Среди людей

Когда Иру посвятили в происходящее, она заинтересовалась местными свадебными традициями, но выслушав, почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Новая информация была дикой для выросшей на равенстве полов. Девочки не выбирали себе мужей. За них это делали мужчины, в порядке наличия: отцы, деды, старшие и даже младшие братья, достигшие статуса «мужчина». Если вообще никого не было – то хозяин Дома, в котором жила семья. Только отчимам не разрешалось решать судьбы падчериц. Бывало, конечно, что мнением невест интересовались, например, Цыран с любовью вспомнила покойного отца, но по большей части всё решало положение жениха и отношение к нему мужчины, дававшего добро. Таких маленьких девочек, как дочери пекаря, уже могли сосватать, а после выдать замуж, едва станут девушками. Одно радовало, что ранние роды тут не практиковались. Обычно лекари из числа волшебников осматривали девушек и давали добро, когда их тела и разум созревали для материнства. Первая брачная ночь часто бывала несколько лет спустя после свадьбы. Шестнадцать лет даже в Ириной голове было приемлемым возрастом, хотя она всё равно считала его ранним. В случае если предписания волшебников нарушались и кто-то распускал руки раньше времени, участь его была незавидной. Кесса, которая обычно не стеснялась в выражениях, при ответе на вопрос, какому наказанию подвергают проштрафившихся, умудрилась покраснеть и ограничилась заявлением, что после такого мужикам уже нет возможности думать о низменном. Никогда. Это был единственный обычай из перечисленных, который Ире понравился. Всё остальное вызывало категорическое неприятие. Особенно то, что если с женихом или мужем что-то случалось, то дальнейшую судьбу девушки решал уже не отец, а свёкор или другие старшие мужчины дома, в который она вошла.

Удивившая в своё время Иру разница в возрасте у Цыран и Дэкина тут была нередким явлением между супругами, поскольку юноши могли вступать в брак только после военной службы. Уходили в армию, если добровольно, очень рано. Ей показали юношу, собиравшегося в этом году после сбора урожая уйти в войска, и было ему на вид не больше пятнадцати. Около двадцати на «призывной пункт» уже волокли со стражей. Отсрочек до более позднего возраста не практиковалось. Отдавали долг родине не один год, самое маленькое – три, но срок службы мог длиться и целое десятилетие. Например, хозяин Дома, как удалось ей узнать от Кессы, выложился в армии по максимуму и получил от короля полагающиеся в таком случае привилегии. В частности, право несколько лет не платить налоги. Именно благодаря этому он сумел поднять свой конный завод в этих краях. Слушая этот рассказ, Ира впервые услышала из уст старушки имя Шукар, которое та произнесла, будто выплюнув изо рта лягушку. Ей пока было не очень понятно, кто это такой и почему он должен как-то мешать или причинять неприятности гостеприимному хозяину усадьбы. Со слов Кессы выходило, что если бы не закон, дающий гарантии ветеранам военной службы, то стараниями этого человека не видать Дэкину своего любимого табуна.

Меж тем река ушла в своё русло, земля подсохла, начав покрываться зелёными вкраплениями первой травы. Сошёл снег.

Дом был единым организмом. Если что-то было не так, то это отражалось на всём и на всех. Двадцать седьмого марта во время завтрака в обеденную залу вошёл человек. Скромно одетый, но держащийся, словно паж, которому доверили нести королевскую корону, он смотрел на всех, будто на муравьёв под ногами.

Дэкин поднял на него глаза, не вставая с места, и молча ожидал, что тот скажет. В зале смолкли стук посуды и разговоры, даже дети притихли за своим столом.

– Мой господин шлёт вам пожелание успеха в делах и всего наилучшего, – начал незнакомец, выпрямляясь в осанке, хотя казалось, что больше уже некуда.

– И мои наилучшие пожелания твоему господину.

– Я обязательно передам. Он послал меня узнать, не согласится ли уважаемый Дэкин Равил принять его у себя для доброго разговора за бутылочкой лучшего крепкого напитка из запасов моего хозяина, которую тот припас как раз для такого случая?

– Буду рад принять твоего хозяина в моём доме, но, к сожалению, я не употребляю горячительного питья. Поблагодари своего господина от меня и передай мои искренние извинения за отказ от подарка.

– Передам. Мой господин прибудет после заката Леллы, – незнакомец поклонился и вышел.

За столом повисла мрачная тишина. Дэкин повертел в руках ложку, встал и, сделав останавливающий жест тем, кто попытался вскочить следом, опёрся на трость.

– Ешьте. Цыран, Кесса, зайдите ко мне после завтрака. Ирина, я прошу тебя не гулять сегодня. Понимаешь меня? Можешь посидеть дома?

Ира внимательно выслушала просьбу и кивнула.

– Да. Делать.

– Вот и умница. Ешьте.

Он вышел из залы, но после его ухода никому кусок в горло не лез. Ира, почувствовав приближающиеся волнения в атмосфере вокруг, почла за лучшее вернуться на женскую половину.

Некоторое время она занималась мелкими домашними делами. Приставать с расспросами не решилась, уж больно мрачными ходили люди. Потом поднялась суета, забегали слуги, кухарки на кухне принялись готовить обед, а заодно ужин для того важного гостя, что ждал хозяин. На Иру никто не обращал внимания. Она, поняв, что в такой суете, где у каждого своё место, только мешается, пошла к детишкам. Няньки-мамки тоже хмурились, потому малышня прилипла к ней в надежде на более весёлую игру. Воистину: меньше знаешь – крепче спишь. Через пару часов в детскую вошла Кесса, зажмурилась от визга играющих детей и оглядела комнату взглядом стервятника, наблюдающего трапезу хищников.

– Ирина. Идём.

Вернув расстроенную ребятню нянькам, Ира последовала за старушкой в комнату Цыран. Хозяйки там не было, и Кесса указала на лавку.

– Садись. Поговорить надо.

– Слушаю. Это гость?

– Да-да, из-за гостя. Ты знаешь, как попала к нам в дом? Как тебя нашли?

– М… Да. Дэкин говорить. Я спать. Плохой дядя. Цыран я помогать. Дэкин защищать.

– Вот-вот. Плохой дядя… Очень! Как там это у тебя… Много плохой! И он сегодня придёт сюда. Его зовут Шукар Мираф.

– Шукар… плохой мужчина. Мешать Дэкин архи. Он?

– Да-да, он. Он очень важный.

– Важный? Большой. Много деньги. Всё знать. Дэкин говорил, я знать. Он любить женщины.

– Вот-вот! Слушай меня внимательно, девочка. Этот человек опасен. Эм… Твоя спина. Больно. Этот дядя может сделать много больнее, чем дайна-ви. Он опасен.

«Дайна-ви не опасны, – мелькнуло у неё в голове. – А… так вот что за слово она имеет в виду. Хочет сказать, что от этого человека надо ждать беды».

– Я мочь сидеть в моя комната. Тихо-тихо.

– Нет. Если этот человек тебя позовёт, ты должна будешь выйти. Хозяин не сможет ему отказать, понимаешь? Он важный человек в Ризме.

– Важный… Кесса, а кто он есть? Что он делать? Что он работа?

– Хм… как бы тебе. У нас есть король. Королю нужны деньги. Мужчины работают и часть денег дают королю. А он их собирает.

– А! Сборщик налогов. Он собирать деньги для король. Я понять. Как это вы говорить слово?

– Сборщик податей.

– Сборщик пода-а-а-тей. Ясно. Понимать, он есть опасно. Я помочь хозяин. Я выйти, он позвать.

– Подвеска. Не снимай! Пока она на тебе – тебя защищает Дэкин, и Шукар не сможет тебя тронуть. Ты гость этого Дома! Помни – ты не дочь деревьев! Ты путешественница! Гость. Ясно?

Ира уже не в первый раз слышала это словосочетание и никак не могла понять, в чём его смысл.

– Да, понимать. Я не… дочь деревьев. Кесса, кто быть дочь деревьев? Кто называться?

– Это те, кто живёт не по нашим правилам. Ты носишь волосы и не отдаёшь их Божественным Сёстрам, не прячешь лица, сама выбираешь мужа. Но у тебя другой обычай. Ты не из Рахидэтели. А вот если бы это был твой дом и ты делала так же, то была бы дочерью деревьев. Всё намного сложнее, но примерно так. Поняла?

– Мало-мало. Кесса, не бояться. Я не бояться Шукар, я помочь Дэкин.

– Даруйте милость, Сёстры! Ладно. Я надеюсь, что сегодня всё будет хорошо. Ирина. Осторожно! Помни: он опасен!

– Я помнить.

Перед закатом второй звезды усадьба опустела. Все, кто заходил в гости, все, кто пришёл разделить заботы по хозяйству, разошлись по своим домам. Остались только члены семьи и ближайшая прислуга. Женщины накрыли в гостиной стол и удалились к себе. Хозяйка, её тётка и Ира сидели в рукодельной комнате. Цыран вышивала, Кесса рассматривала пейзаж за окном, Ира вязала. Изредка забегала самая доверенная служанка сообщить, как идут дела. До сих пор оставалось загадкой, как женщины умудрялись узнавать новости из-за закрытых дверей.

Потребовалось примерно полтора часа с прихода гостя, чтобы тревожное ожидание закончилось сообщением: чужеземку желает видеть господин.

Цыран замерла над вышивкой, Кесса бросила не оборачиваясь:

– Помни.

– Помнить.

Перед тем как спуститься вниз, Ира зашла в свою комнату. Сделала несколько глубоких вдохов, поправила подвеску и косу. Сейчас она осознала, как шатко ставшее таким привычным положение. Каким бы полновластным господином ни был Дэкин в своём доме, над ним есть должностные лица, одно из которых сейчас изволит трапезничать внизу. Как ей вести себя с ним? Единственное, что приходило в голову, это гнуть ранее избранную линию – напирать на разницу в традициях и действовать по ситуации. Сердце билось быстрее обычного, разгоняя адреналин по сосудам.

Ладно, от судьбы не убежишь. Только вот… Страшно идти одной. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Достала кинжал Лэтте-ри. От его холодного металла исходило тепло, обещавшее защиту и внушавшее уверенность в себе. Поправив ремень, она вышла из комнаты и быстрым шагом стала спускаться вниз. По дороге столкнулась с одним из слуг, нёсшим поднос с питьём для хозяина. Ира узнала бокал, Дэкин всегда принимал напиток в это время. Скорее всего, лекарство. Она попросила слугу:

– Дать. Я идти Дэкин. Нести.

Тот секунду помялся, не все ещё спокойно относились к тому, что женщина первая обращается к мужчине, но все же кивнул и отдал поднос.

Из-за двери гостиной слышались приглушённые голоса. Она не стала раздумывать, толкнула дверь плечом, выпрямилась и спокойно вошла в комнату. Разговор оборвался.

– Дэкин, ты я хотеть видеть? – спросила она, подходя к нему, мельком бросив короткий взгляд на незнакомца. Поставила бокал на стол. Он сразу сделал несколько глотков и благодарно кивнул.

– Да, Ирина. Я хотел познакомить вас с нашим гостем. Это господин Шукар Мираф. Главный сборщик податей города Ризмы. А это госпожа Ирина, чужеземка из города Москвы, находящегося в пока неведомой нам стране Россия. Гость Рахидэтели и нашего города.

Она обернулась.

– Очень приятно. Я Ирина.

Они с Шукаром уставились друг на друга. Признаться честно, впечатление этот человек производил преотвратное. За шестьдесят. Раскормленное тело, пальцы непонятно как сгибаются, три подбородка и глаза влажные, скользкие, бегающие по сторонам. Наклеенная улыбка, как у торговцев, что продают всякое барахло, звоня в квартиры. Даже не верится, что это… эта… туша когда-то тоже служила в армии. Но для сборщика налогов внешний вид весьма подходящий, что-то подобное было на картинах, изображавших ростовщиков и всяких средневековых дельцов.

Под его взглядом она чувствовала себя так, будто её облили чем-то липким. На ней не было преграды в виде покрывал, потому она ощущала, как он глазами ест её фигуру, без стеснения пялясь на грудь и бёдра. Любит женщин, да? Да только мысль, что он коснётся тела, уже вызывает тошноту! Хватит! Она выпрямилась и положила руку на кинжал. Этот жест, который для неё был почти рефлекторным, близким к желанию защититься, мужчиной был воспринят по-другому. Он резко замер и впервые поднял глаза, пошевелил губами, будто собираясь облизнуться, но вспомнил, что в обществе это не принято. Её лицо, не способное скрыть неприязнь и в какой-то мере оскорблённое подобной встречей достоинство, заставило поблёкнуть его улыбку. Взгляд стал острый и злой.

«Кесса десять раз права! Опасен. Безусловно. Ещё более, чем Карра с Минэ, вместе взятые. Те хоть проявляли свою агрессию открыто и честно. А это двуличная… От него можно ждать удара в спину», – Ира безоговорочно поверила внутреннему чутью: в рабстве достаточно научилась читать мимику. Этот человек хоть и старался скрыть истинные чувства под маской, но до дайна-ви с их каменными лицами ему как до Луны.

– Ирина, присаживайтесь, – сказал Дэкин, прерывая этот обмен взглядами. Чувствовалось, что ему более чем неуютно от этой ситуации. Ира совершенно искренне улыбнулась ему и спокойно села на свободное кресло.

– Значит, это и есть та… гостья чужой земли, о которой столько слухов в городе? – проговорил Шукар.

– Да. Я идти Рахидэтель искать мой семья. Я есть спасибо Дэкин. Он помогать я зима.

Дэкин не успел ответить прежде неё, а Шукар уставился с видом, будто заговорил шкаф. Может, это было не очень вежливо по отношению к Дэкину, но таким образом Ира дала понять, что говорит сама за себя. Обычно она спокойно относилась к тому, что в силу воспитания хозяин усадьбы подчас отвечал за неё. Да, он привык решать судьбы женщин, но это воспринималось как опека, ведь он заботился о ней, как и о любом жителе своего дома. Потому она с лёгкостью прощала и даже была благодарна за такую заботу. Но Шукар другой. Понятие женщина в его лексиконе было синонимом слова вещь. И давать ему право говорить о ней в третьем лице она не желала.

– Вот как… значит, вы хотите покинуть наш гостеприимный город.

Ира на секунду задумалась, стараясь уловить смысл.

– Я уйти. Но я не мочь уйти. Письмо король идти. Дэкин просить я быть тут. Он помогать. Я остаться.

– Письмо? – Шукар удивлённо поднял глаза.