Вовка-центровой - 2

– Ссука, – прохохотавшись вместе с командой над покрасневшим, как рак Павлом, одобрил анекдот Аполлонов, – Ещё можешь? Жизненный. Про хоккей.

– Можно. Приятель приглашает друга на хоккей. Тот отказывается – жена не пускает.

– А ты задери ей юбку, всыпь ремня как следует и уходи.

На хоккей друг не пришёл. Приятель его спрашивает:

– Ты сделал, как я учил?

– Да, задрал юбку, посмотрел и подумал: На фига мне этот хоккей?

Пять минут ржали. В вестибюле собралась целая толпа.

– Видишь, Аркадий, какого я тебе кадра привёз. Он и на льду такой. Шутит над соперниками. Ладно. Закончили дебаты. У вас завтра игра? Вот попробуй только не попробовать этих двоих. Я тогда попробую разозлиться. Так, сейчас я их забираю. На часик, устрою в общежитие и назад привезу. За амуницию, – Аполлонов ткнул в баулы, – головой отвечаешь. Это почти государственная тайна. Чтобы пост выставили. С кем играете, я тут занят был, всё в голове перемешалось? С «Крылышками»?

– Так точно, товарищ генерал – полковник.

– Обязательно буду. Всё ребятишки берите чемоданы и за мной.

В «Победе» Аполлонов обернулся к притихшим ребятам и пояснил:

– Плохо всё с жильём в Москве, сами понимаете. Такая война. Еле нашёл для вас местечко. Хотел в обычное общежитие, но нигде мест нет, пришлось в совсем уж не по чину жилплощадь вас определить. Будете жить в общежитии Высшей офицерской школы МВД СССР. Это по Малому Ивановскому переулку, дом 2. Там до метро «Площадь Революции» с километр. Утром пробежаться. Вы же спортсмены. Приехали.

Вовка генерала слушал, но сам в окно уставился. Да, ещё разрушенные здания есть, не все разобрали и отстроили заново. В основном маленькие коробочки двухэтажных домов, только в самом центре дома повыше. Машин почти нет. Автобусов тоже, зато маленькие неказистые трамваи в огромном количестве. И людей в них битком. Ну, конечно, сейчас-то уже люди с работы с ночной смены едут и те, кто на работу к девяти. Бурлит жизнь в столице. Вон и детишки с красными флажками улицу переходят, не иначе в музей идут.

Вылезли из «Победы» на мороз. В ней тоже не жара, ну, хоть ветра нет. А тут ветер вдоль улицы промозглый. Улицы? Со всех сторон церкви, да соборы. А надпись «Общежитие № 3», надо понимать, на входе в бывший монастырь. Ого. В келье будут жить.

Так и оказалось. Однорукий мужчина с будёновскими усами в офицерском кителе с несколькими орденами и медалями, и тремя нашивками за ранение жёлтой, красной и чёрной проводил их на второй этаж и открыл своим ключом келью-комнату. Малюсенькую с двухэтажными нарами и письменным столом с настольной лампой под зелёным абажуром. Штор и занавесок нет. Есть стул со сломанной ножкой.

– Починим, – буркнул комендант и, осмотрев Вовок, пробухтел, – всяких тут постояльцев видел, но таких молодых в первый раз, Да ещё и зам министра привёз. Вы кто ребята?

Глава 4

Мой конёк скок-поскок, Режет лёд, словно масло. Верный знак: будет синяк, Значит, жизнь не напрасна. Я скольжу и твержу Про себя, как заклятье: «Помни: шайба – не игрушка, Это маленькая мушка На суровой ледяной щеке». Смешарики

Вся команда «Динамо» стояла и смотрела, открыв рот, как облачается в свои самодельные доспехи Фомин. Вовка попросил специально Третьякова облачиться после того, как сам закончит. Тут вообще челюсти у некоторых и сломанные, и не сломанные, попадали на холоднючий бетон раздевалки. Подобрали их чемпионы страны, вставили на место, и осмотрели себя критически. Спортивные штаны с отвисшими коленками, рубашки шерстяные тоненькие у некоторых вязанные спортивные шапочки, вот вся защита от ударов клюшек и попадания мороженой шайбы на скорости в семьдесят километров в час. Нет, ещё есть защита у некоторых, у вратаря обычная шапка ушанка. У второго Михаила Степанова обычная кепка. Ну, как у Хомича или Яшина будет.

– Мешать будет, – высказал своё мнение основной в этом году вратарь Павел Забелин, – и ткнул пальцем в маску вратарскую.

– Посмотрим. – Менее категорично прокомментировал действо Чернышёв. – Всё мужики курните и на лёд, разминаться будем.

«Курните»?!!! – и это тренер команде перед тренировкой. Полный кирдык. И все ведь взрослые дядьки, уже не переделать их. Вовка с тоской посмотрел на стопроцентный исход команды. А нет, один вот остался. Сергей Соловьёв – один из знаменитой команды лейтенантов.

– Пойдём, Артист, дорогу покажу.

Поцокали по бетону, нет ещё чехлов для лезвий. Ну, вот первое «Прогрессорство» можно внедрить, про пластмассовые не стоит и думать, а вот сшить из брезента и пары резинок даже на руках можно. Да и нужно.

Зато сразу рухнуло другое усовершенствование, что хотел внедрить. Оказывается матчи по «хоккею с шайбой», как велено в этом году называть «Канадский хоккей», проходят не на основном стадионе «Динамо», а на боковой пристройке. Получается, что зря инженерил, решая, как борта закреплять так, чтобы их можно было снимать перед матчами в «русский хоккей». Даже до закладных элементов, в лёд вмурованных, додумался с резьбой и вворачивание труб в эти закладные. Выкрутил после матча трубы и опять большое поле, только пару вёдер воды в дырки залил. Зря, в общем, мозги напрягал. «Всё украдено до нас». Боковое поле, было летом, скорее всего, полем для тренировок. Поставили деревянные борта и завалили их с той стороны снегом, для надёжности. Трибуна только одна, небольшая, стоят в пять рядов скамейки к стене стадиона прилепленных. Есть ещё одна трибуна! Голь на выдумки хитра. Нагородили с противоположной стороны огромную кучу снега и в ней энтузиасты вырубили уступы и ступеньки. Амфитеатр, мать его! Колизей из снега. С боков поля стоят лавочки для команд и тренеров, и с правой стороны ещё одна калитка есть. Нда. Жаль, фотоаппарата нет, и нельзя эти кадры в будущее себе отправить. Из решёток и заграждений, которыми рассекают толпу болельщиков на входе в стадион, сделана самая настоящая клетка. Как в зверинце каком. И табличка. «Скамья для штрафников». А чего? Страна должна знать своих «героев»! Нарушил правила и сиди в клетке. Шутка вспомнилась из тех времён: «Нравится мне хоккей, долбанул человеку по голове клюшкой от души, и всё наказание за это – две минуты отдохнуть на скамейке».

Проехался Вовка по льду. Вечером заливали, не искромсан ещё. Заливал конченный дебил. Холодной водой. Потому сплошные наплывы и ступеньки. Или всё ещё хуже и на стадион не заведена горячая вода? Проехал по этим ступенькам. Не просто будет. Как-то к такому льду привыкать придётся. Запнуться не «можно», а определённо запнёшься, и не раз за игру.

Потрогал надёжность бортов. Как каменные. Только сделаны из неструганных досок и нахватать заноз в тоненьких штанишках можно без проблем, а если незащищённой физиономией тебя по этим занозам шаркнут. Так можно и уродом на всю жизнь остаться. Слава богу, на нём такая же сетка, как и на вратаре. Доехал до ворот, ну, хоть не закреплены. А то в Куйбышеве додумались их вморозить в лёд. Чтобы, переломать игроков, не иначе.

– Тут у нас проводятся все матчи московских команд. И между собой и с приезжими, – подкатил к нему Чернышёв. Тоже блин в кепке.

– То есть, это главная площадка страны, отсюда Синявский комментирует?

– Точно. Вон, видишь у него будочка рядом со столбом электрическим.

И правда. Скворечник стоит в прямом смысле этого слова прилепленный к столбу. И столб стоит не просто так. Над всем стадионом поперёк поля протянуты около десятка проводов и там видны патроны и лампочки, сейчас не горят, но зима ведь, темнеет рано и матчи, значит, если не в воскресенье проводятся, то при искусственном освещение. Всё для болельщиков. Один стадион на всю Москву. Значит, соперники тренируются на больших площадках, всё ещё скамейками ограниченных, а потому, играть в борт не умеют. Запомнить это надо. Вот завтра и посмотрим.

– Давайте на разминку со всеми вместе, – поманил играющий тренер за собой вставших чуть в сторонке двух Вовок.

Минут пять катались по кругу, пару раз ускоряясь цепочкой, потом пару раз нырнули вперёд рыбкой, проехали половинку круга задом. Всё!!! Пришёл пацанчик лет двенадцати и высыпал на лёд ведро шайб. Штук пятнадцать – двадцать. И все начали бить по пустым воротам, когда шайбы закончились, пацан их собрал и опять высыпал. Ещё побили. Так раз пять. И потом ещё один раз с Забелиным на воротах, а второй со Степановым.

– Иди, твоя очередь, – подтолкнул к воротам Третьякова Чернышёв.

Один Вовка покатился в ворота, а второй к борту, чтобы со стороны посмотреть на процесс. Что можно сказать? Можно сказать, что поднимать шайбу не умеют. А если она и отрывается ото льда, то не по хотению игрока, а по недоразумению. И летит в таком случае не куда нужно, а куда захочется гравитации и приложенному неудачно моменту силы. И, естественно, летит «бабочкой». Девяносто же шайб из ста летит низом. Все до единой Третьяков их взял, а летящие, кувыркаясь, верхом, перехватил ловушкой. У динамовских вратарей не было. Простые краги надеты. Вовка хотел было выпендриться и покидать Забелину верхом, отправляя шайбу щелчком. Уже даже замахнулся, когда его очередь настала, и передумал. Сейчас будет спарринг и вот тогда эти удары будут для вратаря полной неожиданностью.

После того, как каждый раз по десять пробил по воротам Третьякова, Чернышёв свистнул и пацан, собрав шайбы в очередной раз, унёс их с поля. Народ бросился к длинному Вовке рассматривать ловушку, а тренер подъехал к стоящему у борта Фомину.

– Пару игр точно поможет выиграть! Потом все понаделают, – и кривая усмешка.

– Аркадий Иванович, не всё так просто, Третьяков не с первого броска их брать научился, и потом, Вовка – гений, у остальных так не получится. Только ведь это плохо, а не хорошо. Нужно, чтобы у всех вратарей такие были. Чтобы игра на новый уровень поднялась. Победа в своём чемпионате, безусловно, важна, но гораздо важней выиграть Чемпионат Мира и Олимпиаду. На эту уже не успеем. А вот через четыре года у нас все вратари хоккейные должны так уметь, чтобы было из кого выбирать.

– Прислали блин! Парень, ты пока не в сборной СССР, которой нет, и ещё десяток лет не будет. Ты в московском «Динамо» и нам нужно повторить прошлогодний успех. Нужно выиграть этот чемпионат. И это против Боброва и Тарасова.

– Аркадий Иванович! – Вовка разозлился. – Хотите будущее предскажу. Сборную создадут через полтора месяца. И мы с вами будем в ней.

– Блаженный ты. – Тренер «Динамо» махнул рукой. – Пошли, сыграем тренировочный матч.

– Подождите, Аркадий Иванович. Можно я себе команду выберу? – борзеть так борзеть, но нужно сразу показать товар лицом, легче будем потом продвигать новшества. Чтобы не в штыки встречали придурь и блажь пацана безусого.

– Точно блаженный! Подожди, скажи состав «ТВОЕЙ» команды, – улыба до ушей.

Херня. Удивим. Он сейчас думает, что я лучших попрошу. Не угадал. Нужны исполнительные, и главное не лидеры. Все «Советские спорты» за последние полтора года Фомин прочел, и мнение об игроках составил. Вот теперь и проверим. Испытаем теорию практикой.

– Я, Третьяков …

– Предсказуемо! – опять улыба. Вовка не стал гримасничать и назвал двух защитников и двух нападающих.

– Василий Комаров, Револьд Леонов – это защитники. Сергей Соловьёв и Виктор Климович – нападающие.

– Хм. Не Блинков и не Поставнин? Ну, лады. Если бы не приказ Аполлонова даже разговаривать бы не стал. Сколько тебе? Семнадцать?

– Шестнадцать.

– Твою, мать. Проиграем пацанам позор. Выиграем у пацанов ещё больший позор. Разозлил ты меня, Фомин, сверх меры. По-взрослому всё будет. Не будем в поддавки играть. Хоть сто генералов за тебя.

– Только калечить не надо. Лады?

– В хоккей трусы не играют.

– Не пожалейте. У монеты две стороны.

– Мужики, подъехали сюда! – заорал Чернышёв на весь стадион.

Вбросил судья настоящий шайбу, где-то на стрёме сидел. За ненаших вышли лучшие игроки «Динамо». На воротах Павел Забелин. В защите Борис Бочарников и Олег Толмачев. Тройка нападающих: Всеволод Блинков, Николай Поставнин и Василий Трофимов. Лучшие бомбардиры команды и одни из лучших в стране.

Перед игрой Вовка отвёл в сторонку «свою» команду.

– Мужики вы нас с Вовкой не знаете, и если что пойдёт не так, то плюньте на нас и играйте, как привыкли, но сначала просьба. Сделайте пару раз, как я сейчас скажу.

Револьд отвоевавший все четыре года и заслуживший два ордена и кучу медалей серьёзно посмотрел на Фомина и спросил без улыбки:

– Думаешь с ними потягаться, – всего-то двадцать четыре года. Разница в восемь лет и целая пропасть размером в Великую войну между ними.

– Если будете делать, как я скажу.

– Говори.

– Заходим в зону и выстраиваем звезду, ты Сергей становишься за воротами. Я на правом фланге, Виктор ты на левом. Защитники почти на средней линии, чуть ближе к воротам, но от линии далеко не отъезжайте. Пас на меня, я вдоль борта отправляю шайбу Сергею и он из-за ворот на пятачок, куда я уже и подъеду. Второй раз почти также. Они уже будут меня опекать и потому шайбу защитники дают на Виктора. Он снова на защитника. Тот опять ему, только с небольшой задержкой и Виктор на Сергея, ну, а ты для меня снова из-за ворот на пятачок, – Вовка оглядел внимательно слушавших динамовцев, – Договорились.

– А ворота, кто прикрывать будет? – покивал Вася Комаров.

– Там Вовка Третьяков, ну, и конечно, как потеряем шайбу – отходим и навязываем борьбу, пока не отберём. И снова звезда.

– А что?! Мне нравится, – стукнул кулаком Вовку по плечу Револьд, – может сработать.

Свистнул судья и шайба полетела на лёд, Вовка за неё бороться не стал, хотел посмотреть, на что способны динамовцы при вбрасывании. Предсказуемо. Убирать шайбу под себя обратным хватом не умеют. Шайбу просто зачем-то ударили клюшкой, куда бог пошлёт. Бог послал Комарову. Тот не задумываясь, отправил её Фомину, ну, в этой ситуации устраивать звезду не имело смысла, Вовка обработал шайбу и хлёстким щелчком отправил от средней линии в ворота. Забелин упал на колени. Вовремя среагировал. Шайба на эту уловку не поддалась, и спокойно ни кого не трогая, и в прения не вступая, залетела в девятку правую.

Свистнул судья. Пятнадцать секунд. Чернышёв для порядка поорал на Блинкова, выбившего шайбу не туда. Вовка опять поехал на вбрасывание и по дороге шепнул Сергею Соловьёву:

– Выбью точно на тебя. Играем звезду один.

Подъехал, взял клюшку обратным хватом и легко у себя под ногами отправил её Соловьёву. Тот поехал на своё место. Фомин ринулся на своё. Сергей доехал до ворот неуклюже немного развернулся и послал шайбу почти на пятачок. Вовке пришлось тяжело. Он еле достал до шайбы, которая почти уехала в усы, и Фомину пришлось продемонстрировать «спин-о-раму» или «Вертушку» – очень эффективный, но технически сложный финт, связанный с резким разворотом игрока с шайбой на 360 градусов. На этот раз бросок, но с подъёмом шайбы. Правая девятка. 2:0. Сорок пятая секунда матча.

На пятой минуте при счёте 4:0 Чернышёв остановил игру и подозвал всех к себе. На Фомина не смотрел. Смотрел на своих асов.

– Вы чего творите? Фомин. Идёшь на скамейку. Я за тебя выйду на несколько минут. Всё. Продолжили.

Продолжили. Вовка наблюдал, как тренер играющий пытается повторить и его отбор шайбы и звезду. Ну, ни у кого с первого раза не получается. Дорвались до заветной шайбы бомбардиры и доехали до самых ворот, удар низом и Третьяков отправляет шайбу Соловьёву. Тот мчит за ворота. Подача на пятак, но Чернышёв поднять шайбу не смог, и Забелин бросается на неё.

Вбрасывание у ворот и тренер легко обратным хватом забирает. Пытается после передачи от Соловьёва щёлкнуть, но получается бабочка медленная, и голкипер спокойно сбив, её на лёд накрывает.

Настырный. С четвёртого раза получается, и довольный Аркадий Иванович едет на скамейку запасных.

– Давай, Артист, продемонстрируй ещё чего, – теперь не улыба, а улыбка на лице.

Соперники устали. Они не привыкли к такой игре. Всё настолько быстро происходит, что ничего не успеваешь. Потому носятся и всё больше и больше устают. В один из моментов при счёте 7:1 кто-то из защитников опять послал бабочку, выбивая шайбу от своих ворот. Тупо уже на отбой играли, Вовка рукой сбил её на землю и закатил буквально в домик опешившему вратарю.

– Всё! Закончили. Фомин сюда давай. Третьяков тоже. Завтра в восемь быть на тренировке. Играете в основе против «Крылышек». Вопросы есть?

Вопросы были. Фомин хотел рассказать о смене пятёрок. Потом передумал. Сейчас они тут разбор полётов будут устраивать. Орать, материть, курить. Потом пробовать и снова орать. Нельзя все яйца в одну корзину, на сегодня довольно прогрессорства. Тут переборщишь и только загубишь дело, будут считать непререкаемым авторитетом, гением и сами отучатся думать. А нужно с точностью до наоборот. Научить думать, а не лупить по шайбе.

– Аркадий Иванович, а амуниция? – Уже вымывшись в тёплой воде, значит, есть, (Тогда какого чёрта заливают холодной?) обратился Вовка к Чернышёву.

– Помню, я, что генерал сказал. Давай тащите ко мне в кабинет. Я так понимаю, что ведь не шутил Аполлонов, у вас и, правда, государственный секрет, видел, как от тебя защитники отскакивали. Завтра к восьми приходите. Народу я скажу, чтобы к девяти подтягивались. Нужно поговорить серьёзно. За форму отвечаю.

– Мокрая…

– В кабинете, сам вечером на стулья развешу. Давайте, ребята, устраивайтесь. Да, Фомин, ты за языком следи. Это ведь милицейское общежитие. Не сболтни там, какой политический анекдот. Там вам не тут. – Ни хрена себе! Вот у кого Черномырдин поговорку свою лучшую спёр.

Доехали на метро до Площади Революции и спросили дорогу. Про школу народ насупливался, а когда монастырь упомянули, сразу прояснило.

– Иоанно-Предтеченский монастырь, так вам ребята так-то и так-то.

– Спасибо бабуля.

– Да какая я вам бабуля я коммунистка с дореволюционным стажем.

– Спасибо, товарищ коммунистка.

– То-то же. Да, вы там живёте что ли?

– Да, вот поселили сегодня, – Вовка умилялся старушке. Таких больше не делают.

– Миронычу привет.

– Мироныч это кто?

– Комендант. Тимофей Миронович. Вместе воевали.

– Воевали?

– Ох, ти, невежливый ты сынок, женщине о возрасте нельзя напоминать. Я профессор медицины, всю войну на передовой, полевыми госпиталями руководила, потом поездом санитарным. А Тимофей Миронович у нас политруком был в полку. Граната в окоп залетела, он её выбросить хотел и выбросил почти, только она ему на прощанье руку оторвала. Зато всех нас с девчонками спас.

– А вас как звать? – Вовка по другому себе хирургов в полевых госпиталях представлял, да и особистов тоже.

– Александра Ивановна. Привет передавайте.

Распрощались. Пошли указанной дорогой. И наткнулись на коммерческий магазин. Ну, мяса, брать не стали. А вот две булки хлеба, белого и чёрного. Печенья, пачку чаю и примус с чайником купили. Триста рублей с хвостиком. Вовремя насильник появился.