Потеря поля

— Я не голоден. Мой день был отстойным.

Она хотела услышать что-то еще? Что-то позитивное? Но я не мог сказать ей ничего хорошего. Ни одной чертовой вещи. Это была наша реальность. Ей нужно было смириться с этим.

— Все наладится, — тихо сказала она.

Мама хотела, чтобы все стало лучше. Надеялась, что так и будет. Она была вечным оптимистом. Когда-то и я тоже был одним из них. Но теперь уже нет.

— Нет, не наладится. Я больше не смогу бегать. Навсегда останусь хромым. Больше никогда не буду играть в мяч. Так что нет, мам, лучше не станет. В моем будущем нет света.

Ее плечи опустились, лицо погрустнело. Я ненавидел себя за то, что заставляю ее чувствовать себя так. Но у меня просто не было сил заставить ее улыбнуться. Ей нравилось быть счастливой. И мне тоже. Но этого больше не повторится. Все это исчезло.

— Точно не хочешь пирога?

Одна вещь о маме заключалась в том, что вы не смогли бы полностью сбить ее с курса. Она держалась до самого горького конца. И что касаемо меня, в ней еще жила надежда.

— На терапии тяжело. Больно. И если съем пирог перед уходом, меня вырвет в процессе терапии.

Больше реальности. Больше правды. Больше возможности открыть ей глаза. Маме нравилось притворяться, что ничего не происходит.

— Хорошо. Ну, тогда приготовлю его на потом. Полакомишься после. Я буду на кухне, если захочешь поговорить. Я всегда здесь, чтобы выслушать.

— Спасибо, — выдавил я из себя просто потому, что ненавидел причинять ей боль.

Мама начала уходить, но потом остановилась, вошла в комнату и крепко обняла меня.

— Я люблю тебя. И не позволю тебе сдаться. Я твоя мама. И никогда не откажусь от тебя. У тебя большое будущее, Нэш Ли. Огромное. Это просто препятствие. Оно сделает тебя жестче, сильнее и решительнее.

Я просто кивнул и обнял ее в ответ. Ей нужно было поверить в это, и я позволил ей. Нет причин делать ее такой же несчастной, как я. Когда мама наконец отпустила меня, то погладила по щеке, как будто я все еще был маленьким мальчиком.

— Сделай домашнее задание. Сосредоточься на своих оценках. Ты совершишь великие дела, вот увидишь, — сказала она и вышла из комнаты, оставив меня наконец в покое.

Если бы я мог думать, как моя мать, то, возможно, не был бы так чертовски несчастен. Сегодня я словно получил пощечину. Видеть парней, с которыми играл в мяч, смеющихся и дурачившихся, как мы всегда делали, ощутить ажиотаж в коридорах перед пятничной игрой, увидеть, как Блейкли вешалась на Хантера — все это напомнило мне, что я больше не Нэш Ли. Я был просто еще одним лицом в толпе. Кем-то, о ком другие предпочли шептаться, заставляли себя улыбаться и двигаться дальше.

Вот на что был похож мой день. Это было то, что хотела услышать мама, но я не мог ей этого сказать. Она бы стала беспокоиться обо мне. Хотя и так уже не может заснуть. Мне не хотелось бы, чтобы мама волновалась больше, чем уже есть. Держать все это внутри — вот как я должен был с этим справиться.

Я стоял у окна, обдумывая все это дерьмо в своей голове, когда снаружи остановился грузовик моего отца. Он должен быть на работе до семи, но, как и мама, пришел домой пораньше. Задавать мне вопросы, на которые я не собирался отвечать. Подбодрить меня. Сегодня я не в настроении для всего этого. Схватив с кровати ключи от машины, я направилась к задней двери. Подальше от кухни. Подальше от отца, входящего в дом. Как только благополучно выбрался наружу и понял, что папа в доме, я поспешил к своему внедорожнику и уехал.

Папа позвонит, как только поймет, что я ушел, ничего не сказав. Он сорвется. Я послушаю. Потом все закончиться.

До начала физиотерапии оставалось еще сорок пять минут. Мне некуда было идти. Нечего делать. Папа предложил найти работу. Хотя это было больше, чем предложение. Скорее требование. Я мог бы подать несколько заявлений. По крайней мере, это дало бы мне возможность быть где-то еще, кроме дома, каждый день.

По дороге в город я увидел ее, идущую по обочине улицы. Я видел ее сегодня. Невозможно было не заметить. Таллула Лидделл преобразилась за лето. Когда мы были детьми она боролась со своим весом. Но даже тогда ее милую улыбку и доброе сердце невозможно было не заметить. Однако, увидев девушку сейчас, я понял, что чего-то не хватает.

Остановившись, я опустил стекло.

— Тебя подвезти? — спросил я, сам себе удивляясь.

Таллула остановилась и посмотрела на меня.

— Нет. Я хожу пять миль каждый день. Это моя цель.

О. Ну, это объясняет потерю веса.

— Впечатляет, — ответил я.

Девушка нахмурилась. Мгновение изучала меня, потом покачала головой, как будто я сбил ее с толку.

— Серьезно? Толстуха занялась спортом. Это тебя впечатляет? — В ее тоне слышалось явное отвращение.

Что, черт возьми, я ей такого сделал? Насколько мог припомнить, я был единственным в школе, кто был добр к ней. Не игнорировал. Часто разговаривал с ней. Она была такой робкой и застенчивой, словно пряталась от всего мира. Но я ей не позволял, убедился, что она знает, что я ее замечал.

— Какая муха тебя укусила? Что я тебе такого сделал? — раздраженно спросил я.

Я был не в настроении для этого. Зачем вообще остановился?

Девушка резко повернула голову в мою сторону. Гнев вспыхнул в ее поразительных голубых глазах.

— Вот именно. Сделал. Поэтому я и хожу пешком. Поэтому начала.

С этим ответом она пошла дальше, оставив меня позади. Оставив меня там, припаркованным на обочине, как будто я в чем-то виноват. Господи, да что с ней такое? Она стала стройной, красивой, и все парни в школе сегодня пускали на нее слюни. Разве она не этого хотела? Разве не для этого так исхудала? По крайней мере, она не хромала и не получала сочувственные взгляды.

Я начал было отъезжать, но передумал. Выключил двигатель и вышел из машины. Мне нужна была конфронтация. Во мне было достаточно злости, чтобы справиться с Таллулой Лидделл и ее проблемами. Я хлопнул дверцей моей машины, девушка остановилась и оглянулась на меня.

Теперь я завладел ее вниманием.

— Да что с тобой такое, черт возьми? Потеря веса превратила тебя в стерву? Если в этом проблема, тогда иди и съешь коробку печенья. Ты была милее, когда ела, черт возьми. То, что ты худая и носишь короткие юбки, не дает тебе права быть стервой.

Пока кричал на нее, я задавался вопросом, почему вообще делаю это. Какой в этом смысл? Мне плевать, как ведет себя Таллула. В моей жизни полно других проблем.

Девушка сделала шаг в мою сторону. Теперь ее глаза сверкали от ярости, пришедшей на смену гневу.

— Нет, Нэш Ли, не потеря веса превратила меня в стерву. Это твоя заслуга.

Она зарегистрировалась на Пинтерест

ГЛАВА 7

ТАЛЛУЛА

Возможно, это было несправедливое заявление. Технически, Нэш не превращал меня в стерву. Его действия повлияли на мой гнев, жажду мести и текущее состояние души. Хотя мое здоровье стало лучше, так сказал врач. Я больше не подвергалась риску развития диабета 2 типа. Если бы я была честной сама собой, то именно это должно было быть достаточной причиной, чтобы заниматься спортом и выбирать здоровую пищу. Вместо этого все дело в смехе мальчика, который мне нравился.

Нэш покачал головой и громко рассмеялся.

— Неужели? Интересно послушать, как я виноват в твоих нынешних личностных недостатках.

Парень смотрел на меня как на сумасшедшую. И я начинала чувствовать себя именно так. Теперь мои доводы казались нелепыми. Сказать, что он смеялся над шуткой обо мне, казалось глупым. Неловким. Это также дало бы ему понять, как сильно его действия повлияли на меня. Никому не нужна такая власть.

— Неважно. Забудь, что я сказала, — отрезала я и пошла дальше, надеясь, что Нэш сядет в свой дурацкий серебристый внедорожник, на котором я когда-то мечтала прокатиться, и уедет. Отпустит это.

— Я во многом виноват, Таллула. Но я всегда по-доброму относился к тебе.

До того момента в мае я бы согласилась с ним.

Я продолжила идти не оглядываясь. Иначе мне пришлось бы объяснить свой гнев по отношению к нему, а я не могла этого сделать. Нэш этого не заслужил.

Через несколько мгновений, не услышав от него больше ничего, я осторожно взглянула в его сторону. Парень шел — вернее, хромал — обратно к своей машине. Я наблюдала, как его некогда уверенная развязность теперь выглядела болезненной. Затрудненной.

Даже после всего, что произошло с последнего дня в школе, моя грудь все еще болела за него. Видеть, как он страдает, было нелегко. Я чувствовала себя виноватой за то, что была такой злобной. За то, что держала против него обиду. Ему было больно, он злился и, как ни странно, казался одиноким. Я знала, что у него есть друзья, которые беспокоятся о нем. Была свидетелем того, как Райкер и Эйса сегодня тянулись к нему. Но все же... Нэш казался одиноким.

Его друзья не утратили способности играть в футбол. Их жизнь не изменилась. Нэш столкнулся с этим лицом к лицу. Я была одинока большую часть своей жизни. Меня это вполне устраивало, но я знала, что Нэш Ли никогда не был один. Парень был королем мира. Всегда полный жизни, в окружении людей. Для него это было больше, чем изменение. Это был кошмар, от которого он не проснется.

Когда Нэш забрался в машину, я отвернулась, прежде чем парень мог поймать мой взгляд и пошла дальше. Я старалась не обращать внимания на то, что увидела. Не беспокоиться о Нэше и не жалеть его. Но это казалось невозможным.

К тому времени, когда добралась до своей подъездной дорожки, было уже больше шести, и сегодня я прошла пешком больше семи миль. Каждый раз, когда думала, что больше не могу, я шла еще немного. Нужно было подумать о многих вещах. Решить, стоит ли эта месть того. Или в ней не было особого смысла.

Причудливый черный грузовик, который, как я знала, принадлежал Эйсе, был припаркован возле моего дома, и парень прислонился к нему, скрестив руки на груди и улыбаясь, когда заметил меня. Футбольная тренировка закончилась. И он был здесь. Ища встречи со мной.

Это было именно то, что мне было нужно. Или, чего я хотела. Когда-то. Но подумав обо всем этом, пока шла сюда почти три часа, я не была уверена, что хочу этого. Теперь хорошая книга и одиночество звучали для меня лучше.

— Сколько ты прошла? — Это был его первый вопрос, когда я подошла достаточно близко, чтобы услышать его.

— Семь миль. Может быть, чуть больше.

Его брови взлетели вверх.

— Черт. Не думаю, что когда-нибудь в своей жизни ходил так много.

Я пожала плечами. В разгар лета я много дней ходила по десять миль, наслаждаясь одиночеством прогулки. Только я и мои мысли. Интересно найдет ли Нэш когда-нибудь радость в одиночестве, или ему всегда будут нужны люди вокруг?

— И так каждый день?

Я покачала головой.

— Нет. Иногда десять, иногда пять. Когда как.

Парень кивнул, как будто это имело смысл, но я сомневаюсь, что он понял.

— Я зашел узнать, не хочешь ли ты пойти со мной к Райкеру. Ребята решили выловить Нэша и заставить его потусоваться с нами сегодня вечером. Небольшая вечеринка, которая, вероятно, переместиться на поле, если появится слишком много людей. Но это все еще вечеринка, так что какая разница, — закончил он с улыбкой, которая ясно говорила о том, что парень считает себя смешным.

Не думаю, что Нэшу нужна вечеринка. Неужели они все не заметили, что он страдал сегодня? Разве он похож на парня, который хочет быть с людьми, которые не понимают, через что он проходит? Нет. Я была бы удивлена, если бы Райкер вообще смог выманить Нэша к себе домой. Если только они не схватят его на руки и не понесут. Сила была бы единственным способом.

— Похоже, Нэш сегодня не в настроении для вечеринки, — заметила я.

Эйса пожал плечами.

— Да. Знаю. Но Райкер для Нэша, как брат. Они ближе, чем кузены. Так было всегда. Если кто и может заставить Нэша потусоваться, так это Райкер.

Я не была в этом уверена. Но толстуха внутри меня, которая знала, каково это быть одной, чувствовать, что ты не вписываешься, как будто тебя никто не понимает, эта самая девушка кивнула головой.

— Хорошо. Можно мне быстро принять душ?

Эйса просиял, как будто я делала это, чтобы быть с ним. Наверное, в его глазах это было свидание. Я не думала об этом в таком ключе. Я никогда не была на свидании. И не хотела начинать сегодня вечером. Я шла на эту вечеринку, потому что, понимал он это или нет, Нэш Ли будет нуждаться во мне. Я была единственным человеком, который понимал его, который видел дальше того, что, по их мнению, он чувствовал, и понимала суть. Возможно, он не заслуживал моей помощи из-за того, что смеялся при мысли о том, что я надену купальник. Но Нэш был добр ко мне в течение многих лет, когда никто другой. Я не могла сбросить это со счето.

— Конечно. Я могу подождать, — ответил он.

— Моя мама захочет покормить тебя. Если ты любишь выпечку, то тебе повезло. В прошлом месяце она зарегистрировалась на Пинтерест[1], пробуя приготовить каждый хлеб, пирог, торт и печенье, рецепты которых могла найти. Мы все это не едим, поэтому она берет их на работу. Но ей понравится, если выпадет возможность кого-то накормить.

Эйса, казалось, был взволнован этим.

— Умираю с голоду.

— Тогда тебе точно это понравиться, — сказала я ему.

Дойдя до входной двери, я открыла ее, и, конечно же, запах чего-то жирного и сладкого ударил мне в нос.

— Она снова готовит. Думаю, так она справляется со стрессом на работе.

Эйса усмехнулся.

— Звучит как отличный способ справиться со стрессом. Жаль, что моя мама не в теме. Вместо этого она смотрит дерьмовые шоу по телевизору и пьет слишком много вина.

— Талли! Ты дома! Расскажи мне все о своем дне. Я жду уже несколько часов. Ты что прошла марафон? Ты ведь знаешь, что я здесь с нетерпением тебя жду. Давай рассказывай. Я приготовила так много булочек с корицей, что завтра накормлю все здание, а не только мой офис.

Мама замолчала, когда вышла из-за угла в своем розовом фартуке, и улыбка на ее лице застыла, а затем мгновенно выросла, когда она заметила Эйсу позади меня.

— Мам, это Эйса Гриффит. Я собираюсь принять душ и пойти с ним на вечеринку в дом Райкера Ли. А пока можешь его покормить? Он умирает с голоду.

Мамины глаза расширились. Она ожидала, что мой день будет сильно отличаться от прошлого, но она явно не была готова к такому повороту.

— Конечно, у меня есть несколько блюд на выбор. Или ты можешь попробовать все, — сказала она ему.

Посмотрев на парня, я улыбнулась.

— Я быстро.

Он пожал плечами.

— Не спеши. Так вкусно пахнет. Вау... эти облака на потолке нарисованы?

— Да. Иди посмотри на кухонный потолок. Там еще лучше. Мои любимые, — с гордостью ответила мама.

Они прекрасно поладят. Мама могла покормить его и показать свои расписные потолки.