Помоги проекту - поделись книгой:
— Нам тебя не хватало.
Я только кивнул в ответ. Он ничего не понимал. Никто не понимал. У них все еще были свои планы. Будущее. У меня ничего не было.
— Таллула, это Нэш Ли. Обычно он более дружелюбный, — сказал Эйса, и я повернул голову, чтобы посмотреть на девушку, которую он представлял.
Я знал Таллулу. Она была доброй, тихой и полной. Девушка, которую я видел рядом с ним, не была той, кого я помнил. Это была та самая девушка, которую я заметил в холле раньше. Поразительно красивая блондинка. Я остановился на мгновение и просто смотрел на неё. Это та самая Таллула? Всмотревшись в глаза девушки, понял, что так и есть. Она похудела. Лицо, которое я всегда считал симпатичным, теперь стало красивым.
— Хорошо выглядишь, — сказал я ей, игнорируя Эйсу.
Мы с Таллулой учились в школе с самого детства. Ему не нужно было представлять ее мне, как будто ее новое тело сделало ее новым человеком.
Девушка внимательно посмотрела на меня, словно не зная, что сказать или сделать с этим Нэшем. Тем, который хромал при ходьбе и хмурился на весь мир. Я выдержал ее взгляд и снова пошел вперед.
Эйса был следующим кто подал голос.
— Вы знакомы? — прозвучал его блестящий вопрос.
Я не смотрел ни на одного из них, не сводя глаз с двери кафетерия.
— Конечно, знакомы. Мы учились в одном чертовом классе с начальной школы, — с отвращением ответил я.
— Да, но ... — Эйса начал было говорить какую-то глупость, но вовремя спохватился.
Я не хотел грубить. Я, блядь, даже не хотел быть здесь. Хорошо для Таллулы. Она похудела, получила себе новую жизнь. Привлекала внимание такого победителя, как Эйса. Надеюсь, это все, о чем она мечтала.
— Ты ранен? — спросила Таллула.
Если бы это был кто-то другой, я бы сорвался. Потому что весь гребаный город уже слышал о моей травме. Кроме, возможно, Таллулы. Я остановился, слегка повернул голову, и увидел искреннее беспокойство — или это было замешательство? — в её выражении лица. Похоже она единственный человек, который не знал о моем несчастном случае.
— Не очень хорошая тема, — быстро пробурчал Эйса.
— Нет, — сказала я вместо этого. — Я уничтожен к чертям собачим.
Потом я оставил их там. Зная, что они могут видеть мою хромоту. Что люди смотрят на меня, жалеют, благодарят бога, что они не я.
Девушка задала невинный вопрос. Я знал, что Эйса расскажет ей все подробности. Точно так же, как знал, что Эйса будет увиваться за ней, пока не получит желаемого. Таллула слишком наивна, чтобы быть осторожной с таким парнем, как он. Если бы у меня было сердце, я бы предупредил ее. Попробовал ей помочь. У меня просто не осталось достаточно сил, чтобы вмешиваться. Кроме того, уроки, полученные на горьком опыте, были гораздо полезнее. По крайней мере, так говорил мой отец.
— Нэш! — позвала Таллула.
Я хотел проигнорировать ее. Продолжить идти. Покончить с этим живым адом, также известным как обед. Но услышав ее голос, я увидел застенчивую, полноватую девушку, которая боялась показаться на глаза. Боялась заговорить. Она больше не была той девушкой. Теперь в ней была уверенность, которую она заслужила. Все же... Я остановился и обернулся.
— Да, — ответил я, желая просто игнорировать её.
Таллула ничего не сказала. Просто смотрела на меня. Как будто ей нужно было изучить меня, понять что-то. Я не чертов персонаж цирка уродцев и уже собирался уйти, когда девушка сделала шаг в мою сторону. Ее глаза всегда были большими и темно-синими за очками, которые она когда-то носила. Теперь, с контактными линзами, их было трудно игнорировать. В их темно-синих глубинах не было ни любопытства, ни боли, ни того, что я ненавидел больше всего — жалости. Но было кое-что, чего я не понимал. И это было не очень приятно.
— Слова имеют значение, — выпалила она, как будто это имело смысл.
Мои слова имеют значение? Как и моя чертова нога. Она имеет большее значение. Гораздо больше, чем мои слова.
Поскольку у меня не было приятного ответа на это, я повернулся и пошел в кафетерий.
Блейкли сидела за нашим столиком. Вернее, за столиком футбольной команды. Он вообще теперь может считаться моим? Но это не имело значения. Она была там. Улыбалась в мою сторону. Я не ответил на ее улыбку. Во мне просто не было этого. У меня пропал аппетит, но так было почти всегда. После травмы я похудел на семь фунтов. Еда стала рутиной, которую я боялся.
— Она звонила? — спросил Райкер.
Я повернул голову и посмотрел на кузена, который теперь стояла рядом со мной.
— Нет.
Он бросил на девушку полный отвращения взгляд.
— Она мне никогда не нравилась.
Это ложь. В начале лета Блейкли ему очень нравилась. Он сказал, что я сорвал гребаный куш. Мы смеялись над этим. Думали, что это удача. Даже согласились, что когда-нибудь она станет горячей мамочкой и вполне подходит для брака. Мы были так чертовски поверхностны.
— Я калека и не могу ожидать, что она останется со мной.
Даже сказав это вслух, мне не хотелось об этом думать. Признать правду было трудно. Чертовски больно. Но с тех пор, как мне сказали, что я никогда больше не буду играть в футбол, я научился принимать реальность и двигаться дальше.
— Господи, Нэш, не называй себя так. Ты не калека. — Райкер был расстроен.
Но это не имело значения. Ему нужно было взглянуть правде в глаза. Нам всем пора было повзрослеть.
— Я больше никогда не смогу нормально ходить.
Кузен нахмурился.
— Но ты все еще можешь ходить, Нэш. Ты, черт возьми, можешь ходить. Вот о чем ты все время забываешь. Вот о чем тебе нужно помнить.
Я знал, что он хотел как лучше. Мои родители говорили то же самое, за вычетом проклятий. Но это вывело меня из себя. Тем, кто не сталкивался с моей реальностью, было легко говорить. Они ничего не потеряли. Для них было легко извергать позитивное дерьмо.
— Не напоминай мне о том, что у меня есть, когда ты сам ничего не потерял, — сказала я, повернулся и вышел из кафетерия.
Я все равно не был голоден. Сегодня я не мог справиться с Блейкли, друзьями и их отношением, как будто жизнь была такой же, как раньше. Может быть, завтра. Но не сегодня.
ГЛАВА 5
ТАЛЛУЛА
Я наблюдала за ними. Старалась не обращать внимания, но было трудно игнорировать. Нэш стал другим, и Райкер, казалось, злился из-за этого. И только когда Нэш вышел из кафетерия, я поняла в чем дело. Он сильно хромал. Конечно, я заметила, что с ним было что-то не так раньше, но не понимала, на сколько все серьезно. Я смотрела ему вслед, пока парень не ушел и за ним не закрылась дверь. Затем быстро отвела взгляд, прежде чем Райкер поймает мой взгляд.
Эйса был занят тем, что закидывал в свой бургер начинку, ничего вокруг не замечая. Мне натерпелось спросить, что происходит. Я явно что-то упустила. Две вещи были очевидны — Нэш был зол, и ему было больно. Это я уже поняла.
— Ты будешь есть? — спросил Эйса, наконец оторвавшись от бургера, который превратил в гору.
— Да, мы еще не дошли до стойки с салатами, — ответила я.
Эйса задержал очередь, работая над своим бургером.
Парень ухмыльнулся.
— Мне нужно было время, чтобы привести этого парня в порядок. Бургер — это кулинарный шедевр. Чертово произведение искусства.
Я оглянулась и увидела, что Райкер все еще стоит на том же месте, где его оставил Нэш. Он смотрел на дверь, словно не знал, что делать дальше. Иди за кузеном или просто отпусти его.
— Нэш плохо с этим справляется, — сказал Эйса. — Райкер беспокоится о нем.
Я снова повернулась к Эйсе. Меня только что застукали за разглядыванием. С таким же успехом можно не пытаться скрыть свой интерес.
— С чем плохо справляется? — спросила я.
Эйса нахмурился.
— С травмой. Он больше не сможет играть в футбол. Жизнь изменилась с одним неудачным захватом. — Он покачал головой. — Это несправедливо. Ненавижу это.
Значит его хромота была больше, чем просто вывихнутая лодыжка.
— Она не заживет? — спросила я, думая, что парень звучит немного более драматично, чем требует ситуация. Нэш просто хромает. В конце концов, он это переживет.
— Он исцелен настолько, насколько это возможно.
Я хотела спросить, что именно произошло, когда Райкер встал, между нами.
— Не могу с ним разговаривать. Иди ты, — сказал он Эйсе. — Я хочу, черт возьми, вбить в него немного здравого смысла. Ему становится скорее хуже, чем лучше, и эта ... — Райкер бросил на Блейкли полный отвращения взгляд. — Не помогает. Бессердечная стерва.
Я никогда не видела Райкера Ли сердитым. Как и Нэш, он всегда шутил, улыбался и наслаждался жизнью. Похоже, лето изменило не только меня, но и кузенов Ли.
— Ему нужно время,— сказал Эйса так, словно знал, о чем говорит.
Райкер вздохнул.
— Жаль, что здесь нет Брэди. Он к нему прислушивался.
Брэди Хиггинс был защитником и хорошим парнем, которого любили все без исключения. Но весной он закончил школу. Я не знала, в какой колледж он поступил, не следила за такими вещами. Очевидно. Поскольку я даже не знала, что Нэш был травмирован. Мой мир за пределами школы был маленьким пузырем. Я, мама, книги, дом. Больше ничего. Хотя знала, что мама надеялась, что все это изменится для меня в этом году. Она была очень общительной, и моя отшельническая жизнь ее беспокоила.
Моя мама маленького роста, миниатюрная, с игривым характером и головой, полной светлых кудряшек. Невероятно изобретательна и жизнерадостна. Наш странно раскрашенный дом был свидетельством ее личности. Люди любили ее. Трудно не любить.
Я не была своей матерью и много раз в жизни жалела об этом.
— Просто дай ему пространство. Сегодня тяжело. Ему словно пришлось столкнуться с этим снова. Нэшу нужно время, чтобы привыкнуть.
Райкер наконец вздохнул. Его плечи поникли, парень выглядел побежденным. Очевидная любовь и забота, которую он испытывал к своему кузену, была трогательна. На мгновение я почти забыла, что его жестокие слова были причиной... этой новой меня. Что я страдала от жестокости парня, от которого никогда этого не ожидала, и все из-за Райкера. Стоя там, я приказала себе не испытывать жалости. Сочувствия. Не чувствовать ничего. Потому что парень не испытывал этого ко мне. Райкер даже не знал, кто я такая, и не помнил, что сказал обо мне. Для него я была не настолько важна.
И вот так моя защита была восстановлена. Момент слабости прошел. У меня была цель — наслаждаться этим годом. Жить так, будто у меня не будет другого шанса, потому что так и есть. Это мой последний год школы. Мне есть о чем беспокоиться. Никакого травмированного Нэша Ли и девушки, разбившей ему сердце. Подумаешь. И что с того? Он разбил мое.
И просто уверена, что Нэш также разбил десятки других сердец. Теперь он и сам получал свою дозу. А бедный маленький Райкер Ли? Его мир теперь не идеален. Он не может веселиться, потому что его кузен грустит. Думаю, теперь он наконец поймет, что жизнь — это не розы.
Я изобразила на лице улыбку.
— Извините, мне нужно взять салат, — сказала я и обошла их обоих.
Уходя, я почувствовала себя сильнее из-за того, что не позволила своей мягкости победить. Я отбросила их проблемы в сторону и собиралась наслаждаться своим днем. Моим выпускным годом.
Ладно, я чувствовала себя стервой. Но опять же, кто в этом виноват? Некрасивые, жестокие слова. Смех за мой счет. Они не теряли из-за этого ни минуты сна. Забыли об этом через несколько мгновений после того, как посмеялись. Эти слова и этот смех преследовали меня изо дня в день, пока я ходила по жаре, выпивала галлоны воды и считала калории.
Нет. Я бы, конечно, не пожелала Нэшу травмы, из-за которой он не получит свою футбольную карьеру в колледже. Но могло быть и хуже. У него все еще есть мозг. Парень может заняться чем-нибудь другим. А Райкер ведет себя так, словно ему нужно было укрыться от боли разочарования. Им обоим нужна доза реальности. Ни один из них не испытывал ее до сих пор.
Они должны были попробовать пойти на физкультуру и знать, что в этот день все должны были подниматься по канату. Учитель физкультуры собирался стоять и наблюдать за всеми. Использовать секундомер, чтобы увидеть, как быстро мы могли бы подняться по веревке, и кто доберется до вершины. Я не могла сдвинуться ни на дюйм вверх по этой проклятой веревке. Все видели, как я беспомощно висела там, желая подняться хотя бы немного. От смешков остальных мои щеки краснели, пот лился градом, а живот сводило судорогой. Мне бы хотелось быть где угодно, но только не там. Учитель физкультуры говорил, чтобы я больше старалась. Что я могу это сделать. Но я не могла. Мои руки никогда не были достаточно сильными, чтобы поднять мой вес по этой веревке. И... Я сдалась. Оскорбленная. Униженная. Не в силах смотреть никому в глаза. Хихиканье и шепот становились все громче. Учитель велел остальным остановиться, но это не помогло. Я никогда этого не забуду. Это была моя жизнь. Я всегда пыталась взобраться по этой проклятой веревке, но так и не смогла.
Ни Нэш, ни Райкер ни разу не беспокоились обо мне.
Взяв свой салат и воду, я вышла на улицу, чтобы побыть одной. Потому что прямо сейчас я была не совсем довольна собой. Хотя знала, что права. Мне просто не нравилось то, как я себя при этом чувствовала.
ГЛАВА 6
НЭШ
Бросив сумку с книгами на кровать, я уставился на нее так, словно она сделала что-то не так. В первый день занятий я был дома в три пятнадцать пополудни. Это было впервые. Я должен был быть в раздевалке. Переодеваться в свою форму. Отпускать плохие шутки с моими друзьями. Тренироваться на жаре, пока меня не вырвет. Это было то, что я должен был делать.
Но я был здесь. В моем ожившем кошмаре. И мне совершенно нечем заняться. Хотя была домашняя работа. Чтение было обязательным. Физиотерапия была назначена через час.
Чушь, чушь и еще раз чушь.
— Привет, детка.
Голос мамы испугал меня. Обычно она была на работе до пяти.
Я обернулся и увидел, что она стоит у моей двери. Беспокойство, боль, и проблеск надежды в ее глазах. Она хотела, чтобы мне стало лучше. Чтобы я смог найти счастье в моей теперешней жизни.
— Почему ты дома? — спросил я, уже зная ответ.
Мама, которая никогда не уходила с работы рано, была дома из-за меня.
— О, ушла пораньше. Подумала, что могу сделать тебе шоколадный пирог с кремом, прежде чем ты пойдешь на терапию. И мы могли бы поговорить о твоем дне.
Ее голос звучал настороженно. Мама не хотела меня расстраивать. Я был занудой, с которым невозможно было жить этим летом. По крайней мере, с момента катастрофы.
Поделиться книгой: