Почта Приграничья 2

— А три? — быстро уточнила Настя.

— А тех, кто может обмануть равного врага три раза, знают по именам, даже если они сами и не особо не спешат представляться, — последнюю фразу Олег сказал довольно тихо. Но Настя, уже привыкшая к его голосу, все равно легко разобрала каждое слово.

«Значит, он тоже знает, кем раньше был Богша, — догадалась девочка. — Ну, тут все понятно: я бы на месте Олега тоже все проверила о таком загадочном человеке. Правда, вот то, что сам Богша явно не желает обсуждать прошлое — это уже странно».

Хорошенько обдумать эту мысль девочка не успела, потому что они как раз вбежали на территорию города, и перед ними раскинулись ярко освещенные пустынные в столь поздний час улицы. Ярко освещенные… Последняя мысль ударила Насте в голову своей странностью.

— Но как? — девочка указала на горящие чуть ли не на каждом шагу электрические фонари. — Они ведь погаснут при первом же появлении нечисти. Неужели здесь, возле самого Приграничья, этого не понимают?

— На самом деле это и есть часть системы охраны города, — улыбнулся Насте почтарь, продолжая быстро двигаться к намеченной ими точке и на ходу показывая сотнику, что разговор их нисколько не задержит. — Как раз из-за соседства с Навью… Это стоило очень дорого, но еще лет сто назад тут были проведены отдельные линии под каждую группу фонарей. И теперь, если кто и залезет в город, по тому, как свет начнет отключаться, можно будет легко отследить движение нарушителя.

— Круто! — присвистнула Настя, больше думая не о технологии, которую, вообще-то, легко могли бы заменить парой ведунов не самого сильного таланта, а о том, как порой бездарно, но красиво тратятся деньги.

За этими мыслями девочка не заметила, как они добрались до погодной башни. Хотен сунул прямо в лицо удивлённому стражнику висящую у него на шее серебряную монету, знак его новой должности, и уже через пару минут они бежали по старой скрипучей лестнице на верхнюю площадку.

— Я доложу наместнику! — снизу донесся голос стражника, наконец, задумавшегося о том, что у них в городе делает сотник из Приграничья.

— Хоть бабке своей доложи! — рявкнул ему в ответ Хотен, а потом посмотрел на подоспевшего к нему Олега. — Ну? Как будем проверять?

— Сейчас, — почтарь засунул руку в карман, а потом под вскрик догадавшейся, что именно он притащил, Насти вытащил оттуда длинную черную щепку.

— От идола отколол? — быстро уточнил сотник, задумываясь, какие все-таки странные люди теперь рядом с ним живут. Взять того же почтаря: он ведь знал, что ворон Велеса затаит на него обиду из-за порчи своего пусть и покинутого идола — знал, но все равно отломал от него щепку, понимая, что без нее они ничего не успеют. И в то же время он защищал водяного, помогал ведьме, сегодня вот за злыдней вступился… Как будто он, Хотен, не догадался, что там на самом деле произошло…

«И как это соседское отношение к Нави соотносится с готовностью дергать ее за усы? — сотник еще раз тяжело вздохнул, а потом вытащил огниво, чтобы поджечь деревяшку и проверить, как та отреагирует на это место. — И ведь я тоже лезу на рожон и рискую всем… И ради чего? Неужели это место такое заразное?»

— Не бойся, сотник, — почтарь как будто догадался, о чем сейчас думал Хотен. — Хуже, чем сейчас, ворон к нам уже относиться не будет. Так что подпалим ему его самомнение, а заодно и дело сделаем.

— Сделаем! — кивнул Хотен, а потом принялся во все глаза следить за тем, как деревяшка отзовется на пламя.

И Олег тоже следил во все глаза, и Настя… Потому что если бы щепка идола вспыхнула, то это значило бы, что они нашли место, на которое она была настроена. Но пока деревяшка лишь чадила и даже не думала разгораться.

— Выходит, это не то место, — Настя первой сказала очевидное, а потом взгляды всей троицы медленно перетянулись к холму над склоном реки, где и был расположена резиденция наместника. Теперь, когда они отсекли погодную башню, становилось очевидно, что точка приема могла быть только там.

— Спускаемся, осталось уже меньше часа, — Хотен решительно рубанул рукой. Было видно, что он до последнего не хотел, чтобы в деле оказался замешан наместник, но теперь, когда других вариантов не осталось, был готов идти до конца.

— А мы успеем добраться туда? — Настя с сомнением посмотрела на возвышающуюся вдалеке громаду дворца, а потом на свои ноги.

— Успеем, наш стражник как раз уже должен был вызвать старшего, вот мы этим и воспользуемся, — пояснил Хотен, а вдалеке действительно послышался цокот копыт, приближающийся к погодной башне.

А когда почтарь, сотник и девочка спустились, внизу уже ждали встретивший их стражник и его командир с вестовым, прибывший разобраться со странным происшествием.

— Хотен?.. — он явно узнал бывшего десятника, раньше не раз наведывавшегося в Торжок во время службы в степи. — По какому праву?

— Как сотник Приграничья, — тут же оборвал его Хотен, — я забираю ваших лошадей!

— Наместник все узнает, причем в ближайшее время, — старший стражник как будто предупреждал своего старого товарища.

— А мы как раз к нему и едем. Так что сами все при случае и передадим, — отмахнулся Хотен и протянул руку за поводьями.

Вот только стражник пока не спешил их отдавать. Было видно, что он немного запутался, но в то же время идти просто на поводу у по факту чужака в их городе он тоже не был готов.

— Медведь! — Хотен сделал шаг вперед, чтобы посмотреть стражнику прямо в глаза. — Ты десятник князя, я — сотник. Кто и где служит — это уже совсем другое дело. Так что либо выполняй приказ, либо можешь использовать свое право и бросить мне вызов.

В воздухе повисла пауза, от которой Настю невольно бросило в дрожь. Девочка видела, что названный Медведем стражник не боится возможной дуэли с Хотеном — он был готов сразиться за своего начальника, за то, что считал своим долгом. Но в то же время его взгляд постоянно останавливался на пикирующих соколах, выбитых на доспехах сотника Приграничья. И этот знак князя как будто бы служил напоминанием тех слов, которые только что сказал неожиданно нагрянувший в город Хотен. Они все служат прежде всего именно Ему…

— Держи! — Медведь резко протянул поводья Хотену. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, — уверенно кивнул сотник, а потом после небольшой паузы добавил: — Если потом тут будут проблемы, то знай… У себя я всегда буду рад опытному воину.

После этого, больше уже ничего не говоря, сотник вскочил в седло. Олег с Настей последовали его примеру, запрыгнув на второго скакуна, и уже через пару секунд они во весь опор мчались в сторону резиденции наместника.

— Я скажу, что из рода Маловых… Наместник не сможет меня не выслушать, — раздумывая над тем, что будет дальше, Настя попробовала предложить воспользоваться репутацией ее семьи. Все-таки это в столице она была подмочена, а вот на периферии — тут о подобных нюансах никто и не должен был догадываться.

Девочка посмотрела на Хотена — тот явно задумался над ее предложением, потом перевела взгляд на Олега, но почтарь лишь улыбнулся и покачал головой.

— У нас не будет времени официально с кем-то общаться. Тем более что нашего друга, судя по его хмурому лицу, сначала сунут на ночь в темницу, а только потом выслушают.

— Да уж, надо было со всей сотней сюда ехать, — недовольно скривился Хотен.

— Не надо, — опять покачал головой почтарь. — Я же сказал, нам необходимо только проверить башню, а для этого официально ни с кем общаться вовсе не нужно.

— Не думаю, что это получится, — сотник явно не привык действовать неофициально, а потому чувствовал себя неуверенно.

— Увидишь, — а вот почтарь привык и готов был показать, что порой все гораздо проще, чем может показаться со стороны.

Настя в этом неозвученном споре была на стороне Хотена — не верилось девочке, что без разрешения наместника или его представителя можно будет забраться на закрытую территорию в пограничном дворце. Но, как ни странно, прав оказался именно почтарь. На воротах их никто не остановил, разглядев пикирующих соколов на доспехе сотника, а вот дальше, когда их должны были встретить люди наместника и запустить официальную процедуру приема гостей, случился сбой.

— Направо! — Олег резко свернул с главной дороги, направляя свою лошадь куда-то в сторону хозяйственных построек, и теперь уже Хотен последовал за ним.

В итоге они вихрем пролетели через разразившиеся приветственными хрюками свинарники, затем была прачечная, а потом почтарь резко остановился с обратной стороны нужной им башни, прямо у маленькой деревянной двери, закрытой на самую обычную ржавую щеколду.

— Как ты узнал, что тут будет не сплошная стена? — Хотен с удивлением посмотрел на Олега.

— Нужно же слугам как-то заходить внутрь, — улыбнулся почтарь. — Не сам же наместник будет там убираться и кормить возможных гостей.

Настя быстро огляделась по сторонам и только теперь поняла, как Олег смог заранее прийти ко всем этим выводам. Во-первых, большая дорога от ворот до этого крыла резиденции говорила о том, что тут размещают гостей наместника. Во-вторых, запах еды с общих кухонь доносился тоже с этой стороны, помогая еще издалека понять, где именно сконцентрировались дворовые слуги. Ну, а дальше сложить два и два действительно было совсем не сложно.

Они быстро спешились, Олег помог Насте спуститься с лошади и, не теряя времени, подошел ко входу в башню. Ведунья и сотник неотступно следовали за ним.

— Идем! — почтарь приоткрыл дверь и, уверенно подхватив висящий на стене факел, двинулся вверх.

Они быстро бежали по лестницам, практически не глядя по сторонам. Но даже так очень быстро стало очевидно, что почтарь все-таки ошибся, и эта башня используется вовсе не для гостей. Вместо обычных дверей все коридоры были перегорожены решетками, за которыми виднелись чьи-то измученные силуэты.

— Это же тюрьма, — тихо прошептала Настя. — Но почему наместник держит пленников фактически у себя дома?

— Это не наше дело, — оборвал девочку Олег и уже хотел было спешить дальше, как неожиданно его позвали. Из камеры, мимо которой они сейчас пробегали.

— Локов? — тихий и в то же время высокий женский голос наполнил коридор.

— Кто здесь? — почтарь остановился и направил факел в сторону камеры, откуда его окликнули.

Причудливые тени, разбрасываемые во все стороны живым огнем, разбежались в стороны, и через мгновение почтарь смог рассмотреть, кто же именно к нему обратился. Женское лицо, лысая голова и тело птицы…

— Гамаюн… — Настя узнала стоящее перед ними существо. — Птица с голосом человека, известна тем, что несет благие вести… Предсказывает будущее…

— Вообще-то, — отозвалось создание Нави из-за решетки, — наш народ просто умеет говорить. Но при этом мы достаточно мудры, чтобы рассказывать поймавшим нас людям только то, что им нравится… К нам в итоге лучше относятся, а наши пленители начинают искренне верить в наши предсказания, порой сами претворяя их в жизнь.

Настя разочарованно выдохнула: она-то в глубине души всегда верила, что среди созданий Нави есть и те, кто может приносить пользу. А тут оказывается, что все обман.

— Подожди, но как тебя поймали? Ведь Договор же… — неожиданно девочка поняла, что именно ее так смутило. — Или ты его нарушила?

— Нет, конечно, — фыркнула птица. — Но когда Договор останавливал тех, кто готов жертвовать другими жизнями? Десять воинов скрутили меня сетью, получив за это печать Нави. Девять из них уже умерли, но при этом наместник получил то, что хотел. Когда надо, новые слуги будут готовы ради его благоволения рискнуть собой и снова засунуть меня в клетку… Ничего не меняется…

— Откуда ты знаешь мое имя? — в отличие от недовольно нахмурившихся Хотена и Насти Олег ни капли не заинтересовался историей навьей птицы и на ходу оборвал ее жалобы на жизнь.

— Просто вижу… — Гамаюн, похоже, на самом деле растерялась от такого вопроса.

— А их имена видишь? — продолжал допытываться Олег, указав на своих спутников. — И почему ты позвала именно меня?

— Их не вижу, — птица развела крылья в стороны. — А позвала… Просто почувствовала, что ты можешь помочь. Навь подсказала… Ты же, наверно, знаешь, что она порой разговаривает с нами, своими детьми.

— Я знаю, что ты и твои сородичи не просто сказки рассказываете, а высасываете из людей вокруг силу верхнего и нижнего мира, — Олег снова оборвал птицу. — Так что не нужно строить из себя невинную овечку.

В коридоре повисла пауза, а Настя задумалась, как же быстро все вокруг нее поменялось. Еще пару секунд назад она считала Гамаюн невинно пострадавшей мирной жительницей Нави. А тут выясняется, что она очень и очень опасна — девочка обратилась к своему дару и почувствовала, как тот словно бы стал немного тусклее.

«Теперь-то понятно, зачем наместнику такая пленница, — продолжала свои размышления девочка. — Посадил петь на каком-нибудь приеме, и можно не бояться, что пришлый колдун или ведун на него нападет. Да любой из них либо очень быстро лишится всей своей силы, либо поспешит уйти, чтобы этого не допустить… И все же — откуда еще одна нечисть знает Олега?»

Мысли девочки резко перепрыгнули на новый вопрос, и она против воли почему-то вспомнила слова ворона Велеса о несущих печать… Может ли это быть как-то связано с Олегом и повышенным интересом к нему со стороны Нави?

Глава 13. Знак

Приграничье — территория Нави, но это вовсе не означает, что твари с другого берега Волги лишь этим и ограничиваются. Им ничего не стоит прийти в мирные города за пределами своей земли и начать творить там бесчинства. Разумеется, так делают лишь отчаянные дети Нави, ведь вне Приграничья их уже не защищает сила Договора. Но так ли вам будет важно, по закону вас убьют или нет? Так что — постоянная бдительность!

Книга почтарей

— А ты и вправду не так прост, Локов, — усмехнулась птица Гамаюн, вырывая Настю из размышлений. — Да, наши тела поглощают силу Прави и Нави, такова наша природа…

Из соседней камеры внезапно раздался протяжный стон, заставив маленькую ведунью вздрогнуть. Олег и Хотен при этом даже бровями не повели.

«Это получается, что пленники с даром постоянно мучаются из-за присутствия рядом навьей птицы? — догадалась девочка. — А наместник жесток… Даже я, хотя только что сюда попала, чувствую потерю сил. Можно только представить, каково тем, кто и так изможден заключением…»

— Олег, время, — с легкой тревогой в голосе сказал Хотен, но почтарь жестом успокоил его.

— Ну, раз уж мы так откровенны друг с другом, — обратился почтарь к птице, — расскажи-ка мне, Гамаюн, каким голосом с тобой разговаривала Навь?

У Олега впервые за долгое время появились догадки о том, кто именно в Нави может быть заинтересован в его судьбе, и сейчас лично он хотел их проверить.

— Нечеловеческим, — снова усмехнулась тварь в ответ на вопрос почтаря.

«Не уходит от разговора… Соскучилась пернатая по общению, — Олег быстро оценил слова Гамаюн. — Или специально тянет время, чтобы побольше из Насти силы набрать, а то такие, как она, не слишком любят одинаковую пищу каждый день… В любом случае теперь-то я точно из нее все вытяну!».

— Мы сейчас уйдем, и тебе больше не с кем будет поговорить, кроме этих несчастных, — сказал почтарь уже вслух и невозмутимо показал рукой в сторону других камер. — А они, как я понимаю, не особо расположены к беседе.

— Ладно, Локов, — голос птицы, и без того приятный, стал еще более мелодичным от грустных ноток. — Я слышала голос не Велеса…

— Кого? — почтарь надавил на нечисть.

— Более мягкий голос… Нет, он так же жесток и суров, как и голос моего господина, но в то же время и будто ласковый. Словно не держит ни на что зла…

— Чей это был голос?! — Олег начал терять терпение.

— Я никогда не слышала его раньше… — Гамаюн как будто не заметила его тона. — Но я почти уверена, что это была наша госпожа… Она не любит нас за то, что мы выбрали служение хозяину мира мертвых, но в то же время и не оставляет нас до конца.

— Значит, Мораны, — Олег уже не спрашивал, а утверждал.

— Да, Мораны, ибо она как мать нам, детям навьим… — медленно кивнула Гамаюн, и Олег с трудом удержался, чтобы не поморщиться при виде исказившей лицо нечисти мерзкой похотливой гримасы.

— И что же тебе еще говорила Навь голосом Мораны? — уточнил Олег, и на этот раз даже Хотен, нетерпеливо поглядывающий на лестницу, с интересом прислушался к разговору почтаря с птицей Гамаюн.

— Я ответила на твой вопрос, последнийЛоков, — неожиданно пленница напомнила почтарю о судьбе его рода, а потом отрицательно покачала головой. — Теперь, если ты чтишь Договор, причем не его слово, а его суть, то пришла твоя очередь выполнять свою часть сделки.

«Она и про отца с братом знает, — думал в это время почтарь. — Не знаю, ловушка ли это, чтобы заставить меня поверить ей, либо кто-то с той стороны на самом деле за мной следит. В любом случае разгадка как будто стала немного ближе. Сначала двоедушник говорил о Моране, теперь Гамаюн. Два раза — это уже не случайность. Похоже, все следы ведут именно к богине смерти, и в том, что кто-то из ее высших слуг сможет мне рассказать, кто именно замешан в убийстве Мала и отца, у меня уже нет сомнений. И я даже знаю, через кого можно будет на них выйти… Ель — высшая ведьма, у таких просто не может не быть связей на той стороне. А она как раз звала меня к себе — явно не просто так, и теперь моя цена за любую услугу будет только одна…».

— Я помогла тебе, Локов, — тем временем вновь заговорила птица Гамаюн. — Отпусти меня!

— Да как ты смеешь, навье отродье! — неожиданно разозлился Хотен и попытался вмешаться в разговор, сделав шаг в сторону клетки.

Внезапно прекрасное женское лицо Гамаюн исказилось гримасой ненависти, птица заклекотала, и рослый сотник в доспехах с княжьими соколами тут же, словно почувствовав ее желание убивать, выхватил меч.

— Спокойно! — повысил голос Олег, обращаясь сразу к обоим участникам неожиданной стычки.

Настя смотрела во все глаза, гадая, чем же закончится этот разговор. А еще маленькая ведунья начала понимать волнение сотника — рано или поздно наместник узнает об их визите, если уже не снаряжает отряд для поимки наглецов. Но в то же самое время девочка верила, что почтарь снова все рассчитал и тратит драгоценные минуты на общение с Гамаюн не просто так.

— Нам нужно открыть дверь этой клетки, — Олег все же смог удивить ее. — Настя, сможешь подобрать нужный наговор?

Маленькой ведуньехотелось ответить, что отпирание замков — это простейший ритуал, но потом девочка вспомнила, что они открывают не шкаф с конфетами, а темницу в башне наместника, который наверняка позаботился о безопасности. В общем, легко точно не будет — но она все равно справится!

— Конечно, — просто кивнула Настя и подошла к клетке.

— Постой, Олег, — обернулся на почтаря Хотен. — Ты и впрямь хочешь выпустить птицу?

— Навь не обманула, — морщины гнева на лице Гамаюн разгладились, уступив место улыбке. — Она сказала, что ты поможешь…

Девочкаобернулась, чтобы оценить реакцию Олега на слова нечисти, и неожиданно заметила улыбку на лице Хотена. Сначала маленькая ведунья растерялась, задумавшись, чему тот может радоваться, когда его, сотника Приграничья, не слушают ни почтарь, ни какая-то птица. Но тут до Насти дошло, что все последние слова Олега и Хотена были обычным спектаклем. Сотник понял, что птица не хочет говорить, и помог почтарю, сыграв злого дружинника. И Гамаюн поверила, что ее защищают, даже идя против своих, а в итоге выдала, что еще ей говорила Морана. Хотя еще недавно грозно делала вид, что ничего не скажет.

— Помогу, — Олег поймал взгляд Гамаюн. — Конечно, если ты пообещаешь тут же убраться на свой берег, не напрягая никого большесвоим присутствием.