Счастливый человек

Есть поговорка: «ХорошоЛишь там, где нету нас».Ну что же, я рецепт сейчасПо-моему нашел:Покиньте (вот вам мой совет)На время отчий дом.А так как вас там больше нет,То радость кинется чуть свет,Чтоб поселиться в нем.Но вот с возвратом решено,Вы – у своих дверей!А радость там уже давно,И вы, раз это суждено,Не расставайтесь с ней.Ведь коль сумел ее застатьВаш умудренный взгляд,То можно ль ей уйти назад,Тем более удрать?!Вот тут-то близким и друзьямВы скажете о том,Что свет не по чужим краям,А радость там и только там,Где мы всегда живем.29 декабря 1991 г.Красновидово

Лицемеры

На разных собраньях и заседаниях,С самых высоких трибун поройРечи, составленные заранее,Они швыряют, как заклинания,Вздымая руки над головой.Выносят решения на обсуждение.Проблемы поставлены в полный рост.И хвастают, хвастают без смущенияЦифрами хитрого построения,Ловко притянутыми за хвост!А в зале зевают. И знают люди(У всех нынче мудрая голова),Что дел все равно никаких не будетИ это всего лишь одни слова.Им точно известно, как ни крутите,Что шум этот, в общем, ни для кого.Громятся пороки. Но вы рискнитеКуснуть из ораторов хоть одного!Так, значит, сиди и молчи? ИначеПодрежут крылья на полпути?Ну, нет! Вот как раз ничего не значит,Тысячу раз ничего не значит,За правду всегда надо в бой идти!Вы только вслушайтесь, как сейчасГудит по стране напряженный ветер!И схватка за правду на белом светеЗависит, хоть в чем-то, да и от нас.Сегодня бессмысленно говоритьО том, кто страну развалил на части.Сегодня последнее наше счастье —Хоть что-то от гибели сохранить…И от последней черты, от краяСтрану удержать свою и народ.И, силы упрямые воскрешая,Как в годы сражений, пойти вперед!И пусть будет тяжко и трижды сложно,Но если все подлое победить,Из тягот страну свою возродить —Я знаю и верую, что возможно!1991

Наивность

Сколько я прочел на свете строкО любви, как плетью оскорбленной,О любви, безжалостно сожженной,Из сплошных терзаний и тревог.Сколько раз я слышал от друзейО разбитом на осколки счастьеИ о злой или холодной власти,В пешки превращающей людей.И тогда мне думалось невольно:Пусть не все я знаю на земле,Но в науке о добре и злеПреуспел я нынче предовольно.– Что мне зло и хитрости ужи! —Думал я в самовлюбленном барстве.Знал. И слова тут мне не скажи!А споткнулся на глупейшей лжиИ на примитивнейшем коварстве…Что ж, пускай! Не загрохочет гром,И звезда не задрожит в эфире.Просто помнить следует о том,Что одним доверчивым осломСтало больше в этом славном мире!1991

Оптимистические стихи

Может статься когда-нибудь, через векИли раньше: чрез пол- или четверть векаСтанет жить замечательно человек,Будет все у хорошего человека.А сегодня, куда бы ни бросил взгляд —Под шикарной рекламою – дрянь продуктыИ слова: «ветчина», «балыки» иль «фрукты»Чуть не горькой издевкой подчас звучат.Ну, а там, где товары и с добрым качеством,Сам не знаешь, смеяться или скорбеть?Ибо цены такие на нас таращатся,Что, пожалуй, от ужаса чтоб не брякнуться,Лучше попросту было бы не смотреть.Где же выход из мерзкого положения?Вот цыган как-то лошадь учил не есть.Лошадь сдохла. А будь у нее терпение…Может, лучшего нет и для нас решения?Стоп, сограждане! Выход, пожалуй, есть!Надо всем исповедовать хатха-йогу:Йог одним только духом всегда живетИ питания просит совсем немного:Съел морковку и сыт чуть не целый год.А еще неизвестно с какого времени,Чтоб, возвысясь, не думать про свой живот,Он стоит вверх ногами с утра на темениИ поэтому мыслит наоборот.Вот и мы, чуть на голову только встанем,Сразу свято поверим, что наш животПросто треском трещит от земных щедрот,И грустить о питании перестанем.А почувствовал вновь, что живот пустой,Сам себе подмигни и скажи: «Понятно!»Встань на голову, где-то с часок постойИ… считай, что поел. Да еще бесплатно!Хорошо. А с одеждою как же быть?Ведь купить даже майку сегодня сложно.И в ближайшее время, вполне возможно,Даже стыд будет нечем уже прикрыть!Ну, а как сохранить без одежды честь?Может, с фиговой ветки разжиться листьями?Чепуха! Гениальнейший выход есть:Надо всем нам немедленно стать нудистами!У нудистов не жизнь, а почти что рай:Ни смущенья тебе, ни косого взгляда.И ни платьев, ни брюк вообще не надо,Всем, чем хочешь, разгуливай и сверкай!Стоп! Но тут возникает вопрос такой:Голышом можно храбро резвиться летом.А что делать, простите, в мороз зимой?Когда тело покроется синим цветом?Неужели ж живыми застыть Казбеками?Нет, есть выход! И очень простой, ура!Голь на выдумки, как говорят, хитра:Станем, граждане, снежными человеками!Без одежды, конечно, мороз не сладок,Это первые месяцы, а потомДикой шерстью, наверное, обрастемДа в эротику кинемся и – порядок!Это очень поддержит продрогший дух,Ибо снежные люди, как утверждается,Превосходно на холоде размножаются,А едят всего-навсего снег да мух.Так давайте вовсю улыбаться, люди!Ведь коль впрямь ухитримся не умереть,Ничего уже с нами тогда не будет,Можно смело в грядущую даль глядеть!1991

О покорности и любви

Повезло нам иль не повезло,Только мир устроен очень странно:Ибо в этом мире постоянноВсюду рядом и добро, и зло.Был Иисус исполнен светлых сил,И, прося властителей о милости,Он взывал к любви и справедливостиИ всю жизнь терпению учил.И к сердцам, молящим о защите,Золотые подбирал ключи:«Кто тебя ударит по ланите —Ты подставь другую и молчи!»Только зло всегда вооружалось,Никаких укоров не стыдясь.Зло над добротой всегда смеялось —Ведь где сила, там всегда и власть!Поливаем завистью и ложью,Нес Христос свой тяжелейший крест.И не окажись он Сыном Божьим,Разве б он вознесся и воскрес?И не будь там в час смертельной мукиЗа спиною Бога самого,Кто к нему потом воздел бы руки,Даже просто вспомнил про него?!Нет, я не грешу, а восхищаюсьТой прекрасно-скорбною стезей.Но я с жизнью все-таки встречаюсьИ до правды нам, не сомневаюсь,Не дойти с покорностью одной.И чтоб зря всю жизнь не унижаться,Я уверен, что Любовь должнаНе терпеть от зла, а защищатьсяИ за правду яростно сражаться,А не то ей просто грош цена!1991

Пустословы

Верю в честных и искренних. Чту непосредственных.Всех, кто светится совестью изнутри.Но всю жизнь презираю людей безответственных,Чьи слова – словно мыльные пузыри.Преспокойно, уверенно обещаютСделать то-то и то-то, а что потом?А потом все, что сказано, нарушают,Словно тут они даже и ни при чем.Что творится в такой вот душе в тот час?Ничего абсолютно не происходит.Человек по земле преспокойно ходит,Так, как будто и нету в природе вас.Молвил: «Сделаю завтра же!» и не сделал,Обещал: «Позвоню!» – никаких звонков.Будто сам «удовольствий» вовек не ведалОт чужих безответственно-лживых слов.Впрочем, нет, если сам он обманут где-то,Мир с овчинку покажется болтуну.Он, как камень, пошлет трепача ко днуИли в гневе буквально сживет со света.А смешнее всего, что ведь сам-то онБудет завтра же сыпать слова пустые.Ибо он чтит себя словно фон-барон,А другие – на то они и другие!И порою мне кажется: если б всеПерестали бездумничать и трепаться,То давно бы вся жизнь наша, может статься,Мчалась ввысь, как по солнечному шоссе!И всегда все отпетые болтуныИ живут, и блаженствуют, без сомненья,Лишь за счет только нашего всепрощенья:Обманули и тотчас же прощены!Так пускай, если мы и взаправду люди,Наш ответ отольется им, как свинец:Обманул? Натрепался? И все! Конец!Больше веры вовеки уже не будет!И стоять на своем, хоть вопи, хоть плачь.А поможет? Клянусь, еще как поможет!Ибо он – безответственный тот трепач —Без доверья и суток прожить не может!1991

«Правили страною партократы…»

Правили страною партократы,И лежала грусть в сердцах, как тень.Но добились власти демократы,И пришел к нам настоящий день.Жизнь настала – некогда грустить!Только не поймешь, на что решиться:То ли волком с радости завыть,То ли просто взять да удавиться?Партократы или демократы?Демократы или партократы?Большинству, пожалуй, все равно:Те и эти, в сущности… одно!1991

Хочу понять

Верить можно лишь в то, что всегда понятно.В непонятное как же возможно верить?Непонятное, правда, порой занятно,Только все-таки это – глухие двери.Вот никак не пойму: почему, зачемБожьим силам угоден лишь раб скорбящий,Раб, повсюду о чем-то всегда молящий,Уступающий в страхе всегда и всем?Отчего возвеличен был в ранг святогоТот, кто где-нибудь схимником век влачил,Кто постами себя изнурял суровоИ в молитвах поклоны бессчетно бил?Он не строил домов, не мостил дороги,Он не сеял хлебов, не растил детейИ за чьи-либо горести и тревогиНе платился в борьбе головой своей.Он молился. Все правильно. Но молитьсяМного легче, чем молотом в кузне бить,Плавить сталь или сосны в тайге валить.Нет, молиться – не в поте лица трудиться!Но в святые возвысили не того,Кто весь век был в труде и соленой влаге,А того, не свершившего ничегоИ всю жизнь говорившего лишь о благе.И правдиво ль Писание нам гласит,Что повсюду лишь тот и отмечен Богом,Кто склоняется ниц пред Его порогомИ в молитвах Ему постоянно льстит?!Бог – есть Бог. Он не может быть людям равным,Уподобясь хоть в чем-нибудь их судьбе.Разве может он быть по-людски тщеславнымИ вдыхать фимиам самому себе?!И оттуда – из гордого великолепьяЯ не верю тому, что в людских глазахС удовольствием видит Он Божий страхИ униженно-жалкое раболепье!И никак не могу я постичь душой,Почему и в былом, и при нашем времениЖизнь мерзавцев, как правило, – рай земной,А порядочным – вечно щелчки по темени?!И коль ведомо Богу всегда о том,Что свершится у нас на земле заране,Почему Он не грянет святым огнемПо жулью, подлецам и по всякой дряни?!Да, согласен: Он есть. Но иной, наверно,И не все, может статься, в Его руках,Значит, биться со всем, что черно и скверно,Надо нам. Нам самим, на свой риск и страх.Да и надо ль, чтоб лезли в глаза и ушиЖар свечей, песнопенья и блеск кадил?Бог не жаждет торжеств, не казнит, не рушит.Пусть Он вечно живет только в наших душах,Где учил бы труду и любви учил.Жить по совести – это и есть – прекрасно.И действительно честным не слыть, а быть,И со всякою нечистью биться страстно —Вот такое мне очень и очень ясно,И такому я вечно готов служить!1991

Четвертое измерение

Правдив он иль нет – ни на гран сомнения.Она его слушает не дыша.Душа его – это ее душа,А мненье – ее моментально мнение.– Простите, – спросил я, – а вы подверглиСомненью хоть что-нибудь: так – не так? —Она рассмеялась: – А вы чудак!Какая мне разница: так ли, нет ли?!Я знаю, вы спросите: отчегоЯ каждое слово его ловлю?И верю, как Богу? Да оттого,Что каждым дыханьем его люблю!И он для меня – словно царь Мидас:К чему на мгновенье ни прикоснется,Все тотчас же золотом обернетсяИ правдой, проверенной сотни раз!Нет-нет! Не смотрите так с осужденьем!Поймите: в такой, как моя, любви —Быть может, четвертое измеренье,И счастье, и мысли, и соловьи!Скажи он мне с горечью: – Мир ужасен! —Я только кивну ему головой.А крикни он радостно: – Нет, прекрасен!– Прекрасен, – отвечу я, – светлый мой!Возможно, в душе вы сказали хмуро,Что гордости тут и в помине нет.Но нет! Я не флюгер, не гном, не дура.Я – верую. В этом-то и секрет!И вот, повторяю вам вновь и вновь,Что я ни на йоту не унижаюсь.Не сомневаюсь, не сомневаюсь:Любовь без доверия – не любовь!И пусть мне хоть сто шептунов расскажутКакой-то недобрый о нем секрет,А он усмехнется: – Ведь сажей мажут… —Я к черту всех тотчас пошлю в ответ!Есть множество разных мужчин и женщин.И каждый шагает своей стезею:Кто верует в Бога, а кто в идею,А верить в любовь – разве это меньше?! —Я выслушал женщину и сказал:– Все ведал: и радости, и обиды я,А нынче я просто светло завидую, —И тихо ей руку поцеловал.6 октября 1991 г.

Вечные темы

Рушатся планы, идеи, системы,Всюду – дискуссии, споры и критика.Ну до чего надоела политика,Надо писать на вечные темы!Темы любви, выживания, совести,Темы предательства и юродства,Темы высокого благородстваПопросту рвутся в стихи и повести.Только ведь как тут сражаться нужно!Если все сыплется под откосы:Многие кинулись нынче дружноНа политические вопросы.Ну, а политики – люди дошлые:Сельдью ныряя в море бушующем,С трибуны кричат о красивом будущем,Толкая всех в бедность и горе пошлое.И всех перед каждою строгой датойЗовут они к трудностям предстоящим,А сами, все блага гребя лопатой,Живут замечательно в настоящем.А впрочем, о чем они там вещают —Неважно. В словах тех изрядно пыли.На свете политиков не бывает,Чтоб людям не лгали и не хитрили.Так как же сегодня нам всем, скажите-ка,Писать наши повести и поэмы:О лгущих нам чаще всего политикахИли на вечные все же темы?Ведь сколько когда-то я строк писалО так называемой «перестройке»!Я верил, я честно душой сгорал.А что получилось? – Обман, скандал!И весь тот взволнованный труд – в помойке!Поэтому – к дьяволу злобу дня!Политик пришел и ушел навеки.А вот останется в человекеЛишь свет от действительного огня!Мы знаем Россини и Беранже,Мольера, Гюго и Тагора знаем,Но кто тогда царствовал? Мы ужеПодчас абсолютно не представляем!Неправда, что жизнь для всех быстротечна.Наш опыт давно подтвердил блестяще,Что только прекрасное в мире вечно,А все приходящее – проходяще.И, право же, нет тут давно секрета,Что Музы – сильнейшая в мире критика,А песня, памфлет иль строка поэтаПугают и держат в узде политика.И больше того, и больше того:Когда бы не высшие идеалы,От всех нас осталось бы очень мало,А может, и вовсе бы ничего.Садись же за повести и поэмы,И если нет фальши в твоей крови,Пиши на извечные в мире темы:О зле, о надеждах, что жаждем все мы,О правде, о совести и любви!1992

Второе пришествие

Мир злом переполнен черным,А радость так быстротечна,Однако, по книгам церковным,Злу в мире царить не вечно.О часе гадать не будем,Но кончатся в мире бедствия,Когда при втором пришествииБог явится снова людям.Архангел над бездной встанет,К губам поднесет трубу,И суд на планете грянет,И каждый тогда узнаетНавеки свою судьбу.И люди пойдут осознанно,Безропотно друг за другом.И каждому будет возданоИ строго, и по заслугам.Но только в той были-небылиОдно не постигнет разум:Неужто же ТАМ не ведалиО том, что здесь люди делали?Однако пришествий не былоЗа двадцать веков ни разу?!Не ведаю, что окажется:Где миф, где святая сила?Но только порой мне кажется,Что все это в прошлом было.Что как-то, молитвам внемля,Задумав спуститься к людям,И Бог, и архангелы-судьиВзглянули с небес на землю.Взглянули и не поверилиПресветлым очам своим:Люди гадости делали,Повсюду война и дым!Одни, с душонкой тщедушною,К власти, как псы, рвались.Другие же, злу послушные,Охотно, вопя, дрались.И часто, забыв о совести,Готовы идти по костям,Люди творили подлостиИ тут же, без тени робости,Кланялись небесам.И, чужд их бесстыдству грешному,Бог горько всплеснул рукамиИ молвил: – Да ну их к лешему!Пускай разберутся сами!1992

Модные люди

Мода, мода! Кто ее рождает?Как ее постигнуть до конца?!Мода вечно там, где оглупляют,Где всегда упорно подгоняютПод стандарт и вкусы, и сердца.Подгоняют? Для чего? Зачем?Да затем, без всякого сомнения,Чтобы многим, если уж не всем,Вбить в мозги единое мышление.Ну, а что такое жить по моде?Быть мальком в какой-нибудь рекеИли, извините, чем-то вродеРядовой горошины в мешке.Трудятся и фильмы, и газеты —Подгоняй под моды, дурачье!Ибо человеки-трафареты,Будем честно говорить про это, —Всюду превосходное сырье!И ведь вот как странно получается:Человек при силе и красеЧасто самобытности стесняется,А стремится быть таким, как все.Честное же слово – смех и грех:Но ведь мысли, вкусы и надежды,От словечек модных до одежды,Непременно только как у всех!Все стандартно, все, что вам угодно:Платья, кофты, куртки и штаныТой же формы, цвета и длины —Пусть подчас нелепо, лишь бы модно!И порой неважно человеку,Что ему идет, что вовсе нет,Лишь бы прыгнуть в моду, словно в реку,Лишь бы свой не обозначить след!Убежден: потомки до икотыБудут хохотать наверняка,Видя прапрабабушек на фотоВ мини-юбках чуть не до пупка!– Сдохнуть можно!.. И остро, и мило!А ведь впрямь не деться никуда,Ибо в моде есть порою сила,Что весомей всякого стыда.Впрочем, тряпки жизни не решают.Это мы еще переживем.Тут гораздо худшее бывает,Ибо кто-то моды насаждаетИ во все духовное кругом.В юности вам сердце обжигалиМузыка и сотни лучших книг.А теперь вам говорят: – Отстали!И понять вам, видимо, едва лиМодерновой модности язык.Кто эти «премудрые» гурманы,Что стремятся всюду поучать?Кто набил правами их карманы?И зачем должны мы, как бараны,Чепуху их всюду повторять?Давят без малейшего смущения,Ибо модник бесхребетно слабИ, забыв про собственное мнение,Всей душой – потенциальный раб!К черту в мире всяческие моды!Хватит быть бездарными весь век!Пусть живет, исполненный свободы,Для себя и своего народаУмный и красивый человек!3 февраля 1993 г.Красновидово

На даче

Девушка смотрит спокойным взглядом,Как бабушка рвет сорняки на грядке.Девушка с книгой уселась рядом —Все здесь прекрасно и все в порядке!Бабушка медленно поднялась,Взявшись со стоном за поясницу:Пробует, бедная, распрямиться.Девушка книгу читает всласть.Строчка за строчкой летит вперед,Сколько же зла в этом мире людном!Книга людей к доброте зовет,К помощи тем, кому в жизни трудно.Девушке хочется вдаль вглядеться,Молнии брызжут из юных глаз.Как ненавидит она сейчасТех, у кого – ни души, ни сердца!Бабушка снова, скрывая стон,Гладит, готовит и убирает. Внучка – сражается в бадминтонИли, рассыпав звонком трезвон,Ветер на велике обгоняет!Бабушка села на стул: хоть плачь!А ведь какая была когда-то!..Внучка с друзьями играет в мяч,Славный идет волейбольный матч!Надо ведь силы девать куда-то!Девичье сердце добром сияет:Видя в кино бессердечность злую,Ах, как она кулачки сжимает,Всем существом своим протестуя!О, как хотела б она сквозь ночьКинуться в край ледяного царства,Всем, кто в пути изнемог, – помочь,А заболевшим достать лекарства!В сумрак вернулась. Часы на стол…Быстро разделась и засыпает…А бабушка, охая, моет пол,А бабушка в кухне белье стирает…1993

Последний концерт

Памяти Олега Кагана

Скрипач угасал. У постели егоСошлась профессура. По хмурым лицамПонятно было даже сестрицам,Что сделать нельзя уже ничего.И старший, почти на весь мир светило,Вздохнул, огорченно пожав плечом:– Как жаль, что с прекраснейшим скрипачомСудьба так безжалостно поступила…Ну что здесь наука придумать может?Увы, к сожаленью, хирург не маг!И скальпель вновь уже не поможет,А все остальное уже пустяк!..Ушли, разговаривая сурово.И вряд ли хоть кто-нибудь догадался,Как в тихой палате взгляд у больногоЖелезной решимостью наливался.Потом, на обходе, вопрос упрямо:– Профессор, прошу… только твердо и прямо:Сколько недель у меня еще есть? —И честный ответ: – Я не Бог, не гений…Но если жить тихо и без волнений,То месяцев пять, а быть может, шесть…– А если… А если все же волненье?И даже предельное напряженье?Тогда усложняется разговор?– А если волненье? Тогда простите…И тут ни с кого уже не взыщите… —И вышел, нахмурившись, в коридор.Что в мире артисту важней всего?Нет, время не значит тут ничего,Ведь жизнь – это труд, впрессованный в чувства!А если точнее еще сказать,То все, что имеешь, не жаль отдатьЗа миг, за редчайший накал искусства!Гудит в напряженье громадный зал,Уж свет исступленно гореть устал:Бинокли, цветы, пестрота нарядов…Зал переполнен, он дышит… ждет:Когда, наконец, маэстро шагнетСюда, под скрещение сотен взглядов?!И вот, словно вдруг одолев предел,Он даже не вышел, а пролетел,Встал у рояля, прямой и гибкий,Весь – светлых и радостных чувств исток,В приветственном жесте вскинул смычок,Бросая в бушующий зал улыбки.И тут же вдоль кресел пополз змееюШепот: – Да он же здоров, как Бог!А нам говорили, маэстро плох…Ну вот ведь как лгут болтуны порою!..Скажите мне: сколько бывает рукВ час вдохновенья у музыканта,В главный, сияющий миг таланта?Две? Двадцать две? Или двести вдруг?!И кто догадается, сколько волиОбязан собрать человек в кулак,Чтоб, выпив все средства от дикой боли,Стоять и сиять, точно вешний стяг!Да что там стоять?! Не стоять, а взвитьсяНад залом, людьми, над самим собой,Всей страстью искусства и всей душойРассыпаться, сгинуть и вновь родиться!Швырнул виртуоз огневой каскадИз муки, восторгов и бури счастья.И был он сейчас здесь верховной властьюИ каждому сущему друг и брат!Звездам берлинским впору упастьНынче к ногам скрипача России!А слезы в глазах – это только частьЧувств, затопивших сердца людские!Назавтра – газеты! Тучи газет:«Маэстро, исполненный вдохновенья!»,«Огромный успех! Артистизм, горенье!»,«Удач ему новых на сотни лет!»Но много ли пресса о жизни ведала?Статьи чуть не плавились от похвал!Да только маэстро их не читал,Его на рассвете уж больше не было…1993

Разные натуры

Да, легко живет, наверно, тот,Кто всерьез не любит никого.Тот, кто никому не отдаетНи души, ни сердца своего.У него – ни дружбы, ни любви,Ибо втайне безразличны все.Мчит он, как по гладкому шоссе,С равнодушным холодком в крови.И, ничьей бедой не зажжено,Сердце ровно и спокойно бьется,А вот мне так в мире не живется,Мне, видать, такого не дано.Вот расстанусь с другом и тоскую,Сам пишу и жду, чтоб вспомнил он.Встречу подлость – бурно протестую,Ну, буквально лезу на рожон!Мне плевать на злобную спесивость,Пусть хоть завтра вздернут на суку!Не могу терпеть несправедливостьИ смотреть на подлость не могу!Видимо, и в прошлом, и теперьДал мне Бог привязчивое сердце,И для дружбы я не то что дверцу,А вовсю распахиваю дверь!Впрочем, дружба – ладно. Чаще проще:Где-нибудь на отдыхе поройСвел знакомство на прогулке в рощеС доброю компанией живой.Встретились и раз, и пять, и восемь,Подружились, мыслями зажглись,Но уже трубит разлуку осень,Что поделать? Жизнь – ведь это жизнь!Люди разлетелись. И друг друга,Может, и не будут вспоминать.Только мне разлука – злая вьюга,Не терплю ни рвать, ни забывать.А порой, глядишь, и так случится:В поезде соседи по вагонуЕдут. И покуда поезд мчится,Все в купе успели подружитьсяПо дорожно-доброму закону.А закон тот вечно обостряетЧувства теплоты и доброты.И уже знаком со всеми ты,И тебя все превосходно знают.Поверяют искренно и тихоВорох тайн соседям, как друзьям.И за чаем или кружкой пиваЧуть не душу делят пополам.И по тем же взбалмошным законам(Так порой устроен человек) —Не успели выйти из вагона,Как друг друга в городских трезвонахПозабыли чуть ли не навек!Вот и мне бы жить, позабывая,Сколько раз ведь получал урок!Я ж, как прежде, к людям прикипаю,И сижу, и глупо ожидаюКем-нибудь обещанный звонок.А любви безжалостные муки?!Ведь сказать по правде, сколько разЛгали мне слова и лгали руки,Лгали взгляды преданнейших глаз!Кажется, и понял, и измерилМного душ и множество дорог,Все равно: при лжи не лицемерилИ, подчас, по-идиотски верилИ привыкнуть к лжи никак не мог.Не хвалю себя и не ругаю,Только быть другим не научусь.Все равно, встречаясь, – доверяю,Все равно душою прикипаюИ ужасно трудно расстаюсь!..Ну, а если б маг или святойВдруг сказал мне: – Хочешь, превращуВ существо с удачливой душой,Сытой и бесстрастно-ледяной? —Я сказал бы тихо:– Не хочу…1993

Раздумье о времени

Какой в нашем детстве огромный день:Читаешь, сразишься в бильярд, побегаешь,Покуда вечерняя ляжет тень —Тысячи разных дел переделаешь.И сбегать в кино, и успеть подраться,Слетать в драмкружок и курнуть табак,В футбол погонять, целый день купаться,А после с Айвенго на подвиг мчатьсяИ слазить в подвалы и на чердак.И сколько же, сколько еще всего,Что ты перечувствуешь и успеешь!И это лишь малая часть того,Что в детстве ты за день свершить сумеешь!И как ты ни поздно придешь домой,А спать все не хочется почему-то…Да, день в нашем детстве – как мир, большой,А ночь – ну буквально одна минута!А после, глядишь, середина сверкнет,И дни, как листва под дождем, намокли.Вот тут все иначе совсем пойдет,И мир повернется наоборот,Как в перевернутом вдруг бинокле.Вся жизнь будто в странном кино снимается:Теперь уже ночь все властней витает,А день все сжимается и сжимается,А день все отчаянней убывает.И мысли, редея, уходят прочь,И время меняется почему-то.Бессонно и тягостно длится ночь,А день – ну буквально одна минута!Все у́же ползущая вниз дорога,А жизнь очень странной какой-то стала:Когда вспоминается очень много,А вот совершается очень мало…А кончится чем? Да, конечно, тем,Что, полные злости, ночные тениСначала сожмут ваш день до мгновений,А после проглотят уже совсем.Так как же поярче прожить на свете?А так: никогда людей не смешить,Стараясь под юность себя рядить,А жить сообразно своей анкете.Однако пусть в мире сто тысяч сложностей,Но если сражается человек,Он столько откроет в себе возможностей,Каких пессимист и не знал вовек.Весь век до своей неизбежной тризныОн в силах всегда ощущать в кровиИ счастье работы, и счастье любви,И счастье упругой и жаркой жизни!А плюс еще в главное верьте средство:Что после того, как сметет вас тень,Вы, снова родившись, шагнете в детство,Где брызжет в лучах бесконечный день!1993

«Есть ли средство, чтоб быть красивым…»

– Есть ли средство, чтоб быть красивым? —Молодец спросил мудреца.– Будь же искренним до конца,Что мне сделать, чтоб стать счастливым?– Ладно, сын мой. Могу ответить:За богатствами не гонись.Знай: чтоб счастье на свете встретить,Есть прекрасный совет: женись!– О, спасибо тебе, мудрейший!Но позволь и еще спросить:Есть один человек подлейший,Враг мой, самый на свете злейший.Как острей ему отомстить?– Ладно, дам и второй совет:Чтоб страдал он и век казнился,Злее муки на свете нет:Сделай все, чтобы он женился!1994

Каждому свое

Свинарю на мягком сене в хлевеСнится сладкий сон о королеве.А король на золоченом ложеРядом с королевой грезит тоже.Он мечтает, словно о подарке,Об упругой молодой свинарке.Он бы к ней сошел. Но этикетВыше королей с древнейших лет.Если о мгновениях блаженстваЦарь и раб способны лишь мечтать,Значит, мир наш, следует сказать,Все еще далек от совершенства.Но кому же в этом мире все жеСлавно жить и ныне, и вовек?Да тому, кто спит на скромном ложе,Не король, не раб и не вельможа,А простой и добрый человек.1994

Юбилейные строки

«Уж двадцать с гаком дружим мы с тобою», —Писал тебе когда-то я, дружище.Теперь же этой дружбе, я не скрою,Аналогов, пожалуй, и не сыщешь.Сегодня чувств почти что не хранятИ дружба – чаще так – пятиминутка.А наша дружба – это уж не шутка,Подумать страшно: целых пятьдесят!И я уверен в том, мой дорогой,Что стаж подобный следует назвать бы,Как у супругов золотую свадьбу,С таким же правом «дружбой золотой»!И что скрывать: когда-то нам казалось,Что будут вечно волосы как смоль,Однако смоль припорошила соль,А вот теперь и соли не осталось…Но нету в том существенного зла,Коль сердце так же неподкупно бьется,И совесть в нас по-прежнему цела,И дружба настоящей остается!Мы жизнь не обходили стороной,Страдали, и смеялись, и грешили,И восхищались дамами порой,И рюмку мимо рта не проносили…И хоть живем не очень-то спокойно,Но веруем, воюем и поем,И пусть не знаем, сколько проживем,Но только знаем: проживем достойно!Над скатертью хрустальный перезвон,Улыбки – ярче праздничных плакатов!Давай же, друг, поднимем тост за жен,За наших самых лучших в мире жен,Тех, что мудрей всех кантов и сократов!Какие б жизнь ни подносила тайны,Жена всегда решение найдет.И если сделать все наоборот,То результаты будут гениальны!Бегут года, к морям несутся реки,А нам, с жизнелюбивою душой,К чему скрывать, хотелось бы с тобойПожить еще и в двадцать первом веке!А если нет, и будет все не так,И в завтра нам не выдадут билета,Мы улыбнемся: «Ничего… Пустяк!»И, вскинув нашу дружбу, словно стяг,Шагнем в обнимку в зарево рассвета!1994

Отсчеты времени

А. Г. Гладышеву

Друзья мои! Когда в скучнейшем бытеВдруг загорятся радости огни,Тогда не торопите ваши дниИ время, ради бога, не гоните!А чтобы свет, проникший в вашу грудь,Как можно дольше оставался с вами,Старайтесь время как бы растянутьИ радость пить короткими глотками.А если беды, как из-за укрытья,Начнут вас грызть все яростней и злей,Вот тут событья бурно торопите,Нахлестывая дни, как лошадей!Тут не годится медлить и кружить,И сколько б горе ни пыталось выть,И как бы ветер ни терзал порою,Но злое время надо проскочить,Чтоб беды оказались за спиною.Но вот когда и радость вдалеке,И беды тоже не клюют по темени,То лучше плыть по жизни и по времениСпокойно, словно лодка по реке.И лишь когда с несокрушимой властью,Ломая все преграды на пути,Девятым валом вдруг ударит счастье,Вот тут забудьте, как себя вести!Не спрашивайте: силою какою?Надолго ль, нет вам этот праздник дан?Кидайтесь в счастье разом с головою,Как со скалы в бездонный океан!И никакой не выразит языкТого, что жизнь вдруг щедро удостоит.Ведь счастье, если даже это миг,Оно порою целой жизни стоит!<1994>

Двадцать первое марта

Сегодняшний день называется так:«День весеннего равноденствия».И что же? Неужто такой пустякДостоин какого-то там приветствия?!Но я его славить готов без конца!Он ярок, хоть утром слегка морозен.Ведь нынче на свет родились три певца,Три самых великих эстрадных певца:Вертинский, Утесов и Козин.А что я всем этим хотел бы сказать?Отвечу: в такое вот утро весеннееДовольно три имени этих назвать,Как втрое поднимется настроение!21 марта – 1 апреля 1995 г.Красновидово – Переделкино

Преступление и наказание

Однажды парком в предзакатный часШла женщина неспешно по дороге.Красавица и в профиль, и анфас,И в глубине зеленоватых глаз —Одна весна и никакой тревоги.Была она как ветер молодаИ, видимо, наивна до предела,Иначе б непременно разгляделаТри тени за кустами у пруда.Не всем, видать, предчувствие дано.Тем паче, если не было примеровЧего-то злого. В парке не темно,И шла она уверенно в киноБез всяческих подруг и кавалеров.Но быть в кино ей, видно, не судьба:Внезапно с речью остроэкзотичнойШагнули к ней три здоровенных лбаС нацеленностью явно эротичной.Один промолвил, сплюнув сигарету:«Она – моя! И споров никаких!»Другой: «Ну нет! Я сам сожру конфету!»А третий хмыкнул: «Мы красотку этуПо-дружески разделим на троих!»Закат погас, и в парке стало хмуро.Вдали сверкнули россыпи огней…«Ну, хватит! Брось таращиться, как дура!Ступай сюда в кусты!» И три фигуры,Дыша спиртным, придвинулись плотней.«Ребята, что вы?!»… Голос замирает,А трое смотрят хмуро, как сычи.«Вы шутите? Ну что вас раздирает?!» —«Мы шутим? Да серьезней не бывает!Снимай же все что надо и молчи!»Один дохнул: «Заспоришь – придушу!Сейчас исполнишь все, что нам угодно!Чтоб выжить – покажи, на что способна!»Она вздохнула: «Ладно… Покажу!»Неторопливо сбросила жакеткуИ первому, уже без лишних фраз,Ребром ладони яростно и меткоПо горлу – словно сталью: раз! И раз!И вновь – удар! «Теперь души, скотина!»И тут буквально чудо наяву:Почти со шкаф величиной, мужчинаКак сноп мгновенно рухнул на траву!Другой, взревев, рванулся к ней навстречу,Но тут – прием и новый взмах рукой!И вот уже второй за этот вечер,Как бык, уткнулся в землю головой…А третий, зло зубами скрежещаИ целясь впиться в горло пятернею,Вдруг резко вырвал нож из-под плащаИ прыгнул кошкой с бранью площадною.Она же резко вымолвила: «Врешь!»И, сжавшись, распрямилась, как пружина.И вот, роняя зазвеневший нож,На землю третий грохнулся детина.И тут, покуда, ползая ужом,Они стонали, мучаясь от боли,Она, как вспышка воплощенной воли,Шагнула к ним с подобранным ножом.«Ну что, мерзавцы? Отвечайте, что?!Насильничать решили? Дескать, сила?Скажите же спасибо мне за то,Что я вам жизни нынче сохранила!Сейчас я вновь в кинотеатр иду,А ровно через два часа – обратно.Однако же прошу иметь в виду:Чтоб даже духу вашего в садуЗдесь просто близко не было. Понятно?!А притаитесь где-то за кустом,Тогда, клянусь, что я на этом местеЛишу вас вашей жеребячьей честиВот этим самым вашим же ножом!А если ж вдруг найдете пистолет,Намного хлеще сыщете ответ:Ведь я кладу почти что пулю в пулюИ рисковать вам даже смысла нет!»Чуть улыбнувшись, строго посмотрела,Губной помадой освежила рот,Неторопливо кофточку наделаИ легким шагом двинулась вперед.Шла женщина спокойно и упрямо,И строгий свет горел в ее глазах,А сзади три насильника и хама,Рыча от боли, корчились в кустах…О, люди! В жизни трудно все предвидеть!И все-таки не грех предупредитьМужчин, способных женщину обидетьИ даже силу где-то применить:Чтить женщину есть множество причин:Когда умом, да и силенкой тожеОна сегодня часто стоить можетИ двух, и трех, и пятерых мужчин!8 марта 1995 г.

Если поезд ушел

Не беги за поездом ушедшим.Надо помнить жизненную суть:Все, что было сделано в прошедшем, —Никому на свете не вернуть!Спит сосна в пушистом полушубке,Вьюга шепчет, словно по складам:– Люди! Совершенные поступкиНе подвластны никаким словам!Значит, глупо биться лбом о стенку:Что свершилось – навсегда ушло.Мы тут можем только дать оценку,Искреннюю, честную оценку,Твердо взвеся и добро, и зло.Разве плохо взять и повиниться,Глядя в чей-то напряженный взгляд?И увидишь: чудо совершится,Сердце чистым светом озарится,И твой грех, конечно же, простят.А захочешь мудрости старинной —Разверни Евангелье. И вотТы прочтешь, что головы повиннойСудный меч вовеки не сечет.Ну, а коль на искренность живуюВдруг язык решиться не готов —Плюнь на все и лги напропалую,Твердо веря в подлость удалую,Что на свете хватит дураков!1 января 1996 г.Красновидово

«Молодые» седины

Одной многоопытной даме

Вам, право же, давно уже не тридцать,Вам – много больше, да еще с лихвой!Так не пора ль уже остановитьсяИ, честно говоря, остепениться,Чтоб не смеялись люди за спиной!Неужто же душа не понимает,Что то, что в двадцать может окрылить,То в сорок пять заставит загрустить,А в шестьдесят иль семьдесят пугает…Лишь в юности – улыбка до небес,А в сорок – реализм души и тела.Но там хоть что-то есть и от чудес,А дальше – седина и жир телес,И вообще совсем иное дело.Никто не в силах оседлать судьбу,И время вспять не повернуть вовеки,И сколько с ним ты ни вступай в борьбу,Хоть плачь, хоть смейся, хоть кусай губу —Но все равно стареют человеки.Все в мире – сообразно и по росту:Цветы – весной, а в осень – стужь и мгла.Когда же голова белым-бела,Рядиться в юность жутковато просто…Зачем сейчас веду я эту речь,Напоминая про года и даты?Да чтобы вас, простите, уберечьОт всяческих насмешек пошловатых.Быть гордой даже молодость должна,Тем паче возраст уж давно не пылкий,Чтоб кто-нибудь за рюмкою винаНе оскорбил поганенькой ухмылкой.Коль юность где-то легковесно шутит —Нехорошо. Но в общем наплевать.Когда же старость телесами крутит,Тут впору и смеяться, и рыдать.Ну что ж вы все чудить не перестанете,Клянусь вам: вас же просто не поймут!Ведь то, чем вы сейчас располагаете,Возьмут на час. А после, понимаете,Назад супругу вашему вернут.А почему? Да ведь ежу известно,Что если сам себя продешевишь,То все другие, это скажем честно,Еще оценят более чем «лестно»,А та оценка, извините, – шиш!26 ноября 1996 г.Голицыно

Строгая вера

Не верь никому до конца на слово.Нет, верить-то, в общем, конечно, верь,Но жизнь так изменчива и сурова,Что слово, как золото, снова и сноваТы строго на пробу проверь.И даже, скажу по душам, и дажеПорой, где и места сомненьям нет,Проверь все равно! Чтобы яркий светНе обернулся вдруг черной сажей!Проверка порою обидна. Что ж!И даже горька. Абсолютно верно!И все же предательство или ложьСразят во сто крат тяжелей, наверно.Допустим, ты взял и проверил. И —Все честно. Ну просто нельзя честнее!И в сердце – то скрипки, то соловьи,И чувства отныне еще прочнее!А если проверил и… взрыв! И вдругСлова и поступки, ну все обманное.И самый любимый и близкий друг —Душонка лукавая и туманная…И все-таки лучше всю правду знатьКак можно раньше о человеке.Чем, мучась потом, по живому рватьИ горя изведать моря и реки!Мне скажут: «Нелегкая это задача —Жить, вечно сверяя слова с делами…»Отвечу: попробуйте жить иначеИ верить бездумно, души не пряча.А что будет дальше? Поймете сами!28 октября 1996 г.

Я правду собираю по частицам

Я правду собираю по частицам,Как каменщик, что строит этажи.Ищу ее, крупицу за крупицей,В густых завалах хитрости и лжи.Есть люди, что картины собирают,Другие – книги ищут и хранят;Те марки или пленки покупают,А эти все, буквально все подряд.А я, точа, как говорится, перьяИ веря, что лишь истина права,Всю жизнь ищу сердечное доверьеИ честные, правдивые слова.Все сущее, как трепетную повесть,Я мерю меркой выстраданных дней.А эту мерку называют Совесть,И все живое сходится на ней!Возможно, рок подобное творит,Но если Совесть в ком-нибудь созреетИ он отважно правду говорит,То в нем вдруг словно лампочка горитИ весь он даже внешне хорошеет!И наших чувств недолговечен век.Все, говорят, на свете быстротечно,Но счастье может длиться целый век,Когда с тобою рядом человек,Которому ты веришь бесконечно.И как мне горько, если мой знакомыйИль где-то, может статься, даже другНачнет о чем-то говорить и вдругСолжет спокойно и почти весомо.А я от лжи мучительно страдаю,Но вот стесняюсь обличить его.И так бывает стыдно за негоИ за себя, что это позволяю…А собеседник, видя, что идетЛюбая ложь, коль я не возражаю,Порой еще напористее врет,И спорить бесполезно. Понимаю.Но как же остро хочется порою,Устав от лжи бесчувственно-пустой,Пробыть хоть час с открытою душой,Где, словно луч с хрустальною водою,Сверкает правда рыбкой золотой!11 февраля 1996 г.Красновидово

Я имя свое создавал непросто

Я имя свое создавал непросто,Шагая сквозь песни, сквозь кровь и дым,Чтоб пело, чтоб было оно по ростуНадеждам, делам и мечтам моим.Отчаянно-искренними словамиЯ бился за совести торжество,И были слова эти, словно пламя,Вернее, горячими кирпичамиК подножию здания моего.Чтоб не было подлости и изменыИ верность жила бы до сотни лет.Чем выше и выше вздымались стены,Тем ярче и ярче горел рассвет!И в душах, и в небе звенит заря,И краски в сердцах полыхают сочно.И стены стоят и светло, и прочно,А значит, живу на земле не зря!Встречал я и радости, и измены,Был предан и все-таки вновь вставал,И вот, наконец, в дорогие стеныЯ ввел ту, что, кажется, вечно ждал!Пусть светом и мраком судьба клубится.Но разве же мало пришлось свершить?!И можно, чего там греха таить,Чуть-чуть и успехами погордиться!Я верил. Я шел по земле и знал,Что встретил любовь и уже не сгину!И вдруг неожиданно, как обвал,ПРЕДАТЕЛЬСТВО – острым кинжалом в спину!Ну почему, почему бываетСредь лета вдруг яростная зима?!Когда вдруг порою алмаз меняютНа самый паршивый кусок дерьма?!В чем смысл поразительного явленья?Да в том, очевидно, что кой-кому,Как мухам, налопавшимся варенья,Для разнообразий и приключеньяХоть лопни, но надо слетать к дерьму!И что ведь ужасно: сама ж глумится,Мол, просто хамло, примитив и дуб!А сутки промчатся, и вновь стремится,Ну, словно иголка под хвост вонзится,Вновь кинуться в плесень тех рук и губ!Я верую, есть на земле судьба,Что людям дается. Кому какая:Одним – униженья, другим – борьба,А третьим – как звездочка голубая…За что ж мне такая судьба дана?События кружат – нельзя соскучиться,Сражаться и дружбу испить до дна,Жить всем, чем живая душа полна,А после от лжи бесконечной мучиться!А ложь не терплю я почти до дрожи,До боли, до ярости не терплю!И с медом любым на нее не клюю,И с хамством вовек не приемлю тоже.Так как же мне быть, если ночью и днемЛожь рядом в халате иль пестром платьеСпокойно сидит за одним столом,А ночью, прильнувши, лежит в кровати?А мне бы – лишь правду с лицом лучистым,Которой задай хоть вопрос обычный,Хоть самый коварный. И все отлично:Ответит мгновенно светло и чисто.И вот пока тратишь ты жизнь и силыНа битвы с коварством души и тела,С лукавыми целями взоров милых,То жизнь-то, практически, пролетела…А были ведь в жизни сердца красивые,Сияли глаза абсолютно ясные,Летели навстречу и дни счастливые,Пусть где-то и трудные, но прекрасные!В мужчинах встречал я сердца настоящие.А жены? А жены, конечно, былиПорою пустые, порой горящие,Но даже и самые разблестящиеРоскошнейше за нос меня водили.Я имя свое создавал непросто,Шагая сквозь песни, сквозь кровь и дым,Чтоб пело, чтоб было оно по ростуНадеждам, делам и мечтам моим!Так пусть же в нем бьется горячий токУдачи. Мы крыл ему не остудим,Хоть сам я, отчаянно одинок,Молчу. Только верю, наступит срок —И выйду я вновь, улыбаясь, к людям!И все-таки, как на душе ни тошно,Не вечно измене торжествовать,Уж слишком б жилось ей тогда роскошно,Чтоб я, и упав, перестал дышать.А значит, побед у нее не будет,И пусть мне под сердце загнали нож,Оно еще бьется. Так к черту дрожь!Я встану и выживу, верьте, люди!17 декабря 1996 г.

О мнимой и подлинной дружбе

Я слышу вновь друзей предательский привет.

А. С. Пушкин. «Воспоминание»Когда тучи в прошлые годаДни мои ничем не омрачали,О, как ваши голоса звучалиО любви и дружбе навсегда!И, когда за дружеским столом,Бахус нам подмигивал в бокале,Как же вы надежно обещалиПодпереть при трудностях плечом!Ах, друзья мои литературные!Как мы славно дружбою сошлись!Только жаль, что речи ваши бурные,А точнее, попросту дежурные,Кончились, едва лишь начались…И когда вдруг над моею крышейБеспощадно грянула гроза,Что ж вы все попрятались, как мыши?Впрочем, хуже: даже мыши тише,Спрятав в телевизоры глаза…Только трудно мы и раньше жили:Не давая на покой ни дня,Помните, как яростно бранилиКритиканы разные меня?!Не хочу вынашивать обиду,Только как я ждал в дыму страстей,Чтоб хоть кто-то из моих друзейВзял и встал бы на мою защиту!Если ж скажут мне, что так вот житьМир привык и спорить тут напрасно,Я бы согласился, может быть,Говорить – не делать. Это – ясно!И чудес я, право бы, не ждал.Может, впрямь вот так живут повсюду?Только чудо, подлинное чудоЯ нашел, открыл и повстречал!Без расчета, выгоды и службы,Без высоких и ненужных фраз,Чудо самой настоящей дружбы,Что прочней, чем сталь или алмаз!Вроде бы почти обыкновенные,Без имен, прославленных в веках,Косточка армейская: военные,Только в смысле ценности – бесценные,С красотою в душах и сердцах!Ну а чтоб избегнуть повторенияВ светлой благодарности своей,Я скажу, что, полный озарения,Я уж написал стихотворениеИ назвал: «Сердца моих друзей».Ну а чтоб вовеки не пропалаСкромность с удивительной душой,Вот они – четыре генерала,Те, что в бедах всякого накалаКак четыре брата за спиной:Виктор Чибисов, Юрий Коровенко,Александр Горячевский и Борис Сергеев…А пою сейчас я строки эти,Как певец, взволнованно с листаВновь и вновь затем, чтоб на планетеНикогда не гасла красота!Чтобы, встретя в трудную годинуКто-то в жизни друга своего,Помнил бы, что горькая кручина,Не щадя ни возраста, ни чина,Может больно клюнуть и его!Так-то вот, друзья литературные!Нет, не все, конечно же, не все.А лишь те, простите, только те,Чьи сердца изменчиво-дежурные.Жизнь не вечно светит, как звезда.А порою жжет, как черный пламень.И, коль грянет где-нибудь беда,Я прошу вас: сердцем никогда,Никогда не превращаться в камень!6 июня 1999 г.

«Не заводите книг таких…»

Не заводите книг таких,Которых вы читать не будете.Зачем вам обделять других,Всех тех, кто стал читать бы их,А вы себе иные купите.Известно: книга – друг людей,И это все понять не сложно.Так обретайте же друзейНа протяженьи жизни всейЛишь самых верных и надежных!28 января 2000 г.Москва

«Спешишь, кипишь в каком-то бурном раже…»

Спешишь, кипишь в каком-то бурном раже!А годы мчат суровой чередой.И вот однажды не заметишь даже,Как ты уже – на финишной прямой…А в прошлые, упрямые годаДуше хотелось и дерзать, и сметь,Спешить, не остывая никогда,Всего достичь, добиться и успеть!А вот теперь, когда посыпал снег,Ты дни как будто пробуешь сберечь,Чтобы подольше, замедляя бег,Той финишной черты не пересечь…26 октября 2000 г.Москва

Ну до чего я шума не люблю

Ну до чего я шума не люблю!Гремят машины, стройки громыхают,Шумит соседка, псы ночами лают,А я сжимаю зубы и терплю…Ну как, скажите, в этой круговертиСосредоточить чувства и дела?Вот мысль пришла и тотчас же ушла,А ведь была прекрасною, поверьте.Мы словно сами от себя уходим,И вместо чувств и интересных думМы технику над техникой возводимИ шумом новый порождаем шум.И вот я тихо думаю сегодня:Настанут ли когда-нибудь года,Когда взамен рычащей преисподнейМы как-то помудреем навсегда?Казалось бы: какая ерунда!Ужель вопросов нет важнее больше?Все это так. Но почему тогдаВ степях, горах да и лесах всегдаЖивут добрее и намного дольше?..Там льют дожди то весело, то бурно,Поют ветра в деревьях и траве…А сверху облака плывут бесшумноДа мысли, что роятся в голове…Неужто ж мы все так и будем жить,Самих себя не в силах укротить?!10 ноября 2001 г.

В трудный час

Свалилось зло, какого и не чаял.Мир стал весь будто каменным. И вдругК тебе пришел твой закадычный другИ в трудный час плечо свое подставил.И ты уже не в безнадежной мгле,И уж не так по сердцу лупит вьюга.И нет прочней опоры на земле,Чем то плечо надежнейшего друга…А есть друзья совсем иных кровей:Все вроде хорошо и без рисовки,Но дружба та живет до трудных дней,Как бы гнильца в красивой упаковке.Вот ты ему доверчиво открылВ нелегкий час свой нараспашку дверцы,А он вдруг словно напрочь позабыл,Что есть на свете и душа, и сердце.Да, в мире есть достаточно людей,Чья сущность лишь словесная услуга.Но нет, увы, ни горше, ни больней,Чем пустота и равнодушье друга…Как горько в мире споров и страстейВстречаться с ложью всяческого рода.Так дай же Бог нам истинных друзей,Готовых с нами и в огонь, и в воду!29 ноября 2001 г.Москва

Люблю сердца, способные простить

Люблю сердца, способные простить.Нет-нет, отнюдь не как-нибудь бездумно,А с добрым сердцем, искренно и умно.Простить – как бы занозу удалить…Подчас так сладко горечь затаить,Ведь нет теперь уже пути обратно,А выйдет случай – крепко отомстить!Приятно? Да и как еще приятно!Коль отомстил – считай, что повезло:Дал сдачу на укусы бессердечности!Но зло обычно порождает зло,И так идет порой до бесконечности…От всепрощенья сердце не согрето,А беспринципность – сущая беда.Есть зло, когда прощенья просто нету!И все же так бывает не всегда.Пусть гневаться и даже раздражатьсяПриходится, хоть это не легко.А все же зло, коль честно разобраться, —Зачем хитрить?! Давайте признаваться:Порой совсем не так уж велико!Месть с добротою сложно совмещать.И что порой важнее, я не знаю,И все-таки стократно повторяю:Люблю сердца, способные прощать!<17 сентября 2001 г.>

Высокий свет

Мы привыкли всегда вспоминать о Боге,Не тогда, когда в сердце веселый свет,А когда мы в беде, а когда мы в тревогеИ надежд впереди ощутимых нет.Когда боль нас грызет и обида гложет,И невзгоды теснят нас со всех сторон,Кто придет к нам? Поддержит, простит, поможет?Вопрошать бесполезно: конечно, Он…Так давайте ж подумаем вновь и вновь,Но всерьез, а не как-нибудь там поспешно:Почему в нас всех крепче живет любовьНе к другим, а к себе так светло и нежно?А секретов-то нету здесь никаких.Тут напротив – прямая как свет дорога:Потому что любить горячо других —Это значит любить всей душою Бога!Что скрывать: жизнь, конечно же, не проста,Тут важнее всего не посты-молитвы,А к другим, словно мир посредине битвы,То есть к людям высокая доброта.И, коль станет Любовь этой вечной базой, —Светлым ветром надуются паруса…И тогда за дела, а отнюдь не фразы,Улыбнутся душе твоей небеса…13 июня 2001 г.Красновидово

Верю гению самому

Когда говорят о талантах и гениях,Как будто подглядывая в окно,Мне хочется к черту смести все пренияСо всякими сплетнями заодно!Как просто решают порой и рубят,Строча о мятущемся их житье,Без тени сомнений вершат и судятИ до чего же при этом любятРазбойно копаться в чужом белье.И я, сквозь бумажную кутерьму,Собственным сердцем их жизни мерю.И часто не столько трактатам верю,Как мыслям и гению самому.Ведь сколько же, сколько на свете былоО Пушкине умных и глупых книг!Беда или радость его вскормила?Любила жена его – не любилаВ миг свадьбы и в тот беспощадный миг?Что спорить, судили ее на славуНе год, а десятки, десятки лет.Но кто, почему, по какому правуПозволил каменья кидать ей вслед?!Кидать, если сам он, с его душой,Умом и ревниво кипящей кровью,Дышал к ней всегда лишь одной любовью,Верой и вечною добротой.И кто ж это смел подымать вопрос,Жила ли душа ее страстью тайной,Когда он ей даже в свой час прощальныйСлова благодарности произнес?!Когда говорят о таланте иль гении,Как будто подглядывая в окно,Мне хочется к черту смести все пренияСо всякими сплетнями заодно!И вижу я, словно бы на картине,Две доли, два взгляда живых-живых:Вот они, чтимые всюду ныне, —Две статные женщины, две графини,Две Софьи Андревны Толстых.Адрес один: девятнадцатый век,И никаких хитроумных мозаик.Мужья их Толстые: поэт и прозаик,Большой человек и большой человек.Стужу иль солнце несет жена?Вот Софья Толстая и Софья Толстая.И чем бы их жизнь ни была славна,Но только мне вечно чужда однаИ так же навечно близка другая.И пусть хоть к иконе причислят лик,Не верю ни в искренность и ни в счастье,Если бежал величайший старикИз дома во тьму под совиный крикВ телеге, сквозь пляшущее ненастье.Твердить о любви и искать с ним ссоры,И, судя по всем его дневникам,Тайно подслушивать разговоры,Обшаривать ящики по ночам…Не верю в высокий ее удел,Если, навеки глаза смежая,Со всеми прощаясь и всех прощая,Ее он увидеть не захотел!Другая судьба: богатырь, поэт,Готовый шутить хоть у черта в пасти,Гусар и красавец, что с юных летОтчаянно верил в жар-птицу счастья.И встретил ее синекрылой ночью,Готовый к упорству любой борьбы.«Средь шумного бала, случайно…»А впрочем,Уж не был ли час тот перстом судьбы?А дальше бураны с лихой бедою,Походы да черный тифозный бред,А женщина, с верной своей душою,Шла рядом, став близкою вдвое, втрое,С любовью, которой предела нет.Вдвоем без конца, без единой ссоры,Вся жизнь – как звезды золотой накал.До горькой минуты, приход которой,Счастливец, он, спящий, и не узнал…Да, если твердят о таланте иль гении,Как будто подглядывая в окно,Мне хочется к черту смести все пренияСо всякими сплетнями заодно!Как жил он? Что думал? И чем дышал?Ответит лишь дело его живоеДа пламя души. Ведь своей душоюХудожник творения создавал!И я, сквозь бумажную кутерьму,Лишь собственным сердцем их жизни мерю.И чаще всего не трактатам верю,А мыслям и гению самому!

Если грянет беда

Если грянет беда и душа твоя волком завоет,И ты вдруг обратишься к друзьям в многотрудной судьбе,И друзья, чтоб помочь, забегут, может статься, к тебе,Если помощь та им ничегошеньки будет не стоить.Если ж надо потратить достаточно время и силИли с денежной суммой какой-то на время расстаться,Вот тогда ты узнаешь, как «дорог» ты всем и как «мил»,И как быстро начнут все друзья твои вдруг испаряться…И лишь кто-то, быть может, не спрячет души, не сбежит,И поделится искренно всем: и рублем, и душою,Не унизит надменным сочувствием и не схитрит,И в любых непогодах останется рядом с тобою.Как же славно с друзьями упрямо шагать до конца,И чтоб сверху судьба улыбалась сияющим ликом…Только как все же грустно, что светлые эти сердцаСлишком редко встречаются нам в этом мире великом…9 июня 1998 г.Москва

Ошибка

К нему приезжали три очень солидных врача.Одна все твердила о грыже и хирургии.Другой, молоточком по телу стуча,Рецепт прописал и, прощаясь, промолвил ворчаО том, что тут явно запущена пневмония.А третий нашел, что банальнейший грипп у него,Что вирус есть вирус. Все просто и все повседневно.Плечо же болит вероятней всего оттого,Что чистил машину и гвозди вколачивал в стену.И только четвертый, мальчишка, почти практикант,На пятые сутки со «Скорой» примчавшийся в полночь,Мгновенно поставил диагноз: обширный инфаркт.Внесли кардиограф. Все точно: обширный инфаркт.Уколы, подушки… Да поздно нагрянула помощь.На пятые сутки диагноз… И вот его нет!А если бы раньше? А если б все вовремя ведать?А было ему только сорок каких-нибудь лет,И сколько бы смог он еще и увидеть, и сделать!Ошибка в диагнозе? Как? Отчего? Почему?!В ответ я предвижу смущенье, с обидой улыбки:– Но врач – человек! Так неужто, простите, емуНельзя совершить, как и всякому в мире, ошибки?!Не надо, друзья. Ну к чему тут риторика фраз?Ведь, честное слово, недобрая это дорога!Минер ошибается в жизни один только раз,А сколько же врач? Или все тут уж проще намного?!Причины? Да будь их хоть сотни мудреных мудрей,И все же решенье тут очень, наверно, простое:Минер за ошибку расплатится жизнью своей,А врач, ошибаясь, расплатится жизнью чужою.Ошибка – конец. Вновь ошибка, и снова – конец!А в мире ведь их миллионы с судьбою плачевной,Да что миллионы, мой смелый, мой юный отец,Народный учитель, лихой комиссар и боец,Когда-то погиб от такой вот «ошибки» врачебной.Не видишь решенья? Возьми и признайся: – Не знаю! —Талмуды достань иль с другими вопрос обсуди.Не зря ж в Гиппократовой клятве есть фраза такая:«Берясь за леченье, не сделай беды. Не вреди!»Бывает неважной швея или слабым рабочий,Обидно, конечно, да ладно же, все нипочем,Но врач, он не вправе быть слабым иль так, между прочим,Но врач, он обязан быть только хорошим врачом!Да, доктор не бог. Тут иного не может быть мненья.И смерть не отменишь. И годы не сдвинутся вспять.Но делать ошибки в диагнозах или леченье —Вот этих вещей нам нельзя ни терпеть, ни прощать!И пусть повторить мне хотя бы стократно придется:Ошибся лекальщик – и тут хоть брани его век,Но в ящик летит заготовка. А врач ошибется,То «в ящик сыграет», простите, уже человек!Как быть? А вот так: нам не нужно бумаг и подножьяПорой для престижа. Тут главное – ум и сердца.Учить надо тех, в ком действительно искорка божья,Кто трудится страстно и будет гореть до конца!Чтоб к звездам открытий взмыть крыльям, бесстрашно звенящим,Пускай без статистик и шумных парадных речейДипломы вручаются только врачам настоящимИ в жизнь выпускают одних прирожденных врачей.Чтоб людям при хворях уверенно жить и лечиться,Ищите, ребята, смелее к наукам ключи.У нас же воистину есть у кого поучиться,Ведь рядом же часто первейшие в мире врачи.Идите же дальше! Сражайтесь упрямо и гибко.Пусть счастьем здоровья от вашего светит труда!Да здравствует жизнь! А слова «роковая ошибка»Пусть будут забыты уверенно и навсегда!

Сколько лет мы не виделись с вами

Сколько лет мы не виделись с вами —Даже страшно уже считать!Как в упряжке с лихими конями,Прогремели года бубенцами,И попробуй теперь догнать!Ах, как мчались они сквозь вьюги!Как нам веру и память жгли!Но забыть-то мы друг о друге,Что б там ни было, не смогли!Впрочем, если б и захотели,Как там, может быть, ни смешно,Все равно бы ведь не сумели,Не сумели бы все равно!Чувства – страшная это сила!И каким бы ветрам ни выть,Слишком много у нас их было,Чтоб хоть что-нибудь изменить.Жизнь не вечно горит жар-птицей.И, признаться, что, хмуря бровь,Нам случалось не раз сразиться,Огорчаться и вновь мириться,И восторгами вспыхнуть вновь.Все же, как бы жизнь ни штормила,Только искренность наших фраз,Честность чувства и правды силуНам ни разу не нужно былоПроверять, ну хотя бы раз.Никаких-то мы тайн не держали,И, теплом согревая речь,Друг о друге всегда мы зналиКаждый шаг или вздох. Едва лиНе от детства до наших встреч.У людей есть любые чудачества,Качеств множество у людей.Но правдивость – вот это качествоБыло, кажется, всех важней!Звезды с вьюгой, кружась, колышутся,Бьет за стенкой двенадцать раз…Как живется вам? Как вам дышится?Что на сердце сейчас у вас?То ли радостью новой мучитесь,То ль мечтаете в тишине?Ну, а что, если вдруг соскучитесь,Вот припомните и соскучитесьНе о ком-то, а обо мне?..Может, скрыть эту муку, ставшуюСладкой тайной? Да вот беда —Все равно вы с душою вашею,А тем паче с глазами вашимиНе слукавите никогда…Ах, как трудно мы воздвигаемЗамки праздника своего!И как просто вдруг разрушаемИ при этом не понимаем,Что творим мы и для чего?!Впрочем, как бы там жизнь ни била,Только время не двинешь вспять.И все то, что для нас светилоИ действительным счастьем было,Никому уже не отнять!Были праздники. Были грозы.Шутки. Дятел в лесной тиши,И упреки, и ваши слезы,И ошибки моей души…Искры счастья не брызжут долго.Рвали сердце мне в злой борьбе.Я считал, что я – рыцарь долгаИ в другой прозвенел судьбе…Но расплата придет, конечно,Если мозг твой – тупей стены.Был я предан бесчеловечно,Так что помните, знайте вечно:Вы стократно отомщены!А за горечь иль даже муки,Что принес я вам, может быть,Сквозь года и дымы разлукиЯ вам тихо целую рукиИ почти что молю простить!И когда б синекрылый ветерМой привет вдруг до вас донес,То в прозрачной его каретеЯ послал бы вам строки этиВместе с ворохом свежих роз!В мире светлое есть и скверное.Только знаю я сквозь года:Наших встреч красота безмернаяМногим людям уже, наверное,И не выпадет никогда!