Помоги проекту - поделись книгой:
Ночью, в разгар боёв, в штабе корпуса был получен приказ командующего 1-й гвардейской танковой армией, в котором говорилось, что на 29 апреля назначен общий штурм Берлинской группировки, засевшей в парке Тиргартен и в кварталах северо-восточнее и юго-восточнее. 11-му гвардейскому танковому корпусу с прежними частями усиления ставилась задача очистить от противника парк Тиргартен».
Но участь Рейхстага и его гарнизона была уже предрешена.
Вечером Катукову позвонили из штаба фронта:
— Говорит майор Иващенко. Приказ командующего: по Рейхстагу огонь не открывать! Повторяю: огонь по Рейхстагу не открывать! Как поняли?
— Понял. По Рейхстагу огонь не открывать.
Катукова этот приказ ошеломил. Он сразу всё понял: кто-то из соседей уже там. Интересно, кто.
— Там уже наши? — спросил он майора Иващенко. — Кто?
— Части генерал-полковника Кузнецова.
Катуков положил трубку. И подумал: опоздали его гвардейцы к Рейхстагу, опередил его Василий Иванович…[58] Но, несмотря ни на что, дело надо доделывать — гнать танки к Зоологическому саду, добивать противника на своём участке, в зоне досягаемости.
Тиргартен — это как раз на пути корпуса к Рейхстагу, в конце Садрландштрассе, по которой с тяжелыми боями, выкуривая из каждого подвала, из каждой подворотни фа-устников, растаскивая завалы и обезвреживая сотни мин, продвигалась 45-я гвардейская танковая бригада. Ночью до рассвета сюда же была перегруппирована 44-я гвардейская танковая бригада. Стальной кулак для последнего броска «чёрной пантеры» нужен был мощный. По существу, из двух основательно потрёпанных бригад получилась одна, и та неполная.
В полдень началась артподготовка. В ней участвовали все расчёты ствольной и реактивной артиллерии. Били гаубицы большой мощности. Били «катюши». По заранее разведанным и нанесённым на огневые карты целям. По площадям. Били фугасными и бетонобойными снарядами. Атподготовка длилась полчаса. В 12.30 взревели моторы советских танков. Атака началась.
Немцы обороняли каждый дом, контролировали каждый переулок, простреливали всё открытое пространство вокруг зданий. Когда закончилась артподготовка, гарнизоны домов, каждый из которых был превращён в крепость, вышли из подвалов и поднялись к своим огневым позициям. Схватки шли за каждое здание, за каждый подвал, за каждый этаж. Порой они переходили в рукопашные.
К исходу дня бригады зачистили Садрландштрассе из конца в конец. До Имперской канцелярии, где в это время, сбиваясь с ритма, всё ещё стучало сердце Третьего рейха и Гитлер хладнокровно готовился к смерти, танкам Бабаджаняна оставалось всего несколько сотен метров. За комплексом зданий Имперской канцелярии в клубах дыма и кирпичной пыли виднелись очертания заветной цели — Рейхстага. Туда снаряды и мины не долетали. Там — наши. Но гарью и копотью заволакивало всё.
Ряд исследователей утверждают, что наши войска, выполняя приказ командования, напрасно, мол, стремились именно к зданию Рейхстага, ведь он имел чисто символическое значение. Сердце нацистского рейха билось в Имперской канцелярии. Отсюда всё ещё исходили приказы и распоряжения: «Тот, кто отдаст вам приказ об отходе, подлежит, если вы его не знаете в лицо, немедленному аресту, а в случае необходимости — расстрелу, независимо от его звания». Здесь был центр власти. Утверждают, что солдаты и офицеры, прорывавшиеся к Рейхстагу, и не знали вовсе о существовании Имперской канцелярии и её значении. Если верить им, то шансы у танкистов Бабаджаняна захватить Гитлера и его главных подручных были весьма велики.
На фронте всякое бывало. Но Имперская канцелярия фигурировала в приказах разного уровня. К тому же, если Рейхстаг имел только символическое значение, то почему же его обороняла многотысячная группировка отборных частей, подразделений и команд?
Бабаджанян вспоминал, что в ночь на 30 апреля к нему в бункер привели немецкого майора-парламентёра, тот сообщил о готовности гарнизона парка «Генрих-V» сложить оружие, их около девятисот человек, но будет ли им сохранена жизнь? «Я заверил, — пишет бывший командир танкового корпуса, — что всем, кто сложит оружие, советское командование гарантирует безопасность».
Небольшими группами сдавать начали ещё два дня назад, 27 апреля. Теперь, после мощной артподготовки и очередного штурма, желающих выжить становилось заметно больше.
Далее маршал пишет: «Всё теснее становилось кольцо окружения. Особенно яростно сопротивлялись воинские соединения «Мюнхеберг», 11-й моторизованной дивизии СС и другие. Они обороняли центр Берлина, район Тиргартена — зоосад, Рейхстаг, здание гестапо, Имперской канцелярии.
В ночь на 30 апреля танки 44-й и 45-й гвардейских танковых бригад били из своих пушек прямой наводкой по имперской канцелярии.
Никто из нас не знал тогда, что именно здесь, в бронированных подземельях, прячутся Гитлер, Геббельс, Борман и другие главари фашистской Германии и что именно тут разыгрывается финальная сцена трагедии, кончившейся как бессмысленный фарс».
По всей вероятности, придерживаясь политкорректности, Амазасп Хачатурович не указал, что в числе оборонявших Рейхстаг и центр Берлина были французы из 33-й гренадерской дивизии войск СС «Шарлемань» (французской № 1), а также латыши из 15-й гренадерской дивизии войск СС (латышской № 1).
Тиргартен был крепким орешком. Вот что вспоминал о тех боях М. Е. Катуков: «Зоологический сад, за которым виднеется зелёный массив парка Тиргартен, обнесён железобетонным забором двухметровой высоты. В самом парке возвышались железобетонные бункера, а каменные здания были заранее подготовлены к обороне. Все улицы, ведущие к зоосаду, были перекрыты баррикадами, которые простреливались артиллерийско-пулемётным огнём. Гарнизон сада насчитывал до 5 тысяч человек. Ликвидировать этот последний узел обороны нам предстояло совместно с гвардейцами 39-й стрелковой дивизии».
Эта твердыня и обнесла 1-ю гвардейскую танковую армию возможностью первыми ворваться в Рейхстаг и закрепить на его куполе Знамя Победы.
Что ж, история писала эту страницу по-своему.
Здесь, в боях при штурме Тиргартена, штурмовая авиация 16-й воздушной армии применяла необычную тактику. При поддержке атаки танков и пехоты Ил-2, сопровождаемые истребителями, снижались до предельно низкой высоты и на бреющем пролетали над позициями противника. Это были ложные атаки. Штурмовики летали и «атаковали» ключевые здания и окопы немецкой обороны налегке, без бомбовой нагрузки. Во-первых, при такой плотности атакующих и обороняющихся войск можно было попасть по своим. А во-вторых, Ил-2 был тяжеловат, не мог пикировать, тем более гружёный. Вот и утюжили штурмовики Тиргартен вхолостую, чтобы, пока немцы, опасаясь бомбового удара приближающихся «летающих танков», сидели в подвалах и укрытиях, наша пехота и танки подошли вплотную и ворвались в зону обороны.
Дивизии 3-й ударной армии (171-я и 150-я стрелковые) своими ударными группами ещё в ночь на 30-е сосредоточились перед зданием Рейхстага для атаки. Сюда подтягивали артиллерию большой мощности для стрельбы прямой наводкой. Все расстояния в битве, приближающейся к своему финалу, сократились до минимума. В 11.30 начался огневой налёт. В нём участвовали и гаубицы калибра 203-мм, и «сорокапятки», и танки, и САУ.
После полудня роты 674-го стрелкового полка подполковника А. Д. Плеходанова из 150-й Идрицкой стрелковой дивизии 3-й ударной армии ворвались в Рейхстаг. Разведчики установили самодельное Знамя Победы на крыше здания, внутри которого всё ещё продолжался бой.
Катукову предстояло покончить с группировкой противника, удерживавшей Зоологический сад. Для этого он развернул 11-й гвардейский танковый корпус Бабаджаняна от Имперской канцелярии на запад, сдав позиции соседнему 4-му гвардейскому стрелковому корпусу армии Чуйкова.
Утром в 9.00 Бабаджанян сосредоточил свои ударные силы в районе парка «Генрих-V» с задачей совместно с 8-м гвардейским механизированным корпусом сокрушить оборону противника в Зоологическом саду, переправиться через канал Ландвер и захватить на том берегу плацдармы.
Задачу танкисты и пехотинцы выполнили. На этом действия 11-й гвардейской танковой бригады в Берлинской наступательной операции оказались завершены. На улицах центра Берлина возникла теснота. Движение танков и техники прекратилось. Войска разбирали баррикады и завалы.
Ночью состоялись переговоры начальника Генерального штаба сухопутных войск генерала пехоты Ганса Кребса с представителями командования Красной армии. Кребса в своём штабе встретил генерал В. И. Чуйков, который был уполномочен штабом фронта вести переговоры. Кребс передал Чуйкову папку с документами, среди которых было обращение Геббельса и Бормана: «Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 50 минут самовольно ушёл из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочен Борманом установить связь с вождём советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери.
Геббельс».
Чуйков выслушал Кребса и сказал, что «не уполномочен вести какие-либо переговоры с германским правительством и речь может идти только о безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона». Кребс заявил, что без санкции рейхспрезидента Дёница ни Геббельс, ни Борман на капитуляцию пойти не могут. Чуйков связался с Жуковым. Из штаба фронта тут же прибыл заместитель командующего генерал армии В. Д. Соколовский. Переговоры продолжились. Соколовский передал для согласования с Геббельсом предложения, первый пункт которых настаивал на «немедленной и безоговорочной капитуляции берлинского гарнизона».
Кребс, угостившись коньяком, отбыл со своими офицерами для согласования предложений советской стороны. Вскоре из штаба Кребса был получен отказ.
Сражение закипело с новой силой.
Знамя над Рейхстагом реяло, развивалось. Вернее, их, красных знамён, возвещавших Победу, было несколько. Но теперь советскому гарнизону Рейхстага пришлось их и свои позиции защищать.
В подвалах и подземных лабиринтах под Рейхстагом продолжал держаться отступивший туда немецкий гарнизон — до полутора тысяч солдат и офицеров. В этот день они предприняли отчаянную попытку выбраться наружу и атаковать главный зал. Их встретили огнём и загнали обратно под землю.
Согласно штабным документам 3-й ударной армии, её части понесли в этот день следующие потери: убитыми — 254 человека; ранеными — 893 человека. Слишком большая цена за несговорчивость немецкой стороны.
Потери понесли в тот день и другие армии, войска которых продолжали атаковать и зачищать тыловые кварталы, где всё ещё продолжали упорно сопротивляться окружённые группы немцев, французов, латышей, бельгийцев, шведов и прочих представителей европейских народов, воевавших за идею фашизма и присягнувших Гитлеру.
Вторая гвардейская танковая армия своим 9-м корпусом вела бои в Тиргартене. Танкисты и самоходчики крушили всё на своём пути. Потери составили: убитыми — 19 человек; ранеными — 52.
Вскоре после полуночи с немецкой стороны по радио было передано срочное сообщение: «Алло! Алло! Говорит LVI танковый корпус. Просим прекратить огонь. К 12.50 по Берлинскому времени высылаем парламентёров на Потсдамский мост. Опознавательный знак — белый флаг на фоне красного цвета. Ждём ответа».
Ровно в означенное время на мосту появилась группа немецких офицеров под белым флагом. Их возглавлял начальник штаба корпуса полковник Теодор фон Дуффинг. Он сообщил, что уполномочен командиром LVI танкового корпуса и комендантом Берлина генералом артиллерии Гельмутом Вейдлингом заявить о капитуляции Берлинского гарнизона. Спустя несколько часов через громкоговорители немецким войскам был передан приказ о капитуляции: «Я призываю вас немедленно прекратить сопротивление. Вейдлинг, генерал артиллерии и командующий обороной Берлина».
К 14.00 на позиции 1-й гвардейской танковой армии с белыми флагами вышло 7700 солдат и офицеров. Они складывали оружие, снимали снаряжение и следовали в тыл, на пункты сбора.
Многие солдаты и офицеры стремились попасть к Рейхстагу. В первый день Победы на ступеньках Рейхстага состоялся концерт Лидии Руслановой. После концерта солдаты лихо отплясывали «русского». А бойцы 89-й Таманской (армянской) стрелковой дивизии 33-й армии исполнили танец кочари[59]. Танец, который во время праздников и особых торжеств исполняют мужчины.
Всё. Войска 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Г. К. Жукова завершили свою тяжкую работу и терпеливо принимали пленных.
Одновременно на войска свалилась другая забота.
Маршал А. X. Бабаджанян вспоминал: «В разрушенном городе не действовал водопровод, не было электроосвещения. В подвалах, засыпанных обломками, томились женщины и дети. Для спасения населения мы организовали специальные команды. Они извлекали из-под обломков людей, оказывали им первую медицинскую помощь. Немало при этом гибло советских солдат, противник заминировал всё, даже жилые кварталы.
Я собственными глазами видел, как наши солдаты заботливо помогали немецким женщинам переносить детей в безопасное место, как отдавали при этом свой солдатский паёк малышам.
Маленькие берлинцы без страха подходили к предназ-каченным специально для населения походным кухням, протягивали худенькими ручонками свои чашки и плошки и смешно просили: «Кушат».
«Кушать» — это было первое русское слово, которое они научились произносить.
Повар наливает мальчугану полную кастрюльку. «Данке шён», — говорит мальчуган, но не отходит. «Чего тебе, хлопчик? — непонимающе спрашивает повар. — Ещё налить?» Но ведь у мальчугана больше нет посуды в руках. «Фюр швестер», — объясняет маленький берлинец, тычет пальцем на свою кастрюльку и убегает. «Значит, ещё придёт, — соображает повар».
«Я собственными глазами видел…» Но ведь командир корпуса, полковник, начальник огромного хозяйства был в этих обстоятельствах не посторонним наблюдателем. Именно он отдал приказ в бригады, батальоны и роты, во все подразделения: кормить берлинцев, оказывать первую медицинскую помощь, помогать нуждающимся.
Корпус зачехлил пушки и приводил себя в порядок. В штабах подсчитывали потери и трофеи, писали реляции.
В Берлинской операции гвардейцы 11-го танкового корпуса уничтожили и захватили[60]:
На победителей посыпались награды.
11-й гвардейский танковый корпус приказом Верховного главнокомандующего за образцовое выполнение заданий командования удостоен наименования Берлинского. Теперь его полное название было таким: 11-й гвардейский танковый Прикарпатско-Берлинский Краснознамённый ордена Суворова корпус. После Победы он остался в составе Группы советских оккупационных войск в Германии со штабом в городе Дрездене. Корпус был сведён в дивизию. Впоследствии 11-я гвардейская танковая дивизия войдёт в группировку войск ГСВГ, примет участие в операции «Дунай» в 1968 году и войдёт в мятежную Чехословакию. В 1991 году она будет выведена из Германии и временно дислоцирована в Белоруссии, там же реорганизована в 11-ю отдельную мехбригаду, затем переведена во Владимир и реорганизована в 44-й танковый полк.
Корпус закончил войну, имея в своём неувядаемом славном списке 43 Героя Советского Союза и одного полного кавалера ордена Славы.
Командир корпуса Герой Советского Союза полковник Амазасп Хачатурович Бабаджанян был представлен ко второй Золотой Звезде. В реляции написано:
«В период операции 1-й Гвардейской танковой армии от р. Одер до Берлина и в боях за овладение столицей Германии г. Берлином 11-й Гвардейский танковый корпус под командованием гвардии полковника А. X. Бабаджаняна настойчиво и вовремя выполнял все приказы командования фронта и армии.
Во взаимодействии с пехотой 8-й Гвардейской армии корпус прорвал сильно укреплённый рубеж на дальних подступах к Берлину на линии Зеелов — Фридерсдорф, отразил многочисленные контратаки танков и пехоты противника и к 29 апреля 1945 г. вышел к центру г. Берлина.
За время с 16 апреля по 29 апреля 1945 г. корпус уничтожил и захватил живой силы и техники противника: солдат и офицеров — 8450, танков и самоходных орудий — 103, орудий разных калибров — 262, миномётов — 62, много другого военного имущества и боевой техники.
За образцовое выполнение боевых заданий в операции за овладение г. Берлином гвардии полковника. X. Бабаджанян достоин награждения второй медалью «Золотая Звезда».
Командующий войсками 1-й ГвТА гвардии генерал-полковник танковых войск М. Е. Катуков.
Член Военного совета 1-й ГвТА гвардии генерал-лейтенант танковых войск Н. К. Попель.
Достоин присвоения звания Дважды Герой Советского Союза. Командующий БТ и МВ 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант танковых войск Н. Г. Орёл.
Командующий войсками 1-го Белорусского фронта Трижды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.
Члены Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант К. Ф. Телегин, генерал-лейтенант С. Ф. Галаджев»[61].
Тогда многих представляли к званию Героя: время было такое, и настроение — всплеск радости и победного восторга. Но и достойных было много. В верхах эти настроения начали потихоньку гасить: война окончена, военные своё дело сделали, нужда в них стала исчезать. В первые ряды начали выступать политики и партийные функционеры.
Золотую Звезду командиру корпуса заменили орденом Суворова 1-й степени. Среди военных и фронтовиков орден весьма почитаемый, считался рангом не ниже Героя Советского Союза. Постановлением председателя Совнаркома СССР И. В. Сталина от 11 июля 1945 года полковнику Амазаспу Хачатуровичу Бабаджаняну было присвоено воинское звание генерал-майора танковых войск.
Война отгремела. Красная армия проводила демобилизацию. Домой, в Россию, в Белоруссию, на Украину, в Армению, Грузию и Молдавию, в другие республики Советского Союза из Германии, Восточной Пруссии, Австрии и Венгрии потянулись эшелоны с победителями. Они возвращались к семьям, к мирному труду. Одновременно в те же дни и по тем же маршрутам на восток спецэшелонами следовала двухмиллионная армия — на Дальний Восток. Предстояло покончить с Квантунской армией Японии.
Генерал А. X. Бабаджанян продолжал служить и командовать своим соединением. Какое-то время корпус дислоцировался в районе Ферх, а затем его перевели в Даме, где он был реорганизован в дивизию, а бригады переформированы в полки. И вскоре танки своим ходом перебазировались в район Дрездена.
Началась боевая учёба.
В ноябре 1946 года Бабаджаняна направили на учёбу в Москву в Высшую военную академию им. К. Е. Ворошилова. К этому времени академия перешла на мирный, двухгодичный курс. Герои минувших боёв, участники многих операций изучали опыт сражений, удач и поражений, осваивали новые вопросы стратегии, оперативного искусства и тактики. В праздники надевали парадные мундиры, украшенные орденами, вспоминали боевых товарищей и первую рюмку выпивали не чокаясь, за них, заполнивших тот ушедший вдаль берег, навсегда скрытый дымкой времени…
По окончании полного курса А. X. Бабаджаняна назначили на должность начальника штаба 2-й гвардейской механизированной армии ГСОВГ, а вскоре он возглавил всю армию. В 1956 году армия была реорганизована в 8-ю механизированную и выведена в Прикарпатский военный округ. В ноябре 1956-го, уже в звании генерал-лейтенанта, Бабаджанян со своими войсками участвовал в походе в Венгрию, где разгоралось восстание населения, не довольного политикой Компартии. Операцию возглавлял маршал И. С. Конев. После возвращения армии в свои казармы командующий был награждён орденом Кутузова 1-й степени, а на генеральских погонах прибавилась ещё одна звезда.
В январе 1958 года последовало ещё одно повышение — Бабаджанян занял пост 1-го заместителя командующего войсками и членом Военного совета Прикарпатского военного округа. Округ был непростым, он охватывал Волынскую, Ровенскую, Житомирскую, Винницкую, Хмельницкую, Тернопольскую, Львовскую, Ивано-Франковскую, Черновицкую и Закарпатскую области Украинской ССР, его штаб находился во Львове. Командовал округом фронтовой товарищ, от которого в сентябре 1944 года он принял командование 11-м гвардейским танковым корпусом — генерал армии Андрей Лаврентьевич Гетман.
Войска округа осваивали новую технику и вооружение, вели боевую учёбу, обустраивали военные городки.
В западных областях Украины в те годы было, мягко говоря, неспокойно. Ещё с весны — лета 1944 года, когда Западная Украина была освобождена от немецкой оккупации, полноправными хозяевами здесь почувствовали националистические формирования. Немцы ушли, новая власть ещё не укоренилась. В этих обстоятельствах отряды ОУН — УПА приступили к созданию своего государства — Украинской соборной самостийной державы (УССД). Если государство они создать не смогли, то армию, пусть партизанскую, полу-бандитскую, вполне себе сформировали. Основу этой армии составили легионеры расформированных в 1942 году особых батальонов «Нахтигаль» и «Роланд», всевозможных батальонов шуцманшафта, полицаи, в период немецкой оккупации служившие новой власти, дезертиры из Красной армии. Многие прошли подготовку в школах Абвера, в том числе и на территории Германии и Польши, владели навыками диверсионной и разведывательной работы. Когда Красная армия ушла на запад, здесь, в тылу, началась другая война, не менее жестокая. Своими врагами «хлопцы из леса» считали «жидов, ляхов, москалей и комиссаров».
Против вооружённых отрядов ОУН — УПА проводились операции, в которых участвовало до пяти тысяч штыков. В «больших облавах», прочёсывании лесов и гор принимали участие не только спецподразделения внутренних войск, но и армейские формирования при поддержке артиллерии и авиации.
К концу 50-х годов с организованным вооружённым подпольем в Прикарпатье и других областях Западной Украины, с кровавым террором «хлопцев из леса» было покончено. Свою лепту в это внесли войска Прикарпатского военного округа.
Дочь маршала Лариса Амазасповна, вспоминая конец 50-х и ту тревогу, с которой она каждый вечер с мамой и сестрой ждала возвращения со службы отца, рассказывает, что по ночам на улицах Львова гремели выстрелы. Ещё беспокойней жили другие города.
В июне 1959 года последовало новое назначение — командующим войсками Одесского военного округа. Округ сложный, ответственный, пограничный. Офицерам и солдатам округа новый командующий запомнился тем, что много своей энергии уделял строительству жилья для офицеров и их семей, благоустройству военных городков, строительству казарм, оборудованию учебных полей, аэродромов, танкодромов, стрельбищ. При нём был построен стадион с футбольным полем Спортивного клуба армии (СКА). «За большой вклад в дело укрепления оборонной мощи войск Одесского военного округа и в связи с 60-летием со дня рождения генерал-полковник танковых войск А. X. Бабаджанян Указом Президиума Верховного совета СССР от 17 февраля 1966 г. награждён орденом Ленина».
Через год старый танкист был назначен на должность начальника Военной академии бронетанковых войск им. Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского. В октябре 1967 года был опубликован Указ Президиума Верховного совета СССР о присвоении ему звания маршала бронетанковых войск.
Занимая различные высокие посты и имея самые широкие возможности, генерал Бабаджанян всегда оставался человеком скромным. Однажды произошёл такой случай.
Рабочая группа академии готовила к выпуску фундаментальный научный труд «Танки и танковые войска». Бабаджанян к тому времени имел ряд научных работ. И Учёный совет академии хотел представить его к званию профессора. Он тут же возразил: «У меня достаточно высокое звание — маршал! Хватит для одного человека».
В мае 1969 года последовало новое назначение — командующим бронетанковыми и моторизованными войсками Советской армии и членом Военного совета Сухопутных войск. В апреле 1975 года вышел Указ Президиума Верховного совета СССР о присвоении ему звания главного маршала бронетанковых войск.
Советская армия усиленно перевооружалась в условиях глобальной гонки вооружений, навязанной Советскому Союзу и странам Варшавского договора Соединёнными Штатами Америки и её военными блоками, в первую очередь НАТО. Во многом благодаря настойчивости и заботе командующего о том, чтобы танкисты Советской армии были вооружены первоклассным и современным оружием, а бронетанковые соединения обеспечены маневренной и надёжной техникой, в это время в конструкторских бюро, а вскоре и на конвейерах заводов появляется уникальная боевая машина — танк Т-64А. В войсках новый танк сразу оценили. Международные эксперты признали лучшим в мире. Автоматическое заряжание, комбинированная броня. Другие боевые характеристики, не имевшие на то время аналогов. Затем танковые полки и соединения получили уникальный по надёжности и комплексу боевых характеристик Т-72. До сих пор во многих странах он стоит на вооружении в качестве основного боевого танка, участвует в боевых действиях, подтверждая свою надёжность и эффективность огневой мощи.
Танк без умелого и опытного водителя, слаженного экипажа, в котором каждый знает своё место, свой маневр и является специалистом своего дела, как не раз подчёркивал Главный маршал бронетанковых войск, просто груда металла. Но и подразделение, оснащённое свехсовременными боевыми машинами, обеспеченное лучшим снаряжением, средствами навигации и связи и даже укомплектованное вышколенными экипажами, но лишённое инженерного и командного звена, хорошей ремонтной базы, тоже не в состоянии выполнить тех сложных задач, которые ставит перед танкистами современный бой. Командующий смог поставить дело в доверенных ему войсках так, что танки и танковые соединения в Советской армии по-прежнему, как и в годы Великой Отечественной войны, оставались мощным аргументом на поле боя.
Корреспондент «Красной Звезды» Виталий Мороз писал: «Я видел Главного маршала бронетанковых войск Бабаджаняна уже в новом качестве — начальника танковых войск Советской Армии под Днепропетровском. Там на учебных полях двух дивизий в климатических условиях средней полосы одновременно испытывались три образца танка второго поколения — созданный в Харькове Т-64А, в Нижнем Тагиле — Т-72, и в Ленинграде — Т-80. Батальон трёхротного состава эксплуатировал машины беспощадно, на износ, при минимуме техобслуживания, характерного для фронтовой обстановки.
Помню, на берегу реки Самары свободные от занятий офицеры наблюдали, как танки с разными двигателями преодолевали водную преграду по дну. Маршал Бабаджанян, такой же запылённый, чумазый, как и механики-водители батальона, охотно делился впечатлениями:
— Конкуренция между конструкторскими бюро — конечно, благо. Можно сравнивать, сопоставлять. Да только выбирать, отдавать предпочтение трудно. У каждой из машин свои достоинства. И вам, товарищи офицеры, на моём месте тоже пришлось бы ломать голову…
Казалось, что для этого небогатырского сложения человека с большими звёздами на погонах жизнь и танки неразделимы»[62].
Знал ли он, командир стрелкового полка, только что прославившегося в решительной атаке под Ельней и получившего гвардейское звание, уже явно видевший свою дальнейшую судьбу в пехотном строю, что война основательно, на всю жизнь, усадит его в танк. Что он полюбит этот род войск. Что танкисты станут его второй семьёй и будут чувствовать в нём своего главного покровителя, заботливого командира, армейского «батю».
Поделиться книгой: