Вокруг Знаменской площади. История застройки площади Восстания, Лиговского канала, улиц Восстания и Пушкинской

Вспоминая Невский проспект 1880-х годов, художник отмечал: «Посреди Невского бежала конка - был один путь и разъезды. Тут вагон был красного цвета и наряднее, чем на других улицах, и двигался шибче. Рядом с конкой вдоль Невского тащились допотопные „щапинские“ омнибусы („Сорок мучеников“) и длинною вереницей плелись „ваньки“, держась ближе к тротуару. Их перегоняли слева лихачи, кареты, ландо, „Эгоистки“ и другие собственные экипажи. На кушаке кучера этих экипажей часто красовались прикрепленные над толстым задом армяка большие круглые часы, чтоб барину удобнее было следить за драгоценным временем. <...>

Трамвай фирмы «Бреш». Фото нач. XX в.

Извозчики - петербургские „ваньки“, неотъемлемая принадлежность улицы, носили всегдашний, традиционный, спокон века присвоенный им мужичий синий армяк до пят и клеенчатую шляпу - приплюснутый низкий цилиндр с раструбом и загнутыми полями (непременно с медной пряжкой впереди), а зимой - меховую шапку с квадратным суконным, а то и бархатным верхом. И какие у них были узорчатые и разноцветные пояса! Сидя на облучке своих саней или дрожек, они поджидали седока и приглашали прохожих: „Поедем, барин!“ или „Резвая лошадка - прокачу!“».

С конки петербуржцы пересели на трамвай, вагоны для которого поставляла британская компания «Бреш». Это событие произошло не сразу, и, хотя первый трамвай вышел на линию 16 сентября 1907 года, конка продолжала функционировать еще как минимум десять-пятнадцать лет.

В советское время трамвайная сеть города получила дальнейшее развитие и даже стала рекордсменом по протяженности линии, но в новом тысячелетии произошло сокращение этого популярного у горожан вида транспорта, что, конечно, было ошибкой властей. В настоящее время в городе сорок один трамвайный маршрут, а Лиговский проспект и площадь Восстания остаются важными магистралями для трамвайного движения Санкт-Петербурга.

С прошлым площади Восстания неразрывно связана история любопытного вида городского транспорта - паровичков. Эта разновидность парового трамвая состояла из нескольких вагонов красновато-бежевого цвета и вагона-паровоза во главе состава. В 1882 году Невская линия связала Знаменскую площадь с Невским литейным и механическим заводом Семянникова и Политеки, расположенным на берегу Невы (современный адрес: пр. Обуховской Обороны, 51). Со временем эту линию продолжили до деревни Мурзинка - современный район пресечения проспекта Обуховской Обороны и КАД. Невская линия имела статус пригородной, а для ее успешного функционирования закупили 17 немецких локомотивов Krauss и бельгийских Cockerill. К 1913 году парк Невской линии состоял из 12 локомотивов и 62 вагонов.

...Паровозик идет до Скорбящей, И гудочек его щемящий Откликается над Невой. А.А. Ахматова. «Петербург в 1913 году»

Маршрут начинался на 1-й Рождественской улице - состав выезжал на Лиговскую улицу через арку в доме барона Фредерикса, устроенную в угловой части здания, - сейчас это место находится справа от входа в книжный магазин «Буквоед». Рядом находилась вторая арка для въезда паровика.

Паровой трамвай Невской линии. Фото 1913-1915 гг.

Паровик на Невском проспекте у дома № 182. Открытка нач. XX в.

Подав протяжный гудок, поезд выезжал на Знаменскую площадь и подходил к вокзалу - его можно видеть на некоторых фотографиях того периода - деревянный павильон с небольшим приземистым куполом располагался напротив Песковского переулка. Кроме зала для пассажиров, в ряде источников - навеса, в павильоне работал общественный туалет, причем некоторые из старожил Санкт-Петербурга вспоминали об этом павильоне именно как о ретираде, то есть туалете. Вокзал разобрали при возведении памятника императору Александру III и перепланировке площади.

От Знаменской паровик шел по Невскому проспекту до Александро-Невской лавры, где поворачивал к Стеклянному городку, далее следовал мимо Скорбященской церкви (пр. Обуховской Обороны, 24), и, пыхтя и выпуская пар, вез пассажиров вдоль Невы в деревню Мурзинку. Невская паровая железнодорожная линия просуществовала до 1922 года, и ее заменили трамваем, маршрут которого сохранился (с изменениями) до настоящего времени.

Глава 5

По Невскому до Суворовского

Обратимся далее к истории застройки прилегающей к площади Восстания небольшой части Невского проспекта, протянувшейся до перекрестка с Суворовским проспектом.

Ближайший к Николаевскому (Московскому) вокзалу угловой многоквартирный дом (Невский пр., 87/2) - один из старейших на площади - он появился на этом участке в конце XVIII столетия. Известно, что во время правления императора Александра I на участке стояло несколько деревянных домов и принадлежали они купцу А. Тимофееву.

То здание, что мы видим сейчас, - результат многочисленных реконструкций, причем первоначальная постройка была, естественно, ниже и меньше. Первая реконструкция и расширение со стороны Невского проспекта провели в 1823 году архитекторы Петр Иванович

Габарцеттель (1792-1851) и Адольф Лидериц, а спустя три года архитектор Адриан Иванович Очаков (1800-1864) занимался перестройкой части дома со стороны площади, в результате которой строение получило третий этаж. Этот же мастер в 1835 году реконструировал часть дома со стороны Гончарной улицы - там постройка оставалась двухэтажной и на Невском проспекте.

Дом А. Тимофеева - К. Тура. Фрагмент открытки. 1910-е гг.

Большую реконструкцию дома в 1867 году провел архитектор Густав Мартынович Барч (18261894) по заказу владельца мебельной фабрики К.А. Тура, купившего здание. Удачливый предприниматель Карл Андреевич Тур вместе со своим отцом Андреем Ивановичем владели Товариществом «Фабрика и мебельный магазин А. Тура и сына», занимавшимся изготовлением мебели. Андрей Иванович основал свое предприятие в 1811 году, а спустя шесть лет родился его наследник и будущий компаньон - сын Карл. Дело развивалось весьма успешно, и к моменту продажи предприятия Фридриху Иоганну Мельцеру в конце 1860-х годов на нем работало 600 человек. Среди клиентов Тура был, в частности, Императорский двор, закупавший мебель для дворца в Гатчине.

По заказу К.А. Тура зодчий надстроил угловое здание четвертым этажом и сделал нарядным фасад дома, который позднее дополнила большая вывеска «Балабинская гостиница». Отель в этом доме, так удачно расположенном у Николаевского вокзала, назывался также «Дагмара» и «Юлия». В части помещений находились меблированные комнаты Грековой.

В Балабинской гостинице рядом с Николаевским вокзалом осенью неспокойного 1905 года остановился русский публицист и издатель Владимир Львович Бурцев (1862-1942), нелегально вернувшийся в Россию из-за границы.

В.Л. Бурцев. Фото 1900-х гг.

О том, что В.Л. Бурцев проживал в этой гостинице, стало известно из опубликованных стенографических отчетов допросов и показаний, данных им в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, опубликованных в сборнике «Падение царского режима». Показания В.Л. Бурцев дал 1 апреля 1917 года:

«Председатель. - У вас есть какой-нибудь план показаний?.. Мы уже обменялись мыслями... Бурцев. - Я бы просил разрешения сначала остановиться на отдельном эпизоде, на который вы мне указывали, - на событии расстрела. Это не относится к моим специальным изысканиям, но, если бы вы пожелали, я бы дал несколько сведений о том, что мне известно. Дело заключается в том, что в день расстрела, 26-го февраля, я был в Балабинской гостинице и из своего окна, в присутствии некоторых своих знакомых товарищей, видел самый расстрел, видел тех, кто расстреливал. И тогда же, когда член Государственной думы Рачков110] подошел ко мне со своей женой и попросил отойти от окна, я сказал:

„Нет, я хочу быть свидетелем по этому поводу!“ - У меня была отворена форточка, я слышал команду, видел солдат и офицеров и всю эту обстановку.

Председатель. - Где помещается Балабинская гостиница?

Бурцев. - На Знаменской площади, и таким образом, что одни окна выходят на Гончарную, другие - на Старый Невский, и видно Знаменскую. Я видел, как был расстрел по Гончарной и по Старо-Невскому и что было на Знаменской. Повторяю, этому члену Государственной Думы я тогда еще сказал: „Хочу быть свидетелем по этому поводу". Как мне ни тяжело было смотреть, я все-таки смотрел и слышал команду.

Родичев. - Простите, это когда было? В субботу?

Бурцев. - Это было в воскресенье. В субботу был на моих глазах убит пристав, но там ничего серьезного я не видел, ничего не могу сказать, т. е. за то время, что я был на площади. В этот день, 26-го, нас не выпускали, но я выходил несколько раз, чтобы в качестве свидетеля зафиксировать виденное. Через два-три дня я написал статью в „Биржевых ведомостях" -„Показание свидетеля", - написал тогда по свежей памяти то, что было. Если вы позволите, я присоединю к этим документам и эту статью».

Владимир Львович Бурцев был весьма примечательной личностью. Родился в крепости Форт-Александровский (ныне - Форт-Шевченко, Казахстан), в семье штабс-капитана и детство провел в Уфимской губернии, в семье дяди. После окончания гимназии в Казани поступил на физикоматематический факультет Петербургского университета, но вскоре его отчислили за участие в студенческих беспорядках. Не получилось поучиться и в Казанском университете, куда он также поступил - в 1885 году молодого человека арестовали за связь с народовольцами, и в 1886 году, осудив, выслали в Иркутскую губернию, откуда В.Л. Бурцев благополучно сбежал в Швейцарию. В Европе он в основном занимался издательской деятельностью, а за издание в Лондоне журнала «Народоволец» был даже приговорен к 18 месяцам каторжной тюрьмы.

Вид камеры в тюрьме Уормвуд (Великобритания).

Фото II пол. XIX в. Национальный архив Британии

О своем заключении В.Л. Бурцев вспоминал: «Кончился мой суд по делу „Народовольца“. В тот же самый вечер меня отправили из тюрьмы в Бовтстрит, находившийся при здании суда, в Пентенвильскую каторжную тюрьму. <...> ...меня нарядили в арестантский костюм: что-то вроде желтого пиджака, желтые штаны, желтую арестантскую шапочку. Весь костюм и белье были разрисованы черными стрелками.

Меня отвели в отдельную камеру. Там я нашел тычком стоявшие три доски. На них перекинуты были простыня, тонкое, как лист бумаги, одеяло и тонкий мочальный матрац. Тут же была небольшая мочальная подушка. К стене привинчен железный столик, полка, на ней железная кружка, тарелка, деревянная ложка, солонка. На столике лежали евангелие и библия. В камере имелись табурет и знаменитая параша. Вот и все, что было в камере, в которой мне предстояло просидеть полтора года».

За выпуск этого журнала в Швейцарии власти этой страны выслали В.Л. Бурцева, запретив въезд на всю жизнь. Он уехал во Францию, но и оттуда В.Л. Бурцева выслало французское правительство. Пока он досаждал правительствам Англии, Франции и Швейцарии, в России все шло к социальному взрыву, который и произошел в 1905 году, и свидетелем которого был Владимир Львович.

В 1905 году после 15 лет эмиграции В.Л. Бурцев вернулся в Санкт-Петербург снял номер в Балабинской гостинице и заказал самовар. На вопрос посыльного о паспорте для регистрации, В.Л. Бурцев ответил, что он эмигрант и паспорта у него нет. В гостинице Владимир Львович прожил два месяца.

В 1906 году он попал под амнистию, и смог открыто жить в столице Империи, но неутомимого В.Л. Бурцева влекла Европа, куда он и отправился в 1907 году. В последующие годы В.Л. Бурцев прославился тем, что разоблачал в периодической печати имена провокаторов и агентов Охранки, причем действовавших не только в России, но и за границей. Он публично назвал такие имена, как Евно Фишелевич Азеф, Анна Егоровна Серебрякова, Роман Вацлавович Малиновский, Зинаида Федоровна Жученко-Гернгросс и ряд других известных политических и общественных деятелей, связанных с политической полицией.

Газета «Голос Москвы» поместила заметку о разоблачениях В.Л. Бурцева: «Париж. Здесь передают, что разоблачения Бурцевым члена центрального комитета „Бунда“|121 было сделано благодаря документам, полученным от сенатора Ковалевского, который перед своим самоубийством прислал Бурцеву целый список различных революционеров, приходивших в соприкосновение с Департаментом полиции. Бурцев обещает ряд новых разоблачений».

В.Л. Бурцев составил сборник материалов и дат, связанных с революционной деятельностью в России «За сто лет».

В Балабинской гостинице В.Л. Бурцев поселился вновь в 1916 году и прожил там до Февральской революции. В марте 1917 года в гостинице прошло собрание районных комиссаров, на котором В.Л. Бурцев увидел одного из осведомителей охранки по прозвищу «Старик», ставшего комиссаром. После этой встречи бывший тайный осведомитель подал в отставку с поста районного комиссара.

Большевики В.Л. Бурцева относили к идейным противникам, а в статье «Или мы, или немцы, и те, кто с ними» в газете «Русская воля» от 7 июля 1917 года он назвал имена наиболее опасных из них, среди прочих, значились В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий, Г.Н. Зиновьев, А.М. Коллонтай, А.В. Луначарский и А.М. Горький. В газете «Общее дело», которую запретило еще Временное правительство Керенского, В.Л. Бурцев целенаправленно обвинял группу Ленина в работе на германскую разведку. После Октябрьского переворота вышло новое издание под редакцией В.Л. Бурцев - газета «Наше общее дело». Единственный, как оказалось, номер открывался передовицей «Граждане»! Спасайте Россию!». Но граждан, когда они нужны, не оказалось, а самого В.Л. Бурцева по приказу Л.Д. Троцкого быстро арестовали и отправили в «Кресты».

В феврале 1918 года В.Л. Бурцев смог выехать из России во Францию (через Финляндию), причем освободили из тюрьмы по личному распоряжению комиссара юстиции И.З. Штейнберга, который позднее тоже бежал из Советской России.

Живя в эмиграции, В.Л. Бурцев занимался изданием газет, выступал как публицист. Этот самый известный разоблачитель агентов царской охранки умер в Париже в августе 1942 года, во время немецкой оккупации.

Обратим внимание на само здание. Угловые части дома со стороны площади выделяются двумя шатровыми завершениями, третья шатровая кровля расположена в угловой части со стороны Гончарной улицы. Первый и второй этажи здания обработаны рустом под рваный камень и выделаны межэтажной тягой. Наиболее богато украшены третий и четвертый этажи постройки - здесь мы видим стилизованные пилястры двух типов, широкий фриз. Оконные проемы обработаны наличниками трех типов, венчающий карниз дополняют нарядные кронштейны. На поле небольших фронтонов над окнами дормеров сохранилось напоминание о прежнем владельце здания - литера «Т».

В феврале 1967 года городские власти приняли решение установить на крыше углового дома световое табло-экран, и как это было принято в то время, запустили экран 7 Ноября. Газета «Ленинградская правда» 31 октября 1980 года сообщала: «3888 лампочек зажигается ежедневно на электронном экране-табло, установленном на площади Восстания. От трех до десяти рекламных роликов демонстрируется на этом самом массовом „экране“ Ленинграда.

Рабочий день у специалистов объединения „Газосвет“, обслуживающих экран-табло, начинается с наступлением темноты. До полуночи стрекочет в двух просторных помещениях кинопроектор. В точности такой же, как в небольших кинотеатрах при домах культуры. Только аудитория этого „кинотеатра" - огромная, да и размеры экрана фантастические - восемьдесят квадратных метров!

За тринадцать лет существования этой самой крупной световой рекламы города ленинградцы привыкли к почти ежесекундной смене световых изображений, которые сообщают новости Кинопроката. Однако, прежде чем на табло вспыхнет надпись „Скоро смотрите на экранах новый художественный фильм...", проходит не один день, не одна неделя. Для каждого рекламного ролика разрабатывается специальный сюжет, составляется краткий сценарий, который воплощают на студии „Леннаучфильм" художники-мультипликаторы. При проецировании черно-белого рисованного изображения на мини-экран, установленный перед кинопроектором, срабатывает система фоторецепторов. И все мгновенно воспроизводится на большом табло». В новом тысячелетии двухцветный экран стал цветным, а в конце июня 2015 года сгорел.

Соседний четырехэтажный дом построен по заказу семьи Чесноковых (Невский пр., 120/3) архитектором Андреем Ивановичем Климовым в 1868 году. Владельцами участка и заказчиками строительства выступили купец Николай Алексеевич Чесноков и два его брата Алексей и Александр. На участке уже находилось несколько построек, а полностью новой была, в частности, часть дома с фасадом на Знаменскую площадь. После завершения всех работ новый дом получил четыре фасада, выходящих, соответственно, на - Невский проспект, Знаменскую площадь, Песковский переулок и 1-ю Рождественскую улицу.

А.И. Климов. Дом Чесноковых. Проект. Фасад. 1868 г.

Дом Чесноковых. Открытка 1900-х гг.

Постройка в стиле эклектики выделяется скошенным углом с балконами со стороны Невского проспекта. Здание имеет менее нарядную отделку, чем соседнее, лишь оконные проемы второго этажа имеют интересное украшение. Одна часть декорирована сандриком, состоящим из сложного полуциркульного карниза и рельефа, вторая часть - стилизованным замковым камнем. Фасад со стороны 1-й Советской улицы лишен подобных и иных излишеств.

Как и многие здания на Невском проспекте, дом Чесноковых использовался для размещения различных товариществ. Первый этаж изначально предназначался для магазинов, на втором этаже в начале XX века работала Александровская аптека, совладельцем которой в 1910-1914 годах являлся Александр Густавович Клинге. С началом Первой мировой войны немец по происхождению А. Г. Клинге вынужденно продал свою долю партнеру по бизнесу Залману-Вольфу (Зиновию Захаровичу) Розенбауму (1869-1939) - управляющему этого заведения. Некоторое время в доме работала зубная лечебница Ю.Б. Брука и находилась контора Санкт-Петербургского центрального сельскохозяйственного общества. И в дальнейшем в доме продолжалась торговая деятельность различных предприятий. В 1950 году помещение на первом этаже в угловой части реконструировали, а проект составили архитекторы В.Ф. Белов, Г.И. Александров и В.А. Потапов. Магазин получил неоправданно богатые интерьеры в стиле советской традиционалистской архитектуры, с рядами колонн, обилием лепнины на стенах и потолке, соответствующими стилю люстрами и мебелью. Скорее всего, подобная отделка связана с расположением магазина в центре города.

В дополнение к упоминанию Александровской аптеки стоит рассказать о семье управляющего З.З. Розенбаума, семья которого проживала в одной из квартир на втором этаже дома Чесноковых. Его супругой была некая Хана Берковна (Анна Борисовна) Каплан (1880-1941), в браке родилось трое дочерей: Алиса, Наталья и Элеонора.

З.З. Розенбаум выступал не только управляющим, но и совладельцем заведения. Компаньоном Зиновия Захаровича выступал фармацевт Александр Густавович Клинге. В начале Первой мировой войны, то есть в 1914 году, немец по происхождению А.Г. Клинге продал свою долю в аптеке З.З. Розенбауму - в Петрограде, да и вообще в России начались погромы магазинов, контор и заводов, принадлежавших немцам, и чтобы обезопасить торговое предприятие, и была заключена эта сделка.

По образованию Зиновий Захарович также был фармацевтом, он учился на химическом факультете Варшавского университета, который окончил в 1899 году. Его супруга Анна Борисовна родилась в Санкт-Петербурге в семье владельца мастерской по пошиву одежды Берко (Бориса) Ицковича Каплана, имевшего неплохой доход от правительственных заказов. Анна Борисовна получила образование в области стоматологии, прекрасно владела английским, немецким и французским языками.

До переезда на Невский проспект, в дом Чесноковых, семья Розенбаум жила в угловом доме на перекрестке Забалканского и Клинского проспектов, а Зиновий Захарович работал в аптеке своих родственников, располагавшейся на Разъезжей улице, 7. Аптека принадлежала мужу сестры Анны Борисовны - Борису Исааковичу Конгейму.

Семья не была религиозной, но они отмечали еврейские праздники и на Рождество устанавливали елку. По крайней мере, старшая дочь, а именно о ней мы и будем говорить далее, в тринадцать лет приняла решение, что станет атеисткой.

Алиса Зиновьевна Розенбаум родилась 20 января 1905 года в Санкт-Петербурге. Когда девочке исполнилось пять лет, семья переехала в большую новую квартиру в доме на Невском проспекте. В 1909 году Алиса поступила в одно из самых лучших учебных заведений столицы - частную женскую гимназию М.Н. Стоюниной, находившуюся на Владимирском проспекте, 19. Одноклассницей Алисы была Ольга Набокова - сестра будущего писателя Владимира Владимировича Набокова (1899-1977).

Эта гимназия появилась в Санкт-Петербурге осенью 1880 года, а учредила ее Мария Николаевна Стоюнина (Тихменева; 1846-1940), которая пригласила в новое учебное заведение именитых педагогов и разработала лучшую на то время учебную программу, с индивидуальным подходом к каждой воспитаннице. В числе преподавателей гимназии значился врач и пропагандист научной системы физического воспитания Петр Францевич Лесгафт (1837-1909). Позднее в гимназии преподавал знаменитый русский философ Николай Онуфриевич Лосский (18701965).

Трагические события 1917 года прервали гимназическую жизнь Алисы Розенбаум, семья покинула бушующий Петроград, выехала в Крым, где Алисе пришлось завершать школьное образование в одной из гимназий Евпатории. Все имущество в Петрограде семья, естественно, потеряла.

В 1921 году Алиса вернулась с семьей в Петроград и поступает на трехлетний курс по социальной педагогике в Петроградский университет, который оканчивает весной 1924 года. Решив продолжить обучение, но уже за границей. В Германии жила ее двоюродная сестра, в США -двоюродные братья ее матери. Алиса Розенбаум в начале января 1926 года покинула Советскую Россию и через Ригу приехала в Берлин, к двоюродной сестре, от которой уже в феврале отправилась за океан, к родственникам в Чикаго. Перед поездкой за границу Алиса в течение года работала экскурсоводом в Петропавловской крепости. Молодая женщина боготворила кинематограф, не зря же первая книга Алисы Розенбаум - о творчестве американской звезды, полячки по происхождению Полы Негри. Книга, вернее брошюрка, вышла в 1925 году в книгоиздательстве тиражом 4 тысячи экземпляров, форматом 14,5x11 см. Первый свой киносценарий Алиса написала в возрасте восьми лет, роман начала писать, когда ей было десять.

Айн Рэнд в США.

Фото О. Уайта. 1930-е гг.

В Соединенные Штаты Америки Алиса Розенбаум приехала с одним чемоданом и, что очень важно, печатной машинкой «Ремингтон-Рэнд» с латинским шрифтом. Но вот беда, молодая женщина хорошо говорила на французском и немецком языках, но плохо знала английский. Однако это быстро изменится, и бывшая петербургская гимназистка Алиса Розенбаум станет известной американской писательницей и создателем объективизма Айн Рэнд. Как можно видеть, фамилию она выбрала от названия своей пишущей машинки, а имя Айн - ну почему бы не взять Айн.

За несколько месяцев жизни в Чикаго Алиса успела пересмотреть все новинки американского кино - ее родственники владели кинотеатром и разрешили посещать кинопоказы бесплатно. Как и многие амбициозные молодые литераторы, Айн Рэнд решила начать свою писательскую карьеру в США с покорения Голливуда, в ее багаже из России лежало несколько сценариев. Но не все, что написано на бумаге, можно воспроизвести на пленке, и ее истории продюсеров и режиссеров не заинтересовали. Айн Рэнд не унывала и устроилась в кинокомпанию статистом, но и эта карьера продолжалась недолго, в 1927 году фирма прогорела. Пришлось работать то продавцом, то официанткой, и одновременно писать и писать все новые и новые сценарии. Некоторое время она проработал костюмером на студии RKO.

Удача наконец подвернулась неутомимой Айн Рэнд, и в 1932 году студия Universal за 1,5 тысячи долларов купила сценарий «Красная пешка». Столь значительная сумма позволила Айн заняться творчеством, и не отвлекаться на работу ради пропитания.

Еще раньше она иным образом связала свою жизнь с Голливудом - вышла замуж за режиссера и актера Фрэнка О’Коннора, ставшего для писательницы наставником и поддержкой в ее непростой литературной жизни. Они познакомились в 1926 году на съемках фильма «Царь царей» режиссера Сесиля Де Милля, на котором Рэнд работала помощником, а Фрэнк играл небольшую роль. Ради Рэнд он оставил карьеру актера, а когда они переехали в Нью-Йорк в начале 1950-х годов, Ф. О’Коннор стал художником. Для Айн Рэнд он был все. В связи со своим творчеством Айн писала: «Каждый мой герой был создан по его образу. Иногда я брала целый монолог Фрэнка и вставляла его в свою книгу...» Говоря о своем романе «Источник», она как-то заметила: «Он [Фрэнк. - А. Г.] дал мне реальность того чувства жизни, которое и стало основой для создания „Источника"».

Первый рассказ на английском языке Айн Рэнд написала еще в 1926 году, но впервые его опубликовали только в 1984 году. В 1936 году в США вышел роман «Мы - живые» о жизни притесняемых в Советской России сословий, лишенных многих прав, - семей предпринимателей, частных торговцев, крестьян, нанимавших сезонных рабочих, священнослужителей, бывших сотрудников царской полиции и некоторых других категорий. Ее роман «Ночь 16 января» в 1934 году экранизирован в Голливуде, а годом спустя появился на Бродвее.

Наиболее известными книгами стали два романа писательницы: «Источник», вышедший в 1943 году, и «Атлант расправил крылья» 1957 года издания.

В романе «Гимн» Рэнд представила читателям тоталитарный коллективистский мир будущего, где даже местоимение «я» попало под запрет и было заменено словом «мы».

Основную идею роман «Атлант расправил крылья», на создание которого ушло десять лет, Рэнд представила как демонстрирующую: «.роль разума в существовании человека, и, как следствие этого, представление новой моральной философии: рационального частного интереса». Основным проповедником объективизма в романе, сочетающим научную фантастику и триллер, становится главный герой Джон Галт, девизом которого, могли бы стать слова Фридриха Ницше, столь любимого Айн Рэнд: «Сильные призваны завоевывать, а слабые - умирать». По роману «Источник» на студии «Уорнер Бразерс» в 1949 году сняли фильм, главную роль в котором сыграл Гэри Купер.

Последние годы Айн Рэнд занималась философскими проблемами, писала работы, связанные с проблемами индивидуализма, такие как «Добродетель эгоизма» и некоторые другие. Она выступила основателем философского течения объективизма, или рационального индивидуализма, в основе которого лежит идея человека-творца, противостоящего левому коллективизму.

В Нью-Йорке вокруг Айн Рэнд сформировался кружок последователей ее идей индивидуализма, в который, в частности, входил будущий председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен.

Айн Рэнд скончалась в Нью-Йорке 6 марта 1982 года от сердечной недостаточности и похоронена рядом с мужем на кладбище Кенсико. Последователи и почитатели А. Рэнд украсили ее могилу цветочной композицией в виде знака доллара размером 1,8 метра. Современная жизнь и события 2020 года в мире показали, что философские идеи Айн Рэнд актуальны как никогда. Она написала пророческие слова: «Свобода соглашаться или не соглашаться - основа истинно свободного общества».

Проследуем далее по Старо-Невскому проспекту, и здесь стоит обратить внимание на ряд исторических построек.

С домом Чесноковых соседствует доходный дом с двумя эркерами (Невский пр., 122/5) в стиле эклектики 1871 года постройки. Реконструкцию и надстройку существовавшей на этом участке постройки произвел архитектор Август Иванович Ланге (1813-1881), а владельцем здания выступал купец 2-й гильдии Юлий Иванович Буш, владевший также домом на набережной Лиговского канала. На Обводном канале, 32, у Ю.И. Буша находился алебастровый завод - так писалось официально, по количеству рабочих - семь человек мужского пола - это была, скорее, мастерская. Там же, судя по всему, находились бани, принадлежавшие Бушу. В Петербурге довольно часто общественные бани строили при заводах и фабриках.

С 1896 года, после кончины Ю.И. Буша, дом перешел по наследству его сыну врачу-попечителю Общества сестер милосердия Красного Креста и лейб-медику Императорского двора Александру Юльевичу Бушу, который продал здание в 1911 или 1912 году купцу 1-й гильдии Ивану Евгеньевичу Гарунову. Простой крестьянин села Улитино Ярославской губернии, приехавший в столицу Российской империи в 1870-х годах в поисках лучшей жизни, он сделал свои капиталы на банковских операциях. В своем новом доме Иван Евгеньевич открыл меняльную лавку, где кроме различных денежных операций с рублями и с валютой продавал ценные бумаги. Предприятие процветало, но прекратило свое существование в 1917 году. Проживал И.Е.

Гарунов в соседнем доме № 124 по Невскому проспекту.

Доходный дом на Невском проспекте, 122, связан с историей революционной народнической организацией «Народная воля». Квартиру № 15 на пятом этаже, состоящую из трех комнат и кухни, в 1879 году арендовала Анна Васильевна Якимова-Диковская. Вход в квартиру располагался со стороны 1-й Рождественской улицы, но пройти можно было и со стороны Невского проспекта. Здесь, в режиме строгой секретности, народовольцы организовали динамитную мастерскую - это в жилом-то доме!

А. В. Якимова-Диковская.

Фото нач. 1880-х гг.