Николай II

В Ливадийском дворце были установлены четырехместные лифты с… диванами. Обслуга дворца (без охраны) составляла 430 человек.

Осенью 1911 г. царская семья впервые поселилась в новом Ливадийском дворце. Увы, осенью 1914 г. дворец стоял пустой. Важная экскурсовод объясняет посетителям, что государь не считал возможным отдыхать в столь роскошном дворце, когда шла война. «А как насчет 280-мм пушек «Гебена»?» — непроизвольно вырвалось у меня. Наступила тягостная пауза.

Линейный крейсер «Гебен» мог за две минуты разнести всю Ливадию. Но в отсутствие царя в Ялте у него не было достойных целей. Однако 4 февраля (н. ст.) 1915 г. легкий крейсер «Бреслау» с дистанции 40 кабельтовых (7,2 км) дал 8 залпов из 105-мм орудий по Ялтинскому порту. По сему поводу 27 января (ст. ст.) императрица писала царю в Ставку: «Мой дорогой Ники! Какая гнусность — этот обстрел Ялты с «Бреслау» — это сделано только назло — слава Богу, нет жертв… Как бы мне хотелось, чтобы потопили этот гнусный маленький «Бреслау»[15].

Важную роль в жизни императорского семейства играла флотилия царских яхт. Россия — великая речная держава, и я начну рассказ с речных царских яхт. Формально подобных яхт в Российской империи не существовало, однако в 1885 г. на Сормовском заводе по заказу министерства путей сообщения были заложены два парохода «для служебных поездок». Эти пароходы — «Межень» и «Стрежень» — представляли собой красивые яхты с обводами клиперов. Внутренние помещения их были отделаны драгоценными породами дерева, а мебель и гобелены были в стиле Луи XIV. Однако оба судна в справочнике судов Речного регистра числились «буксирами с железными корпусами».

Увы, особы императорской фамилии редко путешествовали по рекам. Так, «Межень» впервые была использована по назначению лишь на три дня в июле 1899 г., когда великий князь Владимир Александрович изволил вояжировать из Ярославля до Рыбинска. В июле 1910 г. на «Межени» совершила паломнический тур великая княгиня Елизавета Федоровна. В историю же «Межень» вошла в 1913 г. в ходе торжеств по случаю 300-летия династии Романовых.

Было решено, что царское семейство прибудет в Нижний Новгород поездом, а затем проследует на «Межени» вверх по Волге до Ярославля. Для этого сформировали специальную эскадру в составе путейских (казенных) пароходов «Нижний Новгород», «Межень», «Стрежень», «Екатерина», «Орел», а также больших пассажирских пароходов общества «Самолет» — «Император Александр Благословенный» и «Царь Михаил Федорович».

Заранее на Волгу отправилась большая группа офицеров с моряками царских яхт. Под их руководством «Межень» и «Стрежень» были переделаны с особой роскошью. Удалось установить даже весьма внушительные ванны для купания высочайших особ.

Начиная с апреля 1913 г., весь фарватер шириной в 50 саженей от Нижнего до Ярославля неоднократно протралили на предмет мин и естественных препятствий (корчей, топляков, камней и т. д.). Выставлены сотни бакенов и вех. Между Нижним и Ярославлем организовали двести специальных постов, на каждом из которых имелось по две лодки и не менее трех сторожей.

В мае 1913 г. вся «эскадра» совершила пробный рейс из Нижнего в Ярославль и обратно. За три дня до приезда высочайших особ было приказано на Волге и прилегающих реках прекратить сплав леса, а за 12 часов до подхода царской флотилии должно было быть прекращено движение всех грузовых и пассажирских судов. Так что «Межень» на своем пути не встретила ни одного движущегося плавсредства.

За 12 часов до высочайшего отбытия из Нижнего Новгорода вверх по реке вышел пароход Министерства путей сообщения в сопровождении двух моторных баркасов. На его борту находилось несколько десятков полицейских, которые должны были останавливать все встречные суда, идущие как сверху, так и снизу, и заставлять их становиться на якорь вне фарватера. После чего на каждом из остановленных судов оставался один нижний чин полиции.

За три дня до отплытия царя из Нижнего было запрещено движение по Волге всех частных моторных лодок. Населению категорически запрещалось разжигать на берегу костры.

На всякий случай на пути из Москвы в Нижний Новгород впереди царского поезда с интервалом в 1 час пустили два поезда — литер «Св» (свитский) и литер «Б». Оба поезда не имели внешних отличий от царского. Поезд с Николаем II прибыл в Нижний Новгород в 10 часов утра 17 мая. А уже вечером царь пересел на яхту «Межень». Свита разместилась на трехпалубном пассажирском пароходе «Царь Михаил Федорович». Министры Коковцев, Маклаков, Рухлов и чины охраны отправились на других пароходах.

Царь посетил Ипатьевский монастырь, Кострому и Ярославль. В полночь на 22 мая царский поезд умчал Николая II из Ярославля в Москву. Обратим внимание, что все ночи император провел на борту «Межени».

В каждом городе Николай II проезжал между выстроенными шпалерами гимназистами и гимназистками. За ними стоял строй солдат, и лишь потом — «народ». «Народ» был непростой: он состоял из членов Союза русского народа («черносотенцев») и Добровольной охраны Государя. Местная полиция заранее собрала досье на каждого функционера из обеих организаций. Под личную ответственность каждому из них было разрешено взять с собой несколько родственников и знакомых.

Гимназисты же в волжских городах, равно как и в других поездках царя, должны были служить живым щитом на случай покушения. Дело в том, что еще в 1905 г. эсер Каляев не решился кидать бомбу в карету с великим князем Сергеем Александровичем, поскольку в ней были дети[16]. Любопытно, что учителям и гимназистам, отправленным встречать царя, запрещалось иметь зонты, бинокли и цветы.

Перед приездом императора в любой город там производились превентивные аресты всех подозрительных лиц. Но после убытия царя их обычно выпускали. Благодаря принятым охраной мерам путешествие царя по Волге в мае 1913 г. прошло без инцидентов. Более царь и его семья речными яхтами не пользовались.

Морские прогулки на яхтах всегда нравились монархам, хотя содержание яхт было весьма накладно для госбюджета. Так, с 1954 г. у британской королевы имелась всего одна большая яхта «Британия», причем она была построена так, чтобы в военное время превратиться в госпитальное судно. На яхте за 42 года было совершено 928 государственных визитов. Но, увы, с 1997 г. «Британия» стоит на приколе. Елизавета II даже публично поплакала по сему поводу, но парламент остался непреклонен — денег на ремонт и модернизацию яхты так и не выделил.

С 1894 по 1914 г. среди монархов мира самую большую флотилию яхт имело августейшее семейство Романовых. По суммарному тоннажу яхты не уступали тоннажу всех крейсеров порт-артурской эскадры, причем большие яхты по своим размерам не уступали бронепалубным крейсерам того времени, хотя и Александр III, и Николай II всего лишь несколько раз совершали визиты на яхтах в Англию, Францию, Данию и Германию. А в основном яхты вояжировали между Петергофом и Финскими шхерами и Южной бухтой Севастополя и Ялтинским портом.

Любопытно: чтобы хоть как-то соблюсти приличия и на законных основаниях выкачивать деньги из бюджета Морского ведомства, Александр III придумал новый тип кораблей — «яхта-крейсер». Так, в 1887 г. началось строительство крейсера «Память Меркурия» по типу английского крейсера «Линдер». Вооружение его должно было состоять из восьми 152-мм, четырех 107-мм, шести 47-мм пушек и двух торпедных аппаратов. Крейсер предназначался для действий на океанских коммуникациях, и дальность плавания его должна была составлять 12 500 миль.

В ходе строительства крейсера в его конструкцию вносились изменения. Заодно царю объяснили, что название не очень подходит для прогулочного судна, и корабль был переименован в «Полярную Звезду». В итоге, когда «Полярная Звезда» в марте 1891 г. вошла в строй, она оказалась не крейсером, а роскошной яхтой с четырьмя 47-мм пушками. Стоимость сего судна составила 3 557 100 рублей. Для сравнения, стоимость параллельно строившегося крейсера «Память Азова» составила 3 690 254 рубля, включая артиллерию. Замечу, что и «Память Азова» строили с роскошными салонами для перевозки высочайших особ.

В 1892 г. Морское ведомство заказало датской фирме «Бурмейстер ог Вайн» крейсер. Но в октябре 1893 г. Александр III приказал переделать его в императорскую яхту. В строй она вошла под названием «Штандарт» в 1896 г. уже при новом царе. Водоизмещение ее составило 5480 тонн. Для салютов яхта имела восемь 47-мм пушек Гочкиса.

Кроме этих яхт у высочайшего семейства имелось еще не менее дюжины яхт: «Царевна», «Александрия» и другие.

Кроме того, для царских родственников было построено еще несколько «яхт-крейсеров». Для генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича — яхта-крейсер «Светлана» водоизмещением 3727 тонн, поскольку Алексею не хватало морской яхты «Стрела» постройки 1890 г. Для наместника на Дальнем Востоке адмирала Алексеева (внебрачного сына Александра II) была построена яхта-крейсер «Алмаз» водоизмещением 3285 тонн. Однако отправка «Алмаза» в Порт-Артур задержалась, и Алексеев приказал перевезти в Порт-Артур один из лучших вспомогательных крейсеров «Ангара». Этот корабль водоизмещением 12 050 тонн имел скорость 20,1 узла и мог причинить японцам немало хлопот в ходе рейдерства в океане, если бы он остался во Владивостоке. Но куда наместнику высочайшей крови без яхты? И «Ангара» бесславно сгинула в Порт-Артуре вместе с остальными кораблями эскадры.

Простые адмиралы не получили больших яхт. Зато они для своих ближних служебных поездок (час — три на миноносце) требовали подавать им большие крейсера. Так, адмирал Григорович ездил из Севастополя в Ливадию не на автомобиле (3 часа) и не на миноносце (1,5 часа), а на новейшем крейсере «Кагул». А адмирал Иссен решил 15 мая 1904 г. совершить инспекцию поселка Посьет в 100 верстах от Владивостока по Амурскому заливу не иначе, как на крейсере «Богатырь». В пути адмирал фактически отстранил капитана от управления крейсером, и «Богатырь» налетел на камни, выйдя из строя до самого конца русско-японской войны.

Замечу, что в 1901–1903 гг. корабли русской Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре в основном находились в «вооруженном резерве». «Необходимо сказать, что вооруженный резерв был вынужденным изобретением Морского министерства, бюджетных средств которого не хватало для постоянного нахождения флота в море. Поэтому значительная часть кораблей систематически отстаивалась в гаванях, занимаясь лишь рейдовыми учениями, но сохраняя готовность к немедленному выходу в море»[17].

Зато яхта-крейсер «Штандарт» два раза в год гонялась с Балтики на Черное море только для того, чтобы отвезти императора из Севастополя в Ялту. Правда, жалеть начальство, команду и прислугу особенно не приходится.

Царские яхты не подлежали таможенному досмотру и… Бесспорный рекорд по провозу контрабанды держала яхта «Полярная Звезда» на маршруте Копенгаген — Кронштадт.

Но эти 70 км от Южной бухты Севастополя до набережной Ялты «Штандарт» шел не один, а в сопровождении целой эскадры кораблей Черноморского флота. Так, 30 марта 1914 г. его сопровождали крейсер «Кагул», яхта «Алмаз» и четыре эсминца. И это, замечу, был не только почетный эскорт. Дело в том, что яхта «Алмаз» по своему силуэту почти не отличалась от «Штандарта». Поэтому в течение шести лет, с 1906 по 1911 г., «Алмаз» служил яхтой-двойником «Штандарта» на Балтике. Периодически царская яхта менялась стоянками в Финских шхерах с ее двойником. Современники утверждали, что в 1907 г. при входе в Коткинскую бухту была обнаружена плавучая мина. Но при этом на стоянке, предназначенной для «Штандарта», была пришвартована яхта «Алмаз».

В начале 1911 г. «Алмаз» прошел ремонт (кстати, в 1908 г. его официально включили в число императорских яхт), а 23 июля того же года он навсегда покинул Балтику и отправился на Черное море сопровождать яхту «Штандарт».

Если на Черном море на «Штандарте» царь обычно проводил несколько часов по пути из Севастополя до Ялты и обратно, то на Балтике он пребывал на «Штандарте» неделями. Николай II и его семья любили отдыхать с конца июня до начала августа на островах в Финских шхерах. Чаше всего это происходило у поселка Виролахти. Сейчас он находится в нескольких километрах от российско-финской границы, а тогда был территорией Российской империи.

Безопасность царя помимо Дворцовой охраны, численность которой составляла от 50 до 200 человек, обеспечивали несколько тысяч матросов, находившихся на кораблях конвоя и окружающих островках.

В сентябре 1906 г. царь писал родственникам: «С нами здесь «Украина» и «Финн», миноносцы «Видный», «Резвый» и «Гремящий», «Царевна», «Генерал-адмирал» и «Азия». Все они по ночам светят боевыми фонарями кругом яхты». Замечу, что «Азия» и «Генерал-адмирал» представляли собой старые крейсера. На «Азии» размещались чины дворцовой охраны, а на «Генерал-адмирале», видимо, находились тоже какие-то части охраны. Кроме того, в состав царской флотилии входили угольная баржа, судно-баня, водовоз «Водолей» и госпитальное судно.

А вот состав царского конвоя в Финских шхерах в конце августа 1907 г. (обычно в это время царь уже был в Ливадии, но из-за волнений на Черноморском флоте о Крыме не могло быть и речи). Впереди «Штандарта» шли эсминцы «Украина» и «Выносливый»; сзади — посыльное судно (бывший крейсер) «Азия», яхты «Элекен» и «Александрия», а также конвоиры царских яхт «Дозорный» и «Разведчик». Замечу, что именно при Николае в составе русского флота появился новый тип кораблей — «конвоиры царских яхт». В 1900–1904 гг. были построены четыре конвоира: «Конвоир», «Спутник», «Дозорный» и «Разведчик».

Шхерный район, где вояжировал «Штандарт», был заранее хорошо оборудован в гидрографическом отношении: взорваны подводные камни, поставлены буи, четко обозначены фарватеры. Тем не менее 29 августа 1907 г. на траверзе острова Граншер «Штандарт» налетел на узкий камень на глубине 5,5 м, не обозначенный на карте. Приняв 1200 т воды, «Штандарт» накренился. Царская семья немедленно перешла на яхту «Александрия».

На части островов, где отдыхала царская семья, была оставлена дикая природа. Там высочайшие особы собирали цветы, ягоды, грибы и ловили рыбу. На других же островах была создана «увеселительная инфраструктура». Так, на острове Харппу в 1912 г. разбили парк с теннисными кортами, качелями и каруселями. При этом были учтены необходимые требования безопасности: корты расположили на берегу моря таким образом, что от основной суши они оказались отделены широкой полосой нанесенного морем песка. Растительность на ней отсутствовала, благодаря чему полоса хорошо просматривалась, и посторонние лица не могли незаметно приблизиться к кортам.

Охрана «Штандарта» имела четкие указания не допускать любые суда к царской яхте.

Как-то раз во время отдыха царя какой-то финн, незнакомый с русскими порядками, подплыл на лодке к сторожевой линии, чтобы продать яблоки. Снайпер охраны метким выстрелом сбил с финна шляпу. А в 1907 г. потопили финскую лайбу, которая шла прямо на «Штандарт», игнорируя пароходные гудки и предупредительный выстрел. В итоге один из миноносцев пошел на таран и потопил лайбу. Пятеро финских рыбаков были спасены командой миноносца. На допросе выяснилось, что они не имели злого умысла, а просто хотели посмотреть поближе на императорскую яхту. В другой раз более серьезный инцидент произошел с английским пароходом «Вудберн». Груженное лесом судно приближалось к стоянке «Штандарта», чтобы обогнуть яхту на расстоянии трех кабельтовых. «Вудберн» начали оттеснять миноносцы. Уклоняясь, «Вудберн» дал задний ход, и его нос оказался повернутым прямо на «Штандарт». Немедленно конвоиры царских яхт открыли предупредительный огонь, а эсминец «Эмир Бухарский» угодил 76-мм снарядом в борт судна. В итоге был поврежден паропровод и ранен кочегар. Последовавший за этим скандал русские дипломаты замяли с большим трудом.

Николаю II нравился большой конвой. Вот, к примеру, 1 июля 1914 г., вояжируя на «Штандарте», он с гордостью пишет в дневнике: «С нами пришли: «Полярная Звезда» и пять миноносцев — «Войсковой», «Доброволец», «Москвитянин», «Эмир Бухарский» и «Финн». Замечу, что это были не миноносцы, а самые большие серийные эсминцы Российского флота.

Как видим, каждое плавание царских яхт в Финских шхерах сопровождала целая эскадра боевых кораблей. Сколько стоил износ машин и механизмов с последующим ремонтом, пока еще никто не подсчитал. Личный состав отвлекался от боевой учебы. Звезды, кресты и повышения в чинах буквально сыпались на офицеров «конвойных» эскадр, в то время как талантливым офицерам пробиться было совсем не просто.

Ряд нынешних весьма «компетентных историков» утверждают, что император Вильгельм II, осматривая «Штандарт», «откровенно завидовал» своему кузену Ники. Кроме того, кайзер, оказывается, больше опасался за свою безопасность, чем царь, и поэтому его единственная мореходная яхта «Гогенцоллерн» (1892 г. постройки, водоизмещение 4200 т, 21,5 узла) имела мощное вооружение: три 105-мм пушки, двенадцать скорострельных пушек и два торпедных аппарата. А «Штандарт» — лишь восемь 47-мм салютных пушек.

На самом же деле «Гогенцоллерн» представлял собой боевой корабль. Как писал командир «Штандарта» Саблин: «У германского императора «Гогенцоллерн» был военной, и исключительно военной, яхтой, потому что ничего яхтенного у Вильгельма в «Гогенцоллерне» не было. Даже, скорее, его можно назвать строгим военным транспортом, отделанным для монарха, который любил и понимал море точно так же, как и свой флот. Например, было бы совершенно невероятно, чтобы государь на «Штандарте» шел головным нашего флота… А Вильгельм водил германский флот. Он действительно являлся адмиралом своего любимого флота»[18].

Бытовые потребности кайзера были более чем умеренные и удовлетворялись вестовыми матросами. А Николаю II на «Штандарте», по выражению современника, прислуживали «раззолоченные пузатые лакеи».

Дворцовый комендант мало доверял матросам не только конвойных судов, но и царских яхт. Так, в 1906 г. была полностью сменена команда «Штандарта». О благонадежности матросов говорят не только восстания на «Потемкине», «Пруте», «Очакове», «Памяти Азова» и других кораблях. Так, в ходе визита в 1913 г. русской эскадры в Англию с кораблей бежало 59 моряков, несмотря на то, что суда пошли в загранку после основательной «чистки» команд.

Особое беспокойство дворцовой охраны вызывали перемещения Николая И между резиденциями и поездки по стране.

Для передвижения царя по железной дороге был специально сформирован 1-й железнодорожный полк. В 1890–1893 гг. для Александра III были построены два поезда — царский и свитский, на 10–11 вагонов каждый. В поездах имелась автономная электростанция. Вагоны имели паровое отопление и первые и единственные в России «кондиционеры», именовавшиеся тогда «ветродуйхолодильниками». Воздух через вентиляционные отверстия попадал в трубы ледника (лед соленый) и, охладившись, поступал в вагон. Позже были построены еще четыре царских поезда.

В первом и последнем вагонах размещалась охрана. Как только поезд останавливался, часовые бегом оцепляли вагоны «Их величеств». Два железнодорожных состава-близнеца (царский и свитский) постоянно меняли местами на маршруте движения. Так, в ноябре 1879 г. террористы подорвали свитский поезд, приняв его за царский.

Железнодорожные вокзалы строились так, что царь и его родственники минимальное время находились на открытом воздухе при переходе с поезда на другой вид транспорта. Так, в Севастополе железнодорожный вокзал устроен в нескольких метрах от причала Южной бухты. Царь, приехав, проходил всего тридцать метров от вагона до ожидавшей его яхты.

Охрана царских поездов при Николае II была организована на высочайшем уровне, и царю рекомендовалось во время коротких поездок на празднования в городах империи ночевать в поезде. Так, во время поездки в 1913 г. в ходе торжеств по случаю 300-летия династии Романовых царь и его семейство ночевали только в поезде или на яхте «Межень».

В июне 1909 г. Николай II должен был приехать на место Полтавской баталии на торжество, связанное с ее 200-летием. По такому случаю от Полтавы до царской ставки на месте сражения была проложена специальная железнодорожная ветка. Царь приехал на своем поезде и в нем же ночевал. Точно так же летом 1912 г. для празднования 100-летия Бородинского сражения от железнодорожной станции Бородино для царского поезда проложили специальную ветку в две версты. На месте сражения Николай II также жил в своем поезде.

Ряд историков и питерских краеведов утверждают, что для царя Николая было даже построено… метро. Ну, конечно, не полноценное метро, а подземный ход из Александровского дворца с электрической повозкой. По версии Федора Морозова[19], подземное метро шло до Царскосельского вокзала. Там имелись электрическая дрезина и две небольшие открытые платформы на 20 посадочных мест каждая. Работы по прокладке метро были выполнены с мая 1905 по лето 1912 г. Все это время прилегающий к Александровскому дворцу район был закрыт, а по проволочным заграждениям пущен электрический ток. Вывоз большого количества земли и другие строительные работы маскировались сооружением Федоровского городка. Этот городок представлял собой обширные казармы для Собственного Его Величества конвоя и Собственного Его Величества сводного пехотного полка, которые осуществляли непосредственную охрану монарха. Замечу, что эти казармы были выполнены с многочисленными архитектурными излишествами в псевдорусском стиле.

Руководил работами по строительству метро тайный советник Николай Павлович Гарин, который с 19 июля по 9 ноября 1905 г. был директором Департамента полиции, а позже его сделали сенатором. Обычно это была одна из форм почетной отставки. Но до 1917 г. Гарин был близок к императору и использовался им для секретных ревизий статских и военных учреждений.

На взгляд автора, версия о существовании метро весьма вероятна. В ее пользу говорит то, что Александра Федоровна часто по многу месяцев передвигалась только в коляске, да и малолетним детям было трудно добираться пешком по подземному ходу. А подземные ходы в Царском Селе были построены еще во времена Екатерины Великой. Косвенным свидетельством наличия метро является непомерно большая мощность царскосельской электростанции, которая превышала любые мыслимые потребности дворцов Царского Села. Добавлю, что раскрытию тайн Александровского дворца долгое время мешало наличие в нем какой-то сверхсекретной конторы. Однако в конце 1990-х гг. полдворца выделили под музей, но другую половину и подвалы контора занимала как минимум до 2010 г.

ГЛАВА 3

РОМАНОВЫ И ИХ ГЕРМАНСКИЕ

РОДСТВЕННИКИ

Все императрицы России со времен Екатерины II были немками по происхождению. Только супруга Александра III, Мария Федоровна, вышла из датского дома Глюксбургов, да и династия Глюксбургов была почти на 100 процентов германской. Три императрицы были принцессами из великого герцогства Гессен-Дармштадт: первая супруга Павла I Наталья Алексеевна, супруга Александра II Мария Александровна и супруга Николая II Александра Федоровна. Вторая супруга Павла I Мария Федоровна была принцессой Вюртембергской. Супруга Александра I Елизавета Алексеевна родилась в герцогстве Баден. Только одна императрица — супруга Николая I Александра Федоровна — принадлежала к прусской династии Гогенцоллернов. Таким образом, доля русской крови у Николая II составляла 1/64. Да и то если считать Марту Скавронскую — вторую жену Петра I — русской.

Разумеется, все приезжие великие княжны и царицы принимали православие и учили русский язык.

История показывает, что все великие люди, оказавшиеся у власти в другой великой стране, быстро порывают связи со своей малой родиной, ее культурой и ее уроженцами, включая самых близких родственников.

Так, Наполино де Буона Парте уже в 22 года осознал себя французом и стал Наполеоном Бонапартом. Он сохранил подле себя братьев и сестер как принцев империи и кандидатов в короли Европы, но не подпускал и близко к себе других корсиканцев.

Иосиф Джугашвили в 33 года осознал себя русским и сменил кавказский псевдоним Коба на звучную русскую фамилию Сталин. Он постепенно отдалил от себя всех грузин, почти не общался со своими грузинскими родственниками. Он даже запретил играть себя в кино красавцу Геловани, заявив, что Сталин — русский человек и его должен играть русский актер.

Наконец, Екатерина II уже в 16 лет осознала себя русской. Она ни разу не посещала Германию, разорвала все связи с родней. Среди десятков ее любовников нет ни одного немца — все русские.

Большинство же германских принцесс, став русскими императрицами, не утратили своих связей с родней. Так, императрица Александра Федоровна регулярно состояла в переписке со своими гессен-дармштадтскими родственниками, особенно со старшим братом Эрнстом Людвигом (1868–1937), который в марте 1892 г. стал великим герцогом Гессенским.

Герцог Эрнст регулярно посещает Ливадию, а император Николай II — Гессен. Так, накануне Русско-японской войны Николай II и Александра приезжают в Дармштадт к родственникам. Из-за «военной тревоги» на Дальнем Востоке супруги взяли с собой министра иностранных дел Дамсдорфа, а также группу генералов из своей военно-походной канцелярии (что-то вроде передвижного филиала Главного штаба). Всех их Николай II поселил во дворце великого герцога Гессенского и пытался с их помощью руководить из Германии как делами империи в целом, так и действиями наместника Алексеева на Дальнем Востоке в частности.

Для Вильгельма II, старавшегося в тот момент всеми силами связать Россию вооруженным конфликтом на Дальнем Востоке, появление русского центра власти на германской территории стало «манной небесной». На глазах у его разведки и Генштаба ежедневно проходил огромный поток русской секретной информации в Россию и обратно. В герцогском дворце, кишевшем шпионами кайзера, первым из которых был сам хозяин герцог Эрнст, русские офицеры ежедневно обрабатывали штабную документацию, шифровали приказы и директивы, расшифровывали доклады и донесения, поступавшие из Петербурга, Харбина и Порт-Артура. А немецкие дешифровальщики ежедневно клали на стол кайзеру копии перехватов. Он был в курсе всех планов русского правительства на Дальнем Востоке, включая передвижения и боевую подготовку вооруженных сил. Вся переписка кузена Ники лежала на столе перед кайзером, и он уверенно вел свою игру, сталкивая и подстрекая противников.

Известно, что перехваченную в Дармштадте информацию (по крайней мере, часть ее) Вильгельм II передавал японскому Генштабу. Премьер С. Ю. Витте был в ужасе, узнав об этой «вакханалии беспечности» в компании, разбившей свой табор во дворце Эрнста Людвига Гессенского. Прибывшего из Дармштадта в Петербург министра двора В. Б. Фредерикса Витте спросил, как он может спокойно смотреть на столь преступное отношение к интересам государственной безопасности. На что Фредерикс ответил, что он уже говорил императору об опасности утечки и перехвата сведений, но тот ничего не пожелал менять. Не дало результата такое же предостережение, сделанное Витте Ламздорфу.

Одной из загадок царствования Николая II стала попытка «эвакуации» царского семейства в Германию осенью 1905 г.

И октября 1905 г. на даче в Петергофе царь записал в дневнике: «Посетили лодку «Ёрш», кот.[орая] уже пятый месяц торчит против наших окон». Обратим внимание: лодки «Ёрш» нет ни в списке царских яхт, ни в составе судов-конвоиров, не вообще в списках военных судов 1900–1914 гг.[20] Николай II встречался и с командиром «Ерша» Огильви. Такой фамилии тоже нет в списках офицеров морского ведомства. Ряд других источников утверждает, что под окнами царской дачи дежурил германский миноносец. Его-то царь и зашифровал в дневнике «Ершом».

А вот дальнейшие записи из царского дневника: «20 октября. Морской агент Ганце прибыл с двумя герман, миноносцами из Мемеля с почтой посольства».

«21 октября. Утро было немного свободнее, успел погулять. Погода стояла отличная, серая и тихая. Принял обоих командиров немецких миноносцев».

«23 октября. Тихий серый день, слегка морозило. Прибыла вторая пара германских миноносцев; оба командира представлялись после завтрака».

Что случилось? Почему «почту посольства» возят германские миноносцы? И до, и после этого диппочту привозили германские рейсовые пароходы. Спору нет: в России революция, все железные дороги вокруг Петербурга бастуют, царь сидит в Нижнем дворце Александрии, имея связь с империей только с помощью судов-конвоиров «Дозорный» и «Разведчик», которые ежедневно ходят в Петербург. Но германские же пароходства не бастуют!

Профессор И. В. Зимин пишет: «Можно утверждать, что с 20 по 26 октября 1905 г. с командирами германских миноносцев был детально проработан и согласован план эвакуации царской семьи из России. Видимо, именно этот план и был доложен императору 27 ноября 1905 г. флаг-капитаном К. Д. Ниловым, которого Николай II принял в Нижнем дворце Петергофа»[21].

Другой весьма компетентный автор, начальник Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов в своих мемуарах записал: «Во всяком случае, в Финском заливе вблизи Петергофа около этого времени действительно объявилось несколько немецких военных крейсеров»[22].

Таким образом, в случае обострения обстановки в России летом — осенью 1905 г. царь с семейством должен был сесть на германский миноносец, благо от его дачи в Петергофе до причала было около 30 метров, а за Толбухином маяком он бы пересел на германский крейсер.

Тот же Зимин пишет: «Осенью 1905 г. на финансовом рынке России началась паника, сопровождавшаяся массовым изъятием вкладов из кредитных учреждений. Например, в конце октября, ноябре и декабре 1905 г. размер выдачи из сберегательных касс превысил размер взноса на 148,6 млн. руб., а число действующих счетов уменьшилось на 398 тыс. Только в С.-Петербурге с 15 по 22 ноября из сберегательных касс изъято вкладов на сумму 2,6 млн. руб., а поступило по вкладам всего 430 тыс. руб. Правда, разразившаяся в это время почтово-телеграфная забастовка существенно сократила отток денежных сбережений из касс и тем самым ослабила финансовое напряжение.

Сохранились уникальные материалы, показывающие весь незатейливый (по сегодняшним временам) механизм секретных операций по выводу царских денег за границу и размещения их на анонимных счетах. Примечательно, что переписка о переводе денежных средств за границу началась вскоре после подписания Манифеста 17 октября. Предполагалось, что царские деньги, через посредство берлинского Банкирского дома «Мендельсон и К0», представлявшего интересы российского Императорского двора в Германии, на протяжении нескольких царствований, будут размещены в Германском Имперском банке. Безусловно, министр Императорского двора В. Б. Фредерикс, контролируя эту финансовую операцию, в деталях согласовывал ее с царем…

…В октябре — ноябре 1905 г. деньги переводились в Германию сначала «на детей», однако более чем возможны параллельные переводы крупных сумм и на счета «родителей».

Собственно механизм операции по выводу средств был следующим. В начале ноября 1905 г. из Государственного казначейства и ряда коммерческих банков изъяли пакет ценных бумаг. Он включал в себя 2620 свидетельств «второго 5 %-ного внешнего займа 1822 года» на сумму 462 944 ф. ст. и 892 облигации «4 %-ного займа Московско-Смоленской железной дороги» на сумму 595 700 талеров. Эти ценные бумаги были разделены «по отдельным капиталам», отраженным «в особых ведомостях, имеющихся в Кабинете Его Величества».

Затем 12 ноября 1905 г. Свиты Его Величества генерал-майор и управляющий Кабинетом Е. И. В. Е.И.В. князь Николай Дмитриевич Оболенский лично передал пакет ценных бумаг доверенному чиновнику министра Императорского двора действительному статскому советнику Венедикту Савельевичу Федорову. В. С. Федоров в сопровождении двух чиновников Министерства Императорского двора должен был негласно вывезти доверенные ему ценные бумаги в Германию и разместить их в надежных банках на анонимных счетах. Таким образом, в операции по переводу денег за границу участвовал самый ограниченный круг людей. Если не считать чиновников Государственного банка (тех, естественно, не посвящали, с какой целью снимаются со счетов императора указанные средства), то к числу доверенных лиц относилось всего пять человек: министр Императорского двора В. Б. Фредерикс, управляющий Кабинетом кн. Н. Д. Оболенский и чиновники Кабинета В. С. Федоров, С. Е. Смельский и К. Н. Чернышов. К числу непосредственных исполнителей относились только три последних лица, из них всей полнотой информации обладал только В. С. Федоров…

Сопровождали В. С. Федорова в его поездке в Германию два чиновника Министерства двора. Первый — гофмейстер, тайный советник Сергей Елизарович Смельский…

Безусловно, у Федорова, Смельского и Чернышева имелись все необходимые документы для беспрепятственного пересечения российско-германской границы в Вержболово с учетом того, что они везли фактически «наличку» на несколько миллионов рублей. Судя по документам, никакого «силового прикрытия» у компании из двух гражданских генералов 46 и 67 лет и молодого 29-летнего чиновника не было. По соответствующим навыкам — это тоже не «спецназ».

По приезде в Берлин 14 ноября 1905 г. Федоров немедленно явился в офис Банкирского дома «Мендельсон и К0», где было достигнуто предварительное соглашение о порядке внесения ценностей на счета Германского имперского банка. В процессе переговоров особо уточнялись юридические гарантии, обеспечивавшие «неприкосновенность вклада и права Августейших собственниц». Другими словами, российская сторона не исключала в конце 1905 г. возможности свержения самодержавия и прихода к власти новых людей, которые могли быть признаны европейскими странами. В этой финансовой операции гарантии закладывались под самый негативный вариант развития внутриполитических событий в России.

В результате переговоров все доставленные из России ценности сдали Банкирскому дому «Мендельсон и К°» под временную расписку. Германские банкиры, приняв на временное хранение ценные бумаги, выдали расписку, «коей удостоверялось, что вклад составляет собственной Августейших Дочерей Их Императорских Величеств. До совершеннолетия же Их Императорских Высочеств распоряжение им принадлежит Ея Величеству Государыне Императрице Александре Федоровне…»

Таким образом, владельцы денег создали многократно продублированный механизм хранения денег в политически стабильной державе. Кайзер Вильгельм II («дядя Вилли», как его называл в личной переписке Николай II, которого, в свою очередь, кайзер называл «Ники») в качестве политических дивидендов получал некий рычаг влияния на российского императора «весом» в полмиллиона фунтов стерлингов личных царских денег, так как он, безусловно, был в курсе этой секретной финансовой операции. Николай II это прекрасно осознавал, но поскольку внутриполитическая ситуация в России в конце 1905 г. стала очень серьезной, то он пошел на этот шаг, страхуясь от непредвиденных случайностей, которыми чревата любая революция…

После завершения первой фазы этой финансовой операции три чиновника приступили к выполнению второй задачи. Дело в том, что им было дано указание приобрести через Банкирский дом «Мендельсон и К°» германские процентные бумаги на свободную наличность по текущему счету Кассы Министерства Императорского двора, всего на сумму 1 200 000 руб. Это очень важный момент, свидетельствующий о том, что из России выводились не только личные деньги Николая II, но и общеминистерские, которые можно назвать деньгами из «большого кошелька» Николая II.

Приобретенные на 1 200 000 рублей ценные бумаги предписывалось оставить на хранение Банкирскому дому «Мендельсон и К°» «впредь до распоряжения или же изыскать иной способ хранения»…

Таким образом, с 14 по 21 ноября 1905 г. в Германском имперском банке были размешены ценные бумаги на анонимных счетах на общую сумму в 462 936 ф. ст. и 287 100 марок.

Это была не единственная секретная операция Романовых по выводу капиталов из России в «надежные страны». Летом 1906 г. В. С. Федоров и С. Е. Смельский по крайней мере еще раз посетили Берлин с аналогичным заданием. Так, 30 июня 1906 г. гофмейстер С. Е. Смельский «принял от генерал-адъютанта барона В. Б. Фредерикса, для доставления на хранение в Банкирский дом «Мендельсон и К°» в Берлине 100 свидетельств государственной 4 % ренты по 25 000 руб. каждая… Всего на сумму 2 500 000 руб.» Через несколько дней, 8 июля 1906 г., они уже отчитывались, что деньги доставлены в Берлин и 5 июля (14 июля) сданы на хранение в Банкирский дом «Мендельсон и К°». Сумма, конвертируемая в германские марки, составляла не менее 5 200 000 марок. Можно с уверенностью предположить, что это были деньги годовалого цесаревича Алексея, родители стремились его так же обеспечить, как они обеспечили своих четырех дочерей.

Следовательно, только с ноября 1905 по июль 1906 г. на секретных счетах в Германском имперском банке разместили 462 936 ф. ст. и 9 487 100 германских марок. И это только те суммы, которые автор достоверно отследил по указанным в сносках архивным документам.

Кроме этого, в денежных документах царя за 1907 г. по статье «собственные издержки» прошла сумма в скромные 40 руб. 05 коп., уплаченная за перевод в Германию 100 000 руб. Можно с уверенностью предполагать, что новые секретные счета открывались по уже отработанной схеме и не только на детей, но и на родителей — императора Николая II и императрицу Александру Федоровну»[23].

Прошу извинения у читателя за длинную цитату. Но в столь деликатном вопросе следует быть предельно точным и корректным.

Ни Зимину, ни другим исследователям так и не удалось точно установить, какая часть из переведенных в 1905–1906 гг. в Германию денег вернулась обратно: «…можно сослаться на протокол заседания Временного правительства 8 марта 1917 г., в котором указывается, что на текущем счету в берлинском банке Мендельсона находилось 15 000 000 руб., принадлежащих Николаю II. Эта сумма вполне достоверна, поскольку, судя по документам на 1 июля 1941 г., капиталы царских детей в германских банках составляли 12 862 978 руб. И если банк Мендельсона или какой-либо другой банк после 1914 г. продолжал начислять проценты на анонимные счета, то к марту 1917 г. вполне могло «набежать» 15 млн. руб.

Самый авторитетный исследователь вопроса «царских денег» Уильям Кларк считает, что к 1917 г. в Германии оставалось еще 1 800 000 руб. царских денег, вложенных в немецкие ценные бумаги в банке Мендельсона в Берлине.

Именно за эти «деньги Романовых» началась настоящая война в 1920-е гг. между великой княгиней Ксенией Александровной и самозванкой Анной Андерсон, заявлявшей о себе, как о чудесно спасшейся великой княгине Анастасии Николаевне»[24].

Можно спорить о том, насколько все эти закулисные контакты Николая II и его германской родни соответствовали интересам России, но после начала Первой мировой войны они становятся недопустимыми, а точнее — государственной изменой.

Тем не менее, Александра Федоровна переписывалась в ходе боевых действий с братом Эрнстом, который служил в Генеральном штабе. Александра Федоровна не скрывала от мужа факт переписки с полковником германского Генштаба. 17 апреля 1915 г. она пишет мужу: «Я получила длинное милое письмо от Эрни. Он пишет: если кто-нибудь может понять его (то есть тебя) и представить себе его переживания, то это я. Он крепко тебя целует… хотел бы найти выход из сложившейся ситуации и полагает, что кому-нибудь следовало бы приступить к наведению моста для переговоров. У него возник такой план: неофициально направить в Стокгольм доверенного, который там встретился бы с человеком, столь же частным путем присланным тобою, и вместе они разрешили бы преходящие затруднения. План его исходит из того, что в Германии не питают действительной ненависти к России»[25].

Далее в письме Александра Федоровна уточняет, что план этот уже реализуется: «Два дня тому назад Эрни распорядился послать туда [в Стокгольм] к 28-му одно лицо, которому сказано пробыть там с неделю… Я немедленно написала ответ и через Дэзи послала в адрес этого господина. И сообщила ему, что ты еще не возвратился [из поездки в Ставку]… Конечно, В. обо всем этом ничего не знает. Эрни пишет, что они [немцы] стоят во Франции, а также на юге и в Карпатах прочной стеной. Они утверждают, что уже захватили 500 тысяч наших пленных. В общем все письмо милое и любезное. Оно доставило мне большую радость»[26].

14 июля 1916 г. императрица пишет Николаю из Царского Села: «Только что принимала 6 немецких и 5 австрийских сестер [милосердия. — А. Ш.] — это настоящие светские дамы: ничего похожего на тот плохой подбор, который туда отправлен нами. Они привезли мне письма из дому и от Ирен, все шлют тебе привет»[27].

Замечу, что сразу после ареста семейства Романовых в Александровском дворе в марте 1917 г. царь и царица принялись жечь бумаги.

Из царского дневника: 11 марта 1917 г.: «…продолжал сжигать письма и бумаги…». 12 марта: «После чая продолжал приводить бумаги в порядок». 13 марта: «Все еще возился с старыми делами».

«Тем же занята Александра Федоровна: она сожгла до шести пудов бумаг, в том числе около пятисот писем от иностранных адресатов. Видели это все. Знал об этом и министр юстиции Временного правительства Керенский, отвечавший за арестный режим во дворце. Но не пытался воспрепятствовать. Знали и тогда же говорили об этом придворные. Фрейлина Ден, например, пошучивала, что Вырубова ходит подвору «почерневшая от каминной гари, как истопница», называла ее «мадам Печная Вьюшка»[28].

Что жгла чета Романовых? Переписка Александры и Николая сохранилась, дневники царя — тоже. Какие же документы могли столь скомпрометировать царскую чету? «Были сожжены многочисленные оригиналы обращений к Романовым от германских родственников. Адвокаты Романовых ссылаются на отсутствие какого-либо подтверждения этой переписки с другой стороны. Ничего удивительного. Преемники старого рейха довольно аккуратно хранят важные секреты. Боннские архивариусы редко выпускают что-нибудь из своих хранилищ. Кое-что, однако, нет-нет, да и появляется. Например, в 1967 году на страницах гамбургского журнала «Штерн» Себастьян Хаффнер предал огласке извлеченное из западно-германских архивов письмо кронпринца, относящееся к 1915 году. «Я считаю, — писал сын Вильгельма II герцогу Гессенскому для передачи своей петроградской кузине, — что нам совершенно необходимо заключить с Россией мир…»