Дом моноцероса

— Я — секретарь Джаспера Треганнета — то есть, была, пока он жил в Перте. Я последовала за ним, когда он получил титул. Подумать только, приехать в такие развалины. Я оказалась на мели. Когда мои финансы иссякли, я пришла в замок.

— После того, как вы продали свою обувь и одежду, для пропитания, пока ищете работу, — хмыкнул я, — Вы пришли, чтобы укрыться в замке Треганнета. Как, вы сказали, ваше имя?

Она вспыхнула. — Я — Диана Ролли!

Потом она скорчилась и начала кричать. Я присел рядом с ней на спальный мешок и похлопал её по руке. — Встряхнитесь, Диана. Я — детектив, взявшийся за это дело с моноцеросом. Как вы оказались здесь?

— Джаспер запер меня.

— Зачем?

Она позволила одеялу немного сползти и, несмотря на её попытку тщательно прикрыться, я увидел достаточно, чтобы доказать безумие Треганнета. Диана проговорила, — Эти слухи, эти исчезновения, они сводили меня с ума. Когда я решила уйти, он не позволил мне.

— Да?

— Он боялся, что я никогда не вернусь, что я стану распространять дикие истории об этом месте, может быть даже объявлю его сумасшедшим. Он сказал, что, если я останусь, пока тварь не уберётся, то он женится на мне, хотя у него есть титул, а я — всего лишь бывший сотрудник.

Это имело смысл, но зачем отбирать её одежду? Когда я спросил об этом, она ответила, — Даже, если кто-то действительно ворвётся и обнаружит меня, он и та женщина смогут заявить, что я впала в бешенство и порвала свою одежду в клочья. А здесь они меня держат, потому что не хотят отправлять в сумасшедший дом.

Появление слушателя, хоть и незнакомого, сломило Диану. Она повисла у меня на шее и разрыдалась, — Увезите меня отсюда, увезите в закрытой машине. Заберите меня ночью. Крестьяне могут закидать меня камнями, бросить в море, разорвать на части. Они обвиняют меня в этих смертях, они будут штурмовать замок, если это продолжится.

После виденной мной белокурой девушки, преследуемой на утёсах, я понимал, почему люди винили Диану.

Что ж, Диана убедила меня оставаться поблизости и планировать её спасение, хотя я настоял на том, что сперва закончу дело с моноцеросом. Но я не стал дожидаться рассвета. Возопив о своих мучениях, она свернулась в клубок и заснула. Если бы я сразу ушёл, то никогда не узнал о том призрачном монстре; чем больше я о нём думал, тем больше убеждался, что они проделывали это с помощью зеркал и сердился, сыграв роль болвана.

Но, прежде, чем прокрасться, я занялся дверным замком. Они передавали Диане пищу через окошко, поэтому ставлю десять против одного, что никто не заметит сломанного замка.

Ранним утром Эмили принесла мне кувшин горячей воды: хотите верьте, хотите нет, водопровода в замке не было. — Вам хорошо спалось?

— Одиноко, но всё равно хорошо. Как граф, протрезвел?

У Треганнета были красные глаза. — Я не хотел рассказывать об этом ночью. Человек слишком доверчив ночью.

Мы накинулись на пирог с почками, немножко копчёной селёдки и овсянки. Я выслушал его байку про моноцероса. Она совпадала с мнением Эмили. Он не стал упоминать о подземельях под замком, лишь заметил, — Треклятая чушь, рептильный культ моих предков. Но крестьяне становятся опасны. Я хочу, чтобы вы разъяснили эти исчезновения.

— Допустим, я поспрашиваю в деревне?

— Любезный, я откажусь от всякой ответственности, если вам разобьют голову. После случившегося вчера, у меня нет намерения возвращаться в Пенгил.

— Позвольте мне воспользоваться вашей машиной. Как насчёт ключей?

Треганнет ответил: — Эмили поедет на рынок. Отправляйтесь с нею.

Он поднялся и направился в кабинет. Я был полностью свободен.

Поездка на рынок в Пенгил не была развлечением. Кто-то запустил в машину булыжником, а старая карга заверещала, — Где эта золотоволосая ведьма, вытащите её!

Эмили вылезла наружу. Мужчины с камнями, выронили их. Старуха прекратила проклинать и бормотать. Мужчины забормотали, — Мы кидались ’ми, прежде, чем увидели, что это вы. Но вам лучше не возвращаться назад.

Эмили остановилась. Собиралась толпа. Ужасная толпа скрюченных стариков. Парней было не больше полудюжины, а девушек ещё меньше. Клювоносый парень произнёс, — Да уж, лучше не возвращайтесь. Лон Веллмен не пришёл домой и мы знаем, что он не вернётся, они никогда не возвращаются. Перед лицом Божьим, мы собираемся камня на камне не оставить от того места, миз Полгейт, а вы — одна из нас. Мы не хотим повредить вам, но кто знает, что могут сделать люди, когда рассвирепеют.

Это было ещё не всё. Был ещё мужчина, преследующий ту белокурую девушку. Из болтовни я узнал следующее: золотоволосая ведьма заманивала парней к моноцеросу. Некоторые из этих людей забавно выговаривали слово „ведьма“, думаю, это был корнуолльский акцент или что-то вроде. Если они захватят Диану, ей придётся плохо.

Мы отправились на рынок. По дороге назад я спросил Эмили, — Что это за золотоволосая…ээ, ведьма? Граф скрыл это от меня и вы тоже.

— Это отвлекло бы вас от моноцероса. Эти парни смертельно напуганы, но каждый хвастается белокурой девушкой из Лондона или откуда-то ещё, проводившей уикэнд на море, впечатлённой им и собирающейся снова встретиться с ним. Женщин — молодых и привлекательных женщин — немного… — Она вздохнула. — Так же немного, как молодых и привлекательных мужчин — о, что за забытый Богом край, где нигде ничего нет!

— Поэтому они сбегают, чтобы встретиться с белокурой крошкой, осторожно подкрадываясь, чтобы ни один из других парней не заметил, и — ещё одним молодцом меньше?

Эмили кивнула. — Четвёртый. Или пятый. Ведьма, заманивающая их к логову моноцероса. Знаете, как расходятся подобные истории.

Когда мы вернулись в замок, Треганнет вызвал меня в свой кабинет. Это оказалась старая тёмная комната, вся заставленная дубовыми шкафами со старыми книгами в кожаных переплётах. Несколько из них лежали раскрытыми на большом столе, а ещё там был кусок пергамента, исписанный угольно-чёрными чернилами.

Когда он обратился ко мне, его руки дрожали, как и его голос: — Дэйл, я обнаружил старые записи. Способ добраться до фундаментов этого места. Существует склеп. Несколько веков назад там находилось чудовище и оно жило человеческими жертвоприношениями, приносимыми Треганнетами-язычниками, задолго до времён короля Артура. Это полная чушь, но есть нечто странное — там была золотоволосая ведьма, которая завлекала жертв к моноцеросу, пока Треганнеты не отвернулись от друидов и не стали христианами.

— Вы в это верите?

— Я не знаю, чему верить.

— Ещё один человек исчез прошлой ночью.

Треганнет застонал, прикрыл рукой глаза. — Опять!

Я подтолкнул его. Он выпрямился.

— Вы уклоняетесь. Я хочу говорить прямо или можете охотиться за этим сами.

Он сделался надменным и жёстким. — Что вы имеете в виду?

— Эмили Полгейт крутит вами.

Он не мог сказать „да“ и не мог сказать “нет“, лишь сверкнул глазами. Я уколол его с другой стороны: — Когда мы остановились на гребне горы и я достал свой бинокль, то хорошо рассмотрел девушку в башенке. Кто эта девушка и откуда?

Треганнет, разволновавшись, подпрыгнул. — Откуда… дерзкий щенок!

— Не берите в голову. Первая вещь, известная вам — деревенщина, собирающаяся разобрать это место на части, а потом разорвать на части Блонди, Эмили, да и вас тоже. Что это за игра, с вашей дамой, заманивающей деревенщину в ловушку? Чудовище, ну да, олухи падают с утёса, волны перемалывают их в кашу.

Теперь Треганнет побелел и его тяжёлая челюсть задрожала. — Девушка в башне — она там для её же блага. Она совсем безумна.

— А насчёт вас и Эмили Полгейт?

— Я предпочитаю это не обсуждать.

— Эмили преданно удерживала крепость, когда разверзся ад: все слуги уволились, мужчины стали исчезать Все они — молодые парни.

— Бога ради, помолчите! Давайте исследуем этот склеп. Увидим, что он пуст. Оставим его открытым для крестьян.

Треганнет взял карту и фонарик. Через несколько минут мы оказались в тёмной путанице подвалов и ходов. Несколько минут он блуждал вслепую, а потом увидел люк с кольцом.

Йодистый запах морских отбросов всё усиливался. Мы спустились по узкой лестнице. Ну, хорошо, Треганнет был лордом. Он шёл первым. Это мне понравилось. Я не хотел, чтобы он находился за спиной.

У подножия лестницы он увидел фонарь и резко остановился. — Боже мой! Кто-то побывал здесь до нас. — Он обернулся, направив свет мне в лицо. — Вы?

— Откуда я знаю, если вы только что это обнаружили?

Он обратил луч фонарика к яме. Я зажёг спичку, чтобы осветить дымку. Он подскочил, словно его ужалили. Его фонарик описал круг. Затем он издал сдавленный звук и нацелил его в одну точку.

Я пригляделся. У подножия лестницы валялась розовая розочка. Это была одна из оборок потрясной ночной рубашки Эмили. Она оторвалась, когда мы в панике вцепились друг в друга. Я вздохнул, — Ладно, этим шоу управляет ваша подружка.

— Вы… чёрт побери… как вы узнали…?

Этот человек взбесился. Он дёрнулся ко мне и заголосил, — Чёрт бы вас побрал, вы — часть заговора, чтобы разлучить меня с Дианой! Вы и эта…

Он промахнулся мимо моей головы, но изо всех сил врезал в плечо. Потом он замахал кулаками, там, в зловонной тьме. Теперь запах ужасал — не морское зловоние, но трупный душок. Мёртвые взывали единственным способом, как могли.

Он неистово нападал на меня. К счастью, он не видел, что делает. Я врезал ему один раз, услыхав, как он кряхтит.

— Чёртов вы болван, я не в сговоре с Эмили, она заманивает их вниз, в это логово!

Но он не слушал. Он совсем одурел. Он заворчал и вновь набросился на меня. Я врезался в стену. Не уверен, смог бы справиться с ним при дневном свете, но здесь это было невозможно.

Теперь он завопил, как безумец, а эхо сделало это ещё хуже. Каждый его удар обещал меня убить. Я был уверен, что теперь, когда Эмили пыталась заставить его избавиться от Дианы, он вообразил, что, если я так много знал о ночной рубашке дамы, то мы объединились против него.

Время от времени он попадал по мне и оглушал ударами. Потом я стал увёртываться и скакать взад-вперёд, но деваться было некуда. Я увидел наверху слабую вспышку дневного света. Это был проход, которого я, естественно, не заметил, когда Эмили ночью привела меня к яме. Теперь у меня сложилась вся картина. Некая девушка приводила деревенских дурней по утёсам, и они спотыкались и падали в эту зловонную пещеру.

Я заорал на него и показал, но он не стал слушать. Он уже не различал звуков. Вдребезги разлетелось стекло. Он споткнулся о фонарь. В этот момент я от души ему врезал.

Это и мокрый пол сделали своё дело. Послышался глухой удар и он перестал вопить. Потом я услышал влажный всплеск.

Я зажёг спичку. Я весь дрожал, словно вот-вот рассыплюсь на кусочки. К тому же, ещё и заверещала женщина, — Ты ему рассказал, ты свёл его с ума, аххх…

При свете спички я увидел, что это Эмили. В одной руке у неё был пистолет, а в другой — мой фонарик.

— Спускайся к нему! Спускайся и скажи ему, что крестьяне собираются прикончить белобрысую ведьму — он был моим, он останется моим — я принадлежу этому месту, она — нет… двигай-двигай или я тебя застрелю…

Наверное, Эмили услышала, как я орал на Треганнета. Она знала, что я проболтался; когда я ослабел, она спустилась в гущу событий.

Сверкающий свет ослеплял меня. Я отступил на шаг. Она засмеялась. Мои ноги упёрлись в парапет. Я не видел оружие, я ничего не видел. Я пришёл в бешенство, как и все остальные, и, поднырнув, бросился ей под колени.

Она выпалила из пистолета и промазала. Ещё один выстрел, когда я споткнулся и обхватил её колени. Прежде, чем я смог отобрать оружие, мы повалились в кучу.

Позади меня вскрикнула женщина; женщина с лампой. Лампа разбилась о камни, а фонарик откатился. Образовалась такая путаница ступней и коленей, что я не сумел подняться. Две дамы схватились врукопашную.

У каждой обнажились ноги. Я выпутался из этого шоу, вместе с одеялом. Голые ноги и ноги в шёлке избавились от меня и от фонарика, хотя в отблесках света я видел белеющие формы. Диана и Эмили перевалились через парапет.

— Держитесь! — завопил я и пинком отбросил одеяло.

Я рванулся вперёд, но успел вовремя схватить лишь Диану. Эмили перекатилась через край. На сей раз удара не последовало: только крик, самый ужасный из всех, что я когда-либо слышал. Я оттащил Диану прочь от парапета.

Она билась в истерике и не могла ничего сказать. Я набросил на неё одеяло и потянулся за валяющимся на полу фонариком. Переключатель отсоединился и я немало попотел, приделывая его назад. Диана заговорила, — Что-то случилось с замком, дверь открылась сама. Я выскользнула, чтобы стащить какую-нибудь одежду и увидела, как она кралась вниз, с оружием. Поэтому я последовала за ней.

Затем она с трудом поднялась и спросила меня, что тут произошло. Мы слишком нетвёрдо держались на ногах, чтобы подниматься по лестнице. От ямы не доносилось никаких звуков.

Я ответил, что мы слишком ослабели, чтобы двигаться.

Так я думал, пока из темноты не поднялась мерцающая серая дымка: та же драконья голова с длинным шипом во лбу, те же ужасающие кольца. В одном витке чудовища брыкался и бился Треганнет, в других кольцах — другие люди. Но это было ещё ничего, по сравнению с тем, что находилось на шипе единорога.

Проткнутая насквозь Эмили. Мерцающий рог выходил у неё сразу под грудью. Она царапала его, но не раздавалось ни звука, лишь это поднимающееся видение, с висящей на лбу женщиной. Только шип мешал ей соскользнуть. Но там, где он касался потолка подземелья, живой дым начал исчезать.

Я сказал, что мы слишком ослабели, чтобы двигаться. Но, когда та тварь начала истончаться, я завопил и ринулся вверх по ступеням, вместе с Дианой и одеялом. К счастью, она крепко держалась. Я бы ни за что не вернулся.

Я вывалился на дневной свет. Диана соскользнула с моих рук и привалилась мне к плечу. Мы оба встряхнули головами. — Детка, этого не было. Никогда никому не рассказывай об этом. Пойдём…

Я вскрыл замок комнаты Эмили и сказал, — Найди какую-нибудь одежду, а я раздобуду ключи от машины.

Диана схватила меня за руку. — Останься здесь. Даже если ты отвернёшься, я не буду одна в этом ужасном месте.

Я удачно отвернулся. Сыграл с Дианой шутку. Она была слишком потрясена, чтобы заметить угол зеркала. Но это была ещё не развязка, развязка произошла после того, как я укатил с Дианой на старой машине и рассказал фараонам обо всём, кроме призрака чудовища.

Всю деревню полностью перетряхнули. В результате этого и поисков в замке, особенно в комнате Эмили, мы узнали эту историю. Брат Треганнета и муж Эмили поссорились из-за неё и прикончили друг друга. Там были письма от селян, обещающих убить её, если она бросит их, предпочтя нового лорда. Как я говорил, женщин не хватало, а она семь лет была вдовой и приглянулась деревенским парням.

Поэтому она начала избавляться от своих поклонников, покрывая волосы позолотой, оставив Диану, как ведьму в башне, отдуваться за всё это. При достаточном количестве исчезновений, что-то должно было произойти.

Мы вычислили всё это, когда спустились в то подземелье. Тогда мы заглянули за край. Вот это, говорю я, и было развязкой.

В яме находился костяк чудовищной твари. Некоторые кости соединялись, хотя большинство было разбросано по уступу или увязло в слизи. Во время отлива мертвецы испускали из грязи сильное зловоние, при приливе вода покрывала их. Сейчас был отлив и ужасный.

Там был Треганнет и селяне тоже. Были старые скелеты, брата Треганнета и Полгейта-дворецкого, который сцепился с лордом, заигрывающим с Эмили.

Там была и Эмили, пронзённая рогом, выступающим из черепа моноцероса. Подобная тварь существовала. Этот череп мешал мне заявить, что я, наверное, был загипнотизирован.

Я видел призрака чудовищного бога, которому поклонялись люди до появления короля Артура, поклонялись друиды, которому поклонялись предки женщины, игравшей с лордом и проигравшей. Теперь она принадлежала мёртвому богу. Если не тот череп, я никогда бы не понял, что видел призрака бога, его жертв.

Возможно, поэтому всё это время нас с Дианой тянуло друг к другу. Это было довольно забавно — рассказывать друг другу, что мы действительно это видели, что мы не свихнулись.