Сепарация. Как перестать зависеть от других людей

В общем, делиться чувствами нужно, но не перекладывая ответственность за решения и выборы взрослых людей.

Может, лучше молчать? Ругаться, когда ребенка рядом нет? Нет, не лучше.

Ребенок чувствует тягостную атмосферу и страдает от неопределенности и страха. Ребенку важно проговаривать (на уровне его понимания), что происходит.

Ему важны две вещи: чтобы ему объяснили, что случилось, и быть уверенным, что родители – взрослые и справляются. А это возможно лишь в том случае, если вы умеете признавать свои чувства своими, не рассчитывая на ребенка, как на взрослого, который способен вас понять и поддержать.

Так или иначе, в отношениях с детьми у взрослых поднимаются их собственные семейные сценарии. Если взрослый это помнит, осознает, тогда он может вовремя остановить деструктивный сценарий. Я хочу, чтобы ребенок меня поддержал? Заступился? Я хочу, чтобы он меня выслушивал? Стал близкой подругой? Я хочу, чтобы он был ответственным, как этого мне не хватало в моем детстве?

Все эти аспекты отношений сами по себе не плохи, но ожидания из дефицита могут быть для детей непосильными.

Например, вам не хватило в детстве ответственности, и вы неосознанно подгружаете ребенка не только его личной ответственностью, но и вашими ожиданиями от ваших родителей. Или, к примеру, вас делали слишком ответственным, и тогда вы будете ждать от ребенка, что он откажется от своих личных детских дел.

Если же вам удается отделить свои детские процессы, прожить горе или злость по отношению к тому, что с вами случилось, ребенок получит не чрезмерные, а соразмерные ожидания от вас.

И вы всегда можете узнать по реакции ребенка, что ему по силам, а что – нет. Дети избегают того, что им не по силам, или открыто протестуют. Возьмите за привычку не отмахиваться от протеста, не злиться на сопротивление, а размышлять: почему так происходит? Возможно ли такое, что я вношу что-то непосильное?

Однако не стоит и чрезмерно оберегать детей. У меня были клиенты, родители которых не ругались при детях, потому что это было непедагогично. А потом ошарашивали их, например, сообщением о разводе. Или срывались на детях, потому что много терпели.

Дети хотят знать, что происходит, и имеют на это право. Однако им нужно знать, что взрослые справляются и их не нужно спасать или брать на себя их ответственность.

То же самое касается и нас самих. Нам нужно найти такие внутренние опоры, чтобы мы могли не брать на себя чужую ответственность и не отдавать свою. Для этого нам необходимо продолжать внутреннюю работу по освобождению от чужого эмоционального груза, пусть это и наши собственные родители.

Глава 4. Зависимость от эмоций других людей

В этой главе мы рассмотрим подробнее тему эмоциональной зависимости от других людей. А точнее, зависимость от эмоций, которые они проявляют в наш адрес. Здесь нужно сделать большую оговорку, потому что мы не можем быть абсолютно независимыми от эмоций других людей, и, наверное, это не нужно, потому что мы живые и мы друг на друга реагируем.

Если какой-то человек внес в пространство свои бурные эмоции горя или активного гнева, мы, конечно, на это реагируем. Потому что мы живые и не можем не откликаться. Но есть еще большой пласт детских эмоций, которые мы тоже можем проявлять в отношениях с другими людьми.

Пару слов предыстории. Все дело в том, что когда ребенок маленький, он учится жить в этом мире. И отнюдь не слова, а именно эмоции матери и отца становятся для ребенка значимыми, ключевыми. Ребенок именно по эмоциям в свой адрес, по оценкам и суждениям о нем определяет свое место в этом мире: хороший я или я плохой. Когда, например, мать хмурится или отец недовольно качает головой, ребенок может переживать.

Потому что для него это сигнал, что он может лишиться любви. И если, например, к ребенку проявляют недостаточно теплоты, а очень функционально с ним обращаются, то у него может формироваться дефицит теплоты. Он может продолжать искать человека, который будет обращаться с ним по-доброму. Именно так и возникают любовные зависимости.

Например, мне известен случай, когда женщина влюблялась в мужчину просто потому, что он вежливо с ней разговаривал. При этом не проявлял никаких эмоций. Другая помнила мужчину после расставания три года, пока не попала на терапию. Потому что он проявлял к ней теплоту и внимание, в отличие от собственных родителей, которые не замечали ее. Так проявляется дефицит, так сливаются фигуры матери и отца и взрослых партнеров, любовников, и психика уже не может отличить одного человека от другого. Внутренний ребенок хочет теплоты, даже когда человек уже взрослый.

Получается, что сначала мы зависим от эмоций матери и отца, а потом нам нужно от них отделиться, и как же это возможно сделать? В идеале, как мы уже говорили, если родители могут взять ответственность за свои чувства, могут признать их своими, вот здесь и проходит граница, когда ребенок понимает, что он не причина плохих эмоций, и тогда у него формируется некоторая свобода от тотальной ответственности за эмоции других людей.

Если же взрослые не берут эту ответственность, не признают чувства своими, перекладывают всю ответственность на ребенка, называя его плохим, тогда привязка к чужим эмоциям остается. И чем чаще и сильнее родители были недовольны, тем более чувствительным становится человек к тому, что рядом чувствуют другие люди. Человек остается в эгоцентричных представлениях: все в этом мире происходит из-за меня, все люди радуются из-за меня и страдают.

Чаще формируется зацикленность именно на негативных эмоциях: я причина гнева, страданий, тревоги, и именно я ответственен, чтобы другие не переживали такие чувства.

По сути, формируется искаженная картина мира, в которой другие люди не являются отдельными, не сами реагируют, не сами чувствуют, а кто-то другой отвечает за то, что они чувствуют.

К сожалению, такая реальность активно поддерживается: «Не зли отца», «Не расстраивай мать» вместо «Отец разозлится» или «мать расстроится». Казалось бы, изменение небольшое, но это не так. Во втором случае мы видим, что окружающие люди не объекты, а субъекты, то есть сами несут ответственность за свои реакции, пусть и по какому-то поводу.

Кроме того, чуткий ребенок может принимать на свой счет чувства окружающих, даже не имеющих к нему непосредственное отношение. Например, когда мать с отцом ругаются, он может чувствовать себя плохим и впоследствии начинает стараться «быть хорошим», чтобы сгладить семейный конфликт.

Перестаньте смотреть на себя глазами своих родителей. Пришло время сепарации

Пока человек не сепарируется, не отделится от родителей, его нет. Пока он наполнен чужими ожиданиями, его нет. Пока он смотрит на себя глазами своих родителей, его нет.

Человек появляется, когда начинает выражать что-то свое.

Вот несколько отзывов на мой вопрос: «Чего вам не хватило в детстве и не хватает сейчас?»

• «Мне хватило разрешения расслабиться, не контролировать и быть беззаботной».

Как это сказывается во взрослой жизни? Уже взрослый человек не может расслабиться. Он, собственно, не умеет. Потому что нет опыта – быть расслабленным.

Как появляется такой опыт?

Этот опыт появляется тогда, когда ребенок не обременен задачами «не по возрасту».

Например, ему не нужно напряженно следить за взрослыми и их эмоциями. Чтобы вовремя уловить, что тучи сгущаются. Не нужно, потому что не о чем беспокоиться, взрослые разбираются со своей жизнью.

Например, его не стыдят, если он ошибся и что-то сделал «не так». Ему без оценки и пристыживания рассказывают, как стоит поступить.

Например, не ругают за чувства: за испуг или привязанность к родителям.

Когда сами родители не находятся в неконтролируемой тревоге или агрессии.

В общем, если удается быть зависимым и при этом хорошим для своих родителей, тогда появляется опыт расслабленности.

А когда ребенок расслаблен, он начинает решать свои задачи развития: обучается, знакомится с миром, устанавливает связи и контакты. Учится жить.

Если ему нужно выживать, ему не до задач развития. Решение задач приостанавливается. Ребенок учится быть хорошим для родителей, а не жить в этом сложном мире.

Мы учимся подстраиваться, а не взаимодействовать, заслуживать, а не ценить, насиловать себя, а не прислушиваться к себе.

Мы не знаем себя, не знаем, как жить, потому что не верим себе. Мы ждем, что кто-то, кого мы сами наделили экспертностью, расскажет, как правильно.

Мы вслед за взрослыми, которые нас растили, обесцениваем свои чувства, не верим в свои способности, не ценим то, что делаем.

Поэтому во взрослой жизни мы делаем выбор не себе на пользу, а на пользу кому-то, от кого зависим и ждем одобрения.

• «Мне не хватило поддержки, ощущения безопасности. Принятия себя. Ощущения своей ценности, важности, права быть».

• «Мне не хватило права выбирать самой то, что мне подходит и нравится, и отказываться от того, что мне не подходит, не нужно».

• «Мне не хватило права быть медлительной, быть такой, какая я есть, и веры в то, что у меня всё получится, что я могу быть самостоятельной и достаточно успешной. Основная проблема, в том, что меня пытались сделать слишком зависимой и часто говорили, что я сама не справлюсь».

• «Не хватило чувства, что меня можно любить просто так, за то, что я есть, что любовь не надо заслуживать, стараться угодить, сделать то, что от меня хотят, или быть такой, какой хотят видеть».

Если вам не хватило опыта быть принятыми в разных своих проявлениях, вы остаетесь маленькими и зависимыми в разрешении быть таковыми от значимых людей.

Весь мир становится «мамой» и «папой», которые как будто имеют право давать эти разрешения и которые как будто имеют право быть недовольными, если мы не такие, «как надо».

Это те зоны опыта, в которых нам предстоит дорасти до взрослого состояния: прожить опыт неповиновения, или недовольства, или отсутствия разрешения и при этом выжить и даже научиться жить хорошо и с удовольствием!

Как-то одна клиентка рассказала мне, что удаляла зубы, и ей было очень жаль свои зубы! Она переживала потерю, но, когда она обращалась к подруге, врачу или мужу, никто не мог разделить ее чувства. Они говорили что-то в духе: «Это всего лишь зубы!»

А без их «позволения» она не могла разрешить себе погоревать.

Только после того, как пришло осознание – вот она, маленькая, нуждается в том, чтобы мама разрешила поплакать, стало легче от осознания. А потом стало ясно, что никто из близких не обладает таким уровнем эмпатии, чтобы разделить ее чувства. Но она сама может разрешить себе горевать.

Так, на многих микроуровнях происходят сепарация и освобождение.

Вот еще один пример:

Мой муж обижается, что я не хочу так часто секса, как он хочет. А я в ответ на его обиду чувствую себя неполноценной.

Муж обижается, а женщина чувствует себя плохой. Это типичная эмоциональная зависимость. Здесь важно уйти от оценок и суждений. В том числе и самим супругам. Каждое такое несоответствие имеет глубинные причины. Не стоит опираться на упрощенные трактовки: каждое взаимодействие, тем более сексуальное, вовлекает в себя весь предыдущий опыт, в том числе множество установок и стереотипов. Один может думать, что ему должны. Другой – что должен кому-то. Один привык обижаться, а не обсуждать проблему. Другой – чувствовать вину от чужой обиды. Сейчас я разверну вам один из похожих запросов, который мы разбирали с моей клиенткой.

Почему блокируется сексуальная энергия

Сексуальность – одно из проявлений человека, которое может доставить ему удовольствие, а может причинять боль и вызывать стыд.

Очевидно, что это связано с тем, как мы сами воспринимаем свою сексуальность и сексуальность вообще.

Однажды я работала с женщиной, которая не могла быть органичной в сексуальных отношениях с мужем. Что-то мешало ей расслабиться и вызывало сопротивление. Муж обижался, что ему не хватает секса. Женщина защищалась, но все равно в глубине души сомневалась в себе.

Для начала скажу, что сексуальные потребности совершенно естественны. И становятся «стыдными» только в случае негативного опыта, связанного с ними, а также в случае неприятной оценки, которую накладывает микро– или макросоциум.

Точно так же, как мы до сих пор разбираемся, что такое здоровые чувства и здоровое их проживание, так же мы до сих пор пытаемся понять: а что же такое здоровая сексуальность? Слишком много Тени в этой теме, и каждый человек несет в себе свой индивидуальный набор установок и психологических защит, которые его оправдывают в его непринятии и непонимании своей сексуальной природы.

Так вот, женщина, про которую я рассказываю, тоже имела свои установки.

Я, как всегда, спросила ее о том, что она чувствует по отношению к сексуальной близости. Она сразу назвала слово «стыд».

«А что стыдного в сексе?»

«Ну, это грязно, все могут увидеть, что я занимаюсь грязным делом»

«А кто может увидеть? Кто вас осуждает?»

«Родители…»

Где-то глубоко, в бессознательном есть страх перед осуждением родителей. Значит, родители каким-то образом наложили блок, запрет. Теперь осталось выяснить, каким именно.

После нескольких вопросов стало понятно, что никакого прямого насилия не было. Была «просто» атмосфера стыда, асексуальности. Никаких нежностей при детях. Никакого флирта, это же неприлично!

Да и испытывали ли они такие тонкие чувства друг к другу? Сомнительно.

Секс, как и игра, не терпит навешанных оценок и другого, параллельного смысла.

Это просто приятная игра, которая при хорошей настройке партнеров друг на друга может раскрыть глубинное доверие и глубинную близость между ними, подарить не только удовольствие, но и ощущения близости, теплоты, любви, нежности.

Когда сексуальный флирт считается чем-то неприличным, создается атмосфера подавления этой энергии, непринятия.

И тогда совсем неважно, было ли прямое сексуальное насилие в опыте или нет. Атмосфера табу сделает свое дело.

Последствия не заставят себя долго ждать. Блокировка создает ощущение стыда, непристойности и… неудовлетворенности.

Ведь сексуальная потребность не хуже и не лучше других и тоже требует своей реализации.

Вопросы для размышления

Предлагаю вам порассуждать о зависимости от чувств других людей и поисследовать эту тему: как это может быть связано с вашими родительскими фигурами, насколько они могли признать, что они расстроены или с чем-то не справляются. Поразмышляйте об этом, порефлексируйте сами или со своим психологом.

При определенных реакциях, когда значимый человек или просто другой человек злится, недоволен нами или что-то от нас ждет или обозначает границы и нам это не нравится, мы попадаем в позицию ребенка. Как будто бы он становится «взрослым», большим и грандиозным, а мы становимся маленькими и беспомощными. И такая реакция закрепляется, и мы ее совершенно бессознательно можем «использовать» долгие годы, пока не осознаем эту реакцию.

Как мы привыкаем осуждать себя вслед за осуждением взрослых, и можно ли эту реакцию изменить?

Как-то мы говорили с клиенткой о том, что она не любит младенцев. Они такие противные. И поэтому ей не хочется иметь детей. В разговоре она вспомнила, что, когда ей было 7 лет, у нее родилась младшая сестра. Я просила ее рассказать о своих тогдашних переживаниях. Она все их вытеснила и сейчас с удивлением слушала сама себя.

Новый ребенок нарушил привычный порядок.

Новый ребенок занял пространство, и теперь его стало меньше.

Сестра забрала внимание матери, которого и так было не слишком много.

Несколько раз ее оставляли с младенцем, и она даже пробовала перепеленать сестру. Не зная, что у младенца слабая шея, которая не держит голову, она уронила голову младенца на стол. Младенец громко рыдал, и моя клиентка чувствовала вину.

Я сказала, что все ее чувства совершенно нормальны для ребенка 7 лет. Жизнь действительно изменилась, и ухаживать за младенцем может только взрослый человек. А она могла только петь песенки или подавать пеленки.

Прошло некоторое время, прежде чем она осознала, что сама обвиняла себя. Потому что привыкла, что ее обвиняли слишком часто. А ее помощь воспринималась родителями как должная, обязательная.

Вы полагаете, что вы сдержанный и чувства – это распущенность? Быть может, вам когда-то так сказали, да еще и наказали за проявление чувств?