Ближний круг

– Да, мой муж сейчас в городе. Он все еще ищет Роуэна. Аркадные автоматы, Макдоналдс…, у него нет денег, но мы не знаем, где еще он может проводить все время.

Кейт мельком взглянула на фотографию парня. Лицо выглядело знакомым; он был одним из пропавших, чьи дела она изучала перед тем, как переключиться на убийства в семье Граймс.

– До того, как Роуэн пропал, – спросила она, – вы замечали какие-то изменения в его поведении?

Женщина нахмурилась. – Да! Я уже говорила об этом другому офицеру!

Кейт виновато кивнула. – Знаю, повторяться досадно, но отчасти я здесь для того, чтобы попытаться взглянуть на ситуацию с нового ракурса и убедиться, что мы ничего не упустили.

– Ладно. – Женщина неловко шевельнулась в своем кресле. Кейт жалела, что не могла вспомнить ее имя, но на пропавших было заведено больше тридцати досье.

– Итак, вы можете рассказать в деталях, как именно изменился ваш сын?

– Он был так холоден с нами, – ответила женщина. – У Роуэна и раньше бывало дурное настроение – он мог чувствовать неловкость или злость, когда я говорила то, что тринадцатилетнему парню не хочется слышать от своей матери – но за день до того, как уйти, он будто лишился сердца.

– Хотите сказать, он проявлял намеренную жестокость? – уточнила Кейт.

– Нет. Он не пытался мне навредить из-за того, что я его разозлила; скорее, он вел себя так, будто ему до меня вообще нет дела.

Если Роуэн подцепил болезнь, от которой пострадала семья Натали, то как именно передавалась инфекция? Разговор с матерью подростка подтвердил, что он учился в той же школе, где преподавали Натали и ее муж, но не посещал ни одного из их уроков, а если бы вирус распространялся по воздуху, то едва бы затронул самого Роуэна, обойдя стороной большую часть остальных учеников.

– Вы говорили с семьями друзей Роуэна? – спросила Кейт.

– Конечно.

– И у кого-нибудь из их детей наблюдались изменения характера?

– Не то, чтобы кто-то в этом признался. – Женщина помедлила. – Я сомневаюсь, что мой сын принимал наркотики, но сейчас уже ни в чем не уверена. Так что если вы считаете, что этот вариант нельзя исключать и что он может иметь отношение к пропаже Роуэна, мне бы не хотелось, чтобы вы сбрасывали его со счетов только потому, что мои инстинкты говорят об обратном.

– Хорошо. – Кейт не хотелось вводить женщину в заблуждение, но ее собственная гипотеза едва бы принесла ей большее облегчение.

По дороге в мотель она купила небольшой планшет, в котором был только Wi-Fi, а затем, воспользовавшись интернет-соединением мотеля, загрузила фотографии пропавших людей, имена и изображения которых были доведены до сведения общественности. Среди них был и Роуэн да Сильва, и многие люди, которых Кейт припоминала по своему разбору отчетов. По крайней мере, там пока что не числилась она сама.

За последующие три дня, удаляясь от эпицентра по спирали, она обнаружила еще двенадцать семей, где без вести пропал кто-то из родных: сын, дочь, муж или жена. В четырех случаях люди исчезли без каких-либо видимых намеков, но в остальных их измученные близкие утверждали, что этому предшествовали изменения в поведении или характере, заставлявшие их почувствовать, будто отношения распались безо всякой на то причины. – Готова поклясться, что в то утро он взглянул на меня, будто я была смотрителем зоопарка, а он – животным в клетке, – сказала Кейт одна из женщин. – Может быть, он проснулся и решил, что наш брак был ошибкой, а спустя два дня, наконец-то, набрался смелости, чтобы уйти. Но либо он лучший в мире актер, либо был по-настоящему счастлив всего за два дня до этого.

На четвертый день, постучав пополудни в дверь очередного дома, Кейт встретилась с женщиной, которая говорила с напускной веселостью и все время отводила взгляд. В ее семье никто не пропал, а сама она не могла предложить никакой информации о подозрительной активности в своем районе; казалось, что она просто чувствует себя не в своей тарелке в присутствии Кейт. Либо эта женщина владела нарколабораторией, либо время самой Кейт уже было на исходе.

Она нашла кафе с Wi-Fi и провела быстрый поиск в интернете. Власти выражали обеспокоенность из-за пропавшего офицера полиции, сержанта-детектива Кэтрин Шахрипур (фото прилагается). Такое сообщение вряд ли бы пробилась в новостные ленты всех пользователей; по оценке Кейт ее бы увидели, наверное, процента два всех горожан. Но женщина, которую она напугала, наверняка должна была заявить о подобной встрече. И тогда продолжать обход домов в этом районе станет небезопасно.

Кейт была пока что не готова выйти из изоляции. Восемь семей с историями о внезапном отчуждении родных ничего не изменят; ведь изначально следователи списали это на самые обычные причины: подростковую тревожность, кризис среднего возраста, проблемы с наркотиками, супружескую неверность. Как минимум, ей нужно было привести кого-нибудь из заболевших лично, дополнив свою коллекцию слухов реальными людьми. Реза, может, и сумел уговорами выбраться из отделения скорой помощи, но если бы ей удалось привлечь внимание к воссоединению полудюжины таких раздробленных семей, это вполне могло положить начало настоящему расследованию и стать первым шагом на пути к лекарству.

Выйдя из кафе, она попыталась представить будущее, где все было, как прежде. Но ее мысли занимала лишь гротескная шарада Резы и выхолощенная оболочка ее сына, лежащего в кроватке наподобие дешевой пластмассовой куклы. Тогда она умерила амбиции и попыталась найти утешение в своих воспоминаниях. Минувшие дни, когда они все еще были самими собой, пробуждали в ней как никогда яркие чувства. Она будет хранить память о них в этой сокровищнице и не оставит попыток вернуть своих родных к жизни.

Глава 7

Кейт постриглась, окрасила волосы в черный цвет, купила дешевые серьги, видавший виды телефон без SIM-карты и несколько предметов одежды в магазине подержанных вещей. Чтобы добиться подходящего внешнего вида, потребовалось какое-то время, но под конец дня она вышла из комнаты, удовлетворенная тем, что теперь ее, по крайней мере, не примут за копа или соцработника.

Она пешком пересекла границу города и направилась к одному из приютов для бездомных. После того, как волонтерка по имени Лейла объяснила ей что к чему, Кейт достала телефон и показала фотографию Сьюзан Рейс, пропавшую женщину, на несколько лет моложе ее самой. – Вы случайно не видели мою сестру? Когда она перестает принимать лекарства, я ума не приложу, что она может сотворить.

Лейла смерила ее усталым взглядом. – Простите, нет.

В столовой Кейт показывала снимок всем подряд, но в ответ получила лишь несколько сочувственных возгласов. Ей хотелось иметь возможность разом отыскать все восемь целей, ведь это увеличило бы шансы на успех, но утверждать о наличии связи даже между двумя из них было бы чересчур неправдоподобным, к тому же родители Роуэна уже обходили городские приюты. В общежитии она не спала полночи, вслушиваясь в кашель других женщин.

Следующий день она провела на улицах в поисках мест, где собирались бездомные, и снова расспрашивала насчет Сьюзан. Дело уже шло к вечеру, когда дерганая, худощавая женщина со сморщенным лицом, изучив фото прищуренным взглядом, не объявила:

– Да, дорогая, я ее встречала. Всего пару дней тому назад.

На мгновение Кейт закрыла глаза, испытав искреннее облегчение. – Слава Богу. Вы знаете, где она сейчас?

– Она несла какую-то чушь, – пожаловалась женщина. – Так что я не удивлена твоим словам насчет препаратов.

– Да, это и правда Сьюзан. Не знаете, куда она направилась?

– Она пыталась меня завербовать, – с желчью припомнила женщина. – Вроде миссионера. Как сраная мормонка-сайентолог.

– Вы о чем?

– Она хотела, чтобы я помогла ей в битве с дьяволом.

Кейт сокрушенно покачала головой. – Моя сестра так и сказала? Он думает, что сражается с дьяволом?

Собеседница как следует обдумала сказанное. – Не совсем с дьяволом. Она сказала, что сражается с опустошенными – людьми, потерявшими свои души. Собирает армию из… блин, не знаю даже.

– Знаете, где ее можно найти?

– Без понятия. Я просто сказала ей отвалить и перестать действовать мне на нервы.

Начинало темнеть. Кейт пересекла город и попытала счастья в другом приюте. – Сейчас она может выглядеть иначе, – предупредила она ужинавших с ней людей, вынимая половник из кастрюли с вечерним рагу. – Но, возможно, вы помните, как она говорила об опустошенных людях?

Помочь ей с поисками было некому, но на следующее утро, перед самым закрытием приюта, к Кейт подошла молодая женщина с длинными, заплетенными в косу волосами. – Я вряд ли встречала вашу сестру, – сказала она. – Но как-то мне попался мужчина, который говорил почти, как она.

– Как именно?

– Он предупреждал меня об опустошенных людях. Хотел, чтобы я примкнула к битве.

– Где это было?

– Знаете место в Саут-Банк, где играют уличные музыканты?

Кейт кивнула, хотя в этом и не было особой пользы; она, наверное, могла бы простоять там целый месяц, а этот мужчина бы так и не появился – не говоря уже о том, чтобы к ней подойти.

– Я сказала ему, что мне хватает и других дел, – продолжала женщина, – но он ответил, что если однажды я все-таки поумнею и передумаю, то смогу найти его в одном месте.

Кейт едва осмеливалась дышать, но когда женщина так ничего и не добавила, была вынуждена уточнить. – Асгард? Средиземье? Хогвартс?

– Старый склад, в котором селятся сквоттеры. – Она указала на телефон Кейт. – Если в этой штуковине есть карта, могу показать.

Глава 8

Заброшенный склад располагался на краю обширной промзоны, которая еще не успела изжить всех своих обитателей, хотя само место выглядело так, будто его забросили много лет тому назад. Ограждение из проволочной сетки местами было согнуто практически до горизонтального положения, а знаки, предупреждающие об охранявших территорию патрулях, камерах и собаках, побурели от ржавчины.

Кейт перелезла через самую низкую часть ограждения и направилась к зданию, держа в руках одеяло, которое купила за пять долларов у мужчины, разбившего палатку в городском переулке. Из щелей бетонного двора перед складом торчали сорняки выше ее роста. Когда она попыталась открыть офисную дверь, та оказалась надежно запертой, несмотря на то что с нее уже успела отшелушиться большая часть краски; однако рольная дверь, ведущая к погрузочной платформе, была сломана – попросту сорвана с направляющих по одну сторону проема. Проход был довольно тесным; сначала Кейт протолкнула внутрь свое одеяло, а затем последовала за ним головой вперед. После залитого солнцем бетона на складе было хоть глаз коли, но Кейт все же удалось встать руками на одеяло, прежде чем ее ноги коснулись пола.

Она выждала, пока глаза привыкнут к темноте. Здесь до сих пор стоял запах какого-то масла или растворителя, хотя неподалеку лежали человеческие фекалии. Мало-помалу в ее поле зрения проступили силуэты огромных цилиндров с химикатами и сложенных в стопки ящиков и паллетов. Она осторожно прошла мимо них, щурясь во мраке на предупреждения об опасности в надежде, что на пол не пролились какие-нибудь летучие канцерогены.

Вдали от погрузочной платформы, внутри собственно хранилища, сквозь грязные окна на большой высоте почти не пробивался солнечный свет. С потолка, однако же, свисало около десятка кабелей с флуоресцентными панелями; никто и не пытался заставить это место функционировать исключительно в условиях естественного освещения.

Пол был грязным, усыпанным слипшимися от масла песчинками, обрывками желтых, покоробившихся по краям счетов и более новыми, хотя и немногочисленными обертками от бургеров и стаканчиками из полистирола. Вдалеке кто-то сидел на скатанной в рулон постели – худощавая фигура, повернувшаяся к ней спиной.

– Привет! Здесь безопасно? – прокричала она. Голос отразился от стен ей в лицо.

– Все в порядке. Здесь тебя никто не станет донимать, – ответила повернувшаяся к ней фигура.

Кейт подошла ближе. Уверенность пришла не сразу, но стоило ей как следует разглядеть парнишку, как она поняла, что перед ней Роуэн да Сильва.

– Меня зовут Кейт.

Он протянул руку, и она пожала ее, хотя сам он своего имени не назвал. Она огляделась. – Кроме нас здесь никого нет?

– Пока да. По ночам здесь куда больше народа.

– Я слышала, здесь хорошо, – сказала Кейт, – но никогда не знаешь наверняка, пока не увидишь собственными глазами.

Роуэн рассеянно кивнул, после чего опустил взгляд и с мрачным видом уставился на пол. Если он и правда пострадал от болезни, затронувшей Резу, заметить какие бы то ни было эффекты ей было сложно. В случае с Резой между человеком, которого она знала, и сменившим его манекеном из магазинной витрины простиралась зияющая пропасть, но оценить симптомы подростка без каких-либо ожиданий на его счет не представлялось возможным.

– Сколько тебе лет? – мягким голосом спросила она.

– Шестнадцать, – соврал он.

– Не ладишь со своими предками?

– Они умерли.

– Сочувствую, – сказала Кейт. Она замешкалась, но решила не подталкивать его к приукрашиванию сказанного. – Мой муж, как бы сказать… показал себя с неизвестной мне стороны.

– В смысле он тебя ударил?

Кейт хотелось сказать «да»; ей требовалась правдоподобная история – остальное не имело значения. Но какая-то ее часть воспротивилась подобной клевете. – Нет. Он просто изменился.

– Такое частенько случается, – сказал в ответ Роуэн. Он поднялся на ноги и подобрал с земли скатку с постельными принадлежностями и картонный плакат. – Надо успеть к обеденной толкучке, иначе останусь без еды.

– Ну да. Удачи тебе.

В центр города он бы к обеду не успел; скорее всего, Роэун имел в виду ближайший торговый центр, примерно в сорока минутах отсюда. Выждав пять минут, Кейт направилась следом. Она заметила его на шоссе и, убедившись, что парень следует по ожидаемому маршруту, быстро перешла на более узкую, параллельную улицу, чтобы остаться незамеченной, если Роуэн вдруг решит оглянуться. Перейдя пару раз туда-обратно по поперечным улицам, она уже неплохо представляла темп его ходьбы и могла с уверенностью сказать, что не потеряет подростка из вида.

Почти у самого торгового центра она увидел, как Роуэн раскладывает свою постель и устанавливает плакат на улице у входа. Встав рядом с деревом, Кейт записала видео, держа одной рукой телефон, а второй – медленно панорамируя и наклоняя камеру, чтобы пробежаться зумом по целому множеству направлений в надежде охватить ими мальчика. Это сработало и весьма неплохо; в итоге ей удалось получить неподвижное фото с четко различимым изображением Роуэна.

Обойдя торговый центр, она зашла внутрь через другой вход и нашла кафе. Всю мелочь она уже потратила, так что пришлось достать пятидесятидолларовую банкноту, которую она припрятала под стелькой. Учитывая этот факт, ее выбор одежды и резкий запах, которым она, прошагав дюжину километров по жаре, обзавелась с того момента, как приняла душ в приюте, Кейт еще никогда не было так совестно; официантка, впрочем, приняла деньги без намека на брезгливость и просто выдала ей чашку кофе вместе с паролем от Wi-Fi.

Кейт залогинилась и создала себе новый Gmail-аккаунт, после чего отправила фото Роуэна с геотегами его матери. Она была вынуждена действовать из допущения, что миссис да Сильва уже знала о ее отстранении, и потому оставила наводку анонимной, удержавшись от рекомендации медосмотра, которая в лице незнакомца, пожалуй, выглядела бы даже более странной и непрошенной, чем если бы исходила от ушедшего в самоволку офицера полиции.

Она вышла из кафе и расположилась снаружи супермаркета так, чтобы хорошо видеть Роуэна. Спустя полчаса на улицу выехала патрульная машина, из которой вышли родители парня. Кейт понаблюдала, как они спорят со своим сыном, и когда они так и не смогли убедить его поехать с ними, один из офицером схватил Роуэна за руку и усадил его в машину с минимальным применением силы.

Кейт не знала, примут ли они меры, необходимые для постановки верного диагноза, но, возможно, родители, по крайней мере, смогут удержать его от нового побега на ближайшие несколько дней, что, в свою очередь, даст ей время для сбора достаточной информации об эпидемии, чтобы спровоцировать полномасштабную реакцию органов здравоохранения, а заодно очистить ее репутацию, благодаря чему она сможет включить в число пациентов и самого Роуэна.

Когда патрульная машина уехала, Кейт села на скамейку в торговом центре, чтобы обдумать следующий шаг. Она засветилась на камерах видеонаблюдения, и несмотря на новую прическу, рано или поздно кто-нибудь, всерьез озабоченный ее поисками, сумеет реконструировать ее передвижения по городу.

А значит, на склад ей нужно вернуться уже этой ночью, ведь другого шанса у нее может и не быть.

Глава 9

Кейт ожидала, что с наступлением ночи их окружит непроглядная темнота – нарушать которую будут лишь редкие, эпизодические вспышки рассредоточенных телефонов, – но некоторые сквоттеры, судя по всему, обзавелись похожими на керосиновые лампы фонарями, которые заряжались от солнечных батарей, а ночью расставлялись по ящикам, освещая внутреннее, пещерообразное пространство теплым желтым светом. У них даже была небольшая портативная микроволновка, которой пользовались для разогрева пищи. На складе царила почти что уютная атмосфера, будто все они собрались, чтобы переждать бурю или наводнение, и незнакомцы, невзирая на собственную мнительность, объединялись перед лицом общей напасти.

Кейт представилась, и хотя окружавшие ее сквоттеры оказались не самыми словоохотливыми людьми, она чувствовала себя скорее новичком, чем посторонней – не отвергнутой, а находящейся на испытательном сроке. Пока что ей удалось насчитать пятнадцать человек, среди которых обнаружились четверо пропавших, с семьями которых она беседовала несколькими днями ранее: Сьюзан Рейс, Ахмед Фахади, Гэри Катсарос и Линда Блетин. Поскольку среди них не было несовершеннолетних или людей, значившихся в одном из ордеров, было бессмысленно втягивать в это дело полицию; вполне возможно, что наилучшим решением с ее стороны было бы держать рот на замке до самого утра, а затем найти способ сообщить о пропавших их семьям. Если ей удастся воссоединить достаточно пострадавших с людьми, способными распознать их болезнь, ее работа будет уже наполовину выполнена.

Гэри и Сьюзан незадолго до этого что-то разогревали в микроволновке, а сейчас направлялись прямиком к Кейт, держа в руках контейнеры с едой.

– Ты голодна? – спросила Сьюзан. – Это китайская еда, не слишком острая.

Кейт благодарно кивнула и приняла угощение, после чего жестом указала на пол, и они втроем, скрестив ноги, уселись на ее одеяле. Гэри и Сьюзан были примерно одного с ней возраста, и оба были одеты лучше самой Кейт, несмотря на то, что Сьюзан, насколько ей было известно, провела какое-то время в приютах для бездомных.

Гэри обвел взглядом пол склада. – Не таким я себе представлял свое будущее.

Кейт сочувственно рассмеялась. – Я тоже.

– Но когда моя жена изменилась, я просто не мог оставаться в доме. Не мог находиться там, притворяясь, будто ничего не произошло.

Сьюзан продолжала молчать и вместе с тем пристально наблюдала за Кейт. – Как именно изменилась? – спросила Кейт.

– Она будто опустела, – ответил Гэри. – Когда я увидел ее в первый раз, то попросту не узнал. Все, что делало ее такой, какая она есть, испарилось без следа. Пусть ее лицо осталось прежним, разве мог я узнать жену после того, как она лишилась этой искры? Но в итоге мне пришлось смириться с тем, что это тело все-таки принадлежало ей. Оно никуда не делось; исчезло все остальное.

Кейт пялилась на Гэри, не в силах проронить хоть слово. Это не он был заражен болезнью, забравшей Резу и Майкла, а его жена. Кейт проговорила с ней двадцать минут, но незнакомому человеку она вполне могла показаться нормальной, просто выдавая в правильном порядке нужные слова.

Неужели все они были опустошены – все допрошенные Кейт люди, утверждавшие, что изменилось именно поведение пропавших членов семьи? Даже мать Роуэна? Кейт пыталась вспомнить их разговор. Одно дело – не заметить отсутствия привычных деталей, которые мог ожидать лишь человек, знавший ее несколько лет, но ведь эта женщина, как казалось Кейт, была искренне обеспокоена судьбой своего сына.

– То же самое случилось и с моим мужем, – сказала Сьюзан. Когда я проснулась, то подумала, что в моей постели лежит насильник. Если бы я не заметила его шрам после удаления аппендикса, то, наверное, вышибла бы ему мозги.