Поступление

Я коротко кивнул, Цуру и вовсе не отреагировала. Она прятала лицо у меня на груди и дрожала как осиновый лист.

— Я так и подумал, — Маг взялся двумя руками за посох, потащил его обратно, однако тот и не думал вытаскиваться. Толстяк раздраженно запыхтел, уперся ногами в землю, дернул разок-другой, а затем все же вытащил его, едва не упав при этом.

Очень хотелось зло подшутить над ним. Спросить, зачем он забрал у деда единственную клюку, или сочувственно указать на то, что в подобном теле тяжело бегать за йокаями, но я удержал свое кунг-фу за зубами. Сейчас не время и не место. Не при Цуру. Такой испуганной, такой хрупкой. Такой уязвимой.

— Прошу прощения, что не вмешался в бой, — Я слегка поклонился тяжело дышащему парню, затем выпрямился и добавил:

— Вы так уверенно проводили обряд изгнания, я решил, что моя помощь скорее навредит. В любом случае, поздравляю с удачной охотой.

— Охота не самое лучшее слово… — Поморщился мой визави. Он убрал свой посох тем же манером, что и я — гримуар. Один небрежный жест, после которого оружие исчезает в подпространстве. Затем толстяк собрал офуда, что неопрятной пачкой лежали на месте изгнанного аякаси, перетянул простецкой резинкой для банкнот, положил их в карман.

—…Но ты прав, что не стал вмешиваться. Я выслеживал эту тварь почти трое суток, второй день на ногах. А часть офуда пришлось покупать у Даичи, чтоб его каппа в озере утопил! — Толстяк погрозил кулаком неизвестному мне магу, потом вздохнул, вытащил из кармана джинс пачку салфеток, принялся вытирать руки, лицо и одежду.

— Ваш бой был очень познавателен, спасибо что разрешили нам наблюдать! — Я снова слегка поклонился. Цуру рядом вздрогнула, заторможенно огляделась, а затем поспешно кивнула.

— Благодарю вас! — Пролепетала она, боясь встречаться глазами с экзорцистом.

— Да не за что! — Он добродушно махнул рукой, — Рад, что смог оказаться полезен. Меня, кстати, зовут Ниидзима Тайдзи. Первый… Ну, уже второй, получается, курс Духовной Академии. Ёросику (непереводимая идиома, в данном контексте что-то вроде: "Рад знакомству, отнеситесь ко мне хорошо" яп.)!

— Ёросику онэгай симас! — Сказали мы синхронно (более вежливая форма)

— Меня зовут Кодзуки Кано. В этом году поступаю в Академию, — Представился я, — А это Цуруми Тори (птица яп.). Она младше на год.

На самом деле старше, но так будет меньше вопросов.

— А-а-а, первое поколение. А твои родители те еще затейники, — Хохотнул сэмпай. Ну да, один из возможных вариантов перевода названного мной имени: "Птица, похожая на журавля". Мне показалось это забавным. Наверное, из-за стресса.

Маг хотел еще что-то добавить, возможно как-то пошутить. А потом Цуру подняла на него лицо, и он смутился, зачем-то проверил ремень на джинсах, выдавил, глядя в сторону, слегка звенящим тенорком:

— Ты, наверное, испугалась? Первый раз видишь ритуал изгнания, да? Хотел бы я сделать все чисто, но эта тварь все же успела меня задеть.

— Нет, все в порядке, — Тихо, на грани слышимости, ответила Цуру, — Я рада, что вы не пострадали, Ниидзума-са…н.

— Ха! Да что какой-то слабый йокай может мне сделать! — Задрал нос Тайдзи. Потом, правда, смущенно хмыкнул и повернулся ко мне:

— Хотя, на самом деле, я недооценил эту нечисть. Вне подготовленного места она могла доставить проблем. Впрочем, так бы я вовсе на нее не напал. А ты — Кодзуки, значит? Сразу видно кланового: не стал ни лезть, куда не просят, ни звать на помощь, ни устраивать разборки. А то бывают кадры… — Он поморщился, явно имя в виду первое поколение магов.

Я понимающе кивнул. Действительно, предсказать реакцию человека, который вдруг натолкнется на такой вот бой, довольно сложно. Кто-то в ужасе сбежит, кто-то вызовет полицию, кто-то вовсе бросится между дерущимися сторонами в попытке разобраться.

Да пусть даже выступит на стороне экзорциста: без навыков, без опыта или стальных нервов, не зная плана боя, специфики изгоняемого аякаси или особенностей магии человеческого практика… такая помощь только во вред. А любые другие действия и вовсе могут дать йокаю шанс на побег.

"Или на победу, если битва напряженная, а потусторонняя сущность сильна, хитра или свирепа".

Я понимал его, этого бодрого, пышущего энтузиазмом и самоуверенностью толстяка. Но я понимал и Цуру. У нее на глазах убили разумное существо. Существо, которое пыталось выживать в чуждом для нее мире. Которое молило о пощаде, но не получило даже сухих строк отходной молитвы. Потому что человеческие маги не считают иные расы, чем бы они не являлись, заслуживающими жизни.

— Эх, хотел бы я еще с вами поболтать. Может поделиться опытом за чашечкой лапши. Здесь на районе есть отличная раменная. Пальчики оближешь! — Он мечтательно улыбнулся, а потом посмотрел разрыхленную собственными заклинаниями поляну и тоскливо продолжил:

— А вместо этого придется тащиться в другой квартал, писать отчет, указывать тип ранения и разбирать допущенные ошибки. Опять сенсей будет меня песочить за излишнюю торопливость.

— Тогда не будем вас задерживать, сэмпай, — Вежливо ответил я. Толстяк одобрительно покивал. Кажется, ему понравилось, что я назвал его сэмпаем.

— Если понадобится совет или дружеская поддержка, можешь обращаться ко мне в Академии, — Он прошел мимо, покровительственно похлопал меня по плечу, скованно улыбнулся все еще бледной Цуру, после чего двинулся к противоположному от нас выходу из сквера.

Стоило спине волшебника исчезнуть из виду, как девушка зашаталась, закрыла лицо руками, прислонилась к дереву. Я сделал шаг к ней, но застыл, не зная что сказать. Тонкая, изящная фигура девушки сотрясалась от сдержанных рыданий. Она всхлипывала все громче, пока, наконец, не сползла вниз по стволу и не уткнулась головой в колени.

— Почему, почему все должно быть так?! — Раздался ее глухой, дрожащий от слез голос, — Как он может говорить о еде, улыбаться после… — Она дышала часто и отрывисто, словно ей не хватало воздуха, — После… Такого! Чем мы так провинились? Она просто хотела жить. А он… Он убил ее так легко, так безразлично! Неужели наша жизнь настолько пуста?! Неужели мы недостойны даже просто существовать в одном с вами мире?

— Не говори глупостей, — Я подошел, попытался погладить ее по голове, но девушка дернулась, сбрасывая мою руку.

— Вы даже не пытались помешать ему!!!

Теперь она соизволила поднять голову, и на меня уставились два горящих праведным гневом зрачка.

"Янтарь, чистый янтарь", — Невпопад подумал я, пока, как завороженный, пялился в ее широкие глаза.

— А если бы это он… Он нашел меня тогда? — Вывел меня из транса ее новый вопрос.

— Не знаю, — Сказал я, слегка покривив душой. Потому что на самом деле прекрасно знал ответ, — Но он ведь не нашел, верно? Ты со мной, а я дал слово защищать тебя. Помнишь? Ты все еще мой вассал, и так просто от меня не отделаешься! — Полушутливо-полусерьезно произнес я.

Цуру что-то пробормотала, всхлипнула, снова спрятала лицо в коленях, но я почувствовал как уходит ее напряжение. Как скрывается тусклой поволокой горечь, отпускает свои когти ужас, исчезает страх скорой смерти.

— Я защищу тебя, — В этот раз девушка не противилась моим объятиям. Наоборот, сама крепко сжала свои ладошки за моей спиной, уткнулась головой в плечо.

— Прости, что не стал вмешиваться. Но сейчас была не та ситуация. Не мог же я убить его… — Слова застряли у меня в горле. Стылым комом встали поперек, вызывая сосущую пустоту внутри, а перед глазами снова появился тот кусок мяса, в который я превратил смазливое личико Йошимуры Йоске.

— Простите меня, — Искренне сказала птица-оборотень, слегка отстраняясь, — Эта глупая Цуру напомнила вам…

— Ничего! — Я провел рукой по волосам в бессознательном жесте, до боли дернул черную прядь.

— Все в порядке. А насчет йокая… Мне не понравилось, как этот Ниидзума поступил с ней, но мы ведь не знаем предыстории. Вдруг она и правда была виновата? Это ведь додомэки, верно? В прошлом, подобные ей аякаси сжигали целые храмы, убивали неосторожных путников.

— Эта наивная Цуру понимает, Кодзуки-сама. Понимает, но… от этого не становится легче.

— Потому что ты видишь в ней себя, — Кивнул я, — Ничего, страх уйдет. В моей квартире ты в безопасности. Так что не слишком переживай из-за этого мрачного инцидента. Кстати, запомнила имя? Цуруми Тори. Теперь оно твое. По крайней мере, в качестве маскировки.

— Цуруми Тори? — Мечтательно повторила девушка, а на ее лице наконец-то появилась улыбка, — Первое имя. В нашем клине имена дают только на двадцатилетие, — Пояснила птица-оборотень, — До этой даты журавль считается еще птенцом, поэтому используется домашняя кличка.

— А какая была у тебя? — Полюбопытствовал я, пока девушка вытирала глаза платком. Цуру неожиданно смутилась, мило зарделась, но все же ответила:

— Рин-рин, — Тихо буркнула она.

— Звук колокольчика? Тебе идет, — Хмыкнул я.

— Дедушка тоже часто это говорил, а я злилась, — Девушка грустно опустила глаза. Я мысленно дал себе подзатыльник. Не стоило лезть с личными воспоминаниями, когда они еще не покрылись пылью времени. Особенно после такого стресса.

Глава 2

К другу не учащай ходить, дабы, пресыщенный тобой, он не возненавидел тебя.

Солон

Как можно понять, возвращались мы оба в подавленном настроении. Цуру вспомнила о семье, о собственном изгнании, а на ее тоску по дому наложилась стрессовая ситуация. Сейчас, когда адреналин ушел, она казалась слабой, измученной и апатичной. Пришлось снова брать девушку под руку.

Самому мне та ситуация тоже не доставляла никакого удовольствия. Почему-то в ушах все еще стояли мольбы того йокая. Правильно ли поступил тот "сэмпай", когда не стал ее даже слушать?

Умом я понимал, что это бред, и верить аякаси может только полный кретин. Большая их часть опасные, безжалостные твари. Историческая хроника, сказания, легенды, любая человеческая литература пестрит примерами, когда подобные существа играют на людских чувствах.

Заманивают путешественников женской красотой, давят на жалость, прикрываются детьми… Знал, однако все равно переживал по этому поводу. Наверное, как и моя спутница, представил безобидного журавля на месте додомэки. Тем не менее, моя приобретенная сентиментальность была очень не вовремя.

Еще пару дней назад я бы выбросил этот эпизод через пять минут. Разве что запомнил бы полезного человека. А теперь я иду и на серьезных щах загоняюсь вопросами этичности. М-да. Как, однако, меняет личность человека первое совершенное убийство. Вот не было печали…

Я вдруг увидел краем глаза синее пятно. Резко остановился, вытянул голову в сторону… И в ужасе застыл. Передо мной в какой-то дюжине метров переходил дорогу Йошимура Йоске. Синие волосы, какая-то жутко неформальная футболка, крашенные черным ногти, пирсинг в носу и губе… Стоп!

Я аж застонал от облегчения, не обращая внимания на людей вокруг и хлопающую глазами Цуру. Не Йо-Йо-кун. Не он. Это был совершенно незнакомый мне человек. Все, что роднило его с погибшим хулиганом — цвет волос и общий "неформальный" вид.

— Ха-ха-ха, — Нервно засмеялся я, вызывая еще больше косых взглядов, — Черт, а я так испугался. И так обрадовался, — Я все бубнил себе под нос, стоя посреди дороги. Остальные люди осторожно обходили ненормального меня по широкой дуге, а Цуру шепотом спрашивала, все ли в порядке.

Нет, не все. И не в порядке тоже. Ксо. Столько нервов впустую. Я думал, что поседею за эти несколько секунд. Решено: стану президентом Японии — законодательно запрещу красить волосы в синий цвет.

— Все синеволосые люди должны умереть! — Прошипел я. Достаточно громко, чтобы проходящая тетка лет эдак сорока услышала, округлила глаза и быстро ускорилась. Я негромко хмыкнул ей вслед. Даже не стал добавлять, что запрет касается красивых девочек и мальчиков, а не молодящихся гризеток с уродливой паклей плохо окрашенного хаера и печальной лошадиной физиономией.

— Все нормально. Пошли, — Коротко бросил я Цуру. Теперь уже она вела меня по городу. Мягко, но целеустремленно, словно неразумного ребенка. Часть меня возмущалась такому произволу, а часть — наоборот, была благодарна. Потому что я видел Йошимуру еще дважды, прежде чем мы дошли до подъезда.

Следующие разы не нанесли столь сокрушительного удара по моей психике, как самый первый. Но я все еще пугался, зависал посреди дороги, пялился на людей своими жуткими зенками, а в последний раз даже погнался за несчастным подростком, кричал ему остановиться и просил прощения. Перестал только тогда, когда понял, что мой объект преследования — девушка. Черт бы побрал эту моду на крашеные волосы у субтильных подростков.

В итоге, мой вассал все же сумел довести собственного сюзерена до самых дверей квартиры. А там уже я сам откопал в кармане ключ, открыл дверь и завалился отдыхать на диван. Даже включил телевизор от нечего делать.

Рядом тут же уютненько примостилась Цуру. Мне было стыдно за свое поведение, а еще — я беспокоился о ней. Все же увидеть хладнокровное убийство такого же йокая, как и она сама…

Нет, с таким же я перегнул, разумеется. Разница между ними огромна. Хэнгэйокаев вообще можно считать скорее другим видом, чем традиционной нечистью, вроде аякаси (сверхъестественные явления и духи, в большинстве случаев со звериным или вовсе насекомоподобным разумом), мононоке (злой дух, обретший плоть. Воплощение негативных эмоций или явления. Единственный безоговорочно враждебный человеку класс существ, и, в среднем, самый сильный) и йокаев (очень широкий спектр существ. Почти все из них материальны частично или полностью, не дотягивают по разуму до человека. Скорее что-то среднее, между людьми и животными. Новое царство природы, наравне с животными и растениями).

— Я в порядке, Кодзуки-сама, — Тускло улыбнулась девушка в ответ на мой обеспокоенный взгляд, — Просто… На улице был такой приятный день. Я так наслаждалась прогулкой, а потом… Потом на милой уютной полянке походя убили другого йокая. Живое, разумное существо.

Я ничего говорить не стал, только понимающе кивнул. Сейчас следовало поддержать и отвлечь девушку, а не пытаться изменить ее мировоззрение. Ей все равно на круговорот жизни и жрущих друг друга зверушек у нас под боком. Ей не объяснишь, что аякаси могла быть и неразумной, просто повторять, как попугай, заученные фразы. Или специально обмануть мага, чтобы потом ударить в спину.

Не нужно ей и рассказывать про социал-дарвинизм, падающего подтолкни, "слабый погибает — сильный выживает" и прочие оправдания убийц, апологетов насилия или политиков. Она не такая, ее подобные аргументы только расстроят.

— Давай посмотрим фильм, — Предложил я Цуру.

— Фильм? — Недоуменно спросила она.

— Ага. Это как сериал, только длится пару часов, но один раз. Что-то вроде законченной театральной постановки, но куда более продвинутой технически.

— И не нужно ждать следующий день, чтобы посмотреть продолжение? Или искать актеров? — Заинтересованно спросила она.

— Нет, не нужно. Ну как, согласна?

— Хай! А что будет за фильм? — Поинтересовалась она. Я же задумался.

В прошлой жизни я не был любителем кино, предпочитал книги, аниме или сериалы. Нет, что-то я смотрел, но… Всякие советские фильмы откидываем сразу: иной менталитет, спорный посыл. Комедии еще туда-сюда, а всякие "Холодное лето…" просто мерзкие и по форме, и по содержанию. Что еще?

Терминатор, Чужой? Ну такое. Ужастики тоже в топку, вместе с любимым мной Гаем Ричи и классикой, вроде Бойцовского Клуба, Большого Лебовски или Криминального Чтива. Циничный юмор подобных картин только разбередит душу… Блин, мне вообще нравилось хоть что-нибудь доброе? Может плюнуть и посмотреть с ней всю "Волшебницу Мадоку"? Сломанное — сломать окончательно? Тогда уж "Цикад" или "Меч бессмертного". Ладно, шутю.

В итоге, остановился на немецком фильме "Достучаться до небес". Да, фильм мрачненький, но есть там и юмор, и драма, и смысл. Пусть лучше поплачет над грустной историей. Может отвлечется таким образом от мрачной, кровавой реальности.

Я тщательно подготовился к просмотру. Быстренько сбегал в прокатную за диском, заскочил по пути в магазин за поп-корном и снеками, задернул шторы, чтобы погрузить комнату в полумрак. Цуру лишь недоуменно следила за моими приготовлениями, но суета захватила и ее, так что девушка с нетерпением ждала сеанса.

Фильм оказался превыше всяких похвал. Меня и самого захватил сюжет, пусть я даже помнил его в общих чертах. Что уж там говорить о не взыскательной птице-оборотне? Даже мои частые ремарки вкупе с объяснениями того или иного устройства не портили впечатления. Мы вместе с Цуру переживали за героев, радовались их победам, а потом девушка поплакала об их печальной судьбе.

— Кодзуки-сама, это было великолепно! — Сказала она с горящими глазами, а я подавил скабрезную шутку. Только кивнул, принимая благодарность. Старался я не зря: за полтора часа просмотра она окончательно оттаяла, забылась в безопасном месте и приятной (моей!) компании. Вот и славно.

Правда, сразу после фильма птица-оборотень насела на меня с просьбой показать, как пользоваться кухонными приборами. Пришлось следующий час учить ее запускать микроволновку, пользоваться мультиваркой, показывать, как включать духовку и так далее.

Не сказать, что она поняла все с первого раза, да и скилл готовки такой ликбез ей не дал, но надо с чего-то начинать. Зато теперь девушка не путается в бытовой технике. На волне энтузиазма даже решил показать ей, что значат все кнопки на приборной панели, которая управляет непосредственно ванной.

Но здесь я погорячился: вместо настройки температуры подогрева, Цуру просто слила всю воду. А она в Японии охренеть какая дорогая. Нет, серьезно, даже с моим неплохим доходом нельзя ее лить так расточительно, как делал я в панельной пятиэтажке на своей первой Родине.

Так что я максимально мягким и совсем не злобным тоном попросил ее к панели не подходить, а для принятия ванны звать меня. Цуру икнула, часто закивала головой, при этом совсем не заметила подтекста. Я тоже не сразу понял, что сказал, зато потом — ходил за ней, играл бровями, спрашивал насчет водных процедур. Девушка лишь недоуменно отнекивалась, невинная душа.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. Не успел я приготовить ужин, как раздался настойчивый стук в дверь. Я посмотрел на время. Семь вечера. Слишком рано для обещанной Хараде вылазки. Наверняка просто пришел напомнить. Я дал Цуру знак спрятаться, тяжко вздохнул и пошел открывать дверь.

На пороге стоял мой рыжий сосед и давил своей корявкой кнопку звонка. Который радостно воспроизводил звонкую, механическую трель, а она, в свою очередь, насиловала мои нежные уши.

— Британские ученые говорят, что самые злобные гомосеки это те — которые долго жмут звонок, — Ворчливо сказал я.

Харада только ухмыльнулся и приветственно махнул рукой. Все те же длинные нечесаные волосы оттенка ядерного взрыва, черная футболка со скалящемся в ухмылке дырявым черепом, какие-то фенечки на руках, спортивные брюки одной известной фирмы. Разве что пирсинг снял. Видимо, его родственница менее толерантна к таким вещам, чем токийская молодежь.

Выглядел Рю скорее как фанат рока или барабанщик из бойсбэнд, нежели потомственный экзорцист. Я огляделся по сторонам, но никакой девушки рядом с ним не было. Харада пришел один, без сестры.

— Йо! Я зайду? — Спросил он. Ответа рыжий нахлебник ждать не стал, и, пока я мотал головой, успел ненавязчиво оттереть меня плечом, просочиться в коридор, захлопнуть ногой дверь.

— Какой смысловой оттенок слова "нет" для тебя недоступен? — Раздраженно поинтересовался я.

— А что, у двух звуков (ие — нет яп.) есть еще какой-то смысл? — Делано удивился Рю. Попутно он успел принюхаться, быстренько стянуть с себя какие-то украшенные стразами босоножки и с целеустремленностью полицейской ищейки попереть на кухню.

— Опять ты жрать пришел? — Недовольно спросил я. Выкидывать гостя было уже поздно, оставалось только минимизировать ущерб. Хотя порцию Цуру мне вряд ли удасться отстоять.

— О, что это такое? Чахан? — Он сунул нос в открытую мультиварку.

— Нет, это пурову… пылову… Да черт бы побрал это японское косноязычие! Плов. Вот, теперь правильно. Похоже на чахан, но только внешне.

Харада покивал и выжидательно уставился на меня.

— Тебе положить? — Предложил я после небольшой, но очень неловкой паузы. Специально ее выдержал, вот только этот рыжий объедала железный, как д'Артаньян — ничем не проймешь.

— Ну раз ты настаиваешь… — Я задохнулся от возмущения, а мой сосед, ничтоже сумняшеся, уже накладывал себе еды, да побольше. Прямо в миску, в которой я смешивал соусы. М-да, только хотел позлорадствовать, что нет тарелок. Харада Рю — на шаг впереди приличий и этикета.

— Эх, жалко у тебя пива нет, — Хитро кося на меня карим глазом сказал маг, — Дедуля всегда говорил, что ничего нет лучше, чем чахан с пивом. А твой, пурову, да? Ага, твой пурову еще вкуснее. Очень даже ничего. Надо будет почаще… — Он поймал мой далекий от радости взгляд и поправился, — Почаще брать у тебя разные рецепты. Авось, кузина что-нибудь и сделает. Может быть даже и мне останется, — С грустной иронией сказал он. А я почувствовал слабину, после чего тут же перешел в наступление: