Квартира в строящемся доме

– Ты не имеешь ничего против домашних животных? – обернулась Ася к Илоне.

– Любые зверюшки на твой выбор! А у тебя нет аллергии на пыльцу? − широко улыбнулась та.

4.

– Ужин на столе! – Илона выпорхнула из своей комнаты, сопровождаемая криками попугаев, и бросила на стол увесистую кисть бананов. Феникс проворно ухватил один плод и отлетел на почтительное расстояние, чтобы Ася не отобрала добычу.

– Отдай! А то опять пронесет! – Ася потянулась было к Фениксу, но тот упорхнул в параллельное измерение, не выпуская из лап банан.

– Вот там и обгаживай все! − досадой крикнула девушка птице вдогонку.

Из комнаты Илоны доносился запах влаги и зелени; тропический лес, пространство которого то увеличивалось, то сужалось в зависимости от настроения девушки, жил своей жизнью. Ася очистила банан от кожуры и осторожно откусила кусок.

– Он сладкий, − бросила она радостный взгляд на Илону. Подруга, замершая было в ожидании, издала победоносный вопль: уже неделю она пыталась вывести бананы, похожие по вкусу на бананы, но получалась почему-то только селедка.

– Ураааа! – вопила Илона, перекрикивая попугаев. – К черту мытье посуды! Давай расколотим тарелки и выбросим сковородки! – и прошлась колесом по комнате.

Ася счастливо улыбнулась. В этот момент она почувствовала, как навсегда утратила дар жарить самые вкусные оладушки во Вселенной.

Цикл «Коротыши»

Знакомый

Возле Колизея молодой итальянец с бездонными глазами продавал холодную воду из бочки. Младенец беззаботно сосал материнскую грудь, когда вдруг выплюнул сосок и расплылся в беззубой улыбке.

– Иль диаволо, − узнал малыш и рассмеялся собственной сообразительности.

Молодой итальянец отшвырнул ковшик, зашипел и, превратившись в черную кошку, убежал прочь.

Миссия

Мы идем по морскому берегу, самой кромке воды. Ноги утопают в мокром песке, и набежавшая теплая волна щекочет пятки, оставляя чуть заметные ямки в песке вместо наших следов.

– Ты точно уверен, что это спасет мир и именно я для этого нужен? – тревожусь я.

– Абсолютно, − киваешь ты в ответ.

– Не герой я вовсе! Я вообще мастурбирую по средам! – выкладываю козырь.

– Да, я в курсе. Многие так делают. И что?

– В трамвае, когда еду мимо детского сада!

– Послушай, − ты становишься передо мной и заглядываешь прямо в глаза. – Каждый из нас заполняет собой ту нишу бытия, которая скроена специально для него. Твоя ниша пустует, и в мироздании остается брешь с тебя размером. Если ты ее не заполнишь, этого не сделает никто. И, кстати, на твоем месте отказываться выполнять свое предназначение – огромная глупость. Ладно бы у тебя впереди маячила судьба навозного жука. Но у тебя блестящее геройское будущее, а ты уже полчаса ломаешься и отказываешь мне в любезности спасти мир, который я люблю больше, чем себя!

– Слушай, − вздыхаю, − я не думаю, что подхожу для роли спасителя человечества.

– А кто тебе сказал, что речь о человечестве? – удивляешься ты, выдувая легкий дымок.

Почему-то, когда я думаю о человечестве, перед моим внутренним взглядом пробегают лица всех, кто обижал меня. А обижали меня много и с выдумкой. В школе, дома, на улице, на учебе и работе. Даже товарищи по сетевой игре, свиньи такие. Значит, речь не о людях? Так с этого же и надо было начинать!

– Тогда я в деле, − киваю. – Спасу твой мир по сходной цене. Любой, кроме человеческого. Обсудим детали?

Мы идем по морскому берегу, самой кромке воды. Набежавшая волна делает наши следы такими похожими, хотя за мной тянется чуть заметная вереница следов босых ступней, а за тобой – копыт. Впрочем, это неважно, это уже совсем несущественно.

Крошки Божьего пирога

Бог резал пирог и стряхивал крошки на карниз.

И вот первый человек крадучись пробрался и ухватился за крошку. За ним и другой. А там набежала толпа, и стали люди с криками делить крошки Божьего пирога.

– Это мое, мне это дали! Отдай, а то вспорю тебе живот ножом! – угрожали они друг другу.

– Шу! – постучал Бог пальцами по стеклу, и люди, перепугавшись, попадали на ветки дерева под окном, где голосили, что Бог их оставил и разлюбил.

– Забавные, – отметил Бог и взялся резать следующий пирог.

***

– Это я, твоя внучка Красная Шапочка! – пропищал Волк фальцетом.

Глуховатая Бабушка сперва подумала, что наконец принесли долгожданную пенсию, но, приоткрыв дверь на цепочке, увидела плохо замаскированную волчью морду.

– Колбаса, – закрутилось в ее голове, – буженина, жаркое, солонина, пирожки..

– И зельц! – с удовольствием завершила свою мысль старушка, оценивающе поглядывая на крупные волчьи уши.

***

– Как быть? Что делать? Ждать или действовать? Вот бы судьба подала мне знак, − подумал он и вдруг заметил, что ему зажёгся зелёный свет. Он стал переходить дорогу, и его тут же сбила машина, которая мчалась на огромной скорости.

***

Погиб злой-презлой оборотень, который тысячу людей поубивал. Попал в ад, а ему и говорят:

– А ктооооооо тут хороший мальчик, ктооо у нас хороший мальчик?

Машина, которая ездит на воде

А один человек придумал машину, которая на воде ездит. Взял другую машину, обычную, приладил в нее водомотор особый и давай ночью по городу ездить. Но скучно ему самому. Пришел он к другу и рассказал про машину. А друг ему:

– Ты, дурак, никому больше не говори об этой машине! − и к окну подходит, выглядывает, не слушает ли кто. Не слушали, дело-то на восьмом этаже происходит.

– Ты, − продолжает друг, − никому про эту машину не говори, а то тебя со свету сживут хищные нефтяные корпорации!

Смекнул человек, что друг-то прав и больше никому про машину не рассказывал. Катаются они, бывает, с другом ночью на машине, а раз и вовсе решили на рыбалку поехать. Набрали с собой пять канистр воды и едут. День едут, ночь едут. Тут глядят − топливо заканчивается. Остановились в чистом поле, пока не рассвело, достали канистры и давай воду в топливный бак лить.

А в том поле чистом турист один ночевал в палатке. Только палатку у него медведи отобрали и съели, пока он спал, потому ночевал турист в палатке, но без палатки. Открывает он глаза и видит: какие-то люди прямо в топливный бак воду льют.

– О Господи, − не выдержал турист, − неужто это единственная в мире машина, которая на воде ездит, самая экологичная машина на свете?

Переглянулись друзья, канистры с водой отставили и к туристу медленно пошли.

– Мужики, вы че? − перепугался турист. − Я же свой, я же за экологию!

– Понимаем, мужик, ничего личного, − вздыхают человек с другом и достают из карманов водяные пистолеты.

Жареная печенка

Я жарила на кухне куриную печень Мужа на ужин, а вокруг меня толпились души убитых кур. Они презирали меня настолько сильно, насколько мертвые могут ненавидеть живых.

– Не обижайтесь, − попробовала разрядить обстановку я. – Я ваши печени есть не буду.

– Камень с души упал! Прямо полегчало, да! Ах умница, все разъяснила! – сердито закудахтали мертвые куры.

– Знаете, что? – я повернулась к ним с лопаткой. – А вы уже забыли, как в прошлой жизни вы с аппетитом трескали мою печень, а? А мозги и вовсе отварили, да подали с зеленью!

Куры неодобрительно заквохкали, но крыть было нечем: ели ведь, виновны по всем статьям.

– Ну тогда, − елейно заговорила одна из куриц, − в следующей жизни опять меняемся местами. По логике вещей, ничего личного! Мы пожарим твою печень!

– Стоп-стоп-стоп! – снова подняла лопатку я, хотя лук подгорал на сковороде. – Вот тут вы ошибаетесь: я же не буду есть ваши печёнки. Это еда для Мужа, а я вообще вегетарианка.

– Так и мы ведь есть не будем, а только поджарим, − злорадно пообещала мертвая курица, и остальные одобрительно закивали.

Собачки

Возле пункта приема сырья собачки стояли в очереди. Они пришли сдать ненужную шерсть для поясов из собачьей шерсти, которые так любят носить пожилые человеки. Собачки были предельно вежливы, никто не лаял и не дрался за место в очереди, а просто стоял и держал в зубах свой пакетик, степенно ожидая, когда подойдет его очередь зайти в будочку пункта приема.

– Здравствуйте, − говорили в пункте приема очередной собачке, − давайте ваш пакетик, взвесим-ка его. Триста грамм – отлично! Как оплату возьмете: денежкой или, может, три баночки собачьих консервов?

– Денежкой, − лаяла собачка, − у меня консервный нож для правши, а я − левша.

Она аккуратно зажимала в зубах купюру и, помахивая хвостом, уходила.

– Здравствуйте, − говорят следующей собачке, − давайте взвесим ваш пакетик. Ого, восемьсот грамм! Постойте, а что это… Вы зачем завернули какашку в шерсть? Хотели получить больше денег? Как вам не стыдно, а еще собачка!

Собачке ужасно стыдно, и вовсе не оттого, что она спрятала какашку, а оттого, что так глупо попалась на этом. Ей очень хотелось больше денежек или хотя бы консервов, что же, можно и консервов. Но теперь, судя по всему, не достанется совсем ничего и следующий раз придется идти и сдавать шерсть в пункте приема на отшибе города, где автобусная остановка в ужасно неудобном месте. Эх.

– Аыыы, − тихонько заныла от скуки собачка, чья очередь как раз подходила. Она сегодня, пожалуй, возьмет оплату консервами. Ей лень идти в магазин и придумывать, на что бы потратить деньги. Можно было, конечно, отдать их своему человеку, и он бы ужасно обрадовался. Но вчера он нашкодил, жутко напился и обзывал ее дурой ушастой, поэтому сегодня собачка демонстративно принесет домой консервы и будет кидать на своего похмельного человека победные взгляды. С людьми нужна строгость, как себя поставишь – так и будут к тебе относиться.

Ежи

Возле рынка продавали ёжиков в жестяных кружках. Они довольно беспомощно жмурились на солнце, развернувшись и выставив на общее обозрение мордахи.

– Какие-то ежи у вас совсем кислые, − сказала толстая тетка, аккуратно ткнув ежу пальцем в пузико. Еж лениво махнул лапкой – места на то, чтобы свернуться, в кружке не хватало. Да и угрозы он не почуял – от тетки пахло колбасой, она явно была сытой и потому можно было не бояться, что она его съест.

– Так жарко ведь, − отвечал продавец. – Еж на солнце разморился, угрелся, вот и сидит сонный. Вы не смотрите даже, ночь придет – так он не то, что мышке какой-то, он вам хребет перегрызет!

– Придержите ежей, мущщина, − возмутилась толстая тетка и засеменила прочь, обиженно тряся попой.

Один из ежей в дальнем ряду перевернул свою кружку, выкатился из нее, потянулся и потопал к продавцу под зонтик – сделать глоточек апельсинового сока и намазать пузико и нос кремом для загара.

– Ни к черту торговля сегодня, − вздохнул продавец.

Хочу на море

Мне позвонил врач и сердито спросил:

– Вы ко мне прийти не хотите?

– Не хочу, − говорю, − я на море хочу.

Врач расплакался и бросил трубку.

Мне написали с работы в субботу:

– Ну и где же отчет? Разве вы его сдать не хотите?

– Не хочу, − им пишу, − я на море хочу.

На работе молча покачали головой.

Знакомая тетка на базаре мне томат предлагала.

– Забери, − говорит, − смотри, какой сочный, ну разве не хочешь?

– Не хочу, − очи долу, − я на море хочу.

Тетка укусила помидор, и по щеке ее скатилась слеза.

Дочь голосила за дверью:

– Мама, скорей, я хочу в туалет!

– А я уже не хочу, − вздыхаю, − я на море хочу.

Теперь с утра и до ночи я очень занята, очень.