Мой пушистый фамильяр

Не может быть! Я ж всегда коротко стригусь. Недавно в парикмахерской была, так зарасти за несколько дней бы не успела. Да и цвет странный. Я всю жизнь темно-русой была, с чего вдруг рыжей стала?

Впрочем, мой бред, как хочу, так и выгляжу. Всегда мечтала о длинных густых и волнистых волосах. От родителей мне волосы достались хоть и густые, но тонкие и прямые, висящие сосульками и абсолютно не держащие завивку. Поэтому и делала всегда короткие стрижки. А в бреду, видимо, решила оторваться на всю катушку, вот и вообразила себе шикарную копну на голове.

Да и рыжий цвет мне всегда нравился. Пару раз даже хотела в него покраситься, но что-то так и не решилась. А зря, наверное.

Стряхнув, насколько получилось, хвою, осторожно сделала шаг, выбираясь из-под ели на простор, огляделась настороженно, высматривая, не висит ли поблизости меховой шарик из моего кошмара, и, никого не увидев, опустила глаза, чтобы поглядеть, сильно ли я пострадала и почему у меня все болит. И снова чуть не вскрикнула от неожиданности.

Гулять я пошла в джинсах, футболке и босоножках на невысоком каблуке. А сейчас на мне была длинная, до земли, страшно грязная и порванная чуть не на лоскутки, юбка и перемазанная кровью бывшая когда-то белой блузка. Один рукав блузки был оторван и болтался на ниточке, на локте второго красовалась большая дыра. Вместо пуговиц или молнии от ворота к груди шла шнуровка, сейчас тоже грубо порванная. А еще я была босая: из-под юбки выглядывали грязные пальцы.

Я приподняла подол и осмотрела ноги. Никаким педикюром там даже не пахло. Вместо ухоженных ножек с аккуратными, покрытыми бледным лаком, ногтями, увидела стоптанные ступни. Подняла ногу, провела пальцем по коже стопы, потом постучала по ней.

Дубовая просто. С такой кожей можно по углям, гвоздям и битым стеклам безбоязненно ходить. Даже неудобства не почувствую.

Эх, зря я, выходит, два дня назад столько денег в салоне оставила!

Вздохнув, опустила ногу и взглянула на руки.

Хм, а я-здешняя не белоручка, точно. Мозоли на ладонях явно не от вышивания. Но вот ногти ухоженные… были, пока я в грязи не перемазалась, как поросенок, до лужи дорвавшийся.

Что ж я такая чумазая-то? В каком болоте меня валяли? И, главное, кто?

Повела плечами, вдохнула глубоко, пытаясь понять, сильно ли меня избили.

Переломов, вроде, нет. Дышать могу, руки-ноги шевелятся. И даже тело уже болит не так яростно. Боль как-то приглушилась, превратившись в нудное, но вполне терпимое нытье.

Что ж, пора выяснить, где я нахожусь. Бред бредом, но ходить грязной и голодной галлюцинацией приятного мало. Нужно привести себя в порядок и найти еду, раз уж врачи не озаботились моим пропитанием.

Оглядевшись, увидела, что стою рядом с тропинкой, выбегающей из оврага и скрывающейся в лесу.

В овраг я, конечно, сейчас не полезу. Не с моим здоровьем по оврагам лазить.

И пошла в лес. Но с каждым шагом во мне все ярче крепло убеждение, что я делаю ошибку, иду не в том направлении. Идти становилось все сложнее, ноги, словно получив самостоятельность, двигались тяжело и неохотно. А в мозгу внезапно запульсировала мысль: не туда идешь, не туда!

Я скрипнула зубами: да что ж такое! Кто тут раскомандовался?

Но все же остановилась и задумалась.

Я всегда доверяла своей интуиции. Единственный раз не прислушалась к ней, когда мы с Катькой в парк пошли, и вот чем это закончилось. С самого утра ведь чувствовала непонятную тревогу, но списала ее на приснившийся кошмар, вот и вляпалась по самое не могу. А сейчас интуиция — кто ж еще? — буквально вопила об опасности. И кто я такая, чтобы это предупреждение игнорировать? Мало мне случившегося, захотела еще приключений на свою пятую точку?

Поморщившись от неприятных воспоминаний, решительно повернулась и направилась к оврагу. Ноги сразу скинули с себя тяжесть и обрадованно побежали в заданном направлении, а в голове, вместо сердитого ворчания зазвучала легкомысленная мелодия.

Так.

Я снова остановилась и сердито уставилась на свои конечности.

Это что такое? Кто из нас хозяин своего тела: я или ноги?

«Слишком много думаешь, — раздался в голове насмешливый голос. — Иди уже. И радуйся, что жива осталась».

Честно говоря, слушать в голове посторонние голоса я была не готова. Мало мне комы, еще и шизофрения начинается?

— Ты кто? — голос дрогнул, и я сердито сжала губы.

Точно — шизофрения. Сама с собой уже разговаривать начала.

«Увидишь — узнаешь, — усмехнулся голос. — Не стой, а то догонят».

— Кто? — совсем перепугалась я.

«Кто тебя убить хотел, тот и догонит. Поторопись, ведьма».

— Сам ты ведьма, — возмутилась я.

Голос помолчал, потом с легким недоумением спросил:

«У тебя что, мозги отшибло?»

Я хмыкнула: хороша картинка. Стою я, босая, грязная и лохматая посреди леса, и сама с собой вслух разговариваю. Эх, Катьку бы сюда, она бы объяснила мне истоки моего бреда. Наговорила бы опять уйму непонятных слов, засыпала бы психологическими терминами, и прочистила бы мне мозги.

«И правда отшибла, — грустно отозвался на мои рассуждения голос. — Какая Катька? Если ты Картаринку имеешь в виду, так она еще долго не вернется. И потом, ты ее всегда Ринкой называла, а не Катькой».

— Какая Картаринка? — простонала я. — Все, хватит! Вытрясайся из моей головы, надоел со своими поучениями!

«Я-то вытрясусь, да только чтоб тебе от этого хуже не стало, — хмыкнул голос.

— Иди уже, пока колдун не спохватился и за тобой не вернулся».

Колдун? Ух, ты! А мой бред начинает мне нравиться!

Но голос прав, предстать перед колдуном в таком чумазом виде приятного мало. Ладно, если он седой, бородатый и уродливый старик. А если молодой и симпатичный парень? А я тут — чучело чучелом. Его ж кондрашка от моего вида хватит.

И я заторопилась к оврагу.

Склоны оврага оказались достаточно круты и спускаться напрямик было бы сложно. Но тропинка бежала вниз, извиваясь, как змея, обходя валуны и растущие на склоне кусты, и я хоть и поскользнулась пару раз, но благополучно достигла его дна и, перебравшись через небольшой ручей, начала подниматься наверх.

Боль, как ни странно, уже совсем прошла, тело подчинялось мне легко и охотно, и я даже успевала головой по сторонам крутить, рассматривая окрестности.

Розовые ели с голубыми шишками росли стеной по обе стороны оврага, не давая ему расширяться дальше. Склоны его поросли стелющейся по земле бирюзовой травой с мелкими белыми цветочками. Кусты, мимо которых я проходила, топорщились длинными и острыми колючками, и я порадовалась, что очнулась в лесу, а не в кустарнике. Из него я бы так просто не выбралась.

Последние метры оказались самыми тяжелыми: склон оврага внезапно превратился в почти отвесную стену, и пришлось попыхтеть, карабкаясь по ней, цепляясь за высунувшиеся из земли корни деревьев. Но я и с этим справилась.

Выбралась из оврага, выпрямилась, тяжело дыша и утирая выступивший на шее под волосами пот. И получила шишкой по макушке.

— Что за… — вскинула я голову, и увидела висящий на ветке вниз головой пушистый зеленый шарик, глядящий на меня огромными глазами.

— Мама, — пискнула я, попятившись. Мой кошмар начинал приобретать реальные черты. Это что ж, я сейчас обратно в овраг полечу? Искалечусь же окончательно!

— Не мама, а Пушистик, — почему-то не гулким басом, как в моем сне, а вполне приятным баритоном сообщил меховой шарик. — Мама твоя умерла уже лет десять назад.

— Чего? — обалдела я. — Когда умерла?

— С тобой все в порядке? — поинтересовался шарик и спланировал вниз, зависнув у меня перед глазами. — Тебя так стукнули, что память отшибло?

Кажется, в этот раз пушистик есть меня не собирался, и я осторожно перевела дух и опасливо спросила:

— Ты кто?

— Здорово тебя приложило, — пробормотал глазастик. — Вообще-то я — твой фамильяр.

— Фа… кто?!

— Фамильяр, — недовольно проговорил шарик и встопорщил шерстку, увеличившись в размерах. — И меня это жутко злит.

— Почему? — удивилась я. Во всех книжках, которые я раньше читала, фамильяры были довольны своей участью, любили хозяев и всячески им помогали.

— Потому, — хмуро ответил фамильяр. — Пошли уже домой, пока тебя снова на костре не сожгли. Восстанавливай тебя потом из пепла. Я тебе не раб, так меня эксплуатировать.

У меня ослабли колени, и я с трудом удержалась на ногах:

— На… на ко-о-стре? Со… сожгли?

— Слушай, — пушистик медленно облетел меня, внимательно разглядывая, и вернулся на прежнее место: — А ты и правда какая-то не такая. Что-то мне это не нравится. Пошли-ка в избушку, там поговорим.

— По… о… шли, — голос не слушался, заставляя заикаться.

Страшная какая-то сказочка у меня получается. Вот нет чтобы мне любовными романами увлекаться. А то — фэнтези. А там постоянно кого-то убивают, на кострах сжигают, мечами разрубают… Хотя и фэнтези бывает безопасное. Что бы мне на отбор невест для принца не попасть? Я бы там на балах танцевала, принцу глазки строила. Нет же, угодила в какой-то кошмар!

Кто я тут? Ведьма?

Видимо, раз уж меня на костре сжигали. И, судя по словам моего фамильяра, не однажды.

Но это же больно!

Нет, бежать отсюда! Бежать, пока не поздно!

Я сделала шаг, но тут же остановилась и застонала от осознания: бежать-то мне некуда! Я ж в коме, и пока из нее не выйду, никуда отсюда не денусь. Так что нужно просто послушаться Пушистика и побыстрее убраться от оврага в неведомую мне избушку.

 — Куда идти-то? Веди давай! — откуда только такие командирские нотки в голосе прорезались? С перепугу, не иначе.

— Нет, все-таки это — ты, — хмыкнул Пушистик. — Раскомандовалась.

И поплыл впереди меня, помахивая загнутым, как у белки, хвостом.

А лапки у него, оказывается, есть. Тоже пушистые, с коготками на конце. Хорошими такими коготками… когтищами…

И с чего он мне подчиняться вздумал, с таким-то арсеналом: зубы, когти, летать умеет. Как я его заставила?

Хотя, нет, не я. Какая-то ведьма.

Некоторое время мы шли молча, а потом я все-таки нарушила молчание:

— Как хоть меня зовут?

Пушистик с недоумением покосился на меня, что-то буркнул себе под нос, но все-таки ответил:

— Василинка.

— Васька, значит, — вздохнула я.

Ох, и бедная у меня фантазия! Даже в бреду не смогла себе имя поинтереснее придумать!

— Вспомнила, что ль? — Пушистик бросил на меня настороженный взгляд, но я только головой в ответ мотнула, и мы опять замолчали.

Так, в молчании, дошли до развилки, и тут мой фамильяр внезапно нырнул в густо растущие кусты. Я растеряно затопталась на месте. Лезть в колючки не хотелось, но и оставаться одной в незнакомом мире тоже было неприятно.

— Ну, чего застряла? — послышался сердитый голос, и я, решившись, шагнула следом.

Как ни странно, я просочилась сквозь кусты, ни разу не зацепившись и не оцарапавшись. Прошла сквозь заросли, как нож через масло.

— Тыж их сама заколдовывала, кровью поила, — проворчал ожидавший меня Пушистик, встретив мой недоумевающий взгляд. — Иди уже.

И снова полетел вперед. Я поплелась следом. Но на этот раз мы шли без всяких тропинок, и я печально думала, что без Пушистика дорогу обратно не найду. У меня — топографический кретинизм, меня в лес без провожатых пускать нельзя, в трех соснах заблужусь.

Вскоре деревья расступились, открыв небольшую полянку, посередине которой росло высокое и чрезвычайно толстое дерево с ярко-малиновыми листьями и темно- синими плодами, напоминающими очень крупную вишню.

Да что ж это здесь все такое разноцветное? Сюрреализм какой-то.

— Сама так захотела, — буркнул Пушистик, которому мои мысли, видимо, тайны не составляли. И это мне не понравилось. Мало ли о чем я подумать решу. Не обо всем этому шарику знать нужно.

— От шарика слышу, — опять разозлился фамильяр, и я вспомнила голос в голове и встрепенулась:

— Слушай, это ты со мной разговаривал, когда я только очнулась? «Радуйся, что жива осталась», «Поторопись, ведьма»?

— А кто еще? — фыркнул фамильяр.

Ну, слава богу. А то я всерьез думала, что у меня шизофрения началась. Но, значит, мы с фамильяром можем мысленно переговариваться, да еще и на расстоянии? Это радует. Но надо проверить.

«Я что, действительно ведьма?» — мысленно спросила я.

«Угу», — Пушистик даже качнулся в воздухе, подтверждая мои слова. Это он так головой кивнул?

Но то, что мы умеем общаться телепатически, радует. При такой опасной жизни, как у здешней ведьмы, это умение может понадобиться.

Мы подошли к дереву, и я остановилась, с удивлением разглядывая небольшую дверцу, вырезанную прямо в его стволе.

Странно, я же, вроде, ведьма, а не эльф, чтобы в стволе жить. Ведьмы — они в избушках обитают, у печки травы сушат, в горшках отвары варят. А в дупле этом, поди, и печь не разожжешь?

— Чего встала? Заходи! — приказал Пушистик.