Церворум

Летел вертолет. А из него вихрями вырывались маленькие пестрые листовки.

Подобные акты не были новостью для Режионемы. Часто, особенно в неблагоприятных районах, княжеские противники старались продвигать свои оппозиционные идеи. Десятки различных группировок ходили по домам, раздавали литературу, флаера, некоторые, самые дерзкие, даже прерывали радио эфиры и вставляли информацию о своей организации. Они обещали изменение режима, улучшение жизни обычных людей, даже окончание опалы на шаманов. Полиция и органы власти, если находили этих смельчаков, обращались с ними очень жестко. Из рассказов отца и учебников истории, раньше таких приговаривали к высшей мере наказания. Но на своей памяти Равенна помнила только одну казнь.

Ей было всего шесть лет, когда это произошло. Всю знать, в том числе и семью Мэйн (в полном составе), обязали явиться. Тут же собрали большое количество обычных людей. Тогда княжеской полиции удалось поймать главу самой крупной и опасной для властей группировки. Равенна не помнила ее названия. Но она не была простой. Почти все представители этой организации были шаманами. План захвата власти состоял в том, чтобы подорвать авторитет князя Питера и поставить на его место своего человека, который смог бы изменить законы Режионемы и мнение людей о шаманах. Они многого добились: смогли поднять целых три восстания, провернуть две попытки убийства князя, но в ночь перед четвертым бунтом их штаб-квартиру накрыли с поличным.

Сразу же после казни князь торжественно передал корону своему сыну Филу. С чувством выполненного долга, оставил теперь уже «чистый» престол.

Фил же не был так же жесток, как его отец. Говоря честно, этот человек был даже мягкотелым. Почти всю работу за него выполняла его свита. Ронал Мэйн, которому Фил действительно доверял, был против смертной казни в целом. Поэтому те немногочисленные раскрытые полицией группировки по официальным данным отправлялись на золотые рудники. Но, несмотря на увещевания отца, Равенна почему-то этому не верила.

Несколько ярких листовок занесло на ту улицу, где находилась Равенна. Пустой, бесцельный интерес заставил ее поднять одну из них.

На флаере размером с половину тетрадного листа размещалась краткая информация о шаманах, о том, почему политика по отношению к ним и простым людям последних трех князей несправедлива, и пару слов призыва к действию. Внизу под звездочкой было указано, когда и где нужно быть, если читающий вдруг правда решится вступить в организацию. Равенна глянула на рядом лежащую листовку и заметила, что там прописаны совершенно другие данные.

«Продуманно» – решила она. Но укол скептицизма вдруг заставил ее задуматься. «Это может быть приманка от полиции. Будет интересно, если по этим адресам скоро начнут отлавливать несостоявшихся революционеров.»

И, отмахнувшись от мысли об этом, она машинально сунула листовку в карман куртки. У нее был вагон своих трудностей, и она не собиралась заниматься чужими проблемами.

***

Равенна с матерью всегда обедали вместе. Отец в это время был во дворце и приходил поздно вечером с кучей бумаг и карт, продолжая разгребать их до самого утра. Мерно жуя кусок белого хлеба, вкуса которого она, впрочем, не чувствовала, девушка устремила замутненный взгляд куда-то вдаль.

– Все нормально? Как школа? – прервала гробовую тишину мать, взволнованная состоянием дочери.

– Да, все хорошо. – ответила Равенна, подняв ложку и начав делать вид, будто ест суп. Она не решалась посмотреть ей в глаза. Так чуткая женщина могла бы прочитать на ее лице все ее переживания.

– Точно? Ты знаешь, ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я постараюсь понять.

– Мне нечего рассказывать, мама. – неоправданная злость заставила ее сжать зубы. Она была из тех людей, которые не любили проявлять слабость. Такие личности ставят себе слишком высокие и никому не нужные планки, изо всех сил стараются им соответствовать, но, когда понимают, что не справляются, их одолевает злоба. Которая часто находит выход на других.

– Я поняла. – Пелагея слегка поникла, но она была очень эмпатичной натурой и давно знала об особенностях характера своей дочери. Поэтому уже не воспринимала на свой счет попытки Равенны отдалиться.

В прояснившейся голове девушки агрессия сменилась на вину перед матерью. Но за этот день ее силы иссякли, и последнее, чего она хотела – объясняться с кем бы то ни было. После обеда она почти сразу уснула в своей комнате и проспала до самого утра.

Глава 2

***

Весь следующий день в школе Равенна просидела одна. Терра, как показалось девушке, демонстративно отсела к одной из раболепствующих Миранде одноклассниц – Салли. За спиной то и дело были слышны насмешливые шепотки. Равенне было все равно на их мнение, но она чувствовала, что долго в такой напряженной атмосфере находиться будет трудно. На профильных уроках она так и не смогла ни с кем найти общего языка. Некоторые смотрели на дочь княжеского советника с опаской и восхищением, другие с нескрываемым злорадством. Но было видно, что все они разглядывают ее только как скандальную особу, а не самостоятельную личность.

Немного раздраженная девушка шла домой, мимо двух тех самых серых стен. Какой-то парень в черном старом худи стоял, прислонившись спиной к одной из них. Ему было лет двадцать, хотя, по нынешней молодежи трудно сказать, сколько кому лет. Завидев ее, он откинул с лица темную прядку слегка отросших вьющихся черных волос.

– Как жизнь? Сегодня, смотрю, не плачешь?

– Мы знакомы? – девушка отлично знала, что разговаривать с незнакомцами на улице опасно. Особенно в таких районах. Но ей показалось, что это не простой бандит.

– Нет, но можем это исправить.

– Угу. В другой раз. – девушка почти с облегчением выдохнула, подумав, будто он просто подкатывает, и пошла было дальше.

– У тебя в кармане есть кое-что интересное. Будет печально, если кто-нибудь, кому этого находить не стоит, пошарит в твоих вещах.

Девушка сначала не поняла, о чем он говорит. Но, сунув руку в карман, помимо ножа нащупала в нем скомканную бумажку. События предыдущего дня как на пленке пронеслись перед ее глазами. И тут же ей стало действительно страшно. Этот парень следил за ней.

Недолго думая, она достала нож и вытянула лезвие.

– Ты про это?

– Чшш, не кипятись. – он поднял руки ладонями вверх, хотя их разделяло несколько метров. – У меня нет цели поссориться. Я просто хочу посоветовать тебе сжечь листовку.

– Слушай, мне тоже не нужны проблемы. – Равенна почувствовала свое превосходство над ним и стала говорить увереннее. – Поэтому если я узнаю, что ты снова следил за мной, я сделаю так, что за тобой будут смотреть всю оставшуюся жизнь.

– Да что ты? – он насмешливо поднял темные брови, хорошо выделяющиеся на его белой коже. Парень явно не узнавал благородную дочь знатного крита среди серых стен трущоб. – Прямо-таки под надзором?

– Да. – девушка тряхнула волосами и опустила согнутую до этого в локте руку с ножом. Он ее все равно не боялся. Да и агрессии не проявлял. Устало выдохнув, она пошла дальше по улице.

– Встретимся здесь ровно через неделю, на случай, если передумаешь.

– Не трать своего времени. – бросила она через плечо уже на ходу.

***

Каждый месяц во дворце проходили приемы для всех придворных. Здесь же собирались представители прессы. Особо крупные издательства даже проводили прямые радиоэфиры. На таких встречах обсуждались последние новости месяца, корреспонденты выспрашивали у властителей княжества об их решениях, преимущественно, в политико-экономической сфере. Но находились и особо дерзкие журналисты из желтой прессы, которые не брезговали поспрашивать о личных скандалах главных семей Режионемы. Так как встречи были открытые, никто не мог запретить отдельным издательствам проход на такие мероприятия. Но часто после провокационных выходок у обоих сторон появлялись большие проблемы.

Равенна любила эти встречи. Она выросла в высшем свете и не могла себе отказывать в подобного рода развлечениях. Плюсом к приятному времяпрепровождению среди элегантно одетых особ, вкуснейших закусок и танцев на гладком паркете красного дерева были редкие встречи с Оттоном. Оттон являлся кузеном нынешнего князя. Как и все представители княжеской семьи он был альбиносом и завораживал красотой своих белесых, всегда идеально уложенных волос, густотой снежных ресниц и глубиной ледяного голубого взгляда. Все княжество (даже Равенна, с трудом признавая это), падало перед обаянием юноши. Ему было всего 19 лет, и в совете он пока не состоял. Но по праву он мог считаться самым приятном членом княжеской семьи.

На злобу всей молодой части вхожих во дворец девушек, Оттон отвечал взаимностью именно Равенне. Их общение, как и подобает в высшем обществе, не походило даже на легкий флирт. Но во время ее визитов он мог проводить часы рядом с ней, обсуждая ту или иную прочитанную книгу, рассказывая о своем недавнем путешествии или просто толкуя с ней о последних новостях. Все вокруг пророчили им женитьбу, ведь пара действительно выходила неплохая – девушка была под стать представителю княжеской семьи. Но тест…

В этот раз Равенна решила остаться дома. Это было отчасти потому, что по счастливому стечению обстоятельств Оттона не было в Режионеме, он путешествовал с дипломатической миссией в страны Тетиса. Другой причиной являлась и пресса, которая не преминула бы позадавать ей парочку провокационных вопросов. Да и в целом, Равенна чувствовала себя ужасно после потрясений последней недели.

Поставив радио на минимальную громкость, для того, чтобы в комнате не было так уныло и одиноко, она взялась за выполнение домашнего задания. Теперь Равенна изучала потрясающе бесполезные, как ей показалось, уроки. Шитье, гончарное дело, плетение бисером и так далее. Складывалось впечатление, будто девушку готовили к жизни в захолустной деревне.

Вдевая в очередной раз нитку в иглу, она услышала по радио имя отца. И решила сделать погромче.

– Ронал, вся страна потрясена недавними новостями о вашей единственной наследнице, Равенне, которая, кстати, не явилась сегодня на прием. Несмотря на то, что вы являетесь образцовым критом, она не унаследовала вашего дара. Как вы прокомментируете эту ситуацию? – отец много лет находился в напряженной атмосфере дворца и знал обо всех этих уловках. Всю жизнь его окружали интриги, заговоры, провокации и вот такие молодые, еще наглые и много о себе думающие корреспонденты. Он отлично знал, как нужно держать себя и отвечать на подобные вопросы.

– Да, это печально, что мне некому передать свои обширные знания и навыки, но Равенна остается моей любимой дочерью несмотря на то, что оказалась человеком. – у девушки проскочила легкая грустная улыбка.

– Несомненно вы продолжаете ее любить такой, какая она есть, но, Ронал, если бы ее существо оказалось бы… противозаконным, что бы вы сделали?

– На что вы намекаете? Говорите прямо. – состроил простоту отец, хотя в его голосе уже читались грубые нотки. Растерявшаяся корреспондентка неуверенно продолжила:

– Ну, если бы она оказалась, например, шаманом?

– Она обычный человек.

– Но представьте.

Отец молчал. От ожидания у девушки заложило уши и участилось сердцебиение. Ей важно было услышать ответ, несмотря на то, что отец мог легко слукавить.

– Тогда, как и всех других шаманов, ее пришлось бы передать в руки полиции. – расшатанная нервная система не выдержала, и слезы рекой полились из глаз девушки. Она впервые серьезно задумалась: а что если и вправду она была бы шаманом? Разве она до этого делала что-то плохое? Неужели те дети, которые не проходили тест, были порочными преступниками? Куда их отправляли? Убивали? А если не убивали, Равенна сомневалась, что им хорошо жилось там, где они оказывались.

Не имея больше никаких сил возвращаться к пресловутому шитью, девушка схватила первую попавшуюся книгу об истории мира. И с большим, чем обычно, остервенением начала вычитывать нужную информацию.

История мира в Режионеме преподавалась скорее в виде легенд, хотя возраст произошедших событий составлял всего около трех сотен лет. Ученые ссылались на то, что с тех пор была утрачена большая часть из того невеликого количества документов, оставшихся с тех времен. Поэтому история создания Главного Мира и Режионемы преподавалась только в начальных классах в виде сказок, и Равенна уже успела забыть большую часть деталей.

Открыв совсем не детский, внушительный по объему том, она начала читать.

«Еще только три века назад в основе нашего мира лежало лишь два полюса: северный и южный. Располагавшиеся на этих полюсах заряды притягивали к себе мельчайшие частички материи, постепенно формируя шар. В это же время на астральном плане нашего бытия стал самозарождаться великий разум первого человека – Вотра. Никто еще не смог постигнуть до конца, как это произошло. Вотр, являясь самым первым и самым совершенным разумом во вселенной, перенес свое тело на материальный план, в среду уже сформировавшейся земли. Этот мир, еще безжизненный и необитаемый, он стал заселять существами из своего разума, перенося их с астрального плана на материальный. Так появился Вотров народ.

Этот народ быстро развивался, и так же быстро от него стали отделяться маленькие группки. Генофонд отдельных групп стал сокращаться из-за их изолированности. Так появилось несколько отдельных фракций: криты, обычные люди, которые утратили свои способности, и шаманы – по праву считающиеся ошибкой эволюции.

За несколько десятков лет шаманы смогли создать свое отдельное автономное племя, которое все чаще и чаще стало конфликтовать с Вотровым (Главным) народом. Во время правления Фейры (шаманской предводительницы) их воины несколько раз нарушали условно сформировавшиеся границы как на астральном плане, так и на материальном.

Ученые- биологи утверждают, что эта кровожадность и склонность к агрессии у шаманов объясняется особым геном в…»

На этом месте Равенна захлопнула книгу. Дальше она отлично знала байку про то, что в генах именно шаманов есть особый участок, который, предположительно, отвечает одновременно за агрессию и за способность перемещаться по мирам. Но все это были лишь ничем не подтвержденные догадки, зато дворец активно продвигал эту идею для всеобщих страха и ненависти перед этой фракцией.

И снова эта циничная мысль проскочила в ее голове: ее ли это проблемы? Действительно, она обычный человек, и ей не о чем волноваться. Никакого гена агрессии в ней не нашли и не найдут, она может жить спокойно. Но что-то в ее мировоззрении потихоньку поворачивалось, она пока не совсем понимала, что именно, но странное ощущение завершения чего-то старого и начала нового не покидало ее, заставляя активно думать, где именно ее могут поджидать эти перемены. Но она точно поняла, что действительно ждет изменений – ее жизнь в данный момент не прочила ей ничего хорошего. Равенна знала, что получение даже картографической специальности в высшей академии не обещает ей хорошего будущего – перестанет ее отец занимать должность советника, и их лишившуюся покровителя семью пустят по миру. Но даже среди ее сородичей – людей, она никогда не будет своей. Для них она – заносчивая и неудачливая дочка крита, и они, возможно, ее будут возвышать, но скорее всего – ненавидеть.

Она нигде не была своей. Она не знала к чему ей двигаться. Не понимала, чьи интересы желает представлять и кого защищать. Ей нужна была цель в жизни. И с ужасом оставленного в глухом колодце она понимала, что не находит ее.

***

На следующий день Равенна пришла в школу с неким чувством умиротворения. Что же делать, если она стала изгоем? Не лезть же в петлю? Поэтому она решила сделать вид, будто пока ее эта проблема не интересует. И действительно, внутри девушки стало что-то уравновешиваться, появлялось нечто вроде уверенности. Теперь она не желала ни тянуться к прежним связям, чтоб им пусто было, ни приобретать новых. Ее случай уникален, она уникальна, и, если сейчас у нее нет друзей и соратников, значит они появятся позже.

Именно так она думала, когда заходила во двор и увидела один из самых распространенных сюжетов в этой школе.

– Что такое, Свеин? Не можешь забрать свой рюкзак? – Агн со «свитой» в обычной своей узколобой манере издевался над каким-то рыжим мальчиком. Может, он был на год младше Равенны.

Хоть и не сильно низкий, парень, названный Свеином, все же не мог достать заброшенный ветку яблони рюкзак, но, сложив свои руки на груди, он вел себя достаточно спокойно.

– Как всегда очень остроумно, Агн. Было бы неплохо, если бы ты вернул его обратно.

– Да? Что еще сделать? Помочь твоему папаше с машиной? – рыжий парень сильно изменился в лице. Было видно, что его задели за живое. – А ой, извини, у тебя же нет машины. И отца.

– Да пошел ты… – заговорил Свеин, но его прервала подошедшая со спины Равенна.

– Что-то случилось, Агн? – спросила она, посмотрев угрожающе ему прямо в глаза.

– Да ничего, Рав, мы просто развлекаемся. – с таким выражением лица, какое у него было в тот момент, обычно потирают ладони.

– Правда?

– Да, хочешь присоединиться?

– Ага, сразу же после того, как ты отдашь ему рюкзак.

Агн усмехнулся так, будто Равенна – несмышлёный ребенок, которому нужно по несколько раз объяснять элементарные вещи.

– Он все равно ему скоро перестанет быть нужным. – стоящий рядом Свеин заерзал.

– Это еще почему? – спросила девушка в замешательстве. От здания школы послышался звонок на первый урок. Бугай угрожающе стал продвигаться к парню. Равенна сжала нож в кармане.

– В карцере для поганых шаманов учебники не нужны. – через зубы процедил он в лицо юноше и, на облегчение девушки, развернулся и ушел вместе со своей компашкой.

Тяжело вздохнув, девушка развернулась к парню и протянула ладонь для рукопожатия.

– Меня Равенна зовут. Или просто Рав.

Парень пристальнее, чем это принято в обществе, посмотрел ей в глаза. Девушке стало не по себе, но взгляд она не отвела.

– Свеин. Приятно познакомиться. – как-то задумчиво ответил он.

Постояв несколько секунд в неловкости, Равенна произнесла:

– Ну что, как доставать будем?

– Ты продолжаешь мне помогать? – вопрос звучал порицательно.

– А что, не должна?

– Нет, просто… Криты терпеть не могут детей шаманов.

– А твои родители шаманы? – спросила она так, будто не слышала «прощальной» фразы Агна. И прежде, чем он ответил, мотнула головой и улыбнулась. – Во-первых, я не крит, а во-вторых, даже если и была бы им, едва ли смогла судить кого-то по его происхождению.

– А… – только выдавил из себя совсем растерянный Свеин. Эта Равенна казалась ему смутно знакомой, но он никак не мог понять где он ее видел. Чудилось, будто что-то очень важное касалось его заступницы, но мозг не мог найти в памяти нужного ответа на вопрос: «Что именно?». Желая переменить тему, он неожиданно предложил – Вставай на мои руки, я тебя приподниму, и ты достанешь рюкзак.

– Договорились.

Проделав эту несложную операцию, которую, впрочем, никто бы не смог провернуть самостоятельно, Равенна и Свеин еще раз пожали руки и разошлись на свои уроки. Равенне показалось, что это неплохое начало нового этапа в ее жизни.

Глава 3

***

У девушки закипала голова, пока она сидела дома после школы с домашним заданием. Профессор Спенсер – иссохшийся человечек с маленькими бегающими глазками, который никогда не любил Равенну из-за ее человеческой матери и «изменника-отца», и теперь взъевшийся на ни в чем не повинную девушку еще больше, задал ей доклад. И не просто доклад, а о различиях трех фракций и о причинах их возникновения.

С этой работой она должна была выступить на общем мероприятии, названном «Научным вечером». Девушка ни за что не хотела в нем участвовать, и, хотя присутствие было добровольным, Спенсер просто поставил ее в известность о ее выступлении.

Обложившись на кровати десятком толстенных отцовских книг по философии, биологии, истории и географии, она делала небольшие заметки на листе, которые позже должны были превратиться в красивый стройный текст, напечатанный на машинке.

Конечно же Равенна выслушала с сотню докладов на эту тему. Все они, несомненно, возвышали фракцию критов и всячески унижали природу шаманов, оставляя людям роль нейтральных простачков, которых зачастую «шаманы угнетали», а «криты защищали от шаманов». Но все это было пропитано новейшими идеями правителей последнего века, а Равенна, которая, в общем, никогда и не попадала под их влияние, хотела создать нечто более объективное и беспристрастное.

Равенна весь день перед выступлением бегала за Спенсером, чтобы он оценил ее доклад и предложил внесение каких-либо правок, если таковые понадобятся. Но только за кулисами она поняла, что старик не собирается помогать ей. С глубоким вздохом она взглянула на него, уже четвертый раз повторяющего какому-то криту, как работает электрометр и что с ним нужно делать на сцене. Да, он не мог позволить позора золотого ребенка, но явно желал ее провала.

Легкий мандраж сковывал ее дыхание, но волнение испарилось, как только она начала рассказывать. Девушка знала: у нее сильный аргументированный доклад, и никто не посмеет с этим поспорить. Она учла множество географических, культурных, генетических и других факторов для полной оценки произошедших исторических событий. Ни в одной строчке не прослеживалось ее точки зрения, только четкий анализ и связь фактов.

По традиции ведущий спросил у зала на случай наличия вопросов к докладывающей. Обычно в таких случаях все молчат, но неожиданно руку подняла черноглазая кудрявая девочка. Немного удивившись, Равенна приметила Свеина, сидящего рядом с ней.