Ближний круг

Она прошла по коридору в комнату Майкла и вгляделась в его спящую фигурку, едва заметную в блеклом свете уличных фонарей, пробивавшихся сквозь шторы детской. «Если кто-нибудь тронет его хоть пальцем», – подумала она. – «Кто угодно». Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Кейт попыталась успокоиться, сделав шаг назад и осмыслив гипертрофированное чувство бдительности. У нее не было причин считать, будто сыну грозила какая-то опасность.

И все же она осталась в комнате и продолжала следить за Майклом, пока на подъездной дорожке не показался свет фар.

Реза, похоже, был не расположен к разговору, но когда они легли в постель, Кейт набралась смелости и ненавязчиво спросила:

– Как отец?

– Он принял меня за своего брата, – ответил Реза. – Решил, что я Амир.

Кейт попыталась перевести его слова в шутку. – По-моему, ты не очень-то на него похож.

Реза улыбнулся. – В моем возрасте у него было куда больше волос, чем сейчас. И новая прическа каждый месяц. Наверное, одна из них оказалась похожей на мою.

– Но он хотя бы был рад тебя видеть? – спросила Кейт. Она знала, что Хассан и Амир были близки; лучше уж, если тебя навестит родной брат, чем совершенно незнакомый человек.

– Он был рад возможности поговорить с Амиром, но не так рад тому, где они с ним оказались.

– Снова в Исфахане[4]

Реза покачал головой. – Он думает, что попал в центр временного размещения мигрантов. А с какой еще стати его будут держать взаперти люди, говорящие по-английски?

– Господи. Надеюсь, персонал больницы не ведут себя, как эти уроды. Из всех историй, которые ей доводилось слышать от Хассана, больше всего ей в память запал рассказ о розовощекой девушке из Порт-Огасты – лет девятнадцати-двадцати, ничего не знающая о жизни, но с раздутым от собственной униформы самомнением, – заявившей мужчине, родителей которого муллы казнили прямо у него на глазах, и который последние четыре года провел в заключении по разным уголкам австралийской пустыни, что из-за участия в голодовке с ним будут обращаться, как с ребенком, и лишат таких экстравагантных привилегий, как право на посетителей и телефонные звонки, пока он не повзрослеет.

– Они стараются, как могут, – сказал Реза. – Да и вряд ли эти мысли беспокоят его круглыми сутками.

Кейт сжала руку мужа в свой ладони.

– Мне просто надо показать фото своего деда гримеру, – задумчиво произнес Реза. – Уверен, парочки париков и костюмов в сочетании с подходящим саундтреком хватит, чтобы вернуть его в дохомейнийскую[5]эпоху.

Кейт тихонько рассмеялась. – Что, если привезти его к нам? – спросила она.

Реза ненадолго умолк; должно быть, он и сам думал об этом не один раз, но никогда не обсуждал вопрос с женой. – Ничего не выйдет, – наконец, сказал он. – Не получится присматривать сразу и за ним, и за Майклом.

– Ладно. – Кейт ощутила укол вины; спросить об этом она осмелилась лишь потому, что была заранее уверена в его ответе. – Но, может, поговорить с доктором насчет того, как лучше убедить Хассана в том, что он… – Она попыталась подыскать нужное слово; разве мог он почувствовать себя «свободным», если не мог даже выйти за пределы собственной комнаты? – Нормальным.

– Да. Я позвоню ей завтра утроем.

Погасив прикроватную лампу, Кейт какое-то время лежала в темноте. Денег, которые они платили за пансионат, вполне бы хватило, чтобы покрыть неполный рабочий день сиделки; Резе не пришлось бы всем заниматься самому. Но она не могла допустить, чтобы ее свёкр жил под одной крышей с Майклом. У нее не было причин считать, что Хассан мог питать хоть толику недобрых намерений к какому бы то ни было ребенку – вне зависимости от того, был ли он в состоянии понять, что этот мальчик приходился ему родным внуком. Но стоило человеку утратить связь с реальностью, как любые допущения о его поступках теряли силу.

Глава 3

Кейт вырвало из сна жужжание телефона, указывавшего своим тоном на сигнал тревоги, явно который не оставит ее в покое, пока она не даст на него осмысленный ответ. Она взяла телефон с прикроватного столика и вперилась взглядом в экран.

– В чем дело? – спросил Реза. Его голос казался не таким сонным, как у нее.

– Нашли пропавшую машину.

Когда Кейт добралась до реки, буксир еще только готовился к работе. Универсал Натали съехал с этой спокойной дороги в том месте, где между асфальтом и водой не было никаких реальных препятствий. В траве и камышах остался след из незначительных повреждений; любой водитель, который бы заметил это, проезжая мимо, скорее всего, не нашел бы здесь ничего более подозрительного, чем попытка воспользоваться травой для разворота. Но этой ночью медсестра скорой помощи, которая возвращалась домой после рабочей смены, заметила в лунном свете блики от покачивавшегося в воде металлического предмета, и притормозила, чтобы повнимательнее его рассмотреть.

В том месте, где оказалась машина, вода была неглубока. Двое патрульных, приехавших на место для расследования, сумели добраться до нее в болотных сапогах. Кейт все еще ждала от Рома-стрит разрешения на использование водолазов, но в то же время сильно сомневалась, что им удастся хоть что-то здесь найти. Если Натали удалось выбраться из затонувшей машины, ей вряд ли бы потребовались сверхчеловеческие способности, чтобы преодолеть путь до берега реки. Все это напоминало не попытку самоубийства, а, скорее, желание спрятать автомобиль. Если бы ей овладело чувство вины, Натали бы съехала на машине с моста.

Кейт стояла, дожидаясь, пока патрульные и водитель буксира устанавливают лебедку и вытаскивают универсал из воды на платформу грузовика. Затем буксир застрял в грязи, и, чтобы его освободить, им пришлось подкладывать под колеса доски. К тому моменту, когда грузовик смог выбраться на твердую землю, Кейт уже потеряла терпение. Она надела перчатки и, держа в руках фонарик, вскарабкалась на платформу рядом с машиной Натали.

Все двери были закрыты, а стекла – опущены; Натали, вполне вероятно, удалось бы остаться в сознании и невредимой выбраться наружу через окно, но ее тело вряд ли бы просто унесло течением. Салон был заполнен илистой водой и растительностью, и любой незакрепленный предмет, изначально находившийся на приборной панели или одном из сидений, теперь был либо погребен в этой грязи, либо остался в реке. Когда Кейт открыла бардачок, из него вырвался поток воды, в котором обнаружились пластмассовые солнцезащитные очки и гигиеническая помада. Кейт нащупала под приборной панелью ручную разблокировку капота и, помучившись с механизмом из-за забивших его грязи и песка, наконец-то, с удовлетворением услышала долгожданный щелчок.

Когда она обошла машину и заглянула под капот, то увидела черный ящик – все еще целый. Предполагалось, что устройства записи данных достаточно надежды, чтобы пережить сгоревшую батарею, а значит, несколько дней под водой никак не отразятся на их работоспособности. Она развернулась и крикнула патрульным:

– У вас есть интерфейсный кабель?

– Лучше подождать, пока мы доставим ее на стоянку при автозаводе, сержант, – ответил старший из них.

– Так у вас есть кабель или нет?

Он с секунду задержал на ней взгляд, а затем направился к своей машине. Кейт спрыгнула вниз, чтобы забрать свой планшет.

Передача заняла всего несколько секунд, но сами данные были зашифрованы; сидя в своей машине, Кейт пыталась убедить производителя переслать ей ключ дешифровки. Магистрат санкционировал расшифровку еще в день пропажи автомобиля, но даже имея на руках цифровой сертификат, подтверждавший этот факт, Кейт потребовалось три попытки, прежде сайт Тойоты смог отличить ее от хакеров и интернет-ботов.

Первым делом она изучила падение в реку. Десятью минутами ранее Натали отключила функцию супервизора, и хотя программное обеспечения машины не дотягивало до полноценной психиатрической оценки, до этого момента оно не замечало в поведении Натали намеков на воздействие препаратов или каких-то патологий: она не виляла на дороге, не материлась во весь голос, не дремала за рулем. Переход на ручное управление, по сути, запрещал автомобилю доверять мнению своих собственных систем, поэтому несмотря на то, что черный ящик продолжал прилежно записывать GPS-координаты, в тот момент, когда Натали съехала с дороги, машина уже не могла судить о благоразумности ее поступков. С ее точки зрения у водителя могли быть все основания считать, что датчики автомобиля вышли из строя, и если машина не заткнется, полностью уступив контроль водителю, ее неисправность может стоить кому-нибудь жизни.

Но по данным GPS-трекера уже можно было сделать вывод, что Натали все это время двигалась с умеренной скоростью. Она разогналась достаточно, чтобы импульс позволил ей преодолеть берег реки и заехать в воду, но не стала вдавливать педаль в пол, ускоряясь, как сумасшедшая, и мчась вперед навстречу забвению. Когда машина остановилась в реке, у нее даже не сработали подушки безопасности.

Кейт снова переключилась на утро, в которое произошли убийства, и проследовала за машиной от места преступления. Поначалу Натали как будто бы ехала прямиком к дому своей матери, но передумала, оказавшись всего в нескольких кварталах от цели. Она развернулась и направилась к квартире своей подруги Мины, но в итоге снова ретировалась. Следующим на очереди был дом ее брата. Затем – еще двое друзей. Телефона при ней не было, а все упомянутые люди утверждали, что не контактировали с Натали ни в тот день, ни позже. Но в очередной раз решив, к кому обратиться за помощью, она, по-видимому, отказывалась от задумки, не дожидаясь, когда ей ответят отказом.

Кейт еще могла понять, что женщина, убившая семью в состоянии психотической фуги, а затем вернувшаяся к реальности, в отчаянии попыталась бы встретиться со своей матерью, но в последнюю минуту решила бы, что не встретит с ее стороны ничего, кроме отвращения. Вот только с какой стати ей было представлять целый ряд других людей, которые, по ее мнению, могли отнестись к Натали с большим пониманием, а затем отказываться от новоявленной надежды всякий раз, как ту предстояло испытать на практике?

Бросив все попытки встретиться с кем-то из знакомых, Натали направилась к торговому центру, расположенному вдали от ее дома, и оставила машину на парковке, где та простояла почти три часа. Целая уйма времени, чтобы потратить его исключительно на сбор провизии перед тем, как рвануть из города – чего она, как выяснилось, делать вовсе не собиралась, если конечно, ей не удалось обзавестись еще одной машиной. Сбежав из дома, Натали взяла свои банковские карты, но так ни разу ими и не воспользовалась; что бы она ни купила в торговом центре, платить ей бы, скорее всего, пришлось остатками тех трехсот долларов, которые она сняла со счета несколько дней тому назад.

Выйдя из торгового центра, она до вечера каталась по городу, описав широкую дугу – будто просто хотела убить время. Около девяти часов она остановилась рядом с узкой полоской фастфуд-ресторанов, затем направилась к реке, чтобы скинуть в нее машину.

Услышав пение птиц, Кейт отвернулась от планшета; уже почти рассвело. Она проверила статус запроса насчет водолазов; он был помечен как «отложенный» – до тех пор, пока команда криминалистов не обследует машину.

Она послала Резе сообщение, в котором говорила, что ее не будет дома, а затем поехала на поиски какой-нибудь столовки, где можно было позавтракать и воспользоваться уборной. Из зеркала на нее смотрело отражение с опухшими глазами и растрепанными волосами; она сняла рубашку и вымыла подмышки. Выбравшись из реки, Натали, должно быть, находилась в еще более скверном состоянии, но, возможно, у нее имелась смена одежды в полиэтиленовом пакете. Спустя шесть дней, три из которых к тому же выдались дождливыми, было слишком поздно отправлять на место происшествия собак, чтобы те нашли ее по запаху от самого берега реки.

Кейт сидела на диванчике в закусочной, попивая кофе, пока часы не показали почти семь, а затем поехала в торговый центр, на парковке которого три часа стояла машина Натали. Камеры видеонаблюдения охватывали всю стоянку, так что было несложно отыскать на записях момент с въезжающей машиной; выйдя из автомобиля с двумя большими, но пустыми сумками для покупок, женщина, однако же, не стала заходить в торговый центр, а вышла на улицу. Кейт целиком просмотрела записи, на которых были видны входы для пешеходов, но Натали ими так и не воспользовалась. Что бы она ни купила за это время, произошло это явно не здесь. В радиусе часа ходьбы от торгового центра располагалась не одна сотня маленьких, независимых магазинчиков.

Кейт вернулась к записям с камер на парковке – начиная с момента, когда машина уже уехала. Появилась Натали, держа в руках раздутые сумки для покупок, но разглядеть их содержимое было невозможно. Новая одежда? Краска для волос? Ножницы? Ей было бы несложно изменить свой облик так, чтобы прежнюю Натали в женщине бы узнали лишь самые близкие друзья. Для срабатывания алгоритма распознавания лиц хватило бы достаточно четкого снимка с камеры видеонаблюдения, но Натали, судя по ее поведению, была не настолько глупа, чтобы просто преподнести себя, как на предметном стекле микроскопа.

Охранник торгового центра заглядывал Кейт через плечо. – Это и есть женщина, которая убила собственных детей? – спросил он. Лицо Натали мелькало по всем СМИ в категории пропавших без вести, однако официальная версия была все еще далека от перевода ее в разряд подозреваемых.

– Возможно. – Кейт посмотрела на него с предостерегающим выражением; ей не очень-то хотелось выслушивать чужие мнения о том, какой участи заслуживала Натали.

– Удачи, – пожелал он.

Она вышла из торгового центра на улицу. – Пометь все розничные магазины в радиусе шести километров, – велела она своему планшету, – и построй маршрут, который проходит по всем точкам.

Глава 4

Кейт проснулась с головной болью и, сощурившись, взглянула на стоявшие у кровати часы. Сейчас было без десяти три. Она тихо простонала и закрыла глаза, а затем почувствовала, как ее коснулась чья-то теплая, оголенная кожа.

Она резко дернула рукой и выпрыгнула из кровати. Света, пробивавшегося сквозь шторы, хватало, чтобы разглядеть спящего мужчину, который лежал в кровати на месте Резы.

Кейт трясло от ужаса, но она постаралась успокоиться и тщательно спланировать свой следующий шаг. Она подумала, не сходить ли на кухню за ножом, но если начнется потасовка, это может оказать ей медвежью услугу.

Она схватила телефон и на цыпочках вышла в коридор. Вероятно, самым безопасным решением будет отнести Майкла в машину и уехать прежде, чем она рискнет позвать на помощь. Но куда подевался сам Реза? Продолжительная драка в спальне ее бы непременно разбудила, а значит, его каким-то образом выманили из комнаты – а потом связали и вставили кляп, накачали успокоительными, а то и вовсе избили до потери чувств. Так что ей придется отнести в Майкла в безопасное место, а потом как можно скорее вернуться назад – и все это, не разбудив незваного гостя.

Ступая как можно тише, она миновала темный коридор. Когда Кейт вошла в детскую, то почувствовала, как от ужаса по ее коже побежали мурашки, и ей пришлось закрыть рот рукой, чтобы не проронить ни звука. Она изумленно глядела на фигурку в колыбели, боясь поднять телефон и осветить ее фонариком, но когда ей, наконец-то, хватило смелости это сделать, резкий свет принес с собой осознание невыносимой правды. Она отпрянула и бросилась обратно в коридор.

Кейт вбежала в спальню и зажгла свет. – Что ты с ним сделал? – проревела она. – Что ты сделал с моим сыном?

Вторженец заслонил лицо рукой, затем опустил ее и осоловело уставился на Кейт. – Кейт? В чем дело? – Мужчина встал и подошел к ней; Кейт отшатнулась и подняла сжатую в кулак руку. Ей не требовалось оружие; она выбьет из него всю правду голыми руками.

– Кейт? Поговори со мной! – Он стоял, будто приросший к одному месту, изображая напускную тревогу. – Что-то случилось с Майклом? Мне вызвать скорую?

– Не морочь мне голову! – рявкнула Кейт. – Куда ты его забрал?

– Хочешь сказать, он не в своей кроватке? – Злоумышленник пронесся мимо нее и выбежал в коридор; она последовала за ним, но остановилась на полпути, не в силах снова заглянуть в детскую. Он зажег свет, и вскоре Кейт услышала его шепот: «Шшш, песарам[6] все хорошо». Значит, этот мужчина говорил на фарси – или просто над ней издевался? Неужели он установил в доме жучки и слушал все, что говорил Реза?

Он вышел из детской и подошел к Кейт. – По-моему, с ним все в порядке. Что тебя так взволновало?

– Даю тебе десять секунд, чтобы сказать, где мой сын, – отрезала она.

– Ты начинаешь меня пугать. – Вторженец опустил руку и так непринужденно почесал бедро чуть ниже резинки шорт, будто каждую ночь шатался полуголым в каком-нибудь чужом доме. – Тебе нездоровится? – Он протянул ладонь, чтобы положить ее на лоб Кейт; она схватила его за руку и вывернула ее, заставив мужчину упасть на колени.

– Да что с тобой не так? – охнул он, морщась от боли, но сдерживая крик, будто сильнее всего боялся «разбудить» механическую куклу, которую сам же подложил в люльку. Кейт взяла его в удушающий захват; он обмяк в ее руках, даже не попытавшись оказать сопротивление.

– Клянусь, я тебя прикончу, – сказала она. – Если не отведешь меня к сыну, я перережу твою сраную глотку и подвешу твою тушу на крюк.

Мужчина расплакался, содрогаясь всем телом вслед за каждым всхлипом. Кейт пристально смотрела на его рыдающее лиц в отчаянной надежде, что он был пристыжен тем, что сотворил с Резой и Майклом и что ее муж и сын по-прежнему живы. – Отведи меня к ним, и я скажу, что ты оказал содействие. Чем быстрее ты это сделаешь, тем легче отделаешься.

– Ладно, – ответил он. По голосу он был абсолютно разбит. Для человека, который всего несколько минут назад вел себя настолько развязно, злоумышленник сдался на удивление быстро.

Кейт отпустила его и сделала шаг назад. – Так где они?

Он поднялся на ноги. – Мне нужно кое-кому позвонить. Они привезут их сюда.

– Нет, нет, нет! – Кейт раскинула руки, чтобы он не прошмыгнул мимо нее в коридор. Она не позволит ему привести в дом своих сообщников. – Ты сам отведешь меня к ним, без посторонних. Они в доме?

Он замешкался. – Нет. Туда придется ехать на машине.

Кейт молчал стояла, пытаясь рассуждать. Ей следовало вызвать подмогу, заковать этого мудилу в наручники и взять его под контроль. Но сможет ли она вернуть своих родных, если он откажется сотрудничать? Как только она вовлечет в это дело посторонних, угрозы выпустить ему кишки потеряют всякий смысл; пока он будет посмеиваться, сидя в тюремной камере, Реза и Майкл умрут от истощения, если не хуже.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда тебе стоит одеться.

Она первой зашла в спальню и забрала телефон Резы. Отчасти Кейт ожидала, что незнакомец попытается сбежать, но он шел за ней по пятам и, оказавшись в комнате, начал надевать на себя одежду Резы. Она потрясенно наблюдала; мало того, что одежда была ему впору – почти идеально, – поразительным казалось само сходство этого человека с ее мужем, вплоть до узора веснушек на плечах и топорщившихся сбоку непричесанных волос. Но неужели похитители всерьез рассчитывали, что она поведется на столь поверхностные детали?

– Повернись лицом к стене, – велела она. Он послушался, и она быстро оделась.

– Так, я готова. Вперед.

– Мы можем забрать…? – Он указал в сторону детской.

Кейт нахмурилась, смерив его недоверчивым взглядом; она уже было решила, что он снова разрыдается. – Зачем нам брать с собой эту хрень? Я выкину ее вместе с мусором.

Незваный гость уставился на нее в ответ. – Когда вернешься домой, вместе с Майклом?

– Да! Сейчас это не важно. Пошли уже!

Он вышел из дома вслед за Кейт; она открыла машину и заняла водительское сидение. Он сел рядом, и Кейт поспешно выехала на улицу задним ходом.

– Куда? – спросила она.

– На юг.

Доехав до угла, она повернула на Джимпи-роуд. В поле зрения не было других машин, в домах не горели огни. Она мельком взглянула на мужчину, кротко сидевшего рядом с ней в чужой одежде. – Так каков был план?

– Ты о чем?

– Вы собирались потребовать денег? Или закрыть какое-нибудь дело? Хотели, чтобы я нахимичила с вещдоками или избавилась от документов?

Он промолчал.

Кейт сухо рассмеялась. – Да и сама мысль, что можно просто лечь ко мне в постель, чтобы выиграть немного времени и дать увезти их подальше…, что это вообще за тупоумная херня? Может, ты чем-то и похож на моего мужа, но неужели ты и правда думал, что я не замечу разницы?

– Что меня выдало? – спросил мужчина.

Кейт покачала головой. – Одно касание, и у меня по коже поползли мурашки. Так куда мы едем?

– В Хёрстон[7]

– Куда именно? Я введу точку в навигатор.

– Я не знаю название улицы, но могу объяснить дорогу, как только подъедем ближе.

Кейт это было не по душе, но в этот час поездка по шоссе не должна была занять много времени. Если этот парень морочит ей голову, правда быстро раскроется, и он об этом сильно пожалеет.

– Сколько вас там? – спросила она.

– Только я и мой приятель. И он никому не причинит вреда, обещаю. Я бы никогда в это не ввязался, если бы знал, во что все выльется.

– Так зачем вы вообще на это решились?