Знание — сила. Фантастика (2011-2015)

— Зависима.

— Ни одно оружие не в силах справиться с риолодлом. Правда?

— Угу.

— Им придется согласиться на мои условия! — подвел черту мистер Квакистон и расхохотался. Его смех напоминал карканье вороны. Мистер Дарисс невольно передернул плечи.

— Ну что, еще заход? — спросил мистер Квакистон, включая беговую дорожку.

* * *

Их было восьмеро, они щурили глаза, ослепшие от яркого солнца, на выходе из межпланетного портала.

Алан Кайланд — главный уполномоченный Сиршоу-Квакистона-Энегарда, глава делегации.

Поль Адамсон — заместитель главного уполномоченного, доктор юридических наук, специализация: дипломатика.

Карен Рамвер — профессор химии, специализация: риолодлология.

Мэрлин Крайтон — профессор физики, специализация: риолодилология.

Жан Понье — доктор экономических наук.

Симон де Лопес — специалист по информатике и высоким технологиям.

Супруги Густав и Джина Шлейхеры — социологи.

Всех их объединяла единая миссия, и они испытывали сильное волнение по этому поводу.

— А, мистер Кайланд! — услышал глава делегации голос над ухом. — Здравствуйте, здравствуйте!

Алану улыбалась скуластая физиономия с сетью морщин вокруг глаз. Ее обладателем был худосочный низкорослый блондин в светлом костюме, с прической, характерной для граждан государства Советский Союз, Старая Земля (середина XX века от Рождества Христова).

— Товарищ Иванов? — отозвался Алан, по привычке массируя висок, в том месте, где под кожу встроили мопервод (мобильный переводчик).

— Нет, я — Бражко. Иванов сегодня в делах по горло. Не беспокойтесь. Я — тоже член.

— Вы обдумали предложение мистера Квакистона?

— Обдумали. Никак, вы нам угрожаете?

— Мы…

Бражко не дал договорить главе делегации:

— Статья «триста восемьдесят шесть, пункт два-бэ Межгалактического Права!

Главный уполномоченный сурово глянул на своего зама. На обоих сидели подчеркнуто строгие черные костюмы.

— Я предупреждал мистера Квакистона! — поспешил заявить Поль, стряхивая пылинки с плеча. — Слава Богу, мы этот вариант предусмотрели! Тут, на диске. — Адамсон отодвинул полу пиджака.

— Дела — потом! — воскликнул Бражко. — Сначала — экскурсия по Старой Земле. Мы, коммунисты, всегда славились гостеприимством!

Поль вздрогнул и поправил пиджак. Только тут Алан Кайланд обратил внимание на надпись белыми буквами по красному кумачу: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОММУНИЗМ!»

* * *

Внутрипланетный телепортатор располагался напротив космодрома — достаточно было пересечь площадь.

— Куда отправимся? — осведомился Бражко у входа в большое здание из бронированного стекла. — Прекрасные вершины Альп? Изумительные пляжи Гавайев? Восхитительные леса Карпат?

— Природа нас не волнует, — сухо буркнул Алан.

— Исторические достопримечательности, культурные ценности? Статуя Свободы в Нью-Йорке? Храм Афины в Греции? Дворец Лувр в Париже?

— Вы знаете, что нас интересует.

Бражко повел бровью.

— Нет.

— Социум и экономика.

— А-Ха-Ха… — разочарованно протянул Бражко. — Мечтаете разгадать секрет, почему иллюзорный коммунизм так похож на настоящий?

— Знаете, а вы мне нравитесь больше, чем товарищ Иванов. Быть может нам.

— Стоит поговорить наедине, и к черту этого зануду Иванова?

— Товарищ Бражко! У меня есть идейка.

— Нет никакого секрета! — оборвал главу делегации Бражко. — Коммунизм у людей в сердце! Неужели вы не в курсе? Люди испокон веков живут утопиями, грезят о свободе, братстве и изобилии! Просто до последнего времени не было никого, кто согласился бы предоставить им такую возможность. Никакого секрета нет.

— Я не верю. Должны существовать рычаги управления даже в таком «королевстве», как ваше.

— Только, пожалуйста, без королей. Вы можете не верить, но люди живут при коммунизме только потому, что сами того хотят. И желание это в глубине души любого человека настолько сильно, что во имя его он добровольно согласится отказаться от всякого греха. Так что коммунизм у нас самый настоящий. Настоящее и не придумаешь.

Алан Кайланд недовольно поморщил нос. Взгляд зацепила Джина Шлейхер. Копна рыжих кудрей, мелкие черты лица, острый нос. «Нет, неприлично в деловом обществе находиться с такой задницей», — подумал глава делегации. Что-то встревожило его. Алан попытался разобраться, что, но мысль ускользала, а события торопили.

— Так куда поедем, привередливые мои? — настаивал Бражко, положив ладонь на железную ручку стеклянной двери.

Джина поймала на себе взгляд Алана и улыбнулась.

— Почему бы не устроить прогулку по большому городу? — предложила она. — А мы с Густавом понаблюдаем за местным социумом.

За дверью открывался вид на панно распределения. Бражко направился туда.

— Я согласен, — сказал Алан.

— Так куда? — спросил Бражко.

— В столицу! — живо откликнулась Джина. — Где ярче всего проявлена городская жизнь!

Бражко заказал большой телепорт в Москву и нажал на кнопку вызова. Круглый люк распахнул перед делегатами свой зев. Бражко вошел последним.

Сухость байконурского воздуха сменилась свежестью средней полосы. Уполномоченные мистера Квакистона со свитой стояли у выхода из здания телепортатора и ни шагу не решались сделать далее.

— Вы нарушили один из пунктов договора, — заметил Алан Кайланд.

— Это какой? — удивился Бражко.

— Вы заверили нас, что телохранители не понадобятся, — Алан сдул с плеча пылинки.

— Но так и есть! Мы ничего не нарушали!

— Я не вижу ваших ребят. Я все ждал, они вот-вот появятся, но все никак.

— Каких ребят? — притворно поднял бровь Бражко.

— В бронежилетах с бластерами.

— Ах, вы об этом! Здесь действительно нет нужды в телохранителях. За всю историю коммунистической Старой Земли не произошло ни одного преступления!

— Мистер Бражко!..

— Товарищ.

— Товарищ Бражко! Нельзя спекулировать личной безопасностью свободного гражданина Демократического Союза Галактик!

— Спекуляция у нас тоже не наблюдается. Мы не совсем сошли с ума, чтобы нарушать закон Дэ-Эс-Ка, в то время как не имеем собственного источника риолодла!

— Ну..

— Я отвечаю за вашу безопасность. Ничего не бойтесь.

Кайланд рассеянно оглянулся на своих спутников. Вопросы раздирали его существо на части, но ответа на них главный уполномоченный не увидел. Пришлось неуверенно кивнуть.

— Вперед! — скомандовал Бражко.

* * *

Московские улицы встретили делегатов оживлением. Из-за первого же поворота им навстречу выползла тварь, облаченная в скафандр бледно-голубого цвета, формой напоминающая русский пельмень.

— Они же из Акаремона, обитатели сернокислотных морей! — воскликнул Жан Понье. — Какое им удовольствие от коммунизма Старой Земли?!

— Туристы, — развел руками Бражко. — Мы любим гостей, а морские пельмени среди них — наиболее благодарные!

— Господи Иисусе! — закричал Поль Адамсон. — Этот турист — гуманоид! Я думал, существ, напоминающих людей, на доступных Дэ-Эс-Ка пределах космоса не существует! Теория эволюции гласит, вероятность такой степени конвергенции близка к нулю!

Заместитель главного уполномоченного имел в виду человекообразное создание зеленого цвета, безволосое, с розовым узором на лице.

Бражко махнул рукой.

— Неформалы! На самом деле это человек. Но мышление его отличается от стандартного, что очень приветствуется нашим обществом. Древние коммунисты, наши позорные предшественники, подвергали неформалов репрессиям. И потом, когда в той части Старой Земли власть захватила буржуазия, их били, почем зря, все, кому не лень. Но мы не повторяем ошибок предков!

Бражко повернул на просторную многолюдную улицу. Посланники мистера Квакистона семенили за ним.

— Арбат, — пояснил Бражко. — Всегда считался главной улицей Москвы.

— Что это?! — издал изумленный возглас Симон де Лопес, склонный к полноте жгучий брюнет с роскошными бакенбардами. Его указательный палец устремился к небу. — Что это за огромные птицы, и почему у них такие длинные ноги?

Под навесом неправдоподобно чистого неба кружили темные силуэты загадочных крылатых существ.

— Это не птицы, — ответил Бражко. — Сбылась мечта человека летать в отсутствие бремени металлических конструкций! Эти крылья содержат в себе только естественные материалы. Каркас сделан из веточек деревьев, остальное — из опавшей листвы. Целесообразней было бы применить птичьи перья, но среди флаеристов (так мы называем спортсменов этого направления) много любителей животных.

— Но за счет чего они удерживаются в воздухе? — задал вопрос Мэрлин Крайтон. — Я вижу, это не планирование, а настоящий свободный полет! Какой тип двигателя используется?

— Не поверите! Никакого! Только плоды трудов наших лучших математических умов, рассчитавших законы распределения малых турбулентных потоков! Я же говорю: извечная жажда удовлетворена полностью!

Главный уполномоченный подозвал пальцем своего заместителя.

— Попробуешь? — шепнул Кайланд на ухо Адамсону.

Поль скосил глаза в одну сторону, потом в другую и медленно кивнул.

Делегация продолжила путь. Бражко знакомил гостей со всем тем, чего на самом деле желает каждый. Гости недоверчиво-восторженно охали и качали головами. Молчаливо улыбались супруги Шлейхеры. Алана бесило внешнее сходство Густава с Бражко. «Хорошо, — думал он, — есть отличия». Густав был помоложе, волосы чуть посветлее, да и нос — длинный, чуть вздернутый кверху.

— Я проголодался, — неожиданно объявил Жан Понье и остановил шаг. — Может, пора, наконец, в гостиницу?

Питание в жизни Жана занимало главное место. Вдохновение в области чревоугодничества обременило доктора экономики тройным подбородком. Прослойка жира образовалась и на затылке, отчего волосы отказались расти даже там. Круглый, как колобок, из-за тонких губ и выпученных безбровых глаз он напоминал жабу.

— Поесть можно на любом углу, — сказал Бражко. — Видите те фиолетовые ящики? Более трех тысяч блюд староземлянской кухни! И еще семьсот двадцать шесть — для нечеловеческой формы разума.

Понье нежно погладил собственное горло, чуть отвисшее, как резонатор самца земноводного.

— Это интересно… — произнес он.

— Вперед! — бойким голосом призвал Бражко.

— Это мне нравится! — заявил с набитым ртом Жан Понье несколько минут спустя.

Лоток привел в восторг всех. Самые разные деликатесы и изыски он материализовал в течение десяти секунд. Бражко утверждал, что из воздуха, путем термоядерной реакции, по программе встроенного компьютера. Единственным недовольным оказался Жан Понье. Его очень злило объективное положение вещей, по которому он не мог продегустировать весь ассортимент, а уж тем более — для нечеловеческой формы разума.

— Доктор Понье, — осторожно начал Бражко.

Жан лениво поднял на экскурсовода свои большие очи.

— Вы ведь занимаетесь экономикой? — спросил Бражко.