За и против кинематографа. Теория, критика, сценарии

С развитием капитализма необратимое время объединяется на мировом уровне. Всемирная история становится реальностью, потому что весь мир был собран под эгидой развития этого времени. Но эта история, которая везде становится одной и той же, пока что является лишь внутриисторическим отказом от истории. Время экономического производства, разбитое на равные абстрактные фрагменты, представляется всей планете как один и тот же день. Объединённое необратимое время – это время мирового рынка и, следовательно, мирового спектакля.

Танец трёх негритянок.

Необратимое время производства прежде всего является мерой для товаров. Поэтому время, официально утвердившееся как единое общественное время во всём мире, выражает лишь составляющие его специализированные интересы и является лишь частным временем.

Глиссер скользит по морю; со взлётного поля поднимается самолёт.

Как единое течение развиваются классовые сражения долгой революционной эпохи, начавшейся вместе с подъёмом буржуазии и исторического мышления, диалектики, мышления, которое не ограничивается поиском смысла бытия, но возвышается до сознания упразднения существующего мира и в своём движении преодолевает всякое отчуждение.

Вращение Земли, снятое издалека.

Данное историческое мышление – это лишь осознание, всегда приходящее слишком поздно23 и объявляющее об оправдании post festum[3]. Таким образом, оно преодолевает отчуждение лишь в мышлении. Парадокс, заключающийся в отставании смысла всей реальности от свершения исторических фактов и в одновременном раскрытии и утверждении этого смысла в свершении исторических фактов, вытекает из того, что мыслитель эпохи буржуазных революций XVII и XVIII веков искал в своей философии лишь примирения с их итогами.

Гегель.

Отряд кронштадтских матросов идёт в штыковую атаку под артиллерийским огнём и поёт «Интернационал».

Когда пролетариат своим существованием и своими действиями заявляет о том, что мысль истории не забыта, опровержение выводов является в то же время подтверждением верности метода.

Пролетариат в ходе революций: в Барселоне, в Петрограде.

Ошибки в теории Маркса являются по своей сути ошибками революционной борьбы пролетариата его эпохи. Рабочий класс не объявил перманентную революцию в Германии 1848 года, Парижская коммуна потерпела поражение в изоляции. Революционная теория ещё не может достичь своего полного воплощения.

Долгий бой во время Гражданской войны в США.

Любой теоретический недостаток в научном отстаивании пролетарской революции способен в итоге привести к тому, что в содержании или в форме изложения пролетариат будет отождествлён с буржуазией с точки зрения революционного захвата власти.

План Зимнего дворца в 1917 г., на котором карандашом отмечены направления штурма.

Во время гражданской войны в Испании партизан, перешедший линию фронта, приносит весть о том, что франкисты знают о готовящемся наступлении республиканцев и ждут во всеоружии.

Генерал Гольц, советский офицер на службе у Республики,

говорит по телефону из блиндажа на передовой: «Читайте!

Что?» Он смотрит вверх и видит над собой эскадрилью бомбардировщиков, которая подаёт сигнал к атаке, и отвечает: «Слишком поздно. Мы опять проиграем. Мы идём к поражению.

Очень плохо».

Продолжение того же боя во время Гражданской войны в США.

Единственные два класса, полностью отвечающие теории Маркса, два чистых класса, на которых обращён весь анализ «Капитала», буржуазия и пролетариат, равным образом являются единственными двумя революционными классами в истории, хотя и в разных условиях: буржуазная революция свершилась; пролетарская революция остаётся проектом, рождённым на основе предыдущей революции, но качественно отличным от неё. Игнорируя оригинальность исторической роли буржуазии, есть риск упустить из вида конкретную оригинальность пролетарского проекта, который не способен ничего добиться, если не будет отстаивать свои собственные цвета и отдавать себе отчёт в «громадности своих задач». Буржуазия пришла к власти, потому что является классом развивающейся экономики. Пролетариат не может сам быть властью, если не станет классом сознания. Созревание производительных сил не может гарантировать такую власть несмотря даже на провоцируемый им рост лишений. Якобинский захват государственной власти не может стать его инструментом. Никакая идеология не может служить ему для сокрытия частичных целей среди общих целей, потому что он не может сохранять какую-то частичную реальность, когда она фактически принадлежит ему.

Такое идеологическое отчуждение теории уже не может признать практическое доказательство единой исторической мысли, которую оно предало, когда такое доказательство предоставляет спонтанная борьба рабочих; оно может лишь стремиться подавить всякое его проявление и воспоминание о нём. Тем не менее эти исторические формы, возникшие в борьбе, как раз и являются той практической средой, которой теории недостаёт для того, чтобы стать истиной. Они требуются для теории, хотя они и не были сформулированы теоретически. Советы не были открыты в теории. Более того, наивысшей теоретической истиной Международной ассоциации трудящихся было её собственно практическое существование24.

Кронштадпгские матросы продолжают своё победное наступление.

Штурм Зимнего дворца.

Мишель Корретт: соната ре мажор для виолончели и клавесина. Падение Вандомской колонны.

Маркс.

Бакунин.

Маркс.

Субтитр: Ты узнаешь, сколько у него вкуса соли, у хлеба для незнакомцев, и насколько ухабист этот путь, вниз и вверх по лестнице для незнакомцев. Но самым тяжёлым бременем твоим станет дурная и бесполезная компания, в которой ты падёшь в сию долину изгнания. И будет оно в твою честь, в честь того, что было твоим, частью тебя.

Тем историческим моментом, когда большевизм восторжествовал сам для себя в России, а социал-демократия вела победную борьбу за старый мир, отмечено зарождение нового порядка вещей, который находится в сердце современного спектакля: теперь классу радикально противостоит рабочее представительство.

Парад Красной армии: пехота. Троцкий.

Титр: «Те, кто хочет установить государственный капитализм как собственность тоталитарной бюрократии, но не уничтожает рабочие Советы, точно так же как и те, кто хочет упразднить классовое общество, но не борется против профсоюзов и специализированных иерархических партий, не продержатся слишком долго».

Сталинская эпоха выявила последнюю реальную истину о бюрократии'. она является продолжением экономической власти, спасением основ товарного общества через поддержание труда как товара. Это доказательство независимости экономики, господствующей над обществом до такой степени, что она воссоздаёт в своих собственных целях требующееся ей классовое господство: это означает, что буржуазия создала автономную силу, которая, при сохранении своей автономии, может обойтись и без буржуазии. Тоталитарная бюрократия – это не «последний класс собственников в истории», как говорил Бруно Рицци, это всего лишь замена господствующего класса для товарной экономики. Слабеющую капиталистическую собственность заменяет упрощённый, менее диверсифицированный субпродукт, сконцентрированный в собственности бюрократического класса. Эта недоразвитая форма господствующего класса также является выражением отставания в экономическом развитии; у неё нет иной перспективы кроме замораживания этой экономической отсталости в определённых регионах мира. Рабочая партия, организованная по буржуазной модели разделения, поставляет государственно-иерархические кадры для этой дополнительной версии господствующего класса.

Продолжение парада Красной армии: танки, пушки, ракеты.

На Потёмкинской лестнице в Одессе царские войска стреляют по толпе манифестантов.

Тоталитарно-идеологический класс у власти – это власть в перевёрнутом мире: чем сильнее он сам, тем сильнее должно подтверждаться его несуществование, а его сила изначально служит ему для подтверждения собственного несуществования. Он скромен только в этом пункте, потому что его официальное несуществование должно совпадать с пес plus ultra[4]исторического развития, которым мы в то же время обязаны его безупречному управлению. Установившись повсюду, бюрократия должна стать классом, невидимым для сознания, лишая рассудка всю социальную жизнь. Социальная организация абсолютной лжи проистекает из этого фундаментального противоречия.

Собрание объединённых «левых сил»: сталинисты и их союзники на трибуне и в аудитории; речь Миттерана; речь Марше.

Титр: «Чем выше мы поднимаемся по лестнице этой бюрократии ума, тем всё более удивительные головы нам встречаются». Маркс, «Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции»25.

Сталинизм был царством террора для самого бюрократического класса. Террор, на котором основана власть этого класса, не мог не ударить и по самому классу, так как у него отсутствовали какие-либо юридические гарантии или признание его существования в качестве класса собственников, которые он мог бы распространить на своих членов. Его реальная собственность является тайной, этот класс стал собственником лишь благодаря ложному сознанию. Ложное сознание удерживает свою абсолютную власть благодаря абсолютному террору, все истинные мотивы которого теряются. Члены бюрократического класса обладают правом на собственность над обществом лишь коллективно, в качестве участников основополагающей лжи: они должны играть роль пролетариата, правящего социалистическим обществом; они должны быть актёрами, верными тексту идеологической неверности. Но фактическое участие в этом лживом организме должно само убеждаться в том, что его признают как подлинное участие. Ни один бюрократ не может индивидуально поддерживать своё право на власть, потому что если бы ему пришлось доказывать, что он социалистический пролетарий, он должен был бы показать, что является противоположностью бюрократа; доказывать, что он бюрократ, было бы тоже невозможно, потому что согласно официальной истине бюрократии не существует. Поэтому каждый бюрократ находится в абсолютной зависимости от центрального гаранта идеологии, признающей коллективное участие в «социалистической власти» всех бюрократов, которых она ещё не уничтожила. Когда всё решают собравшиеся вместе бюрократы, сплочённость их собственного класса может быть гарантирована только через концентрацию их террористической власти в руках одного человека. В этом человеке обретается единственная практическая истина находящейся у власти лжи: неоспоримая фиксация её постоянно исправляемых границ. Сталин бесповоротно решает, кому быть бюрократическим собственником, то есть – кому называться «пролетарием у власти», а кому «предателем на службе у микадо или Уолл-стрит». Бюрократические атомы находят общую суть их права только в личности Сталина. Сталин – это господин мира, который видит себя, таким образом, абсолютным лицом, для сознания которого не существует более высокого духа. «Господин мира имеет действительное сознание того, что он есть, – всеобщей силы действительности – в той разрушающей власти, которую он осуществляет по отношению к противостоящей ему самости его подданных»26. Будучи силой, определяющей территорию своего господства, он также является силой, «опустошающей эту территорию».

Брежневу и другим сталинистским бюрократам вручают цветы; профсоюзные руководители посещают цех «Рено», в мае 1968-го рабочие «Рено», заблокированные своими профсоюзами, смотрят на проходящих мимо наивных леваков, завербованных их бюрократами.

Сталин произносит длинную речь.

Коммунисты Гамбурга проводят своё последнее собрание в момент, когда Рейхстаг уже пылает. Один из активистов рассказывает о провокации нацистов; он узнал, что они хотят распустить его партию; он констатирует в тот момент, когда уже слишком поздно для гражданской войны, что «Гитлер – это война». Офицер полиции, присутствующий на собрании, объявляет о его роспуске. В зал врываются полицаи, избивая дубинками присутствующих, которые поют «Интернационал».

Нацистский офицер. Генерал Франко. Немецкие танки в действии; офицеры Интернациональных бригад; батальон «Линкольн».

Субтитр: Есть в Испании долина, зовётся она Харама.

Это место, которое мы все очень хорошо знаем. Именно там мы потеряли свою молодость и самую большую часть дней нашей старости.

Испанские партизаны, преследуемые франкистскими солдатами, держат оборону на вершине последней горы. Сбор политзаключённых в немецком концлагере. Девочка во дворе жилого комплекса в парижском пригороде одиноко крутит карусель. Ночное освещение площади Согласия; крыши Парижа. Титр: «Этот общественный мир, установившийся с большим трудом, длился лишь несколько лет, потому что для того, чтобы провозгласить его конец, появились те, кто войдёт в историю преступлений под названием “ ситуационистов” ».

Когда пролетариат обнаруживает, что его собственная эксте-риоризированная сила служит перманентному усилению капиталистического общества, причём уже не только в виде его труда, но также в виде профсоюзов, партий или государственной власти, которые он учредил в целях своего освобождения, он также узнаёт через конкретный исторический опыт, что как класс он является злейшим врагом всякой застывшей экстериоризации, как и всякой специализации во власти. Он несёт в себе революцию, которая ничего не может оставить вне себя, требуя перманентного господства настоящего над прошлым, а также тотальную критику разделения; и именно в ней он должен отыскать адекватную форму для своих действий. Никакое количественное смягчение условий его нищеты, никакая иллюзия иерархической интеграции не смогут долгое время служить лекарством от его неудовлетворённости, потому что пролетариат не может доподлинно признать себя ни в какой-то отдельной несправедливости, перенесённой им, а значит и в исправлении отдельной несправедливости, ни в большом числе несправедливостей, но лишь в абсолютной несправедливости факта своего отторжения на обочину жизни.

Баррикады мая 1968-го, ночные стычки, поджоги. Мишель Корретт: соната ре мажор для виолончели и клавесина. Рю Гей-Люссак на рассвете. Трибуна всеобщей ассамблеи в Сорбонне; съёмки подвижной камерой представителей «Комитета Бешеных – Ситуационистского интернационала» и Дебора.

Титр: «Товарищи, цех “ Сюд-Авиасьон” в Нанте уже два дня оккупирован рабочими и студентами этого города. Сегодня движение распространилось на многие другие предприятия (НМПП-Париж, Рено-Клеон и др.). Комитет оккупации Сорбонны27 призывает к немедленной оккупации всех предприятий Франции и формированию рабочих советов. Товарищи, как можно скорее распространяйте и тиражируйте этот призыв. Сорбонна, 16 мая, 15.00 ч.».

Собрание слушает оратора в октябре 1917 г. ; западный фасад Сорбонны, украшенный растяжкой со словами: «Оккупация предприятий. Рабочие советы. Комитет Бешеных – С. И.», порты, вокзалы, предприятия, парализованные забастовкой.

Титр: «И месяц май забыт не будет, отныне до скончания спектакля, с ним сохранится память и о нас»28. Кристиан Себастьяни, Дебор, Патрик Шеваль29.

Субтитр: «О нас, о горсточке счастливцев, братьев»39.

Надпись поверх фрески Пюви де Шаванна: «Товарищи, человечество не будет счастливо, пока…»3' Свет в окнах ночной Сорбонны, Зимний дворец в ночи. Из окон здания на улице Жюля Бонно, где забаррикадировался Комитет оккупации Сорбонны, вылетают листовки. Русские рабочие с «Октября» несут пачки листовок, которые едва успевают печатать революционные типографии. Плакат на стене: «Долой товарно-зрительское общество!»

Титр: «Не обманывайтесь насчёт того, что у них нет такого замысла, у них он обязательно должен быть; и если случай распорядился так, что они его ещё не составили, сама сила вещей приведёт их к этому; завоевание ведёт к новому завоеванию, а победа порождает жажду новой победы».

Макиавелли, «Письмо к Франческо Веттори».

Виды оккупированной Сорбонны с надписью на одной из стен: «Спеши, товарищ, за тобой гонится старый мир!»

Титр: «Начиная с 25 февраля тысяча странных систем вырвалась наружу из умов новаторов и стремительно распространилась в потревоженных у мах толпы… Казалось, что из-за шока революции само общество обратилось в прах и что уже объявлен конкурс на лучшую форму для здания, которое будет возведено на его месте; каждый предлагал свой план – тот приводил свой в газетах, этот на плакатах, которыми вскоре покрылись все стены, ещё один рассказывал о своём, стоя на ветру. Один намеревался упразднить неравенство в состояниях, другой неравенство в просвещении, третий брался уничтожить самое древнее неравенство – между мужчиной и женщиной, кто-то предлагал курс лечения от бедности и лекарства от этой болезни труда, что терзает человечество с самого его зарождения».

Токвилль, «Воспоминания». Баррикада, горящая в ночи.

Субтитр: Но ни лес, ни огонь не находят ни успокоения, ни удовлетворения, ни отдыха ни в каком жаре, малом или большом, ни в каком сходстве, до тех пор пока огонь не сольётся с лесом и не передаст ему свою собственную натуру…

Титр: «Но тогда доходит до того, что их обвиняют в вандализме, их хулят и клеймят за неуважение к машине. Эта критика была бы обоснованной, если бы со стороны рабочих наблюдалась систематическая воля к порче, без заботы о цели.

Так вот, это не так! Если рабочие нападают на машины, то это не ради удовольствия или по незнанию, а из-за властной потребности, заставляющей их делать это».

Эмиль Пу же, «Саботаж».

Музыка затихает.

Судя по новым признакам отрицания, недопонятым и фальсифицируемым в целях управления спектаклем, которые распространяются в самых развитых странах, можно уже сделать вывод о том, что вслед за первой попыткой восстания рабочих наступает новая эпоха, и теперь это означает провал капиталистического изобилия. То, что антипрофсоюзная борьба западных рабочих была подавлена именно профсоюзами, и что бунтующие молодёжные течения подняли первую волну своих бесформенных протестов, непосредственно выражающих отрицание старой специализированной политики, искусства и повседневной жизни, стало двумя лицами новой спонтанной борьбы, начинающейся в криминальном обличии. Это знаки-провозвестники нового пролетарского наступления на классовое общество.

Силы правопорядка в действии в полях вокруг Флена, на улицах Нанта; молодой люмпен-пролетариат отстаивает крыши на рю Сен-Жак.

Карта Полыни; протестующие нападают на броневик, поджигают его; толпа повстанцев взбирается по воротам во дворец.

В танжерском кафе женщина подходит к жулику, погружённому в свои дела, и спрашивает его: «Вы меня узнаёте?» Он отвечает: «Я не имею привычки помнить красивых женщин.

У Ван Страшена новая яхта?» Она: «Речь не о делах, Тадеуш, а о Польше». Он, сразу: «Яне имею привычки давать инф…» Он прерывается и, пока музыка прошлого звучит всё громче, повторяет, тронутый: «Польша».

Титр: «Польша снова завёрнута в кровавый саван, а мы остаёмся бессильными зрителями». Декларация французских рабочих на учредительном собрании Интернационала 28 сентября 1864 г.

Когда всё более острое осознание капиталистического отчуждения на всех уровнях, из-за которого рабочим всё труднее признать свою собственную нищету и дать ей имя, ставит их перед альтернативой отрицания или всей полноты их нищеты, или ничего, революционная организация должна сама понять, что не может более бороться против отчуждения в отчуждённой форме.