Записки помощника прокурора

Через пару, тройку месяцев Игорь узнал, что военнослужащий превратился в свидетеля, а двое других злодеев в последствии были осуждены. Но это уже другая история.

Расстрел в подвале

"Предупреждение: Не вычитано". Юмор уместен, но не всегда. Юмор правоохранителей часто ужасен для обычных граждан. Но, что есть, то — есть.

С середины 90-х в Екатеринбург в массовом порядке начали завозить, в основном из ОАЭ (Объединенные Арабские Эмираты), средства для личной самообороны: газовые баллончики, газовые пистолеты и револьверы. Авиакомпания "Уральские авиалинии", наверное, одной из первых в РФ, не считая Москву и Питер, осуществляли рейсы в ОАЭ, соответственно — вся газовая "хрень" лилась просто нескончаемым потоком. На каждом рейсе привозили сотни газовых баллончиков, десятки газовых пистолетов и револьверов. Также привозили много холодного оружия — ножи, мечи, сабли, копья, булавы и др. В ОАЭ в основном всё это «удовольствие» продавалось без каких-либо разрешений.

Если не ошибаюсь, в 1997 году за приобретение, хранение, ношение и т. д. газового оружия ввели уголовную ответственность; также перевозка и пересечение госграницы РФ с указанным оружием, стало считаться контрабандой (уголовное преступление). В течение года всю нашу транспортную прокуратуру лихорадило от количества изъятого оружия: в сейфе каждого следователя лежало от 20 до 30 единиц газового оружия, а уж холодного оружия — на любой вкус и цвет.

В какой-то хороший день, но не для всех, из аэропорта "Кольцово" доставили очередного любителя газового пистолета, из дружественной нам Республики Таджикистан. Ну как положено — допрос подозреваемого на предмет того, а на фига тебе пистолет в РФ и т. д. Нет ли у тебя мыслей о проведении террористического акта или желания застрелиться из него. Ну а вдруг?

Ну если кто не знает, в те времена, у нас и правительство, и правозащитники сильно баловались с диаспорами. В любом мало-мальски значимом городе были диаспоры представителей различных сопредельных государств. Честно говоря, достали они и нас, и других представителей правоохранительных органов очень сильно. Не в том, что "нерусские", а в том, что при любом конфликте начинали орать — фашисты, националисты, расисты и т. д.

То есть любую проблему, даже небольшую, превращали в политический вопрос. Поймали на краже, разбое и т. д. — нет он не виновен, а свидетели на него наговаривают, т. к. расисты и фашисты, да и вообще — редиски. И вообще, 1937 год вернулся, НКВД зверствует и пытается обвинить честных и пушистых "нерусских" в том, что они не делали. А так они просто лапочки и душки…

Поэтому "любили" мы эти диаспоры, ну прям так, что делали все, чтобы у них земля "под ногами горела". Но, ничего серьезного, так НКВД лайт — вовремя не ответит, продержать задержанного по максимуму. Короче, гадили как могли, но в рамках закона.

Только не надо обвинять меня в расизме и т. д. Время было такое, и с нашей стороны были перегибы и жестокость. Главное на тот момент, что бесило многих сотрудников, они решали многие вопросы в отношении своих соплеменников деньгами. Да, тупо платили большим начальникам и решали свои проблемы. Но, опять же, наверное, обвинять и вопросы задавать надо этим большим начальникам, да и нам, которые это терпели, да в общем-то и молчали. Но не суть.

В общем, в ходе допроса прибежали представители диаспоры, в количестве человек 15–20 и сразу попытались просочиться в кабинет к следователю. После чего вежливо были посланы — "Нах…й", и были выгнаны с помощью сотрудников милиции в "отстойник" (предбанник перед выходом из прокуратуры).

Был у нас следователь прокуратур Андрей, черт ещё тот. Как говорят — "шило у него в заднице". Хотя мне кажется у него там не шило, а лом был, и есть.

Пока наш следователь допрашивал подозреваемого, этот "буравчик" пробегал мимо этой толпы местных абреков по своим делам. На его и их беду, один из представителей гордых народов, обратился к нему:

— Скайжи пожалста, чито будить нашэму родствинику, дарагой, — спросил один из представителей этой "уважаемой" диаспоры.

— Ну как, вы не знаете?! Месяц назад ввели жесткое наказание за контрабанду газового оружия, — не моргнув глазом отвечает наш раздолбай, подняв палец к потолку.

— Нэт, а чито? — напрягшись спросил его один из старейшин галдящей толы.

— Ну как, именно за это ввели расстрел, после решения следователя о виновности подозреваемого, — ничуть не смущаясь ответил наш Петросян местного разлива, — прямо в подвале прокуратуры.

— Каки-то, за чи-то, он хороший малчик, таки нильизя, — сдерживая слезы закричала одна из присутствующих женщин.

Этот юморист в третьем, наверное, поколении, сука, ничуть не смущаясь:

— Ну а что вы хотите, закон есть закон. Если расстрел, то расстрел! Сейчас следователь выйдет, через час-полтора, примет решение и будет расстреливать в подвале. Всё по заветам Сталина и Ленина.

Сталина они до сих пор хорошо помнят. Поэтому вместо диких криков и завываний, быстренько примолкли и перестали галдеть.

У нас в конторе был своеобразный подвал, вход в него начинался у туалета, а лестница его была градусов 70, сам там пару раз чуть не грохнулся. В этом подвале у нас был архив и комната для вещдоков. Потом прокурор сделал там себе личную бильярдную, ну очень он любил в него играть вечерами.

Так этот юморист проводил всю толпу к спуску в подвал, сказав ментам, что для осмотра прокуратуры, и показал спуск в подвал, пояснив, что вчера таких же, как их родственник — двоих расстреляли, а завтра по статистике (рейсов больше должно прилететь) еще троих планируют расстрелять.

Часть из абреков что-то начала лопать на своем язык, другая резко помрачнела, но все вместе "вымелись" из прокуратуры в мгновение ока. Следователь, который допрашивал, говорил, что ни фига понять не мог, что происходит. Раньше такого не было, дикий шум, какие-то крики, топот кучи людей в коридоре, какие-то завывания. А тут вдруг раз и обрезало, пока он допрашивал гордого сына гор.

В общем, после допроса, посадив с задержанным сотрудника милиции, наш следователь пошел оформлять документы на задержание. Так как задержанный регистрации не имел, тем более гражданин другого государства — СИЗО. Только не надо думать, что прям так нам хотелось всех в тюрьму. На тот момент у нас не было других вариантов, закон этого требовал, хотя нам это не всегда и хотелось. Но в этом случае вариантов не было.

В ходе оформления документов в прокуратуру залетела команда из диаспоры, причем с количественным прибавлением, ещё человек 20 женщин. Все пространство в прокуратуре было заполнено, пройти куда-либо стало невозможным. А уж амбре детей гор стало такое, что глаза стало щипать. Вся толпа ломанулась к следователю, ведущему дело, с вопросом — "А когда можно труп забрать?" Своих по масульманским обычаям они хоронят, кто не знает, до заката в день смерти, ну если это возможно.

Следователь, подумав, что у людей из диаспоры, наверное, крыша, причем у всех "поехала", поинтересовался: "А собственно о каком трупе, уважаемые, вы говорите?"

— Таки как? Нашыго роудствиника, котырого ты доупрашивал, — ответили ему, смирившиеся с несправедливостью системы и незавершенностью Вселенной, ответили ему родственники. Сталинские времена хорошо помнили.

Как потом рассказывал, следователь решил, что в данный момент в прокуратуре повсеместно начинает происходить тихое помешательство: конкретно у посетителей, да и у него в частности.

— Извините, но про что вы вообще говорите, какой расстрел? — тихо офигивая, спросил следователь.

— Ну и каик, то чи-то не зинаешь новий закьон?! Расстрел после допроса, — наехал один из детей гор, желавший побыстрее решить погребальные вопросы.

— Отдидайте мине тиело, — запричитала одна из женщин.

— Когда вы отдадите нам тело, нам его по обычаям надо правильно похоронить? — тихо сказал мулла (Они и его притащили).

Не понимая, что происходит следователь сделал единственное что, мог, сказав — "А идите вы все к прокурору!" Что они в полном составе и сделали. Услышав такой тарарам, подтянулись и сотрудники милиции, которые находились в прокуратуре, а также стали подходить и наши работники прокуратуры.

Да уж, я думаю прокурор был "рад", когда к нему завалилась вся эта толпа, с требованием отдать труп, которого еще не было. Любой труп для прокуратуры — это геморрой. А тут тебе еще и вся эта толпа начинает рассказывать, что он точно будет, а ещё и сегодня, после расстрела в подвале прокуратуры.

Прокурор лихорадочно пытался понять, при чём здесь его любимая бильярдная и какой-то труп.

В течение получаса он пытался понять, что происходит. Наверняка в его голове крутились вид — какого-то трупа дитя гор, лежавший на его любимом бильярдном столе. Только в связи с чем и почему он там должен оказаться, он себе даже представить не мог.

Представлял вызов к вышестоящему начальству на "ковер". Последующее его увольнение, через повешение с расстрелом.

— Кто и зачем вам такое сказал? — пытался добиться от хоть чего-то он от представителей диаспоры.

Начинались выкрики: "Сталин, Сталин", "отдайте труп, злобные русские", "да и быстрее расстреливайте, чтобы мы могли уже похоронить".

Перед глазами прокурора уже мелькали образы его могилки, прямо во дворе прокуратуры, после его увольнения и т. д.

Из ломанных русских слов, он наконец понял, что ему пытаются втолковать эта обезумевшая тола, которая уже скандировал, что-то наподобие — "выдавай, выдавай!"

— Твой слэдователь сказал, твой, — тыкали в него своим грязными пальцами некоторые представители гордого народа, — такой свэтлый, твой!

Дикое озарение пришло в голову прокурора, он понял, что только одному из его непосредственных работников могло прийти такое в голову — Андрею.

Наш следователь Андрей, не ожидавший таких последствий от своих словесных эквилибризмов, в какой-то момент услышал, как вся толпа ломанулась в кабинет к прокурору. Шум нарастал, он вышел в коридор, где уже было несколько сотрудников милиции и сотрудников прокуратуры, стянувшихся на стоявший ор.

В какой-то момент он понял, что дело пахнет керосином. Ситуация явно вышла из-под контроля. Быстренько собравшись, дело было к вечеру, он с испугом, вытянув шею, прислушивался к происходящему в кабинете бедламу и ору.

— М…в, сука, — услышал он свою фамилию из вопля прокурора.

Не ну вообще рёв бизона в Африке, как говорят, он конечно слышен далеко, но рёв прокурора, говорят, был слышан в вышестоящей прокуратуре. Не так далеко она от нас находилась.

Не дожидаясь наступления армагедеца, Андрей подпрыгнул и с места телепортировался через входную дверь на улицу.

Хитрый, падла. Ушел на больничный, а с него быстро перепрыгнул в вышестоящую прокуратуру. Знал, что шеф ему это не спустит.

Прокурор, при встрече с ним, долго на него косился, и похоже все время хотел его пнуть. Ну это мое мнение.

Сходили за хлебушком

Иногда можно оказаться не в том месте, что может плохо сказаться на вашем здоровье. "Предупреждение: Не вычитано".

Даже не знаю грустная эта история или веселая… Кому как!

Это был конец девяностых. Время весёлое, но страшненькой. Не знаю, как в других частях страны, хотя и судя по новостям из телевизора, и там не проще было. Во всяком случае, у нас по ночам ходить по городу не рекомендовалось. Поэтому люди старались передвигаться по городу короткими перебежками, и на свет старались не выходить. Да и мало его было, свет присутствовал лишь на центральных улицах, да и то, не везде. Часто грабили, а изредка и убивали. Без криминальных трупов все 90-е ни одна ночь не обходилась.

Сам участником не был, пишу со слов нашего следователя.

В одну прекрасную ночь, кстати, июнь или июль месяц, наш следователь Паша К. находился на очередном дежурстве. Каждый работник мужского пола (и следователи, и помощники прокуроров) дежурил в течении недели, сидя дома или на работе, в зависимости от времени суток. Женщины не дежурили, да и не так много их было. Выезжали на тяжкие и особо тяжкие преступления. При чем никогда не знали, когда вернемся с таких происшествий. Я один раз в своё День рождение (так совпало) уехал в 20:00 в пятницу, а вернулся домой в 06:00 в понедельник. Так что всё День рождение и выходные провел на работе.

В общем, всё как обычно, около 03:00 — звонок дежурного, выезд на смертельное травмирование. Кто-то на железной дороге попал под поезд.

Краткое отступление, при осмотре места происшествия, тогда, требовалось наличие двух понятых, которые присутствовали при осмотре, а затем должны были расписаться в протоколе осмотра места происшествия. Как в те времена, да и позднее, понятых было днем с огнём не найти, а уговорить кого-то стать понятым всегда была еще та морока.

Состав группы был обычный: следователь — Паша К., дежурный опер, криминалист и судебно-медицинский эксперт (ну это если повезло, "транспортники" получали эксперта по «остаточному» принципу).

По информации дежурного, ехать предстояло за 20–25 километров от города, на какую-то маленькую станцию, где, скорее всего, понятых не найти. К Паше домой заехал милицейский "УАЗик" и забрал его, после чего выдвинулись на место происшествия.

С учетом вышеизложенного, Паша, сидя в машине, оперу и говорит: "Где понятых искать будем? Без них осмотр проводить не буду, пока понятых не найдете".

Поиск понятых мы возлагали на оперов, это была их неофициальная обязанность. Да и не по чину, чтобы следователь понятых сам искал. А без них проводить осмотр бессмысленно, т. к. они обязательно должны подписать протокол осмотра места происшествия. Иначе, геморроя потом не оберешься. Руководство со свету сживёт.

Ну опер, понимая, что действительно, где он понятых в лесу искать будет, решил вопрос кардинально. Ехали они, кстати, по одной из центральных улиц города. И даже большая часть фонарей работала. В свете фонарей, опер увидел двух мужиков, крикнул водителю — «Тормози», выскочил из машины и бросился к этим мужикам. Сразу хочу сказать, что мужики были друг с другом незнакомы, шли на приличном расстоянии друг от друга, просто — уж так им не повезло двигаться в одном направлении, и нарваться на нашу группу "обалдуев". Кроме того, оба были подшофе и наш опер быстро сориентировавшись, под предлогом доставления их "вытрезвитель", потребовал пройти в УАЗик.

Хочу сказать, что тогда милицию боялись, наверно, больше чем бандитов. Те хоть с какими-то были понятиями. А от большей части сотрудников милиции, вообще неизвестно было что ожидать. Среди них попадались такие "кадры", что были пострашнее бандитов. Я в последствии об одной такой группе "оборотней" расскажу. Часто люди, идущие по улицам, старались перейти на другую сторону дороги, если видели, что наряд милиции идёт им навстречу. Это были "святые" девяностые.

Я, конечно, потом спрашивал Пашу, чем он думал, забирая двух мужиков из центра города и везя их за чёрт сколько километров за город. Повторюсь, ехать надо было за 20–25 километров за город.

"Ну я думал, что мужики "навеселе", чего там, час туда, час там и обратно. Да и я хотел их по домам потом развести". Гений, бля, просто гений! Прямо Мать Тереза.

В общем, пока ехали до места происшествия, периодически мужики, сидящие в "клетке" УАЗа, скреблись в перемычку, между "клеткой" и салоном машины, и жалобно пытались выспросить куда их везут. Просто представьте: время около 04:00 утра, ничего толком не видно, света нет, они сидят в милицейской машине, их куда-то везут, но не объясняют куда именно.

Особенно они возбудились, когда поняли, что машина выехала за город, и едет куда-то в лес. Опер на все их возгласы и стенания со всей дури "лупил" в стенку кулаком и грозился расстрелять их через стенку, как пытающихся совершить побег. Под эти "весёлые" стенания и периодические вопли опера, кое-как доехали до места.

Они кое-как пробрались через лес к станции, это была лесная дорога, лес не тайга, но где-то к ней близко. Светать начало, но еще не очень хорошо видно. Станция находилась посреди глухого леса, достаточно далеко от ближайших населенных пунктов. Ближайшая деревня была достаточно далеко, километров 5 или 6, и находилась на автомобильной дороге.

Паша, перед тем как уйти на первичный осмотр, сказал водителю выпустить мужиков из "клетки", т. к. ехали долго, а с воздухом в "клетке" не очень. Паша вместе с опером, криминалистом и медиком нашли дежурную по станции, сходили с ней на место происшествия, нашли и осмотрели труп, который был на железнодорожных путях, километра за 1,5 от самой станции, а затем Паша вернулся к машине за понятыми, которые остались с водителем.

Подойдя к машине, он увидел водителя, стоящего рядом с ней и наслаждавшегося утренним воздухом, т. к. уже было около 05:30 утра. Водители таких УАЗиков лишь привозили и увозили с мест происшествия. В самом процессе они не участвовали, их сам процесс и его сложность не интересовали, в большинстве своём. Ну так и не их это дело. И наличие или отсутствие понятых им было однофигственно.

На вопрос Паши — "А где собственно понятые?", — водитель пояснил, что по указанию Паши он выпустил мужиков из машины, и они куда-то ушли (ну как ушли, "сквозанули" так, что в доли секунды исчезли в лесу). Паша от такого заявления, мягко говоря, "оху…л", поинтересовавшись в порядке-ли у водителя с "тыквой на плечах".

На что последний заявил, что именно по указанию Паши он выпустил мужиков, т. к. посчитал, что следователю они перестали быть нужны. После чего Паша еще долго высказывал водителю об его умственных способностях, и всё матерными словами. Особенно прошелся по его родственниках до 7-го колена, уверенно утверждая, что водителя в детстве роняли с третьего, а может и четвертого этажа головой вниз. А в милицию его взяли явно по недоразумению или за взятку. Водитель вяло "отбрехивался", мотивировал свой поступок тем, что не понял следователя и вообще ни в чем невиноват. Ну понятых кое-как нашли, осмотрели место происшествия и вернулись в город.

До сих пор думаю, что именно представляли эти мужики, когда их на милицейской машине вывезли за город, а потом и в лес. Как они в 05:00 добирались до города, даже не зная, где они находятся и в какой стороне город. В общем не повезло мужикам. Паше я сказал, что если они напишут заявление, то минимум, что ему грозит — увольнение, если повезет. Но как-то обошлось, но втык мы ему дали, пояснив, что в следующий раз его никто прикрывать не будет.

Мораль — головой иногда надо думать, а не тем местом, которым унитаз пугаешь.

ОМОН спешит на помощь

Некоторые очень своеобразно "предлагают" свою помощь. "Предупреждение: Не вычитано".

Ночью 1999 года около 2 часов ночи меня разбудил телефонный звонок. Блин, мне снился хороший и прекрасный сон. Сон такой реалистичный — наконец-то я уволился. Ну это так, в пользу бедных.

Спросонья я подумал, что это дежурный звонит, очередной вызов на происшествие. Напомню, мы дежурили как представители прокуратуры по неделе. То есть неделю, каждый дежурный из прокуратуры фактически работал 24 часа в сутки. То есть выезжали на любое происшествие, имеющее отношение к прокуратуре: убийство, железнодорожная травма, сотрудники милиции "нашалили" и т. д.

В общем, в телефонную трубку я услышал:

— Здравствуйте, вас приветствует участковый по району… Фамилия моя… Вы, знаете… Сергея…, сотрудника транспортного ОМОНа.

Сергей мой друг детства, как-то так сложилось, что я ушел работать в транспортную прокуратуру, а Серега пошел работать в транспортный ОМОН. Так иногда бывает. Хотя мы как-то и не договаривались. Просто так сложилось.

— И? — я еще не понял, что происходит, но уже почувствовал какую-то неприятную ситуацию седалищным нервом.

— Так вот, Сергей избил мальчика, причем без всяких причин, причинил ему телесные повреждения и вообще он редиска, — вежливо сказал мне участковый.

Не, ну о ОМОН-овцы достаточно резкие ребята, но на сколько я знал Серегу, хотя он прошел две Чеченские войны, такого он себе не позволял, ну там водки выпить, на хер кого послать, но кого-то бить просто так? Не верю!

— Прошу вас прибыть по адресу, — сказал участковый и положил трубку

Ну, блин! Думаю прибил кого-нибудь или хрен его знает. Мысли мрачные. Рванул по указанному адресу. Друг детства, всё-таки. Пока ехал на такси, что я только не передумал. Как вытаскивать, а если сделал что-то такое, то и вытащить не получится…

Этот район я хорошо знал, очень хорошо знал. Район, где располагаются общежития одного из наших городских институтов.