Пространства и смыслы. Памятные страницы истории Арабского Востока

Об ийадитах, ушедших в Сирию, известно очень мало. Абу-ль-Фарадж ал-Исфахани повествует, что ийадиты достигли византийских пределов, но не стали двигаться дальше в Сирию, опасаясь столкновения с Гассанидами и арабами из племенного объединения Куда’а (кудаитами). Через какое-то время Гассаниды и кудаиты вытеснили их в область Анкиры[102]. О том, что ийадиты поселились в Анкире, упоминают также Йакут и ал-Йа’куби; по словам последнего, туда, под предводительством Ка’ба Ибн Мамы[103], направились те, кто был изгнан из Тикрита[104]. Ал-Бакри сообщает иные сведения: ийадиты подчинились власти Гассанидов и приняли крещение[105].

Некоторые сведения источников относятся, кажется, к «танухитским» ийадитам. Ал-Мунзир III, борясь в начале правления Хосрова I с киндитами, опирался в том числе и на ийадитов. Они входили в состав войск, которые ал-Мунзир посылал против знаменитого воителя и поэта Имру-л-Кайса[106] и верховного правителя киндитов ал-Хариса Ибн Амра[107]. Ал-Балазури утверждал, что ийадиты состояли в джунд-е царей Хиры[108]. Слово джунд означало постоянное войско, но в данном случае речь должна идти об одном из отрядов, которые держали на службе Лахмиды. Затем, уже после того, как Лахмидское государство перестало существовать (первые годы VII в.), ийадиты приняли участие в сражении при Зу Каре в составе сасанидского войска. Они, вместе с арабами из племени Бану Бахрá (принадлежавшего к племенному объединению Кудаа), составляли единый отряд, которым командовал Халид Ибн Йазид ал-Бахрани[109]. Судя по этим сведениям, ийадитов было немного (в противном случае они одни составили бы отряд), и они находились на второстепенных ролях (командиром был бахраит). По другому рассказу, ийадиты тайно договаривались с противниками сасанидского войска — бакритами, говоря, что готовы оставить поле боя[110]. Строго говоря, у нас нет однозначных доказательств того, что в рассмотренных случаях речь идёт именно о «танухитских» ийадитах, однако при прочих равных именно это кажется наиболее вероятным. Видимо, «танухитские ийадиты», прежде подчинявшиеся Лахмидам и составлявшие часть их войска, впоследствии стали выполнять аналогичную роль при сасанидских наместниках.

Дальнейшие упоминания об ийадитах относятся ко времени мусульманского завоевания, что выходит за хронологические рамки настоящей работы. Если оставить событийную историю, некоторые интересные наблюдения можно сделать и об укладе жизни ийадитов. Обычным занятием арабов описываемого времени было разведение верблюдов. Вероятно, и у ийадитов были большие стада верблюдов. Но хозяйственная жизнь ийадитов не ограничивалась этим. Хишам ал-Калби рассказывал легенду, по которой Низар перед смертью разделил свой скот и другое имущество между сыновьями; Ийаду достались овцы. В одной из передач этого рассказа далее говорится, что овец у ийадитов было больше, чем у других арабов[111]. В своей касыде-предупреждении Лакит призывал ийадитов отвлечься от овцеводства, чтобы воевать с персами [112]. Поэт Абу Ду’ад был известен своими многочисленными описаниями коней [113]. Если видеть в этом не только собственные увлечения Абу Ду’ада, ийадиты должны были обладать стадами коней. Более того, на каком-то этапе — видимо, после переселения на север Ирака — ийадиты стали заниматься и земледелием. Лакит, упрекая соплеменников в том, что они беспечно не обращают внимания на высланное против них сасанидское войско, сказал:

«А вы по недомыслию пашете землю, хотите сеять на всякой возделанной [земле]»[114].

Ийадиты были многожёнцами. Они гордились тем, что к ним принадлежал ан-Нас Ибн ал-Газз, у которого, как они утверждали, было больше жён, чем у кого-либо другого[115]. Немало было и детей; это видно по рассмотренным выше сообщениям. Примечательно, что такие заметные события, как установление господства над мударитами и рабиитами, уход из Тихамы и вторжения в Савад связываются с увеличением (или, наоборот, резким падением) численности населения. Видимо, многочисленные племена, находясь в условиях ограниченности ресурсов Аравийского полуострова и соседних с ним земель, могли решать проблемы путём агрессии. Тогда численность, которая не в последнюю очередь определяла военный потенциал племени, играла важную роль в том, кто окажется победителем в столкновении.

В источниках сохранились и некоторые сведения о верованиях ийадитов. Ко времени их пребывания в Тихаме относится частично рассмотренный выше рассказ о Ваки Ибн Саламе, о котором сообщается, что он поставил высокую лестницу, поднимался на неё и утверждал, что таким образом общается с Богом. Видимо, из этого общения Ваки извлекал заповеди для соплеменников, одна из которых дошла до нас: Воистину, Господь ваш воздаст за добро наградой, а за зло — карой. В источниках Ваки именуется прорицателем (кахин, كاهن — Прим. сост.) и праведником (сиддик, صدّيق — Прим. сост.)[116].

Фигура прорицателя (кахин) — не редкость для арабского племени; вполне естественно, что такие были и у ийадитов. Судя по действиям Ваки, он поклонялся божеству, которое, в его представлениях, пребывало на небесах.

Для времени пребывания ийадитов в приевфратских областях сведения об их верованиях другие. Сообщается, что на Синдаде у ийадитов было святилище. По словам ал-Хамдани, оно называлось Зу-ль-Ка’абат[117] (ذو الكعبة — Прим. сост.), что можно условно перевести как с квадратными постройками (или помещениями). Неназванный источник Хишама ал-Калби утверждал, что это здание было не культовым сооружением (байт ибада, بيت عبادة — Прим. сост.), а просто почитавшимся зданием (манзил шариф, منزل شریف — Прим. сост.)[118]. В средневековых толковых словарях арабского языка зу-л-ка’абат объясняется как здание (байт), к которому паломничали рабииты[119] или вокруг которого они совершали обряд обхождения кругом[120]. С другой стороны, Абу-ль-Фарадж ал-Исфахани утверждает, что ийадиты поклонялись идолу по имени Зу-ль-Ка’байн[121]. У ал-Йа’куби в перечне идолов доисламских арабов упоминается Зу-ль-Ка’абат, которого почитали ийадиты и рабииты[122]. Естественно задаться вопросом, к чему относилось название Зу-ль-Ка’абат (Зу-ль-Ка’байн, ذو الكعبين — Прим. сост.) — к идолу или ко всему святилищу в целом. Однако при нынешнем уровне знаний мы вряд ли сможем дать ответ; кроме того, не исключено, что такое название применялось к обоим объектам поклонения.

Другая проблема, связанная с ийадитским идолом, состоит в том, что упоминания о нем нелегко примирить с упоминанием о небесном божестве, которому поклонялся Ваки. Можно лишь предполагать, что этот идол, подобно ал-’Уззе у Лахмидов[123], был своего рода земным воплощением божества. Из сказанного выше следует, что после переселения ийадитов на север Ирака синдадское святилище было оставлено; впоследствии его какое-то время использовали бакриты.

О религии «танухитских» ийадитов мы знаем лишь то, что со временем среди них распространилось христианское вероучение. Об этом свидетельствуют описания расположенных поблизости от Хиры монастырей, которые сохранились в нескольких источниках. Для настоящего исследования особую важность имеют упоминания о «Монастыре Кривого» (Дайр ал-А’вар, دير الاعور — Прим. сост.) и «Монастыре Курры» (Дайр Курра, دير قرة‎ — Прим. сост.). Их постройка приписывается у Ибн ал-Факиха и (но только в части Монастыря Курры) ал-Балазури потомкам Умаййи Ибн Хузафы, а у Йакута — выходцам из ийадитского племени Бану Хузафа Ибн Зухр[124]. Согласно трактату Хишама ал-Калби о родословных арабов, Умаййа был сыном Хузафы Ибн Зухра[125]. Род другого сына Зухра, аш-Шалала, как показано выше, примкнул к танухитам. В том же источнике мы далее читаем, что в число танухитов влился также род внука Хузафы — Умара[126]. Вполне возможно, что к танухитам примкнули и потомки Умаййи Ибн Хузафы.

Назвать дату строительства хотя бы одного из этих монастырей при нынешнем уровне наших знаний нельзя. Но представляется вероятным, что процесс распространения христианского вероучения в Лахмидском государстве затронул и живших на его землях ийадитов. Этот процесс постепенно набирал силу с V в., приобрёл особую силу в VI в. и достиг своей высшей точки после крещения в 593/94 гг. царя ан-Ну’мана III. Известно также, что один из ийадитов, Кусс Ибн Са’ида, современник Мухаммада, ездил на поклонение в христианскую церковь Наджрана[127]. Правда, строго говоря, у нас нет данных, свидетельствующих о том, что Кусс Ибн Са’ида жил среди ийадитов приевфратских областей или вообще имел к ним какое-либо отношение. Но в целом вполне возможно, что в VI — начале VII в. христианское вероучение начало овладевать умами ийадитов.

Обычаями ийадиты, по-видимому, мало отличались от иных арабов. Они считали достоинствами доблесть, щедрость и великодушие, ценили поэзию. Согласно одному источнику, ийадиты, состязаясь в достоинствах с арабами из других племён, приводили им в пример Ка’ба Ибн Маму, известного своей щедростью, и обильного стихами Абу Ду’ада[128]. Сохранение в источниках рассказов об ийадитах показывает, что среди них нашлись люди, которые, несмотря на все бурные события, донесли до потомков воспоминания хотя бы о ключевых эпизодах ранней истории этого племенного объединения.

Часть II. Смыслы пространства

Глава 3. Визуальные информационные модели Восточной Европы в арабских географических трудах (до Ал-Идриси)

(Т. М. Калинина)

Одним из древнейших временных порталов является географическая карта, своего рода визуальная «машина времени»[129]. Образ населённого мира для человека Средневековья основывался на первичных пространственных представлениях, которые зависели от способов ориентации, информации об ареале известных или воображаемых территориях и народах, их культурных традициях[130].

В древности населению Аравийского полуострова была знакома собственная, сравнительно небольшая территория, занимаемая арабскими племенами, передвигавшимися в разных направлениях, а также области непосредственных соседей и народов, известных по торговым связям. С развитием государственности, с возникновением ислама Арабский халифат значительно расширил свои границы и подчинил многие народы, имевшие древний высокий уровень цивилизации. В VII–VIII вв. арабы завоевали обширные территории Азии, Европы, Африки. Арабский флот, построенный при халифе Му’авии I (правил 661–680), бороздил воды Красного и Средиземного морей, Гибралтара, Атлантики, Персидского залива и Индийского океана. В начале VIII в. арабами были завоёваны южные области Пиренейского полуострова, Закавказье, часть Средней Азии; войны же с Византией стали неотъемлемой частью политики Арабского халифата на протяжении нескольких столетий. В течение VIII в. арабские правители были заняты усмирением населения захваченных территорий и борьбой за власть, что в итоге привело к падению правящей династии Омейядов и воцарению Аббасидских халифов. Именно при Аббасидах возникла арабская астрономия, география, история как летопись побед и поражений.

Расширение взглядов на населённую часть Земли ознаменовалось необходимостью собрать информацию о соседних и дальних областях для потребностей фискального аппарата, почтовых и торговых служащих, военных и прочих государственных чиновников. Кроме непосредственных и более или менее достоверных сведений от купцов, моряков, путешественников, дипломатических работников, учёные Халифата опирались на знания античных географов, на традиции сирийской, иранской, индийской космографии. Эти науки дали фундаментальные сведения о Земле, её месте во Вселенной, разделении, рельефе. Модели географических образов ойкумены в одних случаях соответствовали реальности, в других «подгонялись» под традиционные, накопленные ранее или взятые из других культур познания, которые зачастую переплетались друг с другом, давая сложный комплекс образов пространства[131].

Вероятно, наиболее древней визуальной картиной Земли можно считать сохранившееся изображение её в виде птицы, части которой соответствовали разным странам.

Ибн ал-Факих (903) так описывал мир:

Голова мира — Китай, Вак-Вак и множество неведомых народов, правое крыло — Индия и море, левое — Хазария, неизвестные народы Маншак и Машак, Йаджудж и Маджудж, грудь — Мекка, Хиджаз, Сирия, Ирак и Египет, хвост — области к западу от Египта.[132].

В приведённой версии описания карты Ибн ал-Факихом левое крыло «птицы» занимают хазары, за которыми идут легендарные народы. Имя Машак восходит к библейскому Мешеху (Мешеку): как варварский народ, упомянутый в Библии вместе с Рошем и Фувалом (Тубалом), которые вторгнутся в Ханаан под предводительством Гога (Псл. 119:5{1}; Иез. 32:26{2}, 38:2{3}, 39:1{4}). Второе имя — Маншак — скорее всего, придумано по созвучию, для «пары» к первому. Что же касается народов Йаджудж и Маджудж, то эти имена тоже связаны с библейскими племенами Гог и Маг (Иез. 38:2–3, 14–16{5}; Откр. 20:7{6}), которые в конце света должны наводнить мир. Как Йаджудж и Маджудж в том же контексте они известны в Коране, по писанию которого Зу-л-Карнайн{7} (Александр Македонский{8}) отгородил их от цивилизации крепкой стеной (18:83{9}, 92–97{10}, 21:96{11})[133].

Таким образом, вариант карты Ибн ал-Факиха уже показывает народ хазар, хорошо известный в Восточной Европе начала IX в. Описания Земли как птицы имеется также у Абд ар-Рахмана Ибн Абд ал-Хакама (IX в.), а также у поздних учёных — Ибрахима Ибн Васиф-шаха (к. XII — нач. XIII в.), Таки ад-Дина Ахмада Ибн Али ал-Макризи (1364–1442), Абу-л-Махасина Ибн Тагрибирди (ум. 1469)[134]. Описания последних трёх мне неизвестны, а в тексте Абд ар-Рахмана Ибн Абд ал-Хакама этнонимов, связанных с Восточной Европой, не имеется.

В 50-х гг. прошлого века были обнаружены три рукописи с картами, где мир был изображён в виде птицы: одна — в Кабуле, две — в Британском музее. Об этом написал В. Ф. Минорский. Поводом послужила найденная в Кабуле рукопись труда Ашкал ал-’алам — сокращённый перевод географического труда с арабского языка на персидский, сделанный в начале XIII в., с указанием на авторство ал-Джайхани. Две карты из рукописей Британского музея, переписанные в XIX в., были почти аналогичны карте манускрипта из Кабула[135]. Учёный опубликовал фотографию одной из них (из Британского музея) и отметил, что, несмотря на надписи на обороте карт, они не принадлежали ал-Джайхани. В. Ф. Минорский предположил (со ссылками на работы С. Яничека и Ш. Рье, мне недоступные), что карта могла принадлежать одному из персидских вариантов карты ал-Истахри, с опорой на карты ал-Балхи[136]. В. Ф. Минорский указал, что подобное описание карты мира в виде птицы имеется в сочинении Шамс ад-Дина ал-Мукаддаси (X в.)[137]:

Мукаддаси (10), описывая карту мира Абу Зайда Балхи, говорит о том, что он представил её «в виде птицы с клювом в районе Кульзума [Суэц] — он игнорирует залив Вайла [или Айла, т. е. залив Акаба] — шея птицы расположена в районе Ирака, и её хвост находится между Абиссинией и Китаем». Ал-Мукаддаси признаёт, что все экземпляры, которые он изучил, «отличались друг от друга», но описание образа птицы было уникальным. Образ этой птицы невозможно различить на карте Истахри, но на круглой карте «Ашкаля», изображающей мир (джумлаги-и ’алам), он очень чётко обозначен (однако голова птицы направлена в сторону Китая, а её хвост отделяет Египет от Нубии) [см. Plate 3].

Рис. 1. Карта мира в виде птицы из рукописи Британского музея, опубликованная В. Ф. Минорским: Minorsky V. A False Jayhani… P. 94/95; Minorsky V. Géographies et voyageurs musulmans. Le Cairo, 1951 (Extrait du «Bulletin de la Société royale de Géographie d’Égypte» t. XXIV, Octobre, 1951). P. 27 (Plate 3: Circular map of the World (Brit. Mus., Add. 23542, f. 50). Ориентация на карте южная.

В. Ф. Минорский привёл карту из рукописи Британского музея. Он так описал её: хвост птицы соответствует истокам Нила, вытекающим из Лунных гор (Джабал ал-Камар) — по традиции, идущей от Птолемея. Нил впадает в Средиземное море. Река на северо-востоке соответствует проливам Босфор и Дарданеллы, а голова птица, по какой-то аберрации, как писал В. Ф. Минорский, указывает на Чёрное море и Каспий, далее же на восток видно Аральское море и две реки: Амударья и Сырдарья[138]. Мой коллега Д. Е. Мишин, которому я выражаю глубокую благодарность, сумел следующим образом прочесть некоторые персидские названия на фотографии:

Если смотреть на нижнюю часть блюда, то после колышка, через который проходит шея птицы, размещены надписи: Кух-и-К.ш. мехмард — буквально — «гора К.ш. великого человека». Но я не знаю, что имеется в виду. Далее вниз: Бийабан — пустыня; Андалус — Андалусия; под «Андалус» — непонятный фрагмент; Фаранг — страна франков; Ашкунс — видимо, Башкунс, т. е. Vascones, баски; следующая форма непонятна; Кустантиниййа — Константинополь; далее, по-моему, Дарйа-и-бозорг-и-Рум, великое море румов. Далее то, что я могу прочитать только как Вади-и-Рум, река румов, но, может быть, это и неправильно. Сакалиба; Вади-и-рус (? хотя слово «рус» читается чётко); Барабар (?) — и-шимал — нечто северное; Йаджудж ва Маджудж; Вади Чин — Китай; Тибет; Джейхун; после Джейхуна виден Хузестан. В общем, ясно, что карта — не арабская, а персидская. Вряд ли её делал ал-Балхи. Впрочем, можно сравнить с географией ал-Истахри[139].

Б. Н. Заходер, опираясь на работу В. Ф. Минорского 1951 г., полагал, что народы Восточной Европы на этих найденных (южноориентированных. — Т. К.) картах расположены следующим образом: ближе всего к северу находятся русы, к востоку от них — Гог и Магог, к юго-востоку — Мавараннахр, к югу — славяне, к юго-западу — Рум; хазары, булгары и буртасы на карте отсутствуют[140].

Таким образом, на этих картах-«птицах» присутствуют названия территорий, морей и народов Европы, Восточной в том числе: море Рума, Константинополь, Андалусия, франки, баски, сакалиба, русы.

Известный учёный Дж. Тиббетс писал о картах школы ал-Балхи и привёл аналогичное изображение, хотя в описании он совсем не упоминает об образе птицы, не расшифровывает географические названия и полагает, что эта картина является грубым наброском карты мира ал-Истахри[141]. Отметим, что В. Ф. Минорский писал о невозможности различить такого рода изображение на картах ал-Истахри (см. выше). Я же совсем не считаю возможным проводить аналогии с картами ал-Истахри: в разных хранилищах сохранилось много персидских вариантов карт мира ал-Истахри, ни одна из которых не напоминает указанный вариант.

Показанная Дж. Тиббетсом карта ориентирована на север.

Вопрос о том, почему карты ориентированы по-разному, можно объяснить поздней перепиской этих карт. Не исключено, что поводом для северной ориентации карты Дж. Тиббетса послужила надпись сверху карты, с добавлениями названий государств и областей: и Андалус добавлен (дар-афзуд), а из иклима Хинд — то, что примыкает к покорённой земле (замин-и мансура) Мултан до Кабула и [некоторой] части Тохаристана, добавлено (зийадат гашт). А из стран Чин, Мавераннахр, подчинённых им [областей] и того, что примыкает к ним, и соотносится с ними, [также] добавлено (музаф шуд)[142]. Возможно, это добавление сделано поздним переписчиком, который не знал, что юг на такой карте должен был быть сверху, а не снизу.

Рис. 2. Карта, опубликованная Дж. Тиббетсом: Tibbetts G. R. The Balkhī School of Geographers // The History of Cartography. Vol. 2. Pt. 1. Cartography in the Traditional Islamic and South Asian Societies / Ed. by J. B. Harley, D. Woodward. Chicago University Press Home, 1992. P. 127. Ориентация карты северная.

Известным способом освоения пространства арабами являлось разделение Земли на климаты, на основе античной традиции. Античные учёные, а за ними арабские разделяли Землю на 4 четверти, только одна из которых была обитаема и членилась на параллельные экватору зоны. Такая широтная зона называлась климатом и определялась в зависимости от долготы дня или склонения Солнца к экватору. Греческое слово τό κλίμα происходит от глагола κλίνω «склонить(ся), наклонять(ся)» и переводится как 1) «склон, скат, спуск», 2) «страна света, климатический пояс». Термин «климат» арабские учёные воспроизводили как иклим (ар. провинция, район; إقليم — Прим. сост.). Систему семи климатов исследователи связывают с Эратосфеном, Гиппархом, Марином Тирским, Клавдием Птолемеем[143]. Труды Клавдия Птолемея оказали решающее влияние на арабскую науку; возможно, имелось также сирийское посредство в передаче античных традиций[144].

В Багдаде, в «Доме мудрости» (Байт ал-хикма, بيت الحكمة — Прим. сост.), учёные из разных стран занимались как переводами научных трактатов с других языков на арабский, так и астрономическими, математическими, географическими вычислениями. Мухаммад Ибн Муса ал-Хорезми (ок. 783 — ок. 850) работал при дворе халифа ал-Ма’муна (813–833). Здесь было проведено измерение градуса земного меридиана, по следам Эратосфена и Птолемея, составлены «Проверенные ма’муновские таблицы» с координатами населённых пунктов (утрачены) и составлена карта мира (утрачена)[145]. В этой работе, вероятно, участвовал и ал-Хорезми. Опираясь на «Географическое руководство» Птолемея, он создал «Книгу картины Земли», где определил расположение топонимов, гидронимов, ойконимов и проч. внутри семи «климатов» с запада на восток, рассчитывая точки координат по современным ему данным долготы дня и солнцестояния[146].

Ал-Хорезми в основном пользовался названиями из книги Птолемея, но переданы они были зачастую в искажённой или арабизированной форме. Так, среди шестого, седьмого и «заокраинного» климатов им были перечислены среднеазиатские, прикавказские, приазовские и причерноморские города, выбранные из труда Птолемея по принципу упоминания самого длинного или самого короткого дня или ночи. Большей части этих городов уже не существовало (таких, как Борисфен, Евпатория, Тирамба), другие названия со временем изменились (как античная Гермонасса — Матраха IX в.), поэтому названия их сильно искажены. Однако известные во время жизни ал-Хорезми топонимы — такие как Константинополь, Гераклея, некоторые города на Кавказе в пятом климате, Халкедон и некоторые другие в шестом климате переданы автором в привычной арабизированной форме (Кустантиния, Харакла и т. п.)[147].

Рис. 3. Моя реконструкция (1) части карты ал-Хорезми

Один из разделов своей «Книги картины Земли» ал-Хорезми назвал Места [на карте], где описаны пределы стран (ард, أرض — Прим. сост.), с координатами их центров. Названия основаны на данных Птолемея, но изменены в соответствии с новыми материалами, которыми располагал ал-Хорезми. Здесь, среди прочих, встречаются наименования, имеющие аналоги в материалах Птолемея: Германия (Ирманийа), Сарматия, Скифия (Искусийа). Автор наполнил эти названия современными ему и, естественно, отсутствующими у Птолемея, реалиями: Германию, по его мнению, населяли славяне (сакалиба, الصقالبة — Прим. сост.), Сарматию — придунайские болгары (бурджаны). Скифий названо две: одна — земля тюрок (ат-турк), другая — земля токуз-огузов (ат-тугузгуз). Оба названия соответствуют двум Скифиям Птолемея: Σκυθία ή ἐντὀς Ἰμάου ὄρους: Скифия с внутренней стороны горы Имаус (Ptol. VI, 14, 9) и Скифия с внешней стороны горы Имаус (Σκυθία ή ἐκτὀς Ἰμάου ὄρους) (Ptol. VI, 15, 1). У Птолемея Имаус — меридионально протянувшийся с севера на юг горный хребет; у ал-Хорезми нет названия, но координаты соответствуют Имаусу Птолемея[148].

Рис. 4. Моя реконструкция (2) части карты ал-Хорезми

Изображение семи климатов как широтных зон сохранилось в книге Йакута ар-Руми ал-Хамави (XIII в.) — многотомном «Словаре стран», который представлял собой алфавитный перечень хоронимов, ойконимов, гидронимов, оронимов и проч. Йакут много путешествовал, записывал сведения о местностях, городах, замках и «диковинках», которые ему удалось увидеть, или известия тех современников, кому он доверял. Это меньшая часть, а большая доля материалов его «Словаря стран», включившего около 16 000 статей, принадлежала жившим до него географам, историкам, генеалогистам, филологам и поэтам, чьи книги Йакут изучал, работая в библиотеках. Как и арабо-персидские учёные IX в. и более поздних веков, он не уточнял, к какому времени относились те или иные свидетельства.

Йакут привёл чертёж схемы деления земли на климаты.

Рис. 5. Jacut’s geographisches Wörterbuch. Hrsg. von F. Wüstenfeld. Leipzig, 1866. Bd. I. Taf. 4 (S. 28/29).

Подобную систему климатов очень подробно описывал ещё в IX в. ал-Фергани, начиная отсчёт с далёкого востока, где располагалась страна Йаджудж. Один из исследователей предлагал рассматривать это название не как отголосок легендарной традиции, но как вполне реальную страну Кокурьо (т. е. Корею)[149]. Для областей Восточной и Южной Европы, Малой и Средней Азии, ал-Фергани отобрал части четвёртого, пятого, шестого и седьмого климатов, а также области вне климатов. В его книге перечислены области и города, через который шёл четвёртый климат: в Хорасане названы Ходжент, Фергана, Самарканд, Бухара и ряд других. В пятом климате на севере Хорасана лежали города и области Тараз, Невакет, Хорезм и др., указаны также области Закавказья, Малой Азии, Византии и др. Шестой климат шёл через страну Хазар и море Джурджана (Каспий), далее названы Византия и её города, а также придунайская Болгария (страна бурджан). Седьмой климат отмечен страной тюрков, морем Джурджана, морем Рума (возможно, здесь — Чёрное море), страной придунайских болгар и славян. Есть также области «вокруг этих климатов» — они начинаются от страны йаджудж, далее через страну токуз-огузов, землю тюрков, алан, авар (у ал-Фергани ошибочно — татар, имени которых в IX в. арабы ещё не знали), через придунайских болгар, славян (ас-сакалиба). Все климаты, начинаясь с востока, заканчивались в Западном море (Атлантике)[150].

Схожее перечисление климатов встречалось у многих географов Х-ХIII вв: Ибн Русте, ал-Мас’уди, Мутаххара ал-Макдиси, ал-Бируни, ал-Марвази, ал-Казвини и др.

Картина климатов была подробно описана в анонимном географическом трактате «Братьев чистоты», культурно-религиозной общине, существовавшей в X в. в Басре. Неизвестный автор, член этой общины, писал:

«Глава о семи климатах. Мы говорим, что климаты — [это] семь частей, начертанных в населённой части Земли. Каждый из климатов — как бы разостланный ковёр, протянувшийся по длине с востока на запад, а по ширине с юга на север.

…И знай, что климаты суть не естественные части, но воображаемые линии, которые провели первые цари, обошедшие вокруг обитаемой четверти земли, чтобы узнать в ней границы стран, царств и путей, наподобие ал-Искандара ар-Руми ал-Йунани (Александра Македонского. — Т. К.), химйаритского тубба’ (владыки. — Т. К.), Афридуна ан-Набати (персонаж персидской мифологии Ферейдун, носитель света и добра. — Т. К.), Ардашира ибн Бабакана ал-Фариси (основателя и первого царя династии Сасанидов. — Т. К.), Сулеймана ибн Да’уда ал-Исра’или (библейского царя Соломона. — Т. К.), да будет над ними обоими мир, и прочих царей.

Что касается остальных трёх четвертей земли, то передвижению в них препятствуют высокие горы, трудные дороги, многоводные моря и переменчивые погоды, с резкими сменами жары, холода и мрака, как, например, в северной области под орбитой Козерога. А там холод очень велик, так как все шесть месяцев зимы там [бывает] ночь, воздух очень тёмный, воды замерзают из-за сильного холода, погибают растения и животные…»[151].

Для европейских и азиатских территорий автор отвёл климаты с пятого по седьмой. Как и некоторые другие авторы, он писал и о принадлежности каждого климата тому или иному светилу, а также характеризовал внешность жителей климата. Он считал, что самые славные и мудрые люди живут в четвёртом климате, а что касается остальных климатов, то их жители страдают недостатком благородных привычек, ибо лица их гадки, а характеры их дики, подобно зинджам, абиссинцам и большинству народов, которые находятся в климатах первом и втором, и подобно тем народам, которые располагаются в шестом и седьмом климатах, таких как йаджудж, маджудж, булгары, сакалиба и подобные им….

Пятый климат, жители которого отличались белизной кожи, по материалам трактата, принадлежал Венере, а начинался с востока; проходил посередине страны йаджудж и маджудж, посередине стран и областей Средней Азии, Ирана и Ирака, Азербайджана и Арминийи, далее посередине страны ар-Рум, пересекал там пролив Кустантинийи, проходил к северу от моря ар-Рума, через области Италии и Андалусии и заканчивался у моря Западного, т. е. западной части Атлантики — после Гибралтара.

Шестой климат, цвет кожи населения которого был между рыжим и белым, принадлежал Меркурию. Этот климат начинался с востока, от севера земли Йаджудж, мимо областей Средней Азии и Ирана, пересекал море Табаристана (т. е. Каспий), по странам и областям Кавказа, шёл к северу от моря Понт, к северу от Кустантинийи и соседних с ней областей, проходил к югу от моря ас-Сакалиба, затем шёл к северу от храма Венеры и Андалусии и достигал моря Запада.

Седьмой климат, жители которого были рыжими, принадлежал Луне. Начинался он тоже с востока, проходя к югу от стран Йаджудж и Маджудж и страны Систан, затем через территории народов Средней Азии, затем к югу от алан, проходил с севера от моря Джурджана (Каспия. — Т. К.) и страны реки (вероятно, Итиля; возможно, страна — это Хазария. — Т. К.). Затем он проходил мимо горы Баб ал-Абваб (т. е. Дербента), посередине моря Понт (Чёрного), проходил к югу от области бурджан (придунайских болгар) и к северу от области Македония, затем шёл с юга от моря сакалиба и к югу от острова (какого — не ясно), и достигал моря Запада[152].

Таким образом, описание климатов в географическом трактате «Братьев чистоты», как и в трактате ал-Фергани, показывает знакомство с довольно многочисленными местностями Средней Азии, Восточной и Южной Европы.

Схожее описание семи климатов, с модификациями и добавлениями названий народов, встречается у многих географов Х-ХIII вв: Ибн Русте, ал-Мас’уди, Мутаххара ал-Макдиси, Агапия Манбиджского, ал-Бируни, ал-Марвази, ал-Казвини и др. Для примера: в одном из трудов ал-Бируни шестой климат он отводил тюркам и другим среднеазиатским народам (среди них названы куны — вероятно, будущие половцы), хазарам, северной части Каспия, аланам, области между Каспием и Чёрным морем. В седьмом климате, который, по мнению ал-Бируни, был отмечен малым количеством возделанных земель, а восточная его часть — обилием лесов и гор, упомянуты башкиры, печенеги, приволжские центры Сувар и Булгар, земли русов, славян, булгар и мадьяр. За пределами же седьмого климата названы северные народы весь, югра и варяги (варанки)[153].

Ал-Бируни привёл описание и карту морей Земли, в которой впервые показано Варяжское море и варяги (варанки).

Рис. 6. Ал-Бируни Абу-р-Райхан Мухаммад ибн Ахмад. Книга вразумления начаткам науки о звёздах // Избранные произведения. Ташкент: ФАН, 1975. Т. VI. С. 101

Кроме греческой, арабскими учёными была воспринята и иранская традиция деления мира на семь областей. Ал-Мас’уди (первая пол. X в.) говорил: Название «климат» (иклим) на персидском языке — это кешвар (перс. страна, کشور — Прим. сост.)[154]. Климаты выглядели как круги, расположенные вокруг центрального круга и соприкасающиеся одной стороной в одной точке.

Ал-Бируни показал схему такого разделения климатов (кешваров) между странами и народами[155], хотя и до него такие учёные, как Ибн ал-Факих, ал-Мас’уди и др. описывали климаты-кешвары: в центре каждого круга находилось название той страны или нескольких стран, которые превалировали в этом климате. Имена наиболее важных стран у разных авторов не совпадали, тем не менее были известны хазары, тюрки, славяне.

Рис. 7. Ал-Бируни Абу-р-Райхан Мухаммад ибн Ахмад. Книга вразумления начаткам науки о звёздах // Избранные произведения. Ташкент: ФАН, 1975. Т. VI. С. 115

В X в. возникла плеяда учёных, которых исследователи называют «классической школой арабских географов», так как труды их содержали карты, названные учёными «Атласом ислама»[156]. Хотя все они главную роль отводили описанию мусульманских стран, они уделяли внимание Византии, Восточной Европе, Дальнему Востоку. Их сочинения содержали круглые карты мира и карты отдельных регионов; тексты были посвящены описанию регионов и отдельно — описанию карт; они зачастую совпадали.

Основоположником этой географической школы был Абу Зайд ал-Балхи (ок. 850–934). Он жил в Балхе и не выезжал из него, но был в контакте с жившим в Бухаре известным учёным, визирем Саманидского государства ал-Джайхани. Ал-Джайхани был автором не дошедшего до нас географического сочинения «Книга пути и государств». На него ссылались последующие авторы, работавшие в жанре описательной географии (Ибн Хордадбех, ал-Мас’уди, Мутаххар ибн Тахир ал-Мукаддаси, Гардизи и др.). Есть предположение, что известия этих учёных о Византии, море Рума, Чёрном (Понт = Нитас) и Азовском (Майутис = Майтас) морях, как и блок сведений о народах Восточной Европы, восходят к произведению ал-Джайхани[157]. Но карт, как можно понять по сведениям о его сочинении, он не прилагал к своему труду; авторы, принадлежавшие к сфере описательной географии, также сами не составляли карт и не опирались на какие-либо карты.

Ал-Балхи написал около 920 г. трактат «Изображение семи климатов», хотя в источниках встречаются и другие названия[158]. До сих пор полагали, что эта книга до нас не дошла. Однако в Институте арабских рукописей Лиги арабских стран в Каире нашлась рукопись географического сочинения «Упоминание о расстояниях и изображение климатов», чьим автором указан Абу Зайд Ахмад Ибн Сахл ал-Балхи. Как писали многие востоковеды до этого, очень часто встречались сочинения со схожими или аналогичными названиями, где автором был указан ал-Балхи. Однако при тщательном рассмотрении оказывалось, что труд аналогичен либо сочинению ал-Истахри, либо труду Ибн Хаукала[159]. Но предварительное ознакомление с каирской рукописью позволило востоковеду из Казахстана Р. Б. Кумековой полагать, что выявленное ею сочинение — не редакция труда ал-Истахри, а, скорее всего, оригинальное сочинение ал-Балхи с картами[160]. Каждую область предваряет географическая карта, а текст представляет собой описание этих карт. Р. Б. Кумекова в своих кратких заметках не указала на возможность сопоставления этой рукописи с трудом или картами Ибн Хаукаля, поэтому требуется серьёзная дальнейшая разработка этой темы. К сожалению, каирская карта и само сочинение не издано, они известны только в рукописи по описанию Р. Б. Кумековой.

Ныне опубликована другая недатированная круглая карта мира, хранящаяся в коллекции Айя София в Стамбуле, где автором назван ал-Балхи.

Ниже показан фрагмент недатированной копии карты мира из Süleymaniye Manuscript Library, коллекции Айя София в Стамбуле № 2577, f. Зb-4, принадлежавшей, как считают Д. Стоименов и С. Кендерова, ал-Балхи и относящейся к 920–922 гг. Здесь показан Каспий (море Табаристана) и река Итиль. Один из её рукавов впадает в Константинопольский пролив, в свою очередь, соединённый с Северным морем (справа). Другое ответвление соединено с Северным морем. Именно вдоль этой части обозначены русы, булгары; на другом берегу близ Каспия — буртасы и хазары.

Рис. 8. Недатированная карта ал-Балхи: Атлас. Българските земи в средновековната арабописмена картографска традиция (IX–XIV вв.). Под ред. проф. С. Кендеровой и проф., дфн. А. Стоянова. София: Национална библиотека Св. Кирилл и Методий: «Тангра ТанНакРа», 2011. С. 98–99, 100/101 [II.I]

Труд ал-Балхи был использован и дополнен его младшим современником Абу Исхаком ал-Фариси ал-Истахри. Известно, что он путешествовал по Ирану и странам Средней Азии, был в Аравии, Сирии и Египте. В начале 30-х гг. написал географическое сочинение «Книга путей стран». Считается, что около 950 г. им самим или его учениками была произведена редакторская работа этого опуса, и именно она сохранилась и была весьма популярна; сохранилось много карт и тексты этого произведения[161]. Текст являет собой описания земель и торговых дорог; есть мнение, что образцами для них послужили дорожники сасанидского времени[162]. Как предполагали учёные, ал-Истахри почти полностью включил труд ал-Балхи в своё сочинение[163].

Рис. 9. Фрагмент круглой карты мира ал-Истахри: Атлас: Българските земи… С. 104–105, 106–107; II.2/1. Копия 1198 г.

В свою очередь, труд ал-Истахри лёг в основу географического произведения Абу-л-Касима Ибн Хаукала ан-Нисиби. Он много путешествовал, побывав в Сев. Африке, Сицилии, мусульманской Испании, возможно, и в Индии. Есть предположение, что он был политическим агентом при дворе кордовского Омейяда Абд ар-Рахмана III (912–961 гг.). Познакомившись с ал-Истахри, Ибн Хаукаль, по согласию последнего, использовал его материалы для своей книги, исправляя и добавляя свои данные. Он завершил сочинение в 977 (или 988) г.[164]

На картах из трудов ал-Истахри и его последователя и переработчика Ибн Хаукала жителями северо-востока Земли предстают хазары, булгары, буртасы, русы, сакалиба (славяне). На этих картах нет географических координат, не упоминаются они и в текстах. Эти учёные оперируют понятиями «климат», который у них означает разные территории, никак не связанные с понятиями широтной зоны. Употребляется также термин «мамлакат» (مملكة, Прим. сост.), т. е. «государство». Разнобой в применении терминов авторами «классической школы» показывает, что они не вкладывали какой бы то ни было политический смысл в термины для обозначения стран, воспринимая их чисто географически[165].

Представление о Восточной Европе ярко выражено в таком тексте Ибн Хаукала:

«…Затем по проливу [Константинопольскому, который воплощает в себе соединение Окружающего океана на севере со Средиземным морем — Т. К.] — сторона Трапезунда, а сверху реки, идущей рядом [Итиль — Т. К.] [живут — Т. К.] булгары, русы, башджирты, буртасы, хазары, печенеги, булгары ещё вторые, затем страна Сарир, а сверху тех — страна внутренняя и внешняя Армения»[166].

Ниже показан фрагмент из карты мира Ибн Хаукала из копии рукописи, датированной 1086 г. Издатели считают, что карта относится к 980 г. Здесь главное течение Итиля показано впадающим в Константинопольский пролив. Итиль имеет ещё два рукава. На северном берегу восточного рукава показаны булгары и русы, на южном — буртасы и хазары, ближе к Каспию.

Рис. 10. Фрагмент карты мира Ибн Хаукала: Атлас: Българските земи… С. 104–105, 106–107; II.2/1. Копия 1086 г.