Айдына.

«Не алмаз?..»

«Сказано тебе — нет. Высшей форме жизни на этой планете надо все повторять дважды?»

Айдын онемел. Мысли в голове метались, как птицы в грозу. Хуже того: как мусор в торнадо.

Победило разочарование.

— А… кто ты?.. — спросил Айдын почему-то вслух. Но шепотом.

«Первый дельный вопрос от тебя, — ворчливо похвалил не-алмаз. — Сильно упрощая, скажу: я один из тех, кто подготовил то, что твои товарищи называют кембрийским взрывом. Без нас вы, надо думать, до сих пор ползали бы по дну океана. Нашей целью было понять: действительно ли мы являемся высшей формой разумной материи в Галактике — или природа способна породить нечто более совершенное? Мы экспериментировали».

Со словосочетанием «кембрийский взрыв» Айдын познакомился этим летом и слышал его не раз. Правда, не знал, что это такое.

— А ты больше ничего не будешь взрывать? — опасливо спросил он.

Ему показалось, что камень хихикнул.

«Никто не будет, — услышал Айдын. — Я задержался на этой планете. Грязевой поток зацементировал меня на пятьсот пятьдесят миллионов оборотов этой жалкой планеты вокруг его жалкого солнца. Ты — вытащил. Можешь попросить у меня что-нибудь для себя».

— И ты выполнишь? — по-прежнему вслух спросил Айдын.

«Не обещаю. Благодарность — это человеческое чувство, а мы не люди. Но ты можешь попытаться».

Тут со стороны реки раздались крики — Айдына ждали с дровами.

— Можно я подумаю? — робко спросил он.

Снисходительное разрешение было ответом. Камень — вернее, тот, кто сидел внутри камня, — не возражал против обдумывания просьбы и, учитывая интеллектуальную слабость местной высшей формы жизни, соглашался отпустить на мыслительный процесс некоторое время. Айдын не услышал этих слов, но как-то почувствовал их. После этого камень сам вполз в его карман.

И застегнулся на молнию.

Что попросить?.. Айдын, и прежде не отличавшийся разговорчивостью, стал совсем молчаливым: пытался думать.

В память назойливо лезли запомнившиеся с детства сказки про джиннов, остервеневших от долгого сидения в кувшинах. Ну, этот дух или инопланетянин, кто его знает, вроде не из таких… Может, и вправду сделает то, что попросишь?.. Но что попросить-то?

Богатства? Или лучше таланта, да не всякого, а такого, с которым разбогатеешь? Или что-нибудь для родного города, а еще лучше — для всей республики? Ну, хоть чтобы железную дорогу до Якутска наконец дотянули…

Правда, «джинн», сидящий в камне, велел просить что-нибудь для себя — но тут Айдын быстро нашелся. Али он не якут? Али ему не хорошо, когда хорошо Сахе и родному Якутску?

В день, когда экспедиция прибыла в Усть-Маю, Айдын, не надумавший ровным счетом ничего, обратился к Вове:

— Чего бы ты попросил у богов для себя, если бы мог?

— Ха. У богов, значит?.. — Вова заранее лыбился, наверняка сочиняя какую-нибудь атеистическую хохму.

— У бога, у богов, у духов, — насупился Айдын. — Я серьезно. Вова понял, что он серьезно, и оставил хохму при себе.

— Пару весел, — буркнул он.

— Я серьезно!

— Ну, раз серьезно… — Вова почесал в бороде, — тогда ума.

— А ты разве глупый?

— А разве умный? — огрызнулся Вова и, помолчав, указал на оживленно болтающих палеонтологов. — Вон они — умные, а я — так, мимо проходил…

На чем и прекратил беседу. Что до Айдына, то он впал бы в тихое отчаяние, если бы не помнил, что время еще есть. Авось придет в голову счастливая мысль.

С возвращением в Якутск проблем не возникло, погода стояла летная. Экспедиция отбыла в Москву, потяжелев на центнер окаменелостей и полегчав на два весла. Стоял сентябрь. Камень помалкивал. Айдын вернулся в художественное училище.

Наставив батыйю на воображаемого медведя, он корчил такие свирепые рожи, что всякому становилось ясно: шансов у зверя мало. Айтас Салаатович хвалил натурщика. Лицевая мимика не мешала думать. Нельзя ведь помешать процессу, которым не владеешь.

Кое-что в голову все-таки лезло. Ну, богатство или, скажем, здоровье — это понятно, но как бы тут не продешевить. И для родного города было бы неплохо сделать что-нибудь. Может, перенести Якутск в более комфортные края?.. Или оставить его на месте, но исправить климат?.. А может, сделать якутов самым умным, а значит, наверное, самым успешным народом в мире?..

«Для себя», — вспомнилось Айдыну условие. Что ж, может, и правда начать с себя?

Камень он таскал с собой, чтобы тот не сгинул. И вот, бредя в конце сентября по улице Пояркова, Айдын услышал явственное: «Мне пора. Решай».

Прыжок в воду неизвестной глубины с неизвестной высоты — вот что означало решение. И Айдын решился.

«Ума мне добавь».

Ему показалось, что собеседник хихикнул.

«Много?»

«Чтобы было как у тех ученых… Нет!.. Как у тебя!»

Ему почему-то казалось, что дух из камня саркастически спросит: «Уверен?» Но дух ничего не спросил. Просто на миг закружилась голова — и только. Впрочем, нет, не только… Изменилось что-то еще. Айдын провел ладонью по карману. Затем влез в карман и тщательно исследовал его содержимое.

Не было там никакого содержимого. Камень исчез.

Потом исчез и карман. А чуть позже пропал и сам Айдын в его прежнем телесном воплощении. Видел ли кто-нибудь из прохожих, как спокойно идущий по тротуару большеголовый и широкоплечий молодой человек вдруг растаял, а вместо него взмыло в небо нечто малое, сильно напоминающее крупный кристалл алмаза, — осталось неизвестным.

Айдын испугался, но лишь на мгновение. Машинально он взглянул вниз, чтобы увидеть свое распростертое на асфальте тело, — и не увидел там никакого тела. А в следующее мгновение он понял, что глядеть специально вниз, вверх или еще куда-нибудь просто незачем — его зрение и без того стало всенаправленным. И всеволновым. Более того — проникающим в самую суть.

Теперь Айдын понимал, что «камень» попросту развлекался, болтая с ним, — на самом деле он за считание минуты прозрил насквозь встретившуюся ему человеческую единицу, постиг ее анатомию и физиологию, прочел геном, разобрался в хитросплетениях нейронов и узнал об Айдыне все. Пятьсот пятьдесят миллионов лет, проведенных в заточении, не затупили ни его чувств, ни его ума — Айдын понял это вполне ясно.

Он засмеялся про себя — мог бы и вслух, но не хотел пугать горожан доносящимися с неба раскатами хохота. Взмыв над землей, он смеялся над своими мечтами получить вес среди людей и облагодетельствовать их. Лишь одна мысль, подсказанная легкомысленным Вовой, оказалась верной. Теперь Айдын ясно видел, что люди внизу сами справятся со своими проблемами: дотянут железную дорогу не только до Якутска, но и до Магадана, разберутся с климатом, умудрившись при этом не превратить Якутию в болото, зато превратят ее великую пустоту во что-то наполненное, и жить станут богаче, а главное, интереснее — пусть не сразу, пусть когда-нибудь… Они уже работают над этим. Не нужны им никакие подарки, хуже того — вредны. По сравнению с Айдыном люди были примитивны, ограничены, жадны, чаще управлялись инстинктами, чем разумом, — но он знал: они справятся.

И еще пришло понимание, на этот раз о себе: ничто не дается без потерь. Очень умный человек из тех, кого принято называть гениями, почти всегда одинок и нередко несчастен. А невероятно, не по-человечески умный — перестает быть человеком.

Ничего личного. Никакого коварства со стороны инопланетянина. Это просто следующий шаг. Как ни жаль, а надо быть умным, чтобы понять, желаешь ли ты стать еще умнее.

И ужаснуться, почувствовав в себе такое желание.

Разве кто-то виноват в том, что кое-как слепленное природой человеческое тело — по сути, глубокая модернизация червеобразного существа, проползшего по донному осадку пятьсот пятьдесят миллионов лет назад, — негодное вместилище для действительно развитого, настоящего ума?

Прежнего тела и прежней жизни все-таки было жаль. Айдын знал: это пройдет. Останется лишь светлая приятная ностальгия без примеси тоски. Со свистом рассекая все более разреженные слои атмосферы, он понял, что знает, к какой планете какой звезды направился его собрат, и рассчитывал догнать его.

У них нашлось бы о чем поговорить.

…………………..

© Александр Громов, 2017

© Богдан, илл., 2017

…………………..

ГРОМОВ Александр Николаевич

____________________________

Коренной москвич Александр Громов родился в 1959 году. Получил образование в Московском энергетическом институте. В течение многих лет работал в НИИ Космического приборостроения. Работа по специальности наложила отпечаток на увлечения писателя: он — астроном-любитель. В настоящее время — профессиональный писатель, а в свободное от литературного труда время — заядлый байдарочник, каждое лето с семьей и друзьями он отправляется в многодневные походы по рекам Русского Севера.

В 1995 г. увидела свет первая книга А. Громова — сборник «Мягкая посадка», ставший одним из самых ярких дебютов в российской научной фантастике 1990-х. Уже в следующем году книга была удостоена Беляевской премии, а в 1997 г. заглавный роман сборника обретает еще одну авторитетную награду — премию «Интерпресскона». С тех пор почти каждая новая книга А. Громова оказывается в центре пристального внимания критиков и читателей. За двадцать лет творчества появилось пятнадцать книг писателя, в том числе «Реверс» (2014) в соавторстве с С. Лукьяненко. В 2014 году на экраны вышел художественный фильм «Вычислитель», снятый по мотивам одноименной повести, впервые опубликованной в «Если». Всего в «Если» было опубликовано пятнадцать повестей и рассказов А. Громова, а также несколько публицистических работ.

/туризм

/транспорт и логистика

/биотехнологии

Легендарное озеро

Одно из самых загадочных мест в Сибири — якутское озеро Лабынкыр, находящееся недалеко от Полюса холода. Большую часть года оно покрыто льдом, но даже в самые суровые зимы несколько крупных полыней часто остаются незамерзающими. Местные жители называют их «чертовы окна». По легенде в глубине озера живут «черти», которые иногда выходят из воды и нападают на людей и крупных животных. Первые упоминания о странных существах относятся к концу XIX — началу XX веков, причем описывали их очевидцы примерно одинаково: темно-серые чудища, с огромной головой, костяным рогом, пастью похожей на длинный клюв, множеством мелких зубов и туловищем около десятиметровой длины. В 1960 году в журнале «Вокруг света» вышла статья биолога И. Акимушкина, в которой черт упоминался как один из родственников шотландской Несси. А годом позже этот же журнал опубликовал фрагменты дневников геолога В. Твердохлебова, уверявшего, что в соседнем с Лабынкыром озере Ворота, он видел местного «динозавра» собственными глазами. Убедительных доказательств, как, впрочем, и опровержений, существования реликтовых животных в озере в настоящее время не найдено.

Кладбище мамонтов

На севере Якутии, на притоке реки Индигирки находится Берелехское кладбище мамонтов. Первые сведения об обнаруженных здесь костных и мягких тканях ископаемых животных были получены от геологов в 1950-х годах. В 1970 году на территории кладбища группа исследователей под руководством Н. Верещагина нашла более 8500 костей примерно от 150 особей мамонтов, а поблизости обнаружили стоянку человека палеолитического периода. Берелехское кладбище — одно из наиболее масштабных и широко известных мест скопления останков мамонтов и других животных. Здесь были найдены кости шерстистого носорога, древней дикой лошади, бизона, волка, пещерного льва, зайца и росомахи. С 2007 года кладбище получило статус особо охраняемого геолого-палеонтологического объекта (памятника природы).

Далия Трускиновская

ОНИ ВЕРНУТСЯ

/фантастика

/биотехнологии

/природопользование

— Травмировать психику детей не позволю, — сказал на последнем совещании Софрон Аржаков. Да так сказал, что академики переглянулись и промолчали. А что им еще оставалось? Ведь Аржаков победил…

Именно поэтому для доставки малышей в заповедник выбрали судно, а не вертолет и не грузовой дирижабль. Да, судно пойдет по Лене с малой скоростью, узлов тридцать, при этом будут дневки, чтобы крошки погуляли и размялись. Но за полторы недели можно добраться до устья. И это всех устраивает, особенно институтскую молодежь, которую Аржаков взял в свой проект. Тут же возникли споры и интриги: кому сопровождать малышей. Это же фактически — дополнительный отпуск, да еще летом, в хорошую погоду, да еще помимо оклада командировочные… Но Аржаков сам назвал имена — Саяра Данилова, Эргис Тайахов, Тускул Кытчиев. И, естественно, кореец Но Пуанг. Из обслуживающего персонала — Алтана Могусова. Ну и Ванька Попов, куда ж без него.

Как Ванька попал в команду Аржакова — это особая история, от которой явственно попахивало безумием.

Началась она четыре года назад, когда первый эксперимент по методике Хван У Сока не принес никаких результатов. И Аржакову руководство института прямо сказало: «Твоя деятельность, Софрон, напоминает вываривание оленьего легкого с целью добычи сала». Если в котле обнаружится хоть пятнышко жира — это достижение. Но если Аржаков поставил цель — отговаривать его примерно то же, что грозить небу поленом, а облакам — ножом.

После того как южнокорейский профессор был признан авантюристом и вралем, а вдобавок еще и мошенником, никто не желал давать деньги на его опыты по клонированию. Потом, правда, часть обвинений как-то забылась, но в большую науку профессор не вернулся, перед смертью успев успешно клонировать корову и волка и примеряясь к верблюду. Недоброжелатели сделали вид, будто и тут какое-то надувательство. Но Аржаков на каком-то симпозиуме познакомился с аспирантом профессора, Но Пуангом, который, как оказалось, сохранил рабочие файлы Хван У Сока. Кончилось это тем, что для Но Пуанга сняли в Якутске двухкомнатную квартиру. Кореец даже выучил с тысячу русских слов, так что легко прижился в Институте прикладной биологии, да и вообще стал в Республике Саха почти своим.

Наконец, два года назад Аржаков полетел в Москву — выбивать деньги на эксперименты. Он не скрывал, что пока успехов не предвидится, показывал программу действий и прямо говорил: задача на пять-шесть лет.