Хроническая болезнь

– Ага, – ответил пришелец. – Я сейчас посмотрю, что вы вместо бумаги используете. Наверняка, какие-нибудь ракушки…[1]

Ракушек в туалете не оказалось. «Продвинутая цивилизация» придумала для подобных целей мягкий поролон. С первого раза не очень-то и удобно, но что делать? Видать, этим «цивилизаторам» просто недоступны изделия из дерева. Ведь, кругом – голая пустыня.

– Еще раз извините за неудобства, – повторил Хаген, когда Ковров вернулся в главный отсек Станции.

– Ничего страшного, я просто не ожидал, что у вас нет туалетной бумаги, хм… – ответил Владимир и улыбнулся. Стив казался ему добродушным и даже немного «затюканным» парнем. В этом новом мире обязательно нужно с кем-нибудь подружиться, и лаборант – неплохой кандидат на роль товарища. Стив напоминал студента Шурика из старых советских комедий. Да, – хлипкий «очкарик», убежденный трезвенник! Да, – немного занудный, но Хаген лучше, чем кто-либо другой. По крайней мере, примерно знаешь, что от него ожидать.

– Я бы, конечно, покурил… – продолжил Владимир. – Ну, ладно. Я давно хотел бросить. Кстати, а что это за гномики?

– Какие «гномики»?

– Те, что меня упекли в Карантин. Маленькие, крепко сбитые и с бородками. Натуральные гномы из «Властелина колец»!

– Это санитары! Подобные человеческие особи выращены искусственно и специально предназначены для работы санитарами. У них изначально слабый интеллект. Но коротышки очень способны к обучению и беспрекословно подчиняются врачам. Я не знаю, почему санитары так выглядят, наверно, заложено при селекции. И, кстати, они и рождаются с бородками, если можно назвать рождением их появление на свет, – объяснил Хаген.

– Н-да, уж… Покурить бы…

– Как спалось? – попробовал продолжить разговор Стив, пряча глаза. «Почему лаборант так нервничает? Что-то скрывает?»

– Замечательно! Вероятно, ваша медицинская кушетка учитывает все, даже малейшие неровности человеческого тела. Я лег и моментально уснул. Теперь я бодр и хочу есть, только нормальную пищу, а не диетическую. В вашем Карантине пичкают какой-то бурдой. Я после одного «деликатеса» только и делал, что пил. Чай и воду, жесткая вода, кстати. Сейчас бы водочки дерябнуть для профилактики… Да, я помню, счет за обслуживание… Пришлось расстаться с зимней курткой. Сейчас у меня осталось… – Владимир коснулся указательным пальцем чипа на левом запястье (он уже понемногу освоил нейроинтерфейс), – пятьдесят кредитов. Я могу на эти деньги позавтракать? Вообще, расскажите подробно о вашей системе ценностей. Почему за обычную зимнюю куртку мне вставляют дорогущие имплантаты?

– Ваша куртка изготовлена из уникальных тканей. Такие сейчас не производятся, – пояснил лаборант, поправляя очки на переносице. – У нас практически нет ни шелка, ни льна. Обратите внимание на мою рубашку, – стопроцентная синтетика. Поэтому ваш комбинезон стоит дорого, тем более, – воротник с натуральным мехом!

– Ладно, как я правильно понял, здесь температура редко опускается ниже +15, поэтому теплая одежда мне не пригодится. Эта легкая белая ветровка, которую мне выдали, сейчас актуальнее. Но зачем отбеливать красную рубашку и синие джинсы? Чем вам цвет одежды не угодил? – удивленно спросил Владимир.

– Отбеливание неизбежно при стерилизации одежды. Инфекция может забраться в волокна. И еще один нюанс. У нас не принято, чтобы обычные люди ходили в белом. Белый цвет – цвет врачей, но в медучреждениях всем следует носить только белую стерильную одежду. Даже больным из других социальных групп. А медицинские работники – всегда в белом, хотя имеют отличительные знаки, – лаборант показал на маленькие красные крестики, выдавленные на своей рубашке. – А по поводу зубов… Комплекс «Стоматолог» очень прост и стар, ему лет тридцать. Имплантаты – самые дешевые зубные протезы. Вам же не предложили вырастить новые коренные зубы, используя донорские стволовые клетки? Нет.

– Хорошо, я могу где-нибудь принять пищу? Очень кушать хочется, – уже нервно потребовал Владимир.

– Я тут, извините, немного попробовал вашу колбасу… – замявшись, ответил Стив, доставая из ящика стола оставшиеся пол палки. «Ах, вот почему парень смущается!»

– Ничего себе, «немного», больше половины сожрал! – Владимир грозно зыркнул на виноватого лаборанта, но быстро подобрел. – Э, парень… Да, я вижу, ты и сам голодный. Стал бы ты есть незнакомый продукт, не проверив через ваш чертов шкаф. Везде у вас санитары, лаборанты, врачи. Вместо мэра города – Главврач, даже в этом шкафу врач сидит, маленький такой, зловредный! Этот «Айболит» наверняка сказал, что в колбасе много соли, предлагал избавиться от примесей. Очистил? Теперь, наверняка, и есть невозможно. Кстати, мне очень непонятно, как взяли пробу из закрытой бутылки, а потом еще и от спирта очистили?

– Про спектральный анализ слышали?

– Да прекрати уже «выкать»!

– Ладно. Ты задаешь много вопросов, а я на самом деле не знаю метода очистки жидкостей. А в случае с колбасой, аппарат не предлагал очистку. Просто я… Хм, ну оштрафовали меня из-за твоего поведения. Последний кредит остался. До понедельника… – пролепетал зарумянившийся Хаген. И скорее всего, он не врал.

– Из-за меня оштрафовали? Понятно, не на что поесть. Ничего, сегодня я при деньгах, угощу. Но, «голую» колбасу мы есть не будем. Яйца у вас можно купить? – важно спросил Ковров.

Стив моментально воспрянул духом и показал Владимиру как пользоваться современным холодильником. Агрегат устроен очень просто, достаточно в определенных точках прижать левое запястье с чипом и правый указательный палец, как электронный прибор вступал во взаимодействие с нейроинтерфейсом, перед глазами появлялось подробное меню, похожее на вэб-страничку. Владимир бегло пробежал по списку, усмехнулся, потом положил колбасу в приемный отсек холодильника, заказал порезать, залить шестью яйцами и пожарить на медленном огне. Должна была получиться большая яичница с колбасой… Но через минуту холодильник загудел и выдал непонятную ошибку, категорически отказываясь готовить.

– В чем дело, Стив? Ты разбираешься в этих технических кодах? – удивленно спросил Владимир. – Что означает ошибка «F16»? Прям, как на офисной технике, вроде принтера… Ему не нравиться колбаса? Яйца закончились?

– Техника допотопная, со старыми кодами… Нет, дело не в наличии продуктов. Тут проявляется великая забота нашего правительства о здоровье нации. По наставлению врачей недельная норма потребления куриных яиц составляет три единицы. А вы сколько заказали?

– Шесть. Я же большую хочу яичницу, на двоих чтобы.

– Так не получится. Если хотите меня угостить, передайте мне немного кредитов. Я не ел яйца на этой неделе, поэтому холодильник разрешит сделать по одной «трехяйцовой» яичнице каждому из нас.

– А если я две подряд маленькие, по три яйца закажу, – не получится?

– Нет, умный аппарат запоминает, того, кто к нему подходил. У нас тут один холодильник, поэтому ничего не выйдет. Только, если вы поделитесь кредитами, иначе никак.

Владимир вернулся к агрегату, отделил половину колбасы и изменил количество яиц. Холодильник приветственно загудел, и процесс приготовления еды начался.

– Абсурд какой-то! Да, из трех яиц можно. Пока холодильник жарит, ха, смешно-то как, холодильник – жарит… Расскажи, где я могу обналичить свои кредиты и передать тебе. Где у вас банкомат?

– Невозможно обналичить. Кредиты, государственная валюта, существуют только в виртуальном виде. Они начисляются на личный счет человека, в зависимости от выполненных им работ или услуг. Передача кредитов между людьми происходит через банк или при личном контакте. При личном контакте банковские проценты не снимаются. Я сейчас покажу.

Передавать кредиты оказалось просто. Нужно совместно прикоснуться считывателем не к своему чипу, а к микросхеме товарища. Тот должен повторить манипуляцию. Таким образом, два человеческих интерфейса соединялись в единое целое, и можно делиться не только кредитами, но и информацией, правда, передача данных происходила дольше, но этот способ существовал. Иногда, по словам Стива так поступали влюбленные, чтобы без слов делиться чувствами и эмоциями.

Через десять минут они наконец-то сели завтракать. Стив с большим аппетитом уминал яичницу, а Владимир ел буднично, попеременно морщась. Ему пришлось заказать вместо запрещенного кофе какой-то витаминный напиток, не очень приятный на вкус. Напиток отдаленно напоминал так называемые «энергетики», очень популярные в начале 21 века, а Ковров их недолюбливал, предпочитая натуральные продукты. Химия, она и в будущем, – химия! Еще ему не нравилась пластиковая посуда из холодильника, а другой там и не могло быть. Внутри умного агрегата находилась небольшая печка по выплавке столовых приборов из пластика, и помещать туда, к примеру, керамический заводик, слишком громоздко и трудоемко.

– Стало быть, необходимо решить вопрос с питанием? Так? – спросил Владимир.

– У меня дома оставались в холодильнике тараканы. Можно пожарить…

– Что? – Ковров чуть не подавился, услышав это. – Вы что, тараканов поедаете?

Лаборант оставался серьезен. Ни тени улыбки.

– Насекомые – очень калорийный продукт. Выращены на фермах Оазиса. Тараканы и кузнечики. Кузнечики стоят дороже, на мою зарплату не пошикуешь… – смущенно ответил Стив.

– А чем вы чаще всего питаетесь?

– В-основном, – гибридная пища, искусственно продуцированная.

– Несчастные дикари…

Глава 6

Через некоторое время Ковров и Хаген находились на смотровой площадке Станции № 57, самом высоком месте Сакс-Сити. Здесь стояла тренога с лазерным биноклем, и Стив любезно разрешил изучить окрестности. Жуткая картина предстала Коврову, когда он глянул через бинокль на ближайшие барханы. Одно дело смотреть, хоть и впечатляющие, но все-таки сгенерированные стереокартинки, и совсем другое – наяву увидеть разрушенную человеческую цивилизацию.

Большую часть видимого пространства занимала бесплодная сухая пустыня. На севере, километров за пятьдесят, топорщились черные высотки погибшего города. Пустые безжизненные провалы окон в домах; вывороченные железобетонные плиты с арматурой; автомобили, словно сплющенные спичечные коробки; покореженные столбы с болтающимися проводами, – так выглядел ранее цветущий и живой город.

Нет, совсем не таким представлял себе будущее Владимир. Почему никто не остановил безумие, никто не предотвратил разрушительную войну? Самое противное, что живущих сейчас людей в этом не упрекнешь, ведь прошли целые столетия. В ядерной катастрофе, по словам обучающего робота, виновато поколение Коврова.

Владимир осторожно водил бинокль по сторонам, иногда используя лазерный «зум». Изредка он видел зарождающиеся смерчи, местами – желто-красные пятна, кажущиеся неестественными и опасными.

– Там… – Стив показал рукой, – …когда-то находились химические заводы по производству удобрений. В войну произошла утечка активных веществ. Большие участки поверхности до сих пор не очистились. Кислотные дожди – не редкость… – объяснил учтивый лаборант.

С запада, далеко за барханами, изредка поросшими жидкими саксаулами, виднелись заросли небольшого леса из самых настоящих кактусов, причем не только зеленых. Ковров усмотрел и красные, и фиолетовые колючки. Последствия радиации или кислотных дождей. Владимир вспомнил, как он, маленький, учась в школе, решил вывести плохую оценку в дневнике с помощью соляной кислоты. Не удалось. Все, написанное синими чернилами – позеленело, а вот жирная красная «двойка» так и осталась неизменной!

– А как тут появились кактусы? Это ведь типичное растение для Южной Америки, – спросил Ковров.

– Трудно сказать. Вероятно, связано с научной деятельностью бывших обитателей Бункера. Да, и климат изменился, стал более континентальным. Часто идут дожди, если бы не повышенная кислотность осадков, то от пустыни бы давно ничего не осталось. Гуляли бы сейчас по джунглям, слушая пение попугаев.

– Радуги не хватает… – неожиданно философски произнес Владимир. Но вскоре вернулся в реальность. – И, вообще, все как-то уныло. Ни речки тебе, ни озера.

– Небольшое озеро есть в Оазисе, но я там раза два всего был. Я не работаю на пищеблоке, а для остальных – вход за кредиты. Недешево.

– Что за Оазис?

– Посмотри вон туда! Видишь полусферу?

Владимир передвинул бинокль, внимательно слушая объяснения своего гида.

Купол Оазиса располагался на северо-западе, между кактусами и старым городом. В этом искусственном строении находилась вся пищевая промышленность города: животноводческий комплекс, фермы, грибницы, инкубаторы… Эта часть Сакс-Сити представляла собой настоящий природный оазис с озером и зеленым парком. Озеро питалось подземными ключами и содержало очень чистую воду. Много трудов затратили мудрые предки, чтобы отгородить этот участок земли от агрессивной внешней среды и накрыть его прозрачным куполом из стекла.

А внизу, прямо под смотровой площадкой, раскинулся Сакс-Сити, – новый город, вырытый среди песчаной пустыни. Сверху он напоминал огромный лабиринт с запутанной системой переулков и площадей. Улицы постоянно ныряли в тоннели, изредка выходя на поверхность. Создавалось впечатление, что при строительстве использовался громадный червяк, который ползал так, как ему вздумается. А строений в городе немного, большинство малой этажности, с минимальным количеством окон. Медицинские учреждения выделялись высотой, казались более крепкими на вид.

Пятьсот лет назад на месте нового города находился секретный правительственный Бункер, часть которого занимал научно-исследовательский институт. Небольшая горстка вышестоящих чиновников с семьями укрылась в этом Бункере, избежав третьей мировой войны. Ученым удалось организовать полностью замкнутый цикл очистки и регенерации воздуха. Через долгие сто лет, когда радиоактивность на ближайших территориях снизилась, люди отвоевали у природы новые пространства, так и построился Сакс-Сити.

Но, так как раньше часто шли «грязные» дожди, то будущий полис проектировался с максимальной защитой от этого природного бедствия. Именно из-за угрозы вредоносных осадков конструкция города сохранила такую странную планировку, напоминающую замысловатый лабиринт с множеством перекрытий над улицами. В таком городе люди быстрее могли укрыться от безжалостных кислотных капель.

Дороги, мощеные серым кирпичом, не знали ни автомобилей, ни другого колесного транспорта. Люди передвигались по городу пешком или подземной железной дорогой, и лишь самые обеспеченные граждане пользовались летательными аппаратами.

Узкие улицы, навесные мосты, сводчатые арки, одинаковые серые кварталы с редкими «дворами-колодцами», – таким предстал город Сакс-Сити Владимиру. Строгие серо-металлические конструкции жилых домов, блеклые магазины, торгующие самым необходимым. Здания, похожие друг на друга, различались лишь горящими неоновыми надписями: «магазин», «банк», «гостиница». Нет привычной световой рекламы, переливающейся всеми цветами радуги, богатого разнообразного дизайна и стиля. Неоновые надписи – только в одном определенном цвете, не до шика.

Владимир достал зажигалку «Zippo» и открыл ее. Пламя вспыхнуло и сразу погасло, когда Ковров захлопнул «огниво». Курить запрещено, сигареты не продаются, но это нехитрое действие немного успокаивало и походило на некий ритуал. До сих пор в голове не укладывалось, как люди смогли изуродовать прекрасную голубую планету. Сделать жизнь на Земле возможной только в анклавах, без солнца и зеленых деревьев. Чтобы влачить жалкое существование и питаться тараканами!

– Владимир! У меня появилась мысль! Тут недалеко живет старик-антиквар. Вероятно, он даст несколько кредитов за твою зажигалку. Может, у тебя есть еще какие-нибудь старинные вещи, с которыми не жаль расстаться. Тогда нам хватит на пропитание. А с понедельника я уже сам буду тебя кормить, – предложил Стив.

– Неплохая идея, – поддакнул Ковров, выходя из задумчивости. – Пойдем.

– Только обязательно надень респиратор. Город – опасное место. Много несознательных людей, не соблюдающих гигиену; насекомые, змеи, другие переносчики инфекции. А еще северный ветер периодически приносит заразу. Надышаться пылью само по себе неприятно, а радиоактивной – еще хуже. Надежнее иметь гермошлем, закрывающий всю голову, но мне по статусу не положено. Считается, что я не должен часто гулять по городу: дом – работа, работа – дом…

– А какая погода сегодня ожидается? – поинтересовался Ковров, боязливо натягивая капюшон.

– Кто лучше меня знает об этом? – гордо ответил лаборант и подтянул лямку рюкзака, висящего за спиной. – Ведь я работаю на Станции наблюдения, я за этим лично слежу! Сегодня ветра почти нет, но во второй половине дня будет небольшой дождь. Слабокислотный. К этому времени надо оказаться дома. Поспешим!

Лаборант поправил респиратор, и смело, чуть-ли не вприпрыжку, сбежал по ступенькам вниз, к первой улице города. Ковров также надел традиционное средство защиты и пошел следом, стараясь не терять из виду лимонный рюкзак Стива с красным крестом.

Улицы в это прохладное утро оказались полны народу, хотя называть улицами тоннели и коридоры, шириной не более трех-четырех метров, – нелепо. Почти все жители Сакс-Сити носили строгую одежду из синтетики, отличающуюся между собой только цветами. Одежда каждого гражданина – одного определенного тона. Так можно узнать о принадлежности к той или иной профессии. Врачи и лаборанты – в белом, и на одежде обязательно красные кресты. Технические работники носят синие куртки и синие штаны, на нагрудных карманах – шестеренки. Гражданам редких профессий или неопределенного рода занятий полагался серый, «мышиный» цвет. Зеленый соответствовал работникам Оазиса, желтый – журналистам. Представители других профессий, или, как Владимир про себя отметил, «каст», встречались реже.

Многие люди использовали всевозможные средства индивидуальной защиты. Маски, противогазы, герметичные шлемы, полиэтиленовые плащи надежно защищали от агрессивной внешней среды. Чаще всего использовались респираторы, как дешевые и доступные. Граждане Сакс-Сити рефлекторно боялись кислотных дождей и песчаных бурь. Сильные ветра, ураганы и даже американские торнадо – здесь не редкость. Еще наземный город иногда засыпало песками, и все проектировалось с учетом этого. Жизненно-важные постройки имели большие козырьки на крышах и открытые широкие переулки по периметру. Только при такой планировке легко получить доступ к засыпанному стихией зданию… Наземный Сакс-Сити – неприветливое место, и если бы не Оазис, то люди бы никогда не поднимались на поверхность.

Еще Ковров отметил, что некоторые горожане носили весьма модные с виду тонированные очки. Эти персонажи шли, будто погруженные в себя, изредка касаясь пальцами оправы этих очков.

– Стереоочки, – прокомментировал Стив. – С их помощью можно связаться с любым человеком мысленно и полноценно общаться.

– Это вместо мобильников? – спросил Ковров.

– Да, современный вид беспроводной связи. Основанный на нейроинтерфейсе. Ответ или вызов делается с помощью «считывателя», того самого, на указательном пальце. Весь разговор происходит мысленно. Хочешь позвонить? Нужно очистить голову от ненужных слов и образов, предельно сконцентрироваться. Затем мысленно назвать имя человека или вспомнить его лицо. Если у абонента тоже есть стереоочки – сеанс связи состоится.

– Мобильная связь будущего… Значит, у вас есть спутники в космосе? – удивился Владимир.

– Да, есть, глобальная сеть тоже… – поморщился Стив, – После войны МКС объявило себя отдельным государством. Это их спутники, и нам дорого обходится связь…

Ковров хотел услышать больше про космос и МКС, но Хаген почему-то умолк и погрустнел, а вскоре они уже подошли к своей цели. Серая невзрачная надпись «Антиквар» горела на торце здания. Чуть ниже – бегущая строка, шрифтом помельче: «Покупаем и продаем старые вещи».

Стив и Владимир, пройдя обязательную дезинфекцию одежды, попеременный обдув теплым и ледяным воздухом, вошли. Лавка старьевщика приятно поразила Коврова, казалось, что он попал в обратно, в счастливое прошлое. Стены в роскошных персидских коврах, венские стулья из натурального дерева, двустворчатые шкафы со стеклянными дверцами. На полках красовались точеные статуэтки, хрустальная посуда; золотые и серебряные столовые приборы.

На полу Владимир заметил одиноко притулившиеся к стене системные блоки персональных компьютеров. Здесь это – антиквариат. И сам Ковров почувствовал себя старым и ненужным. Он с тоской вспомнил свою бывшую профессию компьютерного мастера. Навряд ли в новом мире, когда в мозгу каждого человека встроен нейроинтерфейс, эта специальность востребована.

За настоящим дубовым столом сидел солидный пожилой мужчина с окладистой бородой. Читал газету. Настоящую бумажную газету «Московский комсомолец»! Из древесины! Вероятно, у этого старика есть и настоящая туалетная бумага! Интересно, сколько стоит антикварный рулончик? Ладно, не за этим пришли. Спустить все деньги в унитаз никогда не поздно.

Рядом, слева на столе, возвышался большой электронно-лучевой монитор и маленькое цифровое табло, похожее на то, что раньше устанавливались в супермаркетах…

В том, что у подобного собирателя старины найдется любая историческая ценность, можно не сомневаться. Вопрос в другом, – насколько дорого антиквар оценит то, что ему предложит Владимир.

– Здравствуйте, Исаак Израилевич к вашим услугам – представился старик, отложив газету в сторону, – Вас, Стив Хаген, я знаю, а как зовут вашего приятеля?

– Владимир Ковров, очень приятно.

– Так-с, молодые люди, чем могу служить? – спросил антиквар, сняв очки и важно протерев стекла.

– Я хотел бы продать несколько предметов, – ответил Владимир. Стив тем временем отошел от стола и решил пройтись по залу, рассматривая выставленные на обозрение диковинки. Видимо, ему тоже пришлось по вкусу изобилие красивых вещей.

– Показывайте, Владимир. Меня интересует практически все, что старше пятидесяти лет. Надеюсь, вещи, что вы мне покажете, прошли тщательную дезинфекцию, не простую, как при входе ко мне, а тщательную… Ах, да, вы только что из Больницы, извините… – прокряхтел Исаак Израилевич.

Ковров хмыкнул и задумался. Из предметов «старины» у него мало чего оставалось: носовой платок, пластмассовая расческа (жаль, что не деревянная!), кожаный кошелек: в маленьком кармашке болталась железная мелочь, а в другом отделении – сто рублей и десятка баксов. Доллары Ковров держал в кошельке просто на удачу, а не для каких-либо сделок. Существовала такая традиция в России. А вот сейчас, конечно, можно и эти баксы предложить на обмен. Вспомнив про свою рабочую сумку, Владимир с трудом открыл заедающую молнию второго отделения. Смахивая слезу выложил на стол набор рабочих флэшек и внешний жесткий диск. Видимо, не пригодится. А Исаак Израилевич, увидев эти раритеты, не смог скрыть довольной улыбки.

Старик скупо оглядывал предметы через большую лупу и уверенно клацал по кнопкам клавиатуры, а на электронном табло, обращенном к клиенту, высвечивалась общая сумма сделки. Стоимость разных вещей показалась Коврову весьма странной. Какими критериями руководствовался старьевщик при оценке, непонятно, наверняка ему больше понравится плакат «Родина мать зовет!» чем полотна итальянских живописцев.

Наконец, дошла очередь и до денег. Всю мелочь Исаак Израилевич оценил в десять кредитов, а вот за сотню с изображением Москвы предложил аж пятьсот. Владимир слегка удивился, но с легкостью согласился на продажу всех старинных денежных знаков, кроме еще неоцененной американской десятки. «Наверняка, баксы стоят еще дороже», – подумал предусмотрительный Ковров, – «Пока сохраню, карман не тянет». Итак, после продажи всего ненужного у него на счету оказалось восемьсот четырнадцать кредитов, практически месячная зарплата лаборанта.

– Заходите еще молодой человек, – сказал, видимо удовлетворенный своей работой Исаак Израилевич. – Кстати, за ваши великолепные штаны я бы дал еще сто пятьдесят кредитов, не хотите ли продать?

– А в чем я буду ходить? В синтетике? Нет, большое спасибо! Ненавижу искусственные ткани! Тело от них так чешется, что на потолок лезешь!

– Ну, передумаете – заходите. Будьте здоровы!

– Спасибо, – проговорил Ковров, но антиквар брезгливо скривился после такого ответа. Ах, да, Владимир позабыл отзыв на традиционное приветствие…

– И вам не болеть! – быстро встрял подошедший Стив, исправляя ситуацию. – Извините парня, неместный он…

глава 7

– Ты думаешь, она согласится? – спросил Стив.

– Конечно, девушки любят оригинальное. А я сам по себе, как человек из прошлого, – очень необычен, тем более, еще не старый и привлекательный, – ответил, смеясь, Владимир.

Несколько минут назад лаборанту позвонила Джина, его подруга. Конечно, опять поругались, а ведь планировали провести выходные вместе. Отношения Стива с Джиной были натянутыми. Ему очень нравилась эта черноволосая девушка небольшого роста со смешными маленькими косичками. Джина не отказывалась от встреч с молодым лаборантом, но постоянно чем-то оставалась недовольна, устраивала истерики на ровном месте. Она не раз и не два заговаривала о совместном будущем. Точнее, о самой возможности этого будущего. Но Стив боялся. Никому неизвестно, что решит по поводу их пары консилиум, а его заседание – обязательное условие для продолжения и развития отношений. Что если их генетические карты не совпадут и от такой связи родятся неполноценные дети или, еще хуже, мутанты? Тогда Хаген навсегда потеряет Джину, свою любовь! Владимир же предлагал лаборанту немедленно помириться с ней и устроить для этого совместную вечеринку.

– У меня, кроме тараканов, ничего нет… – начал нудную песенку Стив.