Николай II

Во-первых, «слишком глупо, что мы терзаем друг друга»; во-вторых, «если мы оттуда [из России] оттянем наши военные силы, то получим возможность рассчитаться с французами». И деловое поручение: «Не можешь ли ты связаться с Ники и посоветовать ему столковаться с нами по-хорошему?.. Только пусть он вышвырнет вот это дерьмо — Николая Николаевича».

«Вышвырнули» Николая Николаевича несколько позже, в августе. А до этого были предприняты меры, чтобы восстановить фамильные контакты»[29].

Германское правительство посоветовало княгине Марии Васильчиковой обратиться к царю с предложением заключить мир. Результатом этого стали три письма: два — из Австрии от 28 февраля и 17 марта 1915 г. и одно — из Берлина от 27 мая того же года. Все они довольно быстро дошли по назначению. «Посылаю тебе письмо Маши из Австрии, — 9 марта 1915 г. пишет Александра Федоровна Николаю. — Ее там просили написать тебе в пользу мира»[30]. Николай II и сам прочитал, и ближайшим доверенным дал: главнокомандующем великому князю Николаю Николаевичу, министру иностранных дел С. Д. Сазонову, военному министру В. А. Сухомлинову, представителю МИДа при ставке Кудашеву. Сухомлинов 24 марта записал в своем дневнике: «Вильгельм закидывает удочки через лиц, находящихся за границей и близких государю»[31].

Ряд историков утверждают, что в 1916 г. состоялся секретный визит Эрнста Людвига в Царское Село к сестре. По сему поводу американский историк Грег Кинг писал: «Хотя семейство Гессенских до сих пор отрицает, что такой визит мог состояться, кронпринцесса Цецилия вспоминала, что ее тесть, Вильгельм II, лично упоминал о нем в разговоре с невесткой. Князь Дмитрий Голицын рассказывал о том, что во время визита в Александровский дворец он увидел некоего господина в штатском, который с опаской вошел и затем скрылся за другой дверью. Впоследствии, после расспросов, он выяснил, что это был великий герцог Гессенский. Это же подтвердили Владимир фон Мекк, глава Российского Красного Креста, а также члены императорской фамилии. Есть намек на такой визит и в письмах императрицы супругу. Однажды император поехал в Ставку, а два дня спустя ненадолго вернулся в Царское Село. После того как государь уехал в Ставку во второй раз, Александра Федоровна написала загадочную фразу: «Все будет хорошо, — ты терпелив, и на тебе благословение, — я так в это верю, только придется пройти через многое. Когда я думаю о том, что для твоего сердца значат потери «жизней», то могу представить себе и страдания Эрни… Прости за плохой почерк, но после всей этой муки болят голова, глаза и ноет сердце»[32].

Так это было или иначе и насколько далеко зашли переговоры с немцами о мире, мы, скорее всего, никогда не узнаем. Спасибо господину Керенскому, позволившему Николаю и Александре сжечь многопудовые архивы.

ГЛАВА 4

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОСТОК

В семействе Романовых было принято, что наследник престола, начиная от Павла I и до Александра III, завершив курс наук, отправлялся в путешествие. Чаще всего путешествий было два: большое — по России, чуть поменьше — по Европе. На этот раз для Николая планировалось совершенно необычное, грандиозное морское и сухопутное турне, которое объединило оба путешествия. Причем та и другая части путешествия должны были проходить по территории, где раньше не бывал ни один цесаревич, исключая только последнюю часть пути.

В начале 1890 г. Александр III решил отправить сына в путешествие по странам Азии, а обратно царевич должен был возвращаться через Сибирь.

Над составлением программы государственно важного путешествия потрудились — особенно: воспитатель наследника цесаревича генерал-адъютант Г. Г. Данилович и отчасти: покойный адмирал И. А. Шестаков, известный географ А. И. Воейков и капитан 1 ранга Н. Н. Ломен.

Конечно, можно было отправить Николая на одной из многочисленных императорских яхт. Но Александр III решил иначе, и в 1886–1890 гг. был построен крейсер-яхта «Память Азова» водоизмещением около 7000 тонн. Крейсер получил название в честь 74-пушечного парусного линейного корабля «Азов», первого в русском флоте, удостоенного Георгиевского флага за доблесть в Наваринском сражении 8 октября 1827 г. Командовать крейсером и было поручено капитану Ломену.

Несмотря на довольно мощное вооружение (две 203/35-мм и тринадцать 152/35-мм пушек), по внешним украшениям и внутреннему убранству «Память Азова» мог дать фору самой богатой яхте. На носовой части корабля красовались орден Святого Георгия, ленты с бантами, императорская корона, лавровый венок и пальмовые ветви. В отделке и оборудовании офицерских помещений широко применялись ценные породы древесины (красное, ореховое и тиковое дерево). Большое место на корабле занимали особые каюты для наследника престола и его свиты. Одна отделка этих кают обошлась казне более чем в 78 тысяч рублей. На шканцах, юте, шкафуте и всех мостиках были установлены специальные тенты для защиты от солнца и дождя. Уже по пути, в Англии, были закуплены дополнительные электрические вентиляторы. Там же закупили 700 электрических ламп и установили дополнительное освещение на верхней палубе.

Эти мероприятия вызвали перегрузку в 800 тонн. Посему с крейсера пришлось снять две 152-мм пушки, часть боекомплекта и другое оборудование. Все это было погружено на специальный пароход, отправленный заранее во Владивосток.

Вместе с цесаревичем в путешествие отправился и его брат Георгий. Руководил всем генерал свиты Его Величества Барятинский. Компанию Николаю должны были составлять молодые гвардейские офицеры князья Оболенский и Кочубей и лейб-гусар Волков. Летописцем в свиту был зачислен князь Ухтомский. Позже он издаст книгу с описанием путешествия наследника. Увы, это была лишь пародийная летопись путешествия, к тому же еще прошедшая строгую цензуру самого цесаревича.

23 августа 1890 г. «Память Азова» покинул Кронштадт и отправился в дальнее плавание. Но ни цесаревича, ни его свиты на борту крейсера не было. По первоначальному плану «Память Азова» должен был прибыть в Севастополь для приема цесаревича Николая. Однако турецкое правительство отказалось пропустить крейсер через Проливы. Посему забрать цесаревича решили в австрийском порту Триест.

На всякий случай в Средиземном море к «Памяти Азова» присоединился «корабль-конвоир» броненосный крейсер «Владимир Мономах».

Николай со свитой выехали из Гатчины 23 октября 1890 г. и по железной дороге через Вену доехали до Триеста. Александр III решил не мучить сына путешествием по северным морям. И действительно, по пути от Плимута до Мальты крейсер выдержал сильный шторм, который и смыл все дорогие носовые украшения.

26 октября Николай со свитой сели в Триесте на крейсер и отправились в Пирей в гости к греческому королю Георгу I и его жене Ольге Константиновне, внучке императора Николая I. В Пирее к путешественникам присоединился троюродный брат Николая греческий принц Георг. 7 ноября «Память Азова» покинул Пирей и через три дня прибыл в Порт-Саид. Три недели царевич провел в Каире и в путешествии по Нилу.

Думаю, нет нужды перечислять достопримечательности, которые посетил царевич, встречи, обеды и т. д. Это все прекрасно описано у Ухтомского. Зато более веселая сторона путешествия совсем выпала из «жития Высочайших путешественников». Вот, к примеру, как описал Николай посещение русского консула в Луксоре. Консулом были наняты восточные танцовщицы. Николай и компания напоили их, и «они разделись и проделывали все в костюме Евы. Давно мы так не катались со смеху, при виде этих темных тел, которые набросились на Пупи [брата Георгия]. Одна окончательно присосалась к нему, так что только палками мы его освободили от нее».

Затем по Суэцкому каналу крейсер дошел до Исмаилии. Там Николая приветствовал хедив (правитель) Египта Хусейн.

3 декабря «Память Азова» и «Владимир Мономах» прибыли в Аден, где к ним присоединился пришедший с Дальнего Востока крейсер «Адмирал Корнилов».

Из Адена три крейсера перешли в Бомбей. В Индии у великого князя Георгия Александровича обнаружили чахотку (туберкулез). Отец приказал ему срочно вернуться в Россию на крейсере «Адмирал Корнилов».

Ну, а «Память Азова» и «Мономах» 31 января 1891 г. прибыли в корт Коломбо на Цейлоне, где застали яхту «Тамара».

Формально «Тамара» (стандартное водоизмещение 623 т) являлась частной собственностью Великого князя Александра Михайловича, но понять это можно лишь из мемуаров великого князя. Судите сами: 29 человек экипажа яхты находились на службе в императорском флоте, и лишь три человека были вольнонаемными. На мостике были установлены две 37-мм одноствольные пушки Гочкиса — самые современные орудия того времени. Так что «Тамара» могла не только отогнать пиратские джонки в южных морях, но и имела реальные шансы потопить малый миноносец. Наконец, ремонт «Тамары» производился на казенных верфях и за казенный счет.

На примере «Тамары» мы хорошо видим, как великий князь постоянно «путал свой карман с государственным».

16 августа 1890 г. яхта «Тамара» с великими князьями Александром и Сергеем Михайловичами отправилась из Кронштадта в кругосветный круиз.

Ники был несказанно рад видеть Сандро и его брата. Первыми, естественно, нанесли визит на «Память Азова» братья Михайловичи. Загорелый Сандро с трехнедельной бородой выглядел как туземец, что очень веселило цесаревича. Веселая компания гуляла на крейсере до утра. На следующий день, 9 февраля, Ники посетил «Тамару». Многочисленные охотничьи трофеи, картинно разбросанные по яхте, и рассказы братьев привели наследника в восторг.

«Моя поездка бессмысленна, — сокрушался Ники, — дворцы и генералы одинаковы во всем мире, а это единственное, что мне показывают Я с одинаковым успехом мог бы остаться дома».

Опять гуляли до утра. Тишина тропической ночи лишь изредка нарушалась криками испуганных обезьян, периодически сменяясь пением хора из матросов «Памяти Азова». Лишь под утро Михайловичи доставили на крейсер пьяного в стельку племянника.

12 февраля 1891 г. «Память Азова», «Владимир Мономах» и яхта «Тамара» подняли якоря и покинули Коломбо. Несколько часов они шли вместе, а затем крейсера взяли курс на Сингапур, а яхта свернула на север и пошла к порту Тутикорин на восточном берегу Индии.

В Сингапур на встречу с эскадрой наследника из Нагасаки специально пригнали самый сильный корабль Тихоокеанской эскадры броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», а также две мореходные канонерские лодки «Маньчжур» и «Кореец».

23 февраля три крейсера пришли в Батавию. На кораблях не без основания предполагали, что это было сделано (с возвращением назад) ради устройства для наследника праздника перехода через экватор.

Празднество подготовили с большой выдумкой и с большим энтузиазмом провели по установившемуся в русском флоте классическому сценарию: явлением на корабль морского царя Нептуна, с огромной, фантастически наряженной и несообразно накрашенной свитой, включая неизменного брадобрея. Всем не проходившим ранее экватор (кто проходил, тем разрешалось откупиться) устроили столь же театрализованное бритье и последующее купание в сооруженном из парусины бассейне.

Все это в подробностях описано в воспоминаниях очевидцев Г. Ф. Цывинского и Ф. В. Дубасова. «Все остались чрезвычайно довольны этим праздником, и команда действительно наслаждалась им с совершенно детской радостью», — писал Ф. В. Дубасов.

Наследника, правда, не искупали: его, как и принца Георга, оберегали также и от других неудобств корабельной жизни. Так, на время погрузки угля в порту на «Память Азова» обе высокие особы перебирались на «Адмирал Нахимов».

«В Батавии для наследника устроили охоту на крокодилов. 7 марта пришли в Бангкок, оттуда на яхте сиамского короля наследник был доставлен во дворец для продолжения программы развлечений, включая, конечно, ловлю слонов (их пригнали аж 287) и щедрую раздачу орденов для чинов свиты наследника (на него возложили знаки высшего государственного ордена Шокра-Кри). 15–19 марта стояли в Сайгоне. В город пришли, оставив глубокосидящий «Адмирал Нахимов» в устье реки Меконг. Шли большой скоростью против сильного течения под проводкой лоцмана. Узкая извилистая река пряталась в обильной зелени, и по временам казалось, что идущий впереди «Азов» катится по зеленому лугу, заросшему высокой густою травой и гаоляном», — писал в своих воспоминаниях старший офицер крейсера «Владимир Мономах» Г. Ф. Цывинский.

Как и в Сиаме, прием в оккупированном французами Сайгоне отличался особой сердечностью и торжественностью. Во всем чувствовалось уже скорое приближение союза России и Франции. «Вся набережная и прилегающие к ней улицы были заполнены народом и в воздухе гудело: «Vive la Russia!».

23 марта, ощутив наконец переход от изнуряющей всех тропической жары к умеренному климату, вошли на рейд Гонконга. 29 марта продолжили плавание до Шанхая, на подходе к которому наследник пересел на пароход «Владивосток» для продолжения путешествия по Китаю. Две канонерские лодки провожали пароход в Ханкоу, а «Память Азова» с двумя другими крейсерами отправили в Нагасаки.

5 апреля 1891 г., до краев переполненный живностью тропиков и дарами растительного мира, с разгуливающими на палубе двумя слонятами и черной пантерой, увешанный клетками с заморской птицей, «Память Азова» входил на показавшийся всем сказочным видением нагасакский рейд. Петербургский журналист князь Ухтомский, в отличие от наследника обстоятельно описывавший все путешествие, включая и впечатления от бесподобных красот бомбейских природы и побережья, не находил слов для описания величественных берегов и узкого, ведущего в Нагасаки залива»[33].

К апрелю 1891 г. на рейд Нагасаки собралась едва ли не вся Тихоокеанская эскадра: «Память Азова», «Владимир Мономах», «Адмирал Нахимов», канонерские лодки «Манчжур», «Кореец», «Бобр», клипер «Джигит» и три парохода добровольного флота — «Петербург», «Владимир» и «Байкал».

Больше всех визиту русских кораблей обрадовались юные японки. С начала 70-х годов XIX века в Нагасаки укоренился обычай, согласно которому русские офицеры с зимовавших там кораблей брали временных японских жен.

Сойдя на берег в Нагасаки, господа офицеры спешили не только в рестораны «Санкт-Петербург», «Кронштадт» и «Владивосток», но и в многочисленные публичные дома. Причем наиболее скромные и порядочные офицеры предпочитали вступать в брак с японками. Для этого нужно было заключить контракт с хозяйкой так называемого «чайного домика». Обычно контракт заключался на все время стоянки корабля. Женами становились 14—16-летние японские девушки. Таким образом, в течение всей стоянки капитан или мичман знал, что он в любой момент может прийти в чайный домик, где его будет ждать туземная жена, строго хранящая ему верность до самого подъема якоря корабля.

Многие офицеры все время стоянки так и жили в чайных домиках, лишь изредка появляясь на кораблях. Хозяйками чайных домиков, как правило, были японки, хотя встречались и исключения. Так, владелицей домиков в европейском стиле была Мина Рахиль Неухова-Писаревская — мешанка из Одессы.

Заводили временных жен даже великие князья. Так, в октябре 1872 г. в Нагасаки прибыл фрегат «Светлана», на борту которого находился великий князь Алексей Александрович.

В 1886 г. в Нагасаки прибыл корвет «Рында». Вот как описал его встречу великий князь Александр Михайлович: «Я решил «жениться». Эта новость вызвала сенсацию в деревне Инаса, и были объявлены «смотрины» девицам и дамам, которые желали бы занять роль домоправительницы русского великого «самурая»…

На наше приглашение их явилось не менее шестидесяти. Даже самые бывалые офицеры среди нас вставали в тупик перед таким изобилием изящества. Я не мог смотреть спокойно на взволнованное лицо Эбелинга, но мой смех был неправильно истолкован «невестами». В конце концов мое предпочтение синего цвета разрешило сомнения: я остановил свой выбор на девушке, одетой в кимоно сапфирового цвета, вышитое белыми цветами.

Теперь у меня завелся собственный дом, правда, очень скромный по размеру и убранству. Однако командир «Рынды» строго следил за тем, чтобы мы, молодежь, не слишком разленились, и заставлял нас заниматься ежедневно до шести часов вечера. Но в половине седьмого я уже был «дома» за обеденным столом в обществе миниатюрного существа. Веселость ее характера была поразительна. Она никогда не хмурилась, не сердилась и всем была довольна…

…Русские офицеры называли ее в шутку «нашей великой княгиней» — причем туземцы принимали этот титул всерьез».

Но вернемся к визиту цесаревича Николая, который пробыл в Нагасаки 9 дней. Цесаревич инкогнито знакомился с городом и вместе с офицерами эскадры неоднократно бывал в русской деревне Инасу.

Однако 29 апреля в маленьком городке Оцу на Николая было совершено покушение. По улице Николая вез один рикша, а двое других бежали сбоку, помогая везущему. За наследником двигалась коляска с принцем Георгом, а третьим, тоже на рикше, ехал японский принц Арисугава. Улица была шириной всего в восемь шагов. Кортеж растянулся, многочисленные японские полицейские прижались к стенам домов. И тут-то к наследнику кинулся полицейский Тсуда Сацо. После Николай напишет матери: «Не успели мы отъехать двухсот шагов, как вдруг на середину улицы бросается японский полицейский и, держа саблю обеими руками, ударяет меня сзади по голове! Я крикнул ему по-русски: что тебе? и сделал прыжок через моего джиприкшу. Обернувшись, я увидел, что он бежит на меня с еще раз поднятой саблей, я со всех ног бросился по улице, придавив рану на голове рукой».

Все произошло столь быстро, что большинство сопровождавших и полицейских остолбенели. Быстрей всех среагировал греческий принц. Он одним ударом кулака сбил Сацо с ног. Сабля выпала из рук нападавшего, рикша, везший наследника, схватил ее и попытался убить Сацо. Но тут едва живого террориста скрутила полиция. Позже расследование показало, что самурай Тсуда Сацо был крайним националистом. Был ли он психически болен, как это утверждали японские официальные лица, вопрос спорный.

Сшитый из твердой ткани котелок спас Николаю жизнь. Раненого наследника отправили в ближайшую лавочку, где ему промыли рану и наложили два шва.

Никакой опасности для жизни царевича не было. Япония не хотела тогда ссориться с Россией. Японский император совершил беспрецедентный шаг. Он лично посетил «Память Азова». Чуть ли не вся палуба крейсера была завалена ценными дарами. Но Александр III не придумал ничего умнее, как отправить телеграмму командиру крейсера: «Отставить дальнейшее путешествие. Немедленно идти во Владивосток».

Японцы, несомненно, были обижены. Но большого значения этот эпизод в русско-японских отношениях не имел. Ошибочно мнение многих историков, что нападение в Оцу заставило Николая возненавидеть Японию. Увы, Николай до 1905 г. судил о Японии по кланяющимся и улыбающимся чиновникам и готовым на все гейшам. Николай глубоко презирал японцев, они для него были какими-то недочеловеками, и иначе как «япошками» и «макаками» Николай жителей Страны Восходящего Солнца никогда не называл. К сожалению, так думало и подавляющее большинство русских генералов и адмиралов.

4 мая 1891 г. Николай прибыл во Владивосток. Там ему привелось присутствовать на закладке памятника первопроходцу Амура адмиралу Г. И. Невельскому, а также на закладке сухого дока и т. п. Во Владивостоке Николай получил императорский рескрипт: «Повелев ныне приступить к постройке сплошной через Сибирь железной дороги, имеющей соединить обильные дары природы Сибирской области с сетью внутренних рельсовых сообщений, Я поручаю Вам объявить таковую волю Мою, по вступлении Вами вновь на Русскую землю, после обозрения иноземных стран Востока».

Николай лично произвел закладку Уссурийского участка Транссибирской магистрали. Цесаревич лихо прокатил тачку с землей и сбросил ее в обрыв.

По пути домой Николай совершил длительное путешествие через Хабаровск, Благовещенск, Нерчинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Тобольск, Сургут, Омск, Оренбург, Москву и 4 августа 1891 г. прибыл в Петербург. Любопытно, что Николай в Томске отдал поклон могиле старца Федора Кузьмича — в которой, как утверждают, покоятся останки самого императора Александра I.

Покушение в Оцу по традиции ознаменовалось колокольным звоном по всей России и молитвами по поводу чудесного спасения цесаревича. Аполлон Михайлов по сему поводу написал возвышенные вирши:

Царственный юноша, дважды спасенный! Явлен двукраты Руси умиленной Божия Промысла щит над Тобой! Вихрем промчалась весть громовая, Скрытое пламя в сердцах подымая В общем порыве к молитве святой. С этой молитвой всей русской землей, Всеми сердцами Ты глубже усвоен… Шествуй же в путь свой и бодр и спокоен, Чист перед Богом и светел душой.

Либеральная же Россия к инциденту в Оцу отнеслась с юмором. По всей России ходили стихи, сложенные сенатором Ону, который, кстати, сопровождал Николая в путешествии:

Происшествие в Оцу, Вразуми царя с царицею! Сладко ль матери, отцу, Если сына бьет полиция? Цесаревич Николай, Когда царствовать придется, Ты смотри не забывай, Что полиция дерется!

Говоря «дважды спасенный», Аполлон Михайлов имел в виду катастрофу царского поезда 17 октября 1888 г. в Борках. Причиной катастрофы стали две традиционные наши беды — дураки и дороги. «За бугром» клали тяжелые рельсы 28–30 и более фунтов на погонный фут, а у нас — легкие (22–24 фунта). В Европе был балласт из щебенки, а у нас — песочный. Шпалы у них металлические, а у нас — деревянные, да еще и лень их было смолить. В царский поезд совали много дряни, как одушевленной, так и неодушевленной. В результате большой и тяжелый царский поезд из пятнадцати вагонов приходилось тащить не одним, а двумя паровозами, и не пассажирскими, как в обычных пассажирских поездах, а товарными, не рассчитанными на езду на большой скорости. Но Александр III любил быструю езду. Товарные паровозы на большой скорости раскачались и выбили рельс, поезд пошел под откос. Только чудом все члены императорской семьи остались живы.

ГЛАВА 5

ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЙ ЦАРИЦЫ

РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Брак императора Николая II и гессенской принцессы Алисы во многом усугубил кризис империи. С другой стороны, любовь Ники и Санни вдохновила десятки романистов и кинорежиссеров и дала возможность монархистам эмоционально возвеличивать царя.

Увы, до сих пор среди историков нет единого мнения о причинах заключения этого брака. Чтобы попытаться разобраться в них, нам придется отправиться во времена царствования Александра II.

1 июля 1862 г. в летней резиденции королевы Виктории на острове Уайт состоялась свадьба ее дочери Алисы с Людвигом герцогом Гессенским.

Людвиг был ничем не выдающейся серой личностью, а Великое герцогство Гессен по площади не превышало хорошего уезда в Рязанской губернии. Тем не менее Виктория собиралась церемонию бракосочетания провести с большой помпой, но смерть принца-консорта Альберта наложила отпечаток грусти на эту церемонию. Бракосочетание проводилось не в церкви, а в банкетном зале, наскоро превращенном в часовню, мать же невесты — королева Виктория — появилась на свадьбе в траурном платье. Братья и сестры невесты плакали в продолжение всей церемонии бракосочетания. После свадьбы родители жениха выразили Виктории свои соболезнования, а архиепископ не скрывал своих слез. Фактически свадьбы не было. Брачная церемония более походила на траурную — безутешно рыдающие родственники невесты, королева-вдова в траурном платье. Сама Виктория потом вспоминала: «Свадьба Алисы больше походила на похороны».

Когда Алиса выходила замуж за герцога Людвига, Гессен был независимым княжеством. А в 1866 г., с началом австро-прусской войны, Гессен вошел в состав Австрии. 29-летний Людвиг сражался против пруссаков, командуя всей гессенской кавалерией (несколько сот сабель). После разгрома Австрии Гессен потерял свою независимость и был принужден выплатить Пруссии большую (для столь малого княжества) контрибуцию.

После поражения в войне 1866 г. к политическим унижениям прибавилась… бедность. «Выйдя замуж, Алиса принесла тридцать тысяч фунтов стерлингов приданого, но эта сумма наряду с большей частью личного состояния великого герцога ушла на строительство нового дворца в Дармштадте. Принцесса была вынуждена уволить часть прислуги и отказаться от намерений нанять новую. Она писала матери: «Приходится жить так скромно — мы никуда не ходим, мало кого видим, — для того чтобы немного сэкономить… Мы продали четырех ездовых лошадей, осталось всего шесть. Две из них постоянно нужны придворным дамам для выездов в театры, поездок с визитами и так далее, так что нам порой приходится туго».

Как-то, в 1876 году, Алиса обратилась к матери с просьбой разрешить ей провести пару ночей в Букингемском дворце перед поездкой в Балморал — королевский замок, расположенный в Шотландии. Но королева ответила дочери отказом, заявив, что это слишком хлопотно для нее. Алисе пришлось признаться, что у нее нет иного выбора: она не состоянии платить за гостиницу»[34].

К бедности прибавились и постоянные конфликты с мужем. Неудачное замужество и неблагоприятное окружение в Дармштадте начали сказываться на характере Алисы. Все чаще ее охватывали приступы меланхолии, случались нервные срывы, перемежавшиеся с периодами физического истощения и недугами. Ее здоровье неуклонно ухудшалось.

Не на пользу здоровью Алисы было и то, что в течение первых двенадцати лет замужества она родила семерых детей. Самая старшая, Виктория, родилась в 1863 г., потом, в 1864 г., родилась Елизавета (Элла), Ирена — в 1866 г., Эрнст Людвиг — в 1868 г. и Фридрих Вильгельм (Фритти) — в 1870 г. В 1872 г. родилась Алиса, будущая императрица Александра Федоровна, и, наконец, в 1874 г. появилась на свет Мария Виктория, прожившая всего 4 года.

После смерти сына Фритти великая герцогиня большую часть времени проводила в постели. С детьми, особенно с младшей Алисой, она говорила в основном о Боге, о смерти и о встрече с умершими близкими в загробном мире.

Лето 1878 г. Алиса с выводком детей, включая Алису-младшую, провела в Англии. Грозный кризис 1878 г. не произвел на них никакого впечатления. Скорее всего, они толком ничего не знали о нем. Зато 8 сентября 1878 г. обе Алисы стали свидетельницами столкновения двух пароходов на Темзе. Колесный пароход «Алиса» перевернулся и затонул, погибло свыше 600 пассажиров. И мать, и дочь сочли это недобрым предзнаменованием.

И, увы, оно оправдалось: 13 декабря того же года Алиса-старшая умерла от дифтерии. Причем в тот же день исполнилась семнадцатая годовщина смерти ее отца принца-консорта. Тут и взрослый здоровый человек может удариться в мистику, а каково было шестилетней девочке, с детства напичканной мистическими историями.

Бабушка Виктория забрала к себе на несколько лет маленькую Алису. Летом Алиса по нескольку недель жила в Осборн-хаусе — резиденции на берегу залива Солент напротив острова Уайт, зимой — в Виндзорском замке недалеко от Лондона. Самым же любимым местом пребывания Алисы был королевский дворец Балморал, построенный в 1855 г. Дворец был построен с учетом пожеланий принца Альберта и имел милый его сердцу вид старинного немецкого замка.

Весной 1884 г. старшая сестра Алисы принцесса Виктория вышла замуж за своего кузена принца Луи Баттенбергского. Вскоре и принцесса Елизавета (Элла) обручилась с великим князем Сергеем Александровичем. Помолвка должна была состояться в Петербурге, и туда ожидалось прибытие всей семьи невесты. Вместе со всеми в Россию поехала и двенадцатилетняя Алиса. Красота города на Неве и грандиозность свадьбы поразили девочку. Уже тогда она обратила внимание на шестнадцатилетнего наследника престола. В свою очередь цесаревич Николай 8 июня 1884 г. записал в своем дневнике: «Встретили красавицу невесту дяди Сережи, ее сестру и брата. Все семейство обедало в половине восьмого. Я сидел рядом с маленькой двенадцатилетней Аликс, и она мне страшно понравилась».

Эта фраза кочует из книги в книгу. Вот, мол, настоящий рыцарь в 16 лет влюбляется и проносит любовь через всю жизнь. Но, увы, после этого пассажа в дневнике наследника стоит не точка, а запятая, а дальше: «…Элла еще больше». Естественно, что не слишком умному, но уже сексуально озабоченному мальчику понравилась больше двадцатилетняя девица, нежели двенадцатилетняя. Другой вопрос, что Ники быстро осознал, что волочиться за женой дяди Сережи — пустой номер, и обратил свои взгляды на младшую сестру. И вот через две недели он пишет в дневнике: «Мне очень и очень грустно, что Дармштадтские уезжают завтра, а еще больше, что милая Аликс покинет меня».

Зимой 1889 г. Аликс вновь приехала в Россию и провела несколько недель в гостях у сестры. Собственно, ничего необычного в этом не было — рутинная поездка к родственникам. На самом же деле сводничеством занялись самые высокопоставленные особы в Дармштадте и Петербурге. А вообще-то кем была Аликс — нищей принцессой из герцогства, давно ставшего захолустьем Германской империи. Мать ее страдала нервным расстройством, но, самое страшное, она была носителем наследственной болезни — гемофилии, которая передается по женской линии сыновьям, хотя сами носительницы при этом не болеют.

Естественно, что ни Александр III, ни императрица Мария Федоровна поначалу и слышать не хотели об этом браке.

«Сущий младенец»[35] не мог в одиночку бороться за Аликс с отцом, матерью и всей родней. Но ему буквально подсовывали гессенскую принцессу.

Дармштадтская родня Аликс старалась вовсю, но, увы, ее возможности были невелики.

Решающую роль сыграли королева Виктория, великий князь Сергей Александрович с женой Елизаветой, а также великий князь Александр Михайлович (Сандро) с сестрой Николая Ксенией.

Первоначально британская королева была против брака Алисы с Николаем. Это, кстати, и сбило с толку многих историков. Королева собиралась выдать любимую внучку за… своего непутевого внука Альберта Виктора Эдварда, а короче — Эдди. Эдди, герцог Кларенский, старший сын Эдуарда и Александры Датской, был потенциальным наследником короны. Его отец после смерти Виктории станет королем Эдуардом VII.

В 1889 г. королева в очередной раз пригласила Алису в гости. Катая кузину в коляске, герцог Эдди сделал ей предложение и получил отказ.

Удивляться тут нечему. Эдди был известен всей Англии как пьяница и завсегдатай низкопробных публичных домов. Дабы избежать обвинений в предвзятости, процитирую современного британского историка Грега Кинга: «Вот уже свыше сотни лет ходят упорные слухи, что Джеком-Потрошителем был не кто иной, как принц Эдди. Принц был поражен сифилисом мозга, который он подцепил где-то во время кругосветного путешествия. Разрушающее действие этой болезни и могло привести к убийствам в Уайтчепеле. Один свидетель, видевший Мэри Келли в обществе ее убийцы, описал того как мужчину среднего роста с каштановыми волосами, небольшими нафиксатуаренными усами, хорошо одетого, в очень высоком крахмальном воротничке, скрывавшем его длинную шею, и крахмальных манжетах. Судя по этому описанию, можно заключить, что убийцей был Эдди. Эдди не раз наблюдал, как охотники разделывают оленей, и можно предположить, что это позволило ему изучить анатомическое строение животных, знание которого демонстрировал Потрошитель. Предполагают также, что письма от Джека-Потрошителя, полученные рядом газетных редакций, были составлены кембриджским наставником принца Джеймсом Кеннетом Стивеном. Вызывает также подозрение и то, что почти вся важная информация о Джеке-Потрошителе была уничтожена. Создается впечатление, что полиция не хотела, чтобы правда о нем стала известна публике»[36].

Нашим читателям я поясню, что с 31 августа 1888 г. Англию шокировали квалифицированные убийства женщин, совершаемые маньяком, который подписывался: Джек-Потрошитель. Убийства прекратились после смерти Эдди в 1892 г.

Отказ Эдди, а также сведения о гемофилии, поражавшей родственников Аликс, изменили отношение королевы Виктории к браку с цесаревичем Николаем. Естественно, Виктория была слишком умна, чтобы открыто заявить о своей новой затее. Формально королева оставалась против этого брака, месяц за месяцем медленно смягчая свой тон.

Итак, в игру включились самые мощные силы в Лондоне, Дармштадте и Петербурге.

Если бы цесаревич Николай сам попросил отца принять в Петербурге гессенскую принцессу, то последовал бы резкий отказ, но запретить делать это брату Сергею и его жене Элле (Елизавете) царь не мог. А по прибытии Аликс в Россию эти персонажи и дюжие ребята Михайловичи обеспечили «крышу» для свиданий Николаю и Аликс. Сергей и Элла тайно вступили в переговоры о браке с отцом Аликс, а после его смерти в 1892 г. — с ее братом Эрнстом Людвигом, ставшим владетельным герцогом Гессенским. Дядя Сергей убеждал племянника в необходимости лично поехать в Германию и самому обо всем договориться.

Ни Александр III, ни Мария Федоровна не разрешили Николаю ехать в Дармштадт. Но случай вскоре представился: весной 1894 г. в Кобурге должно было состояться бракосочетание Гессенского герцога Эрнста Людвига с дочерью Марии и Альфреда Эдинбургских принцессой Викторией Мелитой. Королева Виктория тоже решила осчастливить внучку своим присутствием на свадьбе.

Русскую делегацию возглавил цесаревич Николай, с ним поехали великий князь Сергей Александрович, великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Владимир Александрович, великая княгиня Мария Павловна и великий князь Павел Александрович. Цесаревич и Аликс оказались в кругу титулованной английской, немецкой и русской родни, усиленно подталкивавших их друг к другу. Другой вопрос, что королева Виктория умело вела игру, изображая полную незаинтересованность. Это дало повод историку А. Боханову утверждать, что она-де была против брака Николая и Аликс[37]. Понятно, что подобные пассы всерьез принимать невозможно. Да стоило британской королеве мигнуть, как ее родня, британские дипломаты, разведка и пресса мгновенно развеяли бы все марьяжные планы.

Самое забавное, что двумя абзацами ниже Боханов цитирует письмо Эллы королеве Виктории: «Теперь об Аликс. Я коснулась этого вопроса, но все как и прежде. И если когда-нибудь будет принято то или иное решение, которое совершенно закончит это дело, я, конечно, напишу сразу. Да, все в руках Божьих… Увы, мир такой злобный. Не понимая, какая это продолжительная и глубокая любовь с обеих сторон, злые языки называют это честолюбием. Какие глупцы! Как будто трон заслуживает зависти! Только любовь чистая и сильная может дать мужество принять это серьезное решение. Будет ли это когда-нибудь?»[38].

Обратим внимание, письмо датировано ноябрем 1893 г. Риторический вопрос на бытовом уровне: станет ли старшая сестра подробно сообщать планы младшей сестры бабушке Виктории, которая так мечтает их разрушить?

А теперь риторический вопрос на уровне большой политики: могла ли «императрица Индии» (один из титулов Виктории) не желать, чтобы ее любимая внучка стала супругой слабовольного русского царя, империя которого как раз и угрожала «жемчужине британской короны»?

Что же касается фразы «Как будто трон заслуживает зависти», то ее мог написать или глупец, или крайне циничный человек. Почему же тогда Элла и Сергей не посоветовали Николаю не тянуть несколько лет, а вопреки воле императора жениться на Аликс и тихо жить за границей, как сделал это великий князь Михаил Михайлович, женившись на внучке Пушкина графине Софье Меренберг, а позже так же поступали и другие великие князья? На престоле оказался бы куда более умный Михаил, и есть все основания полагать, что Россия избежала бы ужасов Гражданской войны.

Бабушка Виктория четко и уверенно вела свою игру в интересах британской империи. Так, в Кобурге она периодически по-родственному беседовала tete-a-tete то с Аликс, то с Ники. И 8 апреля 1894 г. Николай официально сделал предложение Аликс.

Замечу, что кайзер Вильгельм II практически не имел отношения к этому решению, он вообще прибыл в Кобург за день до предложения цесаревича.

Тот же Боханов писал, что Николай и Аликс «сразу же пошли к королеве Виктории, которая обняла и поцеловала обоих, пожелала счастья»[39].

Родители жениха были поставлены перед свершившимся фактом. Теперь им оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре. Ситуация усугублялась тяжелой почечной болезнью Александра III. После простуды в январе 1894 г. он уже не мог оправиться. Жить после помолвки сына ему оставалось лишь шесть месяцев. И Александр, и Мария понимали это и, скрепя сердце, дали согласие.

После согласия на брак цесаревича Александру III и Марии Федоровне ничего не оставалось делать, как согласиться на брак Сандро и Ксении. Если с Аликс они рисковали судьбой империи, то здесь — лишь личным счастьем дочери. Да и отказывать напористому клану Михайловичей было бессмысленно — Александр чувствовал приближение смерти, и оба царственных супруга ни капли не сомневались, что Николай даст согласие Сандро буквально на следующий день после смерти отца.