Деревянный венец. Том 1 (Темный маг 7)

«А потом бы Уррий узнал, что это ложь, а лжецов он не выносит. Нет, лучше уж небольшой риск сейчас… Ты лучше скажи — у тебя есть идеи, как нам выследить Вечного?

Возникло ощущение, будто Прежний поморщился.

«Единственная идея, которая у меня есть — и она мне очень не нравится — это использовать тебя, и мое тело, между прочим, в качестве наживки. Вечный появится, чтобы тебя убить, но тут же появится и Змей, и — ура, ура, — мы спасены от мести моего бывшего учителя».

«В твоем «ура» не хватает энтузиазма», — заметил Арон.

«Ну естественно», — мрачно отозвался Прежний. — «Потому что я ненавижу планы, в которых успех зависит от случая. А тут главная случайность — надеяться, что Вечный захочет сперва с тобой поговорить, спросить, почему Разрушитель жив и здоров, и ты при этом жив и здоров тоже. Потому что, как знать, не убьет ли тебя Вечный на расстоянии, едва заметит? А еще у этого плана есть второй недостаток — я понятия не имею, как скрыть Змея от магического чутья Вечного, чтобы он смог вовремя появиться. Я даже не уверен, что это в принципе возможно».

Глава 3

Амулет привел их на торговую площадь — ту самую, которую Альмар видел из окна камеры, — и там остановился, будто раздумывая.

— Порт. Нам нужно попасть в порт и попытаться угнать один из кораблей, — выдохнул Истен. — Других вариантов нет. Просто спрятаться где-нибудь в трюме не выйдет. У тебя уровень пяти камней, хозяева Гаджи перевернут весь город и осмотрят каждый корабль, каждую лодку, как только поймут, что ты сбежал. Ты слишком ценен.

Альмар кивнул и потянулся к амулету.

— Покажи нам самую краткую и безопасную дорогу в порт, — попросил его, как живого.

Клубок встрепенулся, крутанулся вокруг своей оси, а потом покатил по каменной мостовой. Несмотря на глубокую ночь, в городе было светло — мало того, что в небе сияла полная луна, еще светили и фонари. Они дорогу видели отлично — и так же отлично на дороге могли увидеть их. Если им встретится ночной патруль, будет сложно объяснить, почему они, забрызганные кровью, бегут куда-то за катящимся клубком.

Клубок вел их дальше и дальше. С торговой площади они завернули в какой-то узкий переулок, потом еще в один, потом долго бежали вдоль узкого канала, потом опять свернули в узкую улочку со слепыми стенами домов. Повороты, повороты, повороты. Истен быстро потерял даже отдаленное представление о том, в каком направлении они бегут.

Дома становились все более неприглядными и приземистыми. Вместо трех-четырехэтажных зданий им встречались теперь глинобитные хижины, давно не беленные и обветшалые.

А потом они выскочили на открытое пространство и разом, будто по команде, остановились. Амулет вывел их не к порту. Амулет вывел их туда, где город граничил с пустыней. Даже не так — с Пустыней.

— Нет! — Альмар наклонился и подхватил клубок с земли, глядя на него, будто на разумное существо. — Ты не понял. Нам нужно в порт. Нам нужно сбежать отсюда.

Клубок дернулся в его ладонях и скатился вниз быстрее, чем Альмар успел его поймать. Покатился по притоптанной земле дальше, пока не ткнулся в стену, за которой и начиналась Пустыня. Замер там на мгновение, а потом начал вкручиваться внутрь стены так, как прежде делал это с магическим барьером. Альмар, похоже, не понимая, как его амулет мог так оплошать, кинулся следом — и провалился сквозь стену. Она будто на мгновение потеряла материальность, чтобы его поглотить.

Истен огляделся по сторонам.

Остаться и одному, в незнакомом враждебном городе, искать порт, небольшой корабль или лодку, перед тем неведомым образом одолев всех магов, стоящих на страже — это было бы безумной затеей. Самоубийственной.

Идти следом за амулетом и Альмаром в Пустыню тоже попахивало самоубийством, но тут был хотя бы крохотный шанс. В конец концов, если уж он погибнет, то погибнет свободным человеком, а не сгниет заживо в трюме альдемарских галер.

Камень стены поддался под ладонями так, будто это был кисель, лишь внешне выглядевший как камень, и, сделав два шага сквозь него, Истен оказался на той стороне стены. За городом.

Пустыня тут начиналась не сразу. Сперва, где-то на три мили, тянулась каменистая земля с колючей растительностью и даже, кое-где, островками рощ. А вот потом, дальше, уже вздымались барханы песка. И уходили до горизонта.

Единственная пустыня, в которой не жили люди.

Единственная пустыня, в которой не было оазисов.

Возможно, самое гиблое место на земле.

Но амулет Альмара так и продолжал катиться в ее направлении.

— Слушай, может, твой амулет повредился, когда проходил через тот огненный барьер? — спросил Истен мальчика.

Альмар неопределенно пожал плечами.

— Не знаю. А так бывает?

— Ну, — Истен задумался всерьез. Бывало, конечно, всякое, но чтобы амулет, показывающий дорогу, решил привести хозяина к гибели — такого он припомнить не мог. — Откуда он вообще у тебя?

— Подарок. От друга.

— О. А этот друг не объяснил, может ли амулет сломаться?

— Нет, она не успела, — Альмар больше не бежал за клубком. Теперь он шел медленно, сильно хмурясь, и очень часто переводил взгляд вдаль, на пустыню. — Только сказала, что сама его сделала. Может… может быть что-то перепутала.

— Сама? И сколько же ей лет?

— Ну, не знаю. Может семь или восемь. Или даже девять. Она не говорила.

Семь или восемь? Или даже девять?

Создание псевдо-разумного амулета требовало не менее седьмого уровня Силы, отличных теоретических знаний и опыта, и даже у мага, обладавшего всем этим, отнимало приличное количество сил и времени. Никакой ребенок, даже трижды гениальный и сверх меры одаренный, не смог бы такой амулет создать… Скорее всего, таинственная подруга Альмара стащила амулет у родителей, а ему похвасталась, будто сделала сама.

— Он не так раньше работал, — продолжал говорить Альмар. — Он только умел медленно ползать и еще мог заставить кого-нибудь споткнуться. Я, правда, очень надеялся, что амулет сможет открыть нам дверь, но не был полностью уверен. И я не представлял, что он может сам убивать — как тех охранников.

Истен моргнул. В памяти закопошились смутные воспоминания. Когда-то где-то он уже читал или слышал о подобных амулетах. Да, точно. Магистр Ковель однажды вскользь упоминал о подобном.

— Изменяющиеся свойства, — произнес он вслух. — Рост способностей. Усиление потенциала… Альмар, скажи, а когда ты использовал амулет в последний раз, когда он, как ты говоришь, мало что умел. Тогда не произошло ли чьей-нибудь насильственной смерти вблизи амулета? Не попала ли на него кровь умирающего?

— Да, — Альмар замедлил шаг еще сильнее. — Да, так и было. Я уб… Один человек тогда умер.

— Существуют амулеты, чья сила возрастает со смертью врагов их хозяина, — негромко сказал Истен, вспоминая. — Такие амулеты традиционно посвящены неблагим богам.

Альмар сглотнул.

— Вот как… Но это значит, что сейчас амулет должен стать еще сильнее?

— Да, верно.

— Но он не станет потом опасным? В смысле, для меня… для нас?

Истен пожал плечами.

— Меня не обучали созданию амулетов. Я об этом-то узнал случайно.

Альмар вдруг, будто услышав что-то, резко развернулся. Истен последовал его примеру и увидел — там, за стеной, над городом, поднимался в небо огромный белый цветок, похожий на орхидею. Все выше, выше, и рассыпался на тысячи голубоватых искр. Потом, с мгновенным запозданием, долетел звук, похожий на звук разбившегося хрусталя.

— Это ведь не праздничный фейерверк? — спросил Альмар.

— Точно не он. — Насколько Истен знал, на юге любили язык цветов, только использовали их вовсе не в романтических целях. Он не помнил, что обозначала орхидея, но догадывался, что это как-то связано с их побегом.

— Они знают, что мы сбежали, — уверенно произнес Альмар, явно подумавший о том же.

Амулет, который замедлил движение, когда люди стали идти тише, несколько раз подпрыгнул на месте, крутанулся, будто говоря — «Ну же! Хватит разговоров! Спешите за мной!» — и вновь бодро покатился дальше, к одной из небольших рощ, видневшихся впереди. Альмар, возмущенно вскрикнув, побежал за амулетом, Истен последовал за ним.

Роща состояла из густо растущих, незнакомого ему вида, деревьев с треугольными вытянутыми листьями. Между листьями на длинных плодоножках свисали гроздьями мелкие желтые ягоды. Так далеко на юг зима не приходила, и местные деревья даже не подозревали, что их северные собратья уже давно сбросили листву в ожидании морозов.

Они прошли уже довольно далеко вглубь рощи. Если бы кто-нибудь посмотрел сейчас в их сторону с городской стены, то уже ничего бы не заметил.

— У амулета, наверное, есть какой-то план, — принялся вслух рассуждать Альмар, глядя на клубок, замерший на берегу небольшого ручья, вытекавшего из бьющего тут же источника. — Ведь так? Иначе бы он нас сюда не привел.

Истен в ответ лишь пожал плечами. Такие амулеты называли «псевдо-разумными», но он не знал, что это означало на практике. Мог ли у неживого амулета в принципе быть «план»?

— Переждем тут до следующей ночи, — сказал он, поглядев на небо, которое выглядело уже не таким черным. — Днем на открытом месте нас точно заметят…

— Ой! Куда? — Альмар кинулся за клубком, который неожиданно перескочил через ручей и покатился куда-то дальше, в рощу, но шагов через двадцать остановился, замерев у плотного кустарника. — Ого!

— Что там? — Истен подошел ближе и растерянно уставился на находку Альмара. У корней кустов, под прикрытием их нижних веток, лежало несколько битком набитых заплечных мешков.

— Подожди! Это может быть…

Но Альмар уже развязал завязки горловину ближайшего мешка и вытащил оттуда сперва головку сыра, потом несколько лепешек и большую флягу с водой.

— Кто бы это ни оставил, он обязательно вернется за своими вещами, — мрачно заметил Истен.

— Уже вернулся, — произнес за спиной знакомый голос. Истен резко развернулся и в рассветном свете увидел столь же знакомое лицо.

— Эрига! — радостно воскликнул Альмар, вскакивая на ноги и бросаясь к ледяной жрице в объятия, которые та охотно раскрыла. Потом, все еще обнимая ее, повернул к Истену улыбающееся лицо.

— Истен, это Эрига ар-Вессиан, троюродная сестра мамы. Я тебе рассказывал, это у нее в долине Ферана мы гостили каждое лето.

Истен неловко кивнул, растерянно глядя на лицо той, которую он прекрасно помнил под именем Эриги Тонгил.

Глава 4

— Как ты здесь оказалась? — спросил Альмар, не выказывая никакого желания отпустить Эригу. Истен мог его понять — после всех злоключений, которые ребенок пережил, ему явно хотелось как можно крепче держаться за единственного человека, который напоминал ему о доме. Ну и, помимо этого, Эрига была очень хороша собой, Истен бы сам не отказался от ее объятий — жаль, что их ему никто не предлагал…

— Я здесь по делам богини, — отозвалась Эрига на вопрос Альмара.

— А-а, — понимающе протянул мальчик, но выражение его лица тут же изменилось, и он бросил быстрый встревоженный взгляд в сторону Истена. — Эрига, а…

— Все в порядке, — сказала та легко. — Тебе не нужно хранить наш секрет, твой спутник уже знает, что я жрица.

Истен открыл было рот — задать напрашивающийся вопрос о том, какое же из ее имен настоящее — но натолкнулся на предупреждающий взгляд Эриги. «Молчи», — говорил этот взгляд. И Истен прикусил язык. Ссориться с жрецами было так же неблагоразумно, как и ссориться с магами, простое любопытство того не стоило.

* * *

Солнце стояло в зените. Альмар, наевшийся припасов жрицы и, кажется, полностью довольный жизнью, крепко спал, положив голову ей на колени, а Эрига с материнской нежностью гладила его по голове. Истен сидел рядом и пытался не завидовать. Вот если бы вместо Альмара на ее коленях лежал он…

— У тебя ведь есть вопросы, — негромко сказала Эрига. — Мальчик спит, спрашивай.

— Кто ты на самом деле? — немедленно спросил Истен. — Какое из твоих имен настоящее?

— Оба, — Эрига чуть улыбнулась. — По законам империи я действительно Эрига ар-Вессиан, старый тар Вессиан удочерил меня по всем правилам. Ну а по рождению я Эрига Тонгил и именно так меня знают и зовут на Севере.

— Но зачем жрице Ледяной богини имперское имя?

Эрига улыбнулась шире.

— Во время нашего совместного путешествия мне показалось, что ты умен. Как ты думаешь, зачем жрице Ледяной богине имперское имя?

Насколько Истен понимал — и насколько он помнил ситуацию в империи — главными словами в этом вопросе были «жрице Ледяной богини».

— Когда тар Вессиан удочерил тебя?

— Почти одиннадцать лет назад, — тут же ответила она.

Одиннадцать лет… Да, похоже, Истен не ошибся в своем предположении.

— Одиннадцать лет назад в империи Террун построили самый первый храм, посвященный богине Льда, — сказал он негромко. — Тот храм был совсем небольшим и по убранству очень скромным. На его появление мало кто обратил внимание, но за первым храмом последовали другие, а сейчас подобные храмы, уже величественные и богатые, стоят в каждом крупном городе империи. Причем, что странно, часть Светлых магов отнеслась к этому более чем доброжелательно, хотя богиня Льда… Прости, Эрига, но ты и сама прекрасно знаешь, что твоя богиня не относится к Благим Богам.

— Моей богине нет дела до деления богов на Благих и Неблагих, — спокойно отозвалась та. — Это выдумки людей.

— Ну, к Неблагим богиня Льда тоже не относится, — пробормотал Истен. Насколько ему было известно, богиня Льда стояла в стороне как от Света, так и от Тьмы. А еще Истену вспомнился сейчас один давний разговор с верховным жрецом Солнечного и странная неохота, с которой тот упоминал Ледяную богиню. Даже, пожалуй, неловкость. По отношению к Неблагим Богам никакой подобной неловкости жрец не выказывал. Более того, жрецы Солнечного никогда не пытались открыто мешать жрицам Ледяной. А вот жрецы Гиты мешали. Пожалуй, это было одним из тех немногих случаев, когда отношение к чему-либо у Верховного Светлого бога и его дочери отличалось.

— Ты взяла себе благородное имперское имя, чтобы иметь возможность без препятствий строить храмы для своей богини, — продолжил Истен. — Вести к ней новых прихожан. Я прав?

— Как я и сказала, ты умен.

— Но зачем тебе Альмар? Зачем тебе притворятся троюродной сестрой его матери?

— Почему я не могу на самом деле быть ей родней?

— Потому что семейство ар-Веспиан никогда не роднилось с северянами!

Взгляд Эриги стал очень долгим и очень задумчивым, и Истен с запозданием подумал, что, кажется, ему стоило придержать язык за зубами. Ну хотела Эрига притворяться родней Альмару, ну и пусть бы…

Пауза длилась и длилась. Потом жрица тихонько хмыкнула.

— Ар-Веспиан, значит?

И до Истена с запозданием дошло, что он только что назвал настоящее имя матери Альмара, которое она так долго скрывала… А еще он, кажется, разгадал загадку того, как дочь разорившегося нобиля сумела достать средства, чтобы подделать бумаги, что за магию для этого призвала. Ведь вместо магии вполне могла работать и сила одной богини — вернее, старшей жрицы этой богини…

— Это ты помогла Тери ар-Веспиан сменить имя, подделать бумаги в архивах и создать лжесвидетельства, представившие ее как Тери ар-Вессиан, — сказал он, даже не пытаясь заставить свой вывод прозвучать как вопрос. — Ты помогла Тери ар-Веспиан выйти замуж за тара Мэлгона… Но зачем?

— Раз уж ты так глубоко копаешь, то подумай и об этом. Зачем? — негромко предложила Эрига, продолжая гладить Альмара по темным волосам, которые она до того, как он уснул, расчесывала своей щеткой. Так ласково. Так по-матерински…

— Дело в мальчике, — сказал Истен медленно. — Он прямой потомок Первого Императора и по матери, и по отцу. У него сильнейший магический потенциал. Ты… или же другие жрицы Ледяной богини, вы вместе каким-то образом определили, что у Тери родится ребенок с высочайшим уровнем Силы. Вы планировали посадить на императорский престол своего человека, человека, имеющего на него законные притязания, владеющего магией и при этом верного вам. Верного тебе!

Эрига тихо рассмеялась.