Альфа Центавра

– Я – младший диспетчер, летать могут два малых транспортника, но недолго, не больше пяти минут да и на мощности от пяти до десяти процентов. Далеко на нём не улететь.

– Майор, нужен доступ к плану обороны. Покинуть станцию мы не сможем, максимум, добраться до следующей лётной палубы, только боюсь, что всё, что может летать уже давно улетело, – сказал я.

– Принимай допуск, станция уже всё равно потеряна, и это уже наверняка несекретная информация.

– Диспетчер, есть в пределах дальности полёта что-то достойное, на чём мы сможем покинуть станцию?

– Наша палуба последняя, все остальные уже не отвечают, а это означает, уже захвачены противником. Нас спасло то, что тут нечему летать, поэтому нами занялись в последнюю очередь. Но тут рядом болтается шахтёрский модуль, у него фонит движок, он из старых, ещё на изотопном топливе, его давно должны были списать, но какой-то старпёр на нём продолжает летать. Пристыковываться к станции ему запрещено, поэтому он бросает его на малой орбите и, используя челнок, стыкуется через грузовой шлюз. Так как он ещё не возвращался, то есть шансы, что он ещё висит на орбите, могу попробовать найти его через радиоэлектронный телескоп. Опознавательные коды у меня есть, так как его ремонтом занимаемся мы, но я не могу сказать, насколько далеко на нём можно улететь. Если там есть хотя бы четверть топливного бака, то до соседней станции должно хватить, хотя она то же подверглась атаке, но их положение намного лучше.

– Сколько до шахтёра лететь? И сколько лететь до станции? – спросил я диспетчера.

– До шахтёра, на том корыте что у выходного шлюза, с разгоном и торможением минут тридцать, а до станции, скорее всего, часа четыре.

– Капитан, тут есть подбитый десантный модуль, можете попросить диспетчера дать нам доступ к нему, нам нужно пополнить своё вооружение. Там может быть немало девайсов, да и вам не мешало бы оружие подобрать.

– Диспетчер, откройте десантный модуль, нам нужно оружие.

– Да не вопрос, но оно всё с привязкой, мы туда даже сунуться боимся.

– Майор, доступ получен, привязку снять сможете? – спросил я.

– Если бы не мог, не просил бы доступ, там так жахнуть может, что любому любопытному оторвёт всё, что можно и нельзя. Мы разберёмся, – ответил он и, оставив со мной двоих с раненными на заплечных креплениях, бегом отправился к модулю. Пока мы разговаривали, работники и обороняющиеся развернули ещё один сломанный истребитель в сторону шлюза, и он присоединился к обстрелу входного шлюза.

– Капитан, – обратился ко мне диспетчер, – вам лучше поторапливаться, они пытаются прорезать переборки сразу в нескольких местах, ещё минут двадцать, и они прорвутся сюда, а всех сдержать мы не сможем. Майор сказал, что взять нас не сможет, но даст нам оружие, так что выпейте потом за нас, если сможете спастись.

Через пять минут майор и ещё четверо спецназовцев, сопровождавших его, вышли из десантного модуля полностью сменившими свою броню на тяжёлую и с тяжёлыми штурмовыми винтовками. Они теперь выглядели как бронированные монстры, а в руках они держали запасные обоймы и источники питания для своих штурмовых скафандров.

Тут же они сменили своих оставшихся товарищей, приняв от них раненых, а их отправили вооружаться.

– Теперь мы повоюем, этот бот был штурмовой группы «Кречет», там столько всего было, пока торпеда не взорвалась в десантном отсеке. Зато грузовой отсек был цел. Возьми винтовку, она для тебя будет тяжеловата, но зато возьмёт броню даже штурмовых скафандров противника. Как там наш корабль?

– Называть раздолбанный транспортник с одним из пяти двигателей кораблём, проблематично, но через три минуты он будет готов к отлёту. Сейчас поставят блокировку на несуществующие движки и введут корректировку, и возможно, мы сможем на нём покинуть эту станцию, хотя я очень сомневаюсь, что он сможет взлететь, но механик уверяет, что до малой орбиты он дотянет, а там, как повезёт, – ответил диспетчер.

Когда я уселся в пилотское кресло без компенсаторов, а майор с отрядом стал грузиться в трюм, нападавшие прожгли первую дыру в стороне от того входа, через который они пытались проникнуть на палубу. Оборонявшиеся развернули второй истребитель в сторону новых противников, но то, что в скором времени оборона палубы падёт, было понятно всем.

Проведя быструю диагностику, я, закрыв внешний люк грузового отсека, дал тягу на единственный двигатель корабля. Внешняя аварийная заслонка для экстренной эвакуации была открыта, и, дав полную тягу, я стал разгонять корабль. Отсутствие трёх двигателей вносило свои сложности в управление, корабль начало разворачивать, а угла поворота компенсаторов двигателя не хватало для полноценного управления. С правой стороны вообще отсутствовали все компенсаторы, и корабль начало ещё и крутить вокруг своей оси. Пытаясь выровнять корабль, я чуть не врезался во внешнее антенное поле станции, пройдя в опасной близости. Корабль был практически неуправляемым. Мне пришлось на несколько секунд отключить двигатель и перезапустить его снова, так как началась вибрация, и он начал выдавать импульсные вспышки. Лететь на таком было очень опасно и, только снизив тягу до минимума, большим количеством нецензурных выражений я добился более-менее управляемого полёта. Постепенно наш корабль стал удаляться от станции, а я скорректировал курс до точки, где болтался шахтёрский грузовоз. Разогнав немного корабль, я решил выключить тягу полностью и провести полёт в невесомости и с выключенным двигателем. Решение я принял на основании тревожного предчувствия, что нас ждёт впереди серьёзная неприятность, да и топлива было очень мало. Так как заправили только резервный бак, а основной был повреждён и давал течь. Выключив все системы, я передал майору, чтобы в отсеке была тишина. Для полноты картины я ускорил вращение нашего корабля, придавая ему окончательный вид разбитого корыта.

Вместо получаса наш полёт занял пятьдесят минут, была ли нам прямая угроза, я так и не понял, но своей интуиции я стал доверять как собственному мнению.

Во время полёта мы получали картинку с установленной камеры внутри ангара и видели, как проходила оборона причальной палубы. Противнику пришлось заплатить огромную цену за её захват, а когда они проникли на неё, и практически все защитники были уничтожены, раненый диспетчер взорвал баллоны с окислителем, превратив палубу в огненный ад, в котором сгорели все нападавшие.

Подлетая к малой орбите, где болтались контейнеровозы и нужный нам шахтёрский грузовоз, я начал сбрасывать скорость, переключив тягу единственного двигателя на передние сопла.

Попытки затормозить корабль в нужной мне точке вылились в сложнейшую работу, с которой я справился с огромным трудом. Корабль при торможении начинало постоянно разворачивать, и мне приходилось отключать тягу и ждать, пока он выровняется с помощью компенсаторов. Малые двигатели управления не работали, да и компенсаторов было около трети, плюс ко всему они располагались неравномерно по всему корпусу, а с одной стороны полностью отсутствовали. В какой-то момент я чуть не потерял управление, когда корабль стало разворачивать кормой вперёд. Стыковка прошла в очень жёстком режиме, мы практически врезались по касательной в грузовоз, и, когда сработали магнитные захваты, нас от удара начало вращать с очень большой скоростью.

На проклятья, которые стали сыпаться на меня из грузового отсека, я не обращал внимание, а постарался перебраться на грузовоз, что оказалось очень сложно. Сильное вращение создало эффект инерции и гравитации с постоянно меняющимся направлением. Перегрузки были очень сильными, а взять под контроль грузовоз можно было только их кабины пилота, так как эта развалина не имела практически никакой современной электроники. Чтобы упростить мой пуск, я отстрелил аварийный выход и, закрепив страховочный трос, начал медленно выбираться из корабля на его внешнюю обшивку, при этом стараясь не смотреть на мелькавшие в проёме звёзды. Выбравшись на внешнюю обшивку и с трудом удерживаясь на ней, я не мог понять, как мне перейти на обшивку грузовоза. Так как прыгнуть я не мог из-за импульса направленной инерции от центра грузовоза, я решил добраться по внешней обшивке. Особенности пилотского скафандра заключалось в наличии магнитных держателей не только на ногах, но и на запястьях. Трудность для меня заключалась в том, что я был не в пилотском скафандре, а во время сражения на станции мне пришлось переодеться в боевой скафандр, имевший много ограничений. Мне пришлось вернуться в пилотскую кабину и найти ручные магнитные держатели, используемые для ремонта на внешней обшивке. Дальнейший процесс перемещения по корпусу корабля, который вращается с огромной скоростью. Занял у меня около двадцати минут, на связь с находящимися в трюме я не выходил, боясь выдать активность на корабле. Единственное, что меня беспокоило, так это время, мне казалось, что оно ускользает и его остаётся всё меньше, поэтому я сосредоточился только на одном, как можно быстрее попасть на борт злополучного грузовоза. Периодически мне приходилось останавливаться и приводить свой вестибулярный аппарат в норму. Аптечка уже несколько раз вкалывала мне лекарства, помогающие переносить такие нагрузки. Весь обливаясь потом, я добрался до шлюза и активировал его открытие. Ждать откачки атмосферы не пришлось, так как последний её владелец покинул её именно через этот шлюз. Пройдя шлюзование, я попал внутрь кабины пилота, в которой творился настоящий хаос, было сразу понятно, что живущий здесь человек одиночка и довольно неряшливый, но разглядывать всё у меня времени не было. Шлем я решил не снимать и, добравшись до пилотского кресла, пристегнулся к нему, и только после этого начал брать контроль над кораблём в свои руки. Введя коды доступа, я начал выравнивать наши сцепившиеся корабли, постепенно снижая вращение. Делать это быстрее я побоялся из-за возможности расцепить корабли от больших перегрузок. Только после того, как я остановил вращение, то занялся диагностикой самого грузовоза.

Топлива было достаточно. Трюм был пуст и готов принять пассажиров, единственной проблемой было повышенное радиоактивное излучение, но нам здесь не жить, да и скафандры мы снимать не будем. Связавшись с майором, мне пришлось вначале выслушать немало нелестного о себе, после чего я объяснил, как им перебраться в грузовой трюм и как зафиксировать себя в нё, для предотвращения подобного в будущем. Заодно я объяснил, где в кабине можно найти сменные регенераторы воздуха, так как, сколько мы пробудем в полёте, я не знал. Минут двадцать потребовалось, чтобы они перебрались и разместились в грузовом отсеке. Так как я взял с собой дистанционный пульт управления стыковкой, то расстыковать корабли проблем не составило. Взяв курс на соседнюю станцию, я стал наращивать ускорение до приемлемых значений. Когда сигнал радара разразился множественными целями, я вначале подумал, что нас атакует противник, но целей было очень много, и на наш кораблик их было с избытком, но потом я догадался, что это взорвалась станция, и сразу, как я это осознал, то дал максимальное ускорение, которое могли пережить люди в трюме.

Глава 20. Старые долги

Я научился смотреть на смерть как на старый долг,

который рано или поздно надо заплатить.

Альберт Эйнштейн

Старое корыто не желало нормально разгоняться, двигатели на нём были очень сильно изношены, когда я слился с кораблём, хотя раньше я это делал только из пилотского кресла, то понял, что нам досталось самое настоящее корыто, хуже я за свою жизнь ещё не встречал, то что грузовоз, как-то летел, можно считать настоящим чудом. Этот корабль ещё лет тридцать назад, должны были отправить на свалку, но так как выбора у нас не было, мне приходилось использовать то что есть. Пока корабль набирал скорость, я с помощью радара пытался определить такую точку, где обломков будет меньше всего. Полностью избежать столкновения нам не удастся, но вот избежать особо крупных кусков я смогу, через десять минут нас настигла волна обломков, и по обшивке застучали вначале мелкие, а потом и крупные куски. Управлять в боевом скафандре было очень неудобно, так как это пилотское кресло было старой модификации, и для этого не предназначалось. Через три минуты произошла разгерметизация кабины, но я не обратил на это внимание, так как повреждения обшивки были незначительны, да и долго лететь я на нём не собирался, постепенно разогнавшись и нагнав эту кучу обломков, расходящуюся веером от станции, я выровнял скорость и отключил двигатели. Может, я и параноик, но в этой куче обломков нас точно не засекут, тем более, что активных радаров я не заметил.

Сразу после этого я открыл заблокированный канал связи с майором, который я отключил, чтобы меня не отвлекали, так как они повлиять ни на что уже не могли. Выслушав тираду из непечатных слов, когда майор выговорился, я спокойно спросил:

– Доложите, как у вас дела.

– Трое ранены, один без сознания, пробит костюм, но сработала защита от утечки, по показаниям перебита нога, и он находится в медикаментозном сне. Что вообще происходит?

– Взорвалась станция, пришлось срочно ускоряться, хотя это корыто вообще с трудом летает. Сейчас летим вместе с обломками в сторону станции, пройдём чуть в стороне от неё в режиме радиомолчания и при отключённых двигателях.

– Почему не на станцию?

– Боюсь, нас там уже ждут, поэтому я взял цель на следующую по курсу станцию дозаправки, она не такая большая, но имеет очень хорошую оборону. Её атаковать будут в последнюю очередь, а там всегда должен быть скоростной челнок для срочной эвакуации. Его хватит, чтобы долететь до главной станции сектора. Куда мы и планировали попасть, – ответил я.

– Сколько нам лететь?

– Восемь часов, если что, на полчаса можете отстегнуться, но потом лучше не рискуйте. Данный сектор полон сюрпризов и шпионских кораблей, возможно, придётся маневрировать. Как там мои спутники?

– Оба стабильны, мы подключили обогрев в внешнему источнику, а сейчас поменяем у всех картриджи регенерации, до конечной точки маршрута их должно хватить. Может, всё-таки скажешь, кто ты на самом деле?

– «Я есть Альфа и Омега» – было написано у моего прадеда на дневнике, – сказал я и отключил связь. Опять я вспомнил прадеда, как его судьба связана со всем происходящим, этот вопрос не давал мне покоя, как и то, что ждёт нас впереди. То, что я выберусь из этой бойни, я не сомневался, но хотелось бы выбраться не одному, а вывести с собой ещё и веривших в меня людей.

Через шесть часов мы пролетали мимо станции, которая включила защитные противометеоритные щиты, а крупные объекты сбивала из автоматических турелей. Но щиты шли не сплошным полем, а в них зияли пустые участки. Когда мелкие обломки пролетали рядом со станцией, то на пассивном радаре я увидел засветку от мелкого мусора вокруг тридцати крупных кораблей, скрывающихся под полем невидимости. По ним сразу же отработали комплексы противокорабельных ракет. Завязался бой между станцией и прятавшимися кораблями противника. Я был рад, что не стал тормозить заранее, и вообще решил лететь на другую станцию. На подлёте к заправочной станции, я решил пролететь чуть дальше, а тормозить начать после того, как мелкие обломки пройдут рядом со станцией и если не обнаружу скрытых кораблей противника. Когда обломки достигли станции, то у неё сработал щит и противометеоритная защита, посторонних кораблей я рядом не обнаружил, поэтому сразу включил двигатель и начал разворот корабля. Со мной сразу же связался обеспокоенный диспетчер, и я, передав коды, сообщил, что я иду на стыковку со станцией. Меня предупредили, что там меня встретят сотрудники СБ, которые проведут мою идентификацию.

Пускать нас без досмотра в ангар не стали, да и фонил грузовоз не слабо. Мне пришлось вначале одному отправится для проверки и идентификации на станцию, а корабль висел рядом со шлюзом. Связь с майором я не разрывал, поэтому он видел всё происходящее с внешних камер моего скафандра.

Пройдя через небольшой шлюз, после выравнивания давления я вышел в небольшой зал, где стояло пятеро сотрудников СБ в полном облачении и с оружием на изготовку.

– Снимите шлем, капитан, передайте свой идентификатор и пройдите полную идентификацию, – сказал стоящий передо мной подполковник СБ.

Я передал идентификационную карточку, снял шлем и перчатку, после чего приложил руку к сканеру.

Но тут меня внезапно ударило шокером от идентификатора, была такая функция у сотрудников Службы Безопасности.

– Вот ты и попался, козёл, думал, мы не встретимся, но как видишь, я получил назад свои погоны и не сдох, как ты думал. Теперь тебе не помогут твои друзья из штаба флота, они далеко, а я здесь и царь, и бог, так что ты за всё ответишь, – проговорил майор очень тихо мне на ухо.

– Этого срочно в камеру, это шпион, переговоров с ним не вести, тех, кто в трюме, также в камеру, кто попробует сопротивляться, расстреливать на месте, – отдал распоряжение подполковник, надевая на меня наручники и вкалывая мне снотворное.

В себя я приходил очень долго, но, ещё не открыв глаза, я пытался понять, куда я влип, тут я вспомнил свой первый опыт общения со службой безопасности, когда меня достали с вражеского линкора, который я обездвижил электромагнитной бомбой. Походу это тот же офицер, что допрашивал меня, как мне обещал генерал, его должны были разжаловать и сослать на дальнюю станцию обнаружения. Времени с того происшествия прошло очень много, и он вполне мог реабилитироваться или заслужить погоны заново. Это мне урок на будущее, не оставлять врагов за спиной, как бы бесчеловечно это не звучало. Мне пора уже начинать мыслить как глава Рода, а не как подросток.

Я попробовал с помощью своих способностей понять, где я нахожусь и кто рядом, но как только я пришёл в себя в помещение, где я был, кто-то вошёл и сказал:

– Не притворяйся, я знаю по датчикам, что ты пришёл в себя.

Я открыл глаза и увидел, что пристёгнут к стулу, стоящему в небольшой камере, причём мои ноги также пристёгнуты, а голова зафиксирована зажимами.

Подполковник подошёл ко мне и с замахом, врезал мне прямо в лицо. От боли в сломанном носе, у меня потекли слёзы, но я с трудом сдержал себя, чтобы не вскрикнуть.

После этого он подвинул и уселся напротив меня и стал рассматривать.

– Можешь не переживать, в камере отключена видеозапись, и на твои визги никто не придёт. Можешь не стесняться, живым ты отсюда уже не выйдешь, знал бы ты, сколько времени я этого ждал. Как я мечтал, что лично буду срезать твою шкуру и резать тебя сантиметр, за сантиметром. Я уже отчаялся найти тебя, ведь вся информация о тебе засекречена на самом верху, но тут судьба преподносит мне такой подарок, поистине справедливость восторжествовала. Теперь тебе придётся очень много страдать, ты ответишь за всё то унижение, что мне пришлось пережить, здесь тебе никто не поможет, вся станция под контролем моих людей, и твои друзья в скором времени хлебнут вакуума, как это делают со шпионами.

Поняв, что Лере угрожает опасность, я потерял контроль над собой, так как я пошевелиться не мог, то решил использовать свои способности, не закрывая глаза, я сосредоточился на говорившем и открыл свои чувства, воспринимая его эмоции, которые оглушили меня своей ненавистью. Этот человек очень долго копил её в себе, и сейчас он прибывал на пике своей ненависти. Видя, что он достаёт различные медицинские приспособления, которые хотел использовать для пыток, я не стал терять времени и просто со всей силой атаковал его разум. Я использовал практически всю силу, которая была мне доступна. От такого резкого усилия я потерял сознание и очнулся примерно через час. С трудом открыв глаза, я увидел валяющегося на полу подполковника, у которого вместо глаз было сплошное месиво, из ушей, носа и рта натекла большая лужа крови. Теперь я оказался запертый рядом с трупом, и что делать дальше я не знал. Моя голова была жёстко зафиксирована, и я не мог повернуть ей, чтобы осмотреться, скосив глаза, увидел, что руки закованы в простые механические браслеты, но вынуть ладонь, не повредив руку, не мог. Ещё полчаса я обдумывал варианты, как покинуть эту камеру, но не мог ничего придумать, поэтому я решил рискнуть и попробовать вытащить левую руку из держателя. Зная, что у меня повышенная регенерация, решился на такой риск и, приложив все усилия, попробовал вытащить левую ладонь из зажима, но добился, что её зажало в нем, и она начала опухать. Вариантов особо не было. Провести казнь могут в любой момент, а, кроме Леры, близких людей у меня не осталось. Я начал крутить рукой в разные стороны, стараясь сплющить свои суставы, проталкивая их в узкое пространство держателя. От боли, вспыхнувшей в руке, я чуть не закричал, но не прекратил своего занятия, усилив напор и силу давления.

Десять минут мне потребовалось, чтобы вытащить расплющенную ладонь, со сломанными костями и порванными связками. Ударив ладонью по своей ноге, я попробовал придать ей правильную форму, от чего потерял сознание. Очнулся я не скоро, мне очень хотелось пить, а острая боль в руке перешла в тупую. По своему внутреннему времени, получалось, что отключился я часов на десять-двенадцать. Посмотрев на руку, я увидел, что синий цвет потускнел, значит, рука начала заживать, с трудом пошевелив пальцами, я аккуратно ощупал свою голову и найдя удерживающий механизм, с нескольких попыток освободил зажимы головы.

Теперь я мог нормально осмотреться. Камера была небольшая, помимо раскиданных на полу пыточных инструментов, в стороне я увидел стол. На котором лежала небольшая связка с ключами от моих наручников. Но как их достать я не знал, использовать свои способности я в ближайшее время не смогу. Сам я был одет в тюремную робу, и с меня сняли всё, включая ручной интерком и передатчик. Десять минут мне потребовалось, чтобы придумать, как достать ключи со стола. С помощью зубов и руки я оторвал вначале один рукав от тюремной робы, а потом и второй рукав, с трудом связав их непослушными руками. Затем, закидывая импровизированный рукав на стол, я подтянул связку к краю стола и уронил её на пол, после чего, таким же методом подтянул ключи к себе. Поднять их было труднее всего, рука не доставала примерно двадцать сантиметров. Скрутив из связанных рукавов жгут, я сложил его пополам и начал пытаться, накладывая сверху излом жгута, добиться, чтобы связка попала в открывавшуюся при изломе жгута, складку. Через час, когда я уже начал обдумывать новый план, мне удалось очень осторожно поднять ключи к себе на колени. Дальше я быстро разблокировал замки и смог встать с пыточного места. Первым делом я тщательно обыскал подполковника, выкладывая найденные вещи прямо на стол.

Пропуск, ручной интерком, пистолет с двумя обоймами, несколько носителей информации. После этого, я раздел его и переоделся в его скафандр, к счастью, он не был привязан, иначе мне было бы им не воспользоваться. В коридоре, скорее всего, есть камеры, и подмену могут быстро обнаружить, поэтому нужно действовать быстро и решительно, не исключено, что за дверью стоит пост охраны или есть дежурный офицер.

Подняв мёртвого подполковника, я надел на него остатки робы и усадил его в кресле, после чего зафиксировал в кресле. Измазав своё лицо и скафандр в крови, я тоже самое проделал и с мёртвым телом, теперь признать в нём офицера СБ было невозможно. Открыв дверь, я, наклонив голову, наполовину выполз из камеры и упал на пол.

Как я и ожидал, рядом с дверью стоял сотрудник СБ, а в конце коридора сидел ещё один. Стоящий рядом попытался мне помочь, и я, приподнявшись, указал на открытую камеру. Охранник активировал свой шлем и, взяв в руки пистолет, вошёл в помещение, я зашёл следом, при этом наклоняя голову, чтобы было не видно моего отличия от убитого офицера. Как только мы скрылись из глаз второго дежурного, я выхватил свой пистолет и выстрелил дважды в затылок, где шлем примыкал к скафандру. Это было самое слабое место на скафандре, и уже первый выстрел пробил защиту, мгновенно убив его. Я тут же наполовину высунулся в коридор и, что-то невнятно пробормотав, махнул рукой второму охраннику.

Приподняв тело, я усадил его на кресло сверху на убитого полковника и быстро, разомкнув одну из рук, накинул на убитого охранника. Создавалось впечатление, что он удерживает его, а с учётом отсутствующих глазниц, зрелище представлялось очень жутким.

Только я успел отойти в сторону и направить свой пистолет на мёртвую парочку, как вбежал второй офицер с пистолетом на перевес и, увидев жуткую картину, выстрелил уродцу прямо в лицо, я хотел выстрелить в него, но тот, увидев, что я поворачиваю пистолет, выбил его резким ударом ноги и выстрелил в мою сторону.

Я не ожидал такой прыти от него и вообще сильно расслабился, поэтому с трудом уйдя с траектории выстрела я уже сам выбил пистолет из его рук. Несколько секунд мы стояли, глядя друг другу в лицо, так как шлем он не активировал, в данной модели он был сегментным и убирался в затылочную часть.

Первый выпад сделал охранник, я не стал сразу уворачиваться, а увеличив скорость ударил ему навстречу. Ускорившись максимально, мой кулак разминулся с его, и, довернув корпус, я, выставив указательный палец, воткнул его прямо в глазницу противника. Убить мне его не удалось, хотя сильнейшую контузию я ему устроил. Не теряя времени, сблизившись с ним, я резким разворотом его головы сломал ему шею.

Первая серьёзная преграда была мной устранена, и теперь мне предстояло отправиться спасать своих друзей. Пытаться допрашивать сотрудников СБ бесполезно, поэтому брать пленных я не собирался.

Глава 21. Не оглядываясь назад

Высокие цели,

хотя бы и невыполнимые,

дороже нам низких целей,

хотя бы и достигнутых.

Иоганн Вольфганг фон Гете

Обыскав всех ещё раз, я нашёл универсальный ключ допуска ко всем дверям станции, спрятанный в кармане одетого мной скафандра, такой мог быть только у главы СБ станции. Теперь у меня появился реальный шанс спасти своих спутников, поэтому, надев шлем и затемнив его на тридцать процентов, я первым делом прошёлся по всем камерам, проверяя, кто в них находится. Задержанных было много, все в ужасном состоянии, с множеством переломов и следов пыток, но доверия они мне не внушали, хотя и утверждали, что ни в чём не виновны. Нужно вначале получить доступ к интеркому подполковника, а потом решать, что с ними делать. Также я не нашёл своего скафандра и обмундирования, зато на посту охраны я нашёл схему эвакуации, и на основании её я понял, что за тип станции, на которой я находился. Заправщики строились по стандартным, типовым проектам, и их было всего шесть. Теперь я знал, куда мне идти, главное, чтобы никто не включил тревогу и не активировал противоабордажную систему на станции, в таком случае я либо сразу умру, либо буду серьёзно ограничен в перемещениях по станции. Выйдя из тюремного блока, я прошёл по коридору и на лифте поднялся на один ярус, приготовившись, так как обычно на этаже службы безопасности сидел охранник за бронированной секцией. Как только створки раскрылись, я, не останавливаясь и не обращая внимание на попытку заговорить со мной охранника, прошёл к дверям, ведущим в административную секцию. Чем хороши типовые проекты, так это тем, что не нужно читать таблички и искать, где располагается какой кабинет. Уверенной походкой я направился к кабинету бывшего владельца скафандра и, открыв дверь, увидел то, что чуть не заставило сделать меня ошибку. В углу кабинета, связанная лежала Лера, с разбитым лицом и кляпом во рту, а рябом сидел здоровый детина, который лапал её. Вовремя сдержавшись, я закрыл за собой дверь, так как напротив двери была камера, по которой дежурный охранник мог отслеживать всё происходящее в коридоре, а учитывая, что я не ответил ему, он обязательно проследит, куда я пошёл.

Закрыв дверь, я направился к здоровенному десантнику, судя по нашивкам, которые были на его скафандре.

– Грэг, я уже заждался тебя, ещё немного, и я нарушил бы наши договорённости, что ты будешь первым, нам ещё нужно закончить с пленниками и вывести груз со станции, эвакуация заканчивается, и у нас осталось несколько суток, чтобы убраться с этой системы, – проговорил он, разворачиваясь в мою сторону. Тут его взгляд уловил какую-то нестыковку в моём виде, и его глаза сузились, моментально приобретая взгляд хищника, а то как он плавно и моментально вскочил, говорило, что передо мной не рядовой десантник. Под этим скафандром скрывался спец, очень крутой спец, таких я встречал только в качестве инструкторов для войск специального назначения. Ещё поднимаясь, он активировал шлем и успел выбросить ногу в мою сторону, которую я с трудом сумел блокировать, но это был всего лишь отвлекающий манёвр, в следующую долю секунды по грудной бронепластине прошёлся кончик виброножа, непонятно как оказавшегося в его руках.

Я отскочил в сторону так, чтобы между нами был большой стол и избежал второго удара ножом. Это всё произошло настолько быстро, что я действовал только на инстинктах, на разогнанном до максимума собственном времени, ускорившихся метаболизме и скорости реакции. Я даже на миг подумал, что передо мной не человек, а робот, так как такой реакции у человека быть не может.

– Кто ты? – спросил он, при этом делая прыжок в мою сторону прямо через стол.

Ухожу перекатом в другой угол и ногой чуть подталкиваю стул, чтобы он упал прямо на него, но, извернувшись с невероятной мощностью для такой массы мышц, он приземляется рядом с ним и делает опять бросок в мою сторону.

Бегая от противника схватку не выиграть, и я перехожу в наступление, переведя режим костюма на максимальную реакцию и силу.

Шаг навстречу с полуотступом в сторону, пропускаю нож справа от своего бока и делаю встречный удар кулаком в подмышечную область, где самое слабое место скафандров с надеждой вывести из строя или нарушить работу встроенного экзоскелета, хотя подсветка, которая появилась за мгновение до удара, отобразила её как оранжевую, что говорило о бесполезности моего удара. Мой удар достигает цели, и я отскакиваю в сторону, но тут мой правый бок обжигает резкой болью. Противник сумел обратным движением сменить хват и достать до моего бока, прорезав броню как масло. Меня спасло только то, что я уже отскакивал в сторону. Но опомнится мне не дали, серия из двадцати ударов кулаками и ножом со сменой хвата и со сменой рук. При этом несколько чувствительных ударов коленкой и стопой я всё же получил. Тут противник отскочил в сторону.

– Интересная игрушка мне попалась, давно я так не разминался, но не мой уровень.

Я с трудом дышал, а пот стекал по лицу крупными каплями. Я понял, что в процессе обмены ударами пропустил несколько ударов, и на скафандре появилось несколько надрезов, хоть и не глубоких. Когда я их пропустил, я даже не заметил, но противник был явно на несколько уровней выше меня, и что делать дальше я не знал, поэтому принял единственное решение, которое мне пришло на ум. Сделав обманный прыжок в сторону, я отталкиваюсь от стены и ныряю под стол. Как только я скрываюсь из вида, то мгновенно выхватываю оба плазменных пистолета и, присмотревшись к зонам поверхности стола, вижу слабый силуэт противника, который просто запрыгнул на него. Стрелять я начинаю сразу, как только навожу оба пистолета на цель, прямо через поверхность стола. То, что мои выстрелы попадают в цель и наносят небольшой урон, я знаю, но прицелиться в сочленение бронепластин, либо в лицевой шлем я не могу, так как не вижу противника.

Перебирая ногами, я выкатываюсь на середину комнаты сбоку от моей первоначальной траектории, продолжая стрелять. Противник, увидев меня, разворачивается и бросается в сторону, я, не переставая стрелять, пытаюсь предугадать, куда он прыгнет, и стреляю по вероятной траектории, двумя выстрелами попадая в лицевую пластину и в вибронож, который вспыхивает от взрыва источник питания. Так как перчаток на руке у него не было, то он получает сильный ожог, но, не обращая на это внимание, бросается на меня сверху. Я стреляю, не останавливаясь, и вгоняю выстрел за выстрелом в лицевой щиток, он не выдерживает уже в самый последний момент и разлетается на части, превращая лицо в кровавое месиво.

От удара падающего тела я чуть не потерял сознание, но скафандр выдерживает эту нагрузку. Я лежу несколько секунд, приходя в себя и пытаясь понять, какие повреждения и раны я получил за эти несколько секунд боя. Я сразу вспомнил, что ощущал себя так только в тренировочном центре переподготовки.

Несколько некритичных ран и пара сломанных рёбер, значит, жить буду. С трудом спихнул с себя труп десантника. От перенапряжения меня немного потряхивало, а с учётом того, что я недавно перенапряг свои способности, то чувствовал я себя отвратительно, поэтому я активировал наплечную аптечку, и вначале почувствовал лёгкий укол, а потом усталость стала уходить, наполняя тело энергией. Встав, я подошёл к Лере, наблюдавшей за мной, и увидев, как она дёрнулась от меня, убрал шлем в затылочный отсек. Увидев моё лицо, она разревелась, а я, развязав её, обнял. Когда она успокоилась, то сказала:

– Мне сказали, что тебя уже выкинули в космос без скафандра, и я не надеялась тебя увидеть живым. Эти гады – не сотрудники безопасности, а самые настоящие бандиты, которые взяли станцию под свой контроль, перебив всю охрану. Они, не стесняясь, обсуждали, что сделают со мной, особенно их главный, он – настоящий садист, при мне замучили девушку, просто потому что им так захотелось. Первым делом, я обработал биогелем свои раны и найдя в шкафу новый скафандр, переоделся и переодел Леру. Её раны уже подлечили, так как на неё у бандитов были вполне понятные планы. Как только я немного пришёл в себя, то занялся взломом рабочего интеркома главы службы безопасности, что труда для меня не составило, так как он уже был взломан и не запаролен. Просмотрев несколько файлов, я понял, что происходило на станции. С этого интеркома был доступ ко всем камерам на корабле, включая установленную в этом кабинете. На видео было видно, как начальник службы приглашает подполковника и десантника в кабинет, а тут его просто убивают. Шансов выстоять против такого крутого специалиста у него не было. Затем сюда вызывались по очереди другие сотрудники, и их по одному устраняли, затем очень быстро станция была взята под контроль, хотя большинство из работавших на ней и не догадывались о смене власти и захвате станции бандитами. Система противоабордажной обороны была вначале заблокирована, а потом вообще выведена из строя.

Своих спутников я нашёл в отдельном помещении, где они были раздеты и скованы наручниками, при этом блок, в который их поместили, имел выход наружу станции, и можно было в любой момент, просто открыть шлюз, убив всех, кто там находится.

Бежать к ним на помощь я сразу не стал, а решил устранить в первую очередь дежурного. Для чего взял из арсенала бывшего начальника две мини-бомбы, размером пять сантиметров в диаметре, способных прожечь любую броню. Вооружив и оставив Леру ждать меня, я отправился к лифту и, когда вышел в зал с дежурным, как будто вспомнив что-то, подошёл к перегородке с бронестеклом и вне зоны видимости осторожно прикрепил взрывчатку на переборку, прямо напротив охранника и через секунду активировал. Направленный плазменный заряд, просто снёс его, пробив не только переборку, но и огромную дыру в его теле, дальше я быстро вскрыл дежурную комнату и проверил, что сигнала тревоги нет. Конечно, он мог говорить с кем-то по связи, но это маловероятно, а общую сеть они не использовали. Контроль же за состоянием отряда был только у подполковника.

Вернувшись за Лерой, я вооружился, и мы отправились за майором и его командой. Следуя схеме навигатора в шлеме, мы быстро добрались до ангара, который охраняли два десантника. С ними мы разобрались быстро, так как шлемы при нашем появлении они не додумались активировать, явно расслабившись. Два одновременных выстрела снесли им головы, и когда их тела упали на пол, я уже открывал дверь в отсек.

Взять станцию под свой контроль дальше было делом техники, брать в плен бандитов мы не стали, тем более, что обоих главарей я убил, а рядовые члены вообще ничего не знали.

Связавшись с руководством флота, нам дали координаты, куда нам следует отправиться.

Сутки нам потребовалось на подготовку всех членов станции к проверке и эвакуации, я по возможности проверил всех подозрительных людей и всех, кого задержали бандиты, с помощью эмоционального сканера. После чего оставил на станции около двадцати человек, сообщив, что они не прошли проверку и их выпустит автоматически после того, как мы покинем станцию.

Заправка трёх спасательных шаттлов и одного военного транспортника прошла быстро. С нами улетало около тысячи сотрудников, заполнив все спасательные корабли. Наш путь лежал в контрольную точку, где нам должны выдать дополнительные координаты для сектора в космосе, где мы пересядем на корабли с маскировочными полями. Станцию я на всякий случай заминировал вместе с топливными хранилищами, раз в три часа мне будет приходить кодированный сигнал со станции, по которому я смогу отслеживать, что на ней происходит. Вылет состоялся штатно и без происшествий. Управление военным шаттлом взяла на себя Лера, а я летел с ней в кабине в качестве второго пилота. Остальные корабли летели рядом с нами. До точки, которую нам скинули, нужно было лететь двадцать шесть часов, так как находилась она над поясом эклиптики, то проблем со встречными объектами быть не должно. На всякий случай, в полёте мы сохраняли радиомолчание и летели на минимальном ускорении, чтобы быть малозаметными для различных систем обнаружения. Ситуация на других станциях этой звёздной системы складывалась по-разному, но судя по отчёту, эвакуировать должны большую часть их населения, хотя и без этого, почти всех переселенцев уже загрузили в корабли. Примерно через шестнадцать часов полёта, я получил сигнал со станции с изображениями высадки вражеского десанта и, не колеблясь ни секунды через сеть радиомаяков, которые сбрасывал каждые три часа, отправил сигнал на подрыв станции и топливных хранилищ. Теперь всё зависит от того, смогут ли нас найти и догнать, или мы всё-таки сможем беспрепятственно долететь до назначенной точки.

Глава 22. Государственный переворот

Единственная страна, в которой не может быть государственного переворота

– это США, поскольку там нет американского посольства.

Эво Моралес

До точки сбора мы добрались без приключений, хотя я постоянно ожидал появления кораблей противника. На точке собралось огромное количество кораблей, которые занимали очень много места, но все располагались строго по порядку, в соответствии с выделенным местом.

В назначенный срок, вместо получения координат, рядом с нами из-под щитов невидимости проявились двадцать огромных кораблей, которые стали раздавать координаты и порядок стыковки. Нас одних из первых направили в ангар к самому крупному кораблю, и Лера, повинуясь команде, завела наш корабль в огромный ангар с включённым защитным полем. Когда я вместе с ней вышел из кабины, нас снаружи встретил отряд солдат из двадцати человек во главе с целым полковником, прежде чем ответить на мой вопрос он протянул верификатор и потребовал пройти идентификацию. Это выглядело несколько странно, но такая процедура была предусмотрена, поэтому я без опаски приложил свою ладонь, и идентификатор подтвердил мой статус с высшим иммунитетом и принадлежность к высшей аристократии, при этом я связался с Лерой.

– Не нравится мне всё это. Предъяви своё удостоверение, по твоей легенде, не говори, что ты имеешь отношение ко мне, и майора предупреди, чтобы о наших отношениях не распространялся. Что-то здесь не так. Не такую встречу я ожидал. Не вмешивайся, что бы не случилось.

– Господин Волков, прошу вас сдать личное оружие и проследовать за мной.

– Полковник, ты ничего не попутал? Как ты обращаешься к главе рода? – возразил я.

Солдаты, пришедшие с ним, повинуясь его команде, взяли меня под прицел.

– Не усложняйте всё, капитан, решением совета вы отстранены от управления Родом и исключены из его состава. Вы передадите нам все полномочия, и тогда вам сохранят жизнь.

– Вы – идиот, полковник. Полномочия передать нельзя, а убив меня, вы лишитесь возможности покинуть этот сектор навсегда. Гиперпространственные двигатели будут уничтожены, а корабли Земной Федерации закончат зачистку сектора, – попытался возразить я.

– Не делайте глупостей, у меня приказ стрелять на поражение, ваша смерть усложнит доступ к управлению, но нет ничего невозможного.

– Ну, хорошо, надеюсь, вы все понимаете, что подписали себе смертный приговор, – сказал я, снимая оба плазменных пистолета и осторожно кладя их на пол.

Сразу после этого на меня надели наручники и обыскали, но несколько важных вещей они не посчитали опасными и оставили их. Главное, что мой трофейный вибронож посчитали за обычный и не стали изымать, поспешив усадить меня на гравитационную платформу, куда все погрузились, и мы отправились на встречу с новым руководством. Снять шлем я отказался, посчитав, что меня могут попробовать усыпить или обездвижить, а мне хотелось сохранить некоторую свободу действий.