Знание — сила. Фантастика (2011-2015)

— У-у — не желая открывать рот, в страшной спешке двигая челюстями, согласился Жан.

— Скажите, а вас не удивило, что еда в автомате — совершенно бесплатная?

Доктор экономических наук судорожно тыкал кнопки меню.

— Я заплачу.

— Ну что вы! Еда действительно бесплатная! У нас все бесплатно!

— Понятно. Коммунизм.

— И вас не интересует, какие экономические механизмы регулируют наше общество?

— Меня интересует, из чего сделано блюдо номер шестьсот сорок шесть!

Бражко развернулся к Алану.

— Вы думали, я не замечу, как ваш заместитель отправился шпионить?

Лицо Алана полыхнуло красным.

— Полю понадобилось в туалет.

— Почему он не посоветовался со мной?

— Неудобно было…

— Я очень зол!

— Извините, пожалуйста.

— Я пошутил! Можете шпионить сколько угодно! Нет, я серьезно!

Бражко замахал руками, обращая к себе внимание остальных делегатов.

— Эй, ребята! Я предлагаю разбежаться в разные стороны! Каждый наверняка найдет, чем заняться в отсутствие других! А через полчаса встретимся здесь, у киоска.

Делегаты ответили возгласами одобрения.

— Я остаюсь здесь, — заявил Жан Понье.

Главный уполномоченный нахмурился еще больше.

— Я тоже, — сказал он.

* * *

Первым вернулся Бражко и сразу же закатил лацкан пиджака с целью посмотреть на часы.

— Держу пари, они опоздают! — весело сообщил он.

Алан Понье все еще жевал. Правда, теперь его челюсти работали в медленном темпе. Жан позволял себе большие передышки.

Кайланд тоже глянул на часы, дабы проверить пунктуальность Бражко. Придраться было не к чему. Бражко явился на пять минут раньше срока.

— На нашей планете люди забывают о времени, — сказал Бражко.

Пятнадцать минут спустя пришел Поль Адамсон. Подобно боссу, он был невесел. Поль обвел головой вокруг и вопросительно приподнял брови.

— Товарищ Бражко разрешил нам самостоятельные прогулки по городу, — пояснил Алан.

Прибежал, весь запыхавшийся, Карен Рамвер. Лицо его источало довольство. Последнее обстоятельство заставило Алана совсем скиснуть.

Постепенно, в течение следующих десяти минут, собрались остальные члены делегации. Последними до кулинарного автомата добрались супруги Шлейхеры. Они громко смеялись, толкали друг друга и наклонялись, чтобы защититься от щекотки. Алан наконец понял, что ему так не понравилось в облике Джины тогда, у входа в телепортатор. Ее горящие глаза!

— Какой же все-таки милый народ! — радостно поделилась Джина.

— Чудо! — подтвердил Густав.

— Я думаю, нам пора в гостиницу, — сказал Алан. — Об отдыхе тоже забывать нельзя.

— А где у нас будет гостиница? — полюбопытствовала Джина с девчоночьим задором в голосе.

— Где прикажете, — услужливо улыбнулся Бражко.

«Дьявол!» — подумал Алан.

— Хочу курорт! Только вдали от большого скопления люда. Но маленькая деревенька пусть будет. И побольше романтики! — перечислила требования Джина.

— Да будет так! — провозгласил Бражко, словно щедрый волшебник в синем колпаке со звездочками и полумесяцами.

⠀⠀ ⠀⠀

* * *

⠀⠀ ⠀⠀

Делегатам была предложена гостиница в районе Старой Земли, называемом Европой. Бражко рассказал, что на этой территории когда-то располагалось государство Германия. Густав сказал, что в Германии жил его пра-пр-прадед, Вильгельм Шлейхер. Он был немцем. Густав похвалился, что Шлейхеры свято хранят свою родословную.

Гостиница разместилась на склоне пологого холма. Стены ее были выкрашены в голубой цвет, а крышу покрывала золотистая черепица. Все окна выходили на одну сторону, с видом на реку. Каждый номер оснащался балконом, украшенным ручной лепкой. В целом здание производило благотворное впечатление, от него веяло уютом.

— Добро пожаловать! — в который раз за день произнес Бражко, щелкнул пальцами, и белоснежные ажурные ворота отворились.

— Нет, не магия, — перехватил недоуменные взгляды Бражко. — Гостиницы старой Земли знают эти слова и мой голос. За мной!

Просторные коридоры, дорожка из белых пушистых ковров, солнечный свет из огромных окон. Казалось, здесь поселились ангелы.

— Это было в далеком детстве… — заворожено прошептала Джина. — С тех пор я никогда не была так счастлива!

— Благословенен этот дом. — дрожащим голосом пробормотал Поль Адамсон.

— Ты с ума сошел! — прошипел Алан Кайланд.

— Этот дом воздвигло вдохновение, творческие силы, исходящие из самого ядра человеческого существа и имеющие божественную природу, — откликнулся Бражко.

Цветы на подоконниках, картины, изображающие утренние пейзажи на стенах.

— А что вас ждет в номерах! — усмехнулся Бражко.

* * *

Мистер Квакистон обтерся вафельным полотенцем, включил маленький голографический телевизор и закурил трубку. Шла прямая трансляция с горячей точки на Астроциде. Комментатор с упоением описывал три отсеченных головы астроцидянина. Зазвонил телефон.

— Да!

— Это Кайланд.

— Привет!

— Коммунисты неприступны, мистер Квакистон!

— Что, они раздобыли собственный источник риолодла?

— Господи упаси! Но мы так и не выяснили, где собака зарыта! Похоже, у них тут — настоящий коммунизм!

— Какая чушь! Несчастные староземляне ждут — не дождутся белокурой бестии, которая освободит их от тоталитарного режима!

— Да нет же, мистер Квакистон! От меня только ушел Адамсон. Я его допрашивал. Он беседовал с местными. Похоже, все в восторге от режима! Да и наших делегатов коммунизм. Очаровывает.

— Чего?! Прекрати пороть ерунду! Адамсона пора уволить!

— Адамсон — отличный сотрудник! У него за плечами — школа контрразведки!

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что Иванов — честный человек? Ха-ха-ха! Знаешь, с чего он начал? Нет? Я расскажу! Собирал деньги у людей с комплексом непризнанного гения, чтобы издавать их книги! А потом продавал книги и стриг еще больше капусты! Потому что быдлу все равно, какое дерьмо читать! Иванова остановили по антимонопольному закону. Но состояние он сколотить успел. И ты доказываешь мне, что Иванов — не аферист?!

— Найти, за что прижать, и сообщить мне, — немного успокоившись, добавил мистер Квакистон. — НЛП, психотронное оружие — в конце концов, мне все равно, чем они дурят людей. Цены на риолодил падают! А знаешь, почему? То-то!

Мистер Квакистон раздраженно бросил трубку и обтер лоб носовым платком.

* * *

Больше всех красоты территории бывшей Европы вдохновили Мэрлина Крайтона. Несмотря на профессорскую степень, Крайтон выглядел весьма молодо. Сыграли роль также новейшие достижения медицины и генетики. Каштановые вьющиеся волосы, волевой подбородок, обаятельная улыбка, пронзительные черные глаза. Мэрлин решил использовать возможности командировки по полной, и каждое утро проводил у реки. Купался в прозрачной прохладной воде, загорал на песчаном пляжике и слушал шуршание ветра в камышах. Здесь он вспомнил о забытом увлечении детства. Мэрлин мечтал стать художником, но отец настоял, чтобы сын пошел в науку.

Бражко живо откликнулся на пожелания Крайтона, и вместе они посетили парижский магазин изобразительных искусств. Там Мэрлин оснастился необходимым арсеналом средств для занятий творчеством, и с тех пор целыми днями пропадал наедине с водой и травами за кистями и мольбертом.

В один из таких вечеров, когда клонящееся к закату солнце контрастно вырисовывало рябь на реке золотом и багрянцем, Крайтона окликнул мелодичный женский голос. Профессор обернулся и увидел стройную девушку лет восемнадцати в серебристых одеждах. Ее огненно-красные, под стать облакам, волосы антеннами торчали во все стороны, зеленые глаза сияли.

— Никогда не подумала бы, что капиталисты умеют рисовать! — сказала девушка, и звон ее голоса пробудил в груди Крайтона будоражащее, щемящее, клокочущее чувство, словно распускался, рвался из лона матери-земли прекрасный цветок.

— Почему? — запинаясь, спросил Крайтон, растерянно вглядываясь в пейзаж на холсте, выискивая недостатки цветопередачи.

— Я думала, у вас на уме одни деньги.

— Но это превратное представление о мире бизнеса! Мы — такие же люди, как и вы! Разве ты забыла?

— Я никогда и не помнила. Я родилась здесь.

— Но ты счастлива?

— О, да! — восторженно защебетала девушка. — Каждый день я летаю в Хельсинки на тренировки по конькобежному спорту. Там — мое сердце! Кроме того я посещаю курсы по вендианскому языку, кружок лепки, а еще…

— Но чтобы жить, люди должны работать!

— Конечно! Я делаю посуду из глины, буду переводить с вендианского… Кстати, меня зовут Милена! И я когда-нибудь заработаю денег на спортивных состязаниях, чтобы Старая Земля могла покупать риолодил у буржуев. — на слове риолодл Милена внезапно погрустнела. — А вы чем занимаетесь?

— Я — ученый.

— Правда? Как интересно! А что изучаете?

— Риолодл, — вздохнул Крайтон.

— Риолодл? — Милена отпрянула. — Это правда, что капиталисты собираются устроить нам риолодловый бойкот?

Крайтон молчал.

— Это жестоко! Капиталисты прекрасно понимают, что в отсутствии защитного риолвдилового поля планета моментально станет объектом атаки со стороны агрессивных нечеловеческих сил галактики! Милена выговорила фразу старательно, словно заученную наизусть. — Так говорит папа! Он очень умный, он — старейшина в нашей деревне! Он очень мудрый, у него — большая белая борода! Но он не седой! Он так красится!

Крайтон засунул руки в карманы и потупил голову. Милена вцепилась ему в плечи.

— Из нас сделают рабов! Повлияйте на них, умоляю вас!

— Это не в моей компетенции.

Милена отпустила физика, вся обмякла, но тут же снова вспыхнула.

— Давайте искупаемся!

Ладонь Милены коснулась груди, и лоскуты из синтетического серебристого материала на глазах оторопевшего профессора опали, словно пушинки с одуванчика, а под ними — изумительной красоты и грации обнаженное девичье тело. Маленькие розовые соски и упругие ягодицы. Милена помчалась навстречу журчащему потоку, высоко задирая ноги, разбивая водное зеркало на миллионы пылающих закатом брызг.

— А приходи завтра вечером к нам на праздник! — сказала на прощание Милена.

— Я не знаю, как, где…

— А я объясню!

* * *

Деревня располагалась за холмами. Желающих составить компанию Крайтону обнаружилось лишь двое. Коллега Карен Рамвер и Жан Понье, надеявшийся отведать местных деликатесов. Шлейхеры отправились на съезд флаеристов, а Симон де Лопес записался на курсы по вышиванию. Кайланд и Адамсон отказались участвовать в празднестве наотрез.