Мозг вне возраста. Протоколы и свидетельства людей, победивших Альцгеймер

До того, как начать хелацию 3 июля 2018 года, я оказалась в госпитале из-за температуры 102,8 (39,3 по Цельсию), крайней степени усталости, очень низких тромбоцитов и низких лейкоцитов, что явилось результатом эрлихиоза – заболевания, связанного с клещами. Двадцать четыре часа мне ставили капельницы доксициклина и зосина (zosyn), а затем две недели давали оральный доксициклин. Лечение принесло двойную пользу, так как, видимо, сразу избавило меня от эрлихиоза, а также от затянувшейся болезни Лайма, поэтому в конечном итоге у меня стало больше сил для того вида аэробических упражнений, которые сыграли важную роль в исцелении других пациентов доктора Бредесена.

Восстановив ферменты печени после эрлихиоза и пройдя несколько курсов капельниц глутатиона (который крайне важен для детоксикации), чтобы скорректировать ненормально низкий уровень, я приготовилась приступить к хелации высоких уровней ртути и свинца, выявленных при предварительном тестировании посредством 500 мг DMSA.

После двух сеансов хелации ртуть резко снизилась с 27 микрограмм/г до нормального показателя 2,4. Свинец упал с 18 до 5,7 (нормальный уровень свинца – ниже 2). Многие другие тяжелые металлы тоже снизились, а алюминий практически исчез. Отличный адъюнкт-врач Салли Миннифилд из Центра Шактера (Schacter Center), Нью-Йорк (к сожалению, сейчас больница закрыта), сказала, что это лучший результат, который она наблюдала за 25 лет проведения хелации.

Метод хелации

Я принимала 100 мг DMSA три дня подряд, затем неделю перерыв, так пять курсов, и потом повторное тестирование. На четвертой хелации первого курса я почувствовала явные симптомы того, что новая информация забывается с крайне высокой скоростью, и доза DMSA была понижена до 50 мг на пятой, последней хелации. (То, что информация утекала из моей головы очень быстро при высокой дозе DMSA, подтвердило, что мой главный симптом – неспособность запоминать новое – связан с тем, что хелация высвободила в кровь много ртути или свинца.)

МРТ от 10.12.18 показало, что «в настоящий момент отсутствие специфической атрофии или гипометаболизма не позволяет говорить о нейродегенеративном процессе». Невролог был очень впечатлен тем, что исчезли признаки нейродегенерации. Я была в восторге. Я принесла этому неврологу экземпляр книги доктора Бредесена, и тот был так доволен и проявил такой интерес к ней, что трижды поблагодарил меня.

09.03.19 я приняла 500 мг DMSA и через 6 часов сдала анализ, чтобы узнать, каковы уровни металлов в моем организме после хелации, но, к сожалению, я обнаружила, что свинец вырос до 7,9 и ртуть существенно возросла – до 8,9, что означало: дальнейшая хелация будет показана, если я считаю, что польза превышает риск.

В ноябре 2019 года я была очень рада и счастлива получить хорошие новости об объеме гиппокампа мозга (крайне важной зоны для формирования памяти и зоны, наиболее сильно подверженной разрушению при болезни Альцгеймера): по сравнению с 2016 годом он значительно увеличился – с 54 % и затем с 50 % в 2017 году до 60 % в 2019-м. Доктор Сайрус Рэджи, нейрорентгенолог, для изучения всех трех снимков применял компьютерную программу Neuroreader.

В ноябре 2019 года я отправилась в Сиэтл, чтобы увидеться с доктором Росс и познакомиться с ее замечательной командой, ведущей научно-исследовательскую работу в области здоровья мозга. Это были очень отзывчивые люди: сама доктор Росс, консультант (коуч) по здоровому образу жизни Керри Миллс и тренер по физподготовке Корвин Патис. У Корвина был уникальный подход к одновременной тренировке ума и тела.

И наконец, в мае 2020 года я прошла диагностику домашнего сна, при которой у меня выявили легкую степень апноэ во сне. ИАГ (индекс апноэ – гипопноэ), показывающий, сколько раз вы прекращаете дышать в течение каждого часа, должен быть менее 5. К несчастью, у меня он оказался 10,5, но через два месяца СИПАП-терапии[14] он вернулся к нормальным значениям – 1, иногда 2. Исследование сна было предложено доктором Бредесеном, так как апноэ во сне – частый фактор проблем памяти и снижения мозгового объема в гиппокампе. У меня есть приложение DreamMapper, связанное с аппаратом для СИПАП-терапии фирмы Philips, поэтому каждое утро я вижу показатели апноэ (остановку дыхания) и гипопноэ (слишком сильное замедление дыхания) за предыдущую ночь. Полезно также использовать Navage – относительно простое в применении средство для промывания носа, которое облегчает заложенность носа из-за аллергии, которая в моем случае тоже способствует апноэ во сне.

Когда я пыталась рассказывать друзьям о своих проблемах с памятью (я не имею в виду семью и самых близких друзей), люди либо не верили, что у меня были серьезные проблемы с памятью, либо, наоборот, не допускали возможности, что мои проблемы могли совершенно исчезнуть, а ведь они ощутимо влияли на мою жизнь. Обе эти реакции тревожили меня: они нарушали мою уверенность и надежду, в которых я нуждалась для ежедневной работы над программой лечения. Особенно важной для положительной динамики была поддержка доктора Бредесена и доктора Росс. Это был стимул ежедневно бороться с серьезными нарушениями памяти и не отступать от протокола. Помощь нескольких друзей и моей второй половинки тоже были значительными.

Кроме диеты KetoFLEX 12/3, упражнений, пищевых добавок, хелации, лечения от болезни Лайма и эрлихиоза, а также использования аппарата для СИПАП, есть и еще одна вещь, которая помогла мне больше всего, – это тренировка мозга с приложением Brain HQ. В течение трех лет я занимаюсь с ним каждое утро в среднем по 40 минут и пропустила не более чем пять дней. Я также внимательно слежу за процентом прогресса, этапом и уровнем каждой игры, чтобы убедиться: я не откатываюсь назад. А разнообразие игр помогает избежать скуки. Через 40 минут я заставляю себя остановиться, выйти из игры и заняться аэробикой: моя энергия вернулась, так как ушла болезнь Лайма.

Когда я начала играть в Brain HQ, я имела 20-процентильный эквивалент для моего возраста, но сейчас мой процентильный эквивалент составляет 89, хотя мне 79 лет.

Доктор Бредесен объяснил мне, что за приложением Brain HQ стоят десятилетия исследований, и я уверена, что оно каждое утро «запускает» мой мозг. Я также уверена, что мышление играет важную роль в увеличении размера моего гиппокампа и в общем улучшении памяти.

А еще мне помогла игра Elevate – совершенно другая, но тоже полезная для повседневной жизни. Когда я впервые начала в нее играть, то больше 100 раз возвращалась назад, прежде чем прошла этап. Сейчас мой процентильный эквивалент 93,7. Необходимость возвращаться снова и снова к началу игры показывает, какая настойчивость нужна была мне, чтобы добиться реальных улучшений.

В прошлом году я начала играть в онлайн Cody Cross – легкую игру вроде кроссворда, которая не расстраивает тебя. А еще я стала играть в онлайн Boggle вместе с внуками 6 и 8 лет. Они все время разбивают меня в пух и прах, потому что намного быстрее думают, но я постепенно исцеляюсь и начинаю получать от игры удовольствие, особенно это приятно во время эпидемии COVID-19, так как мне редко удается видеть внуков.

Сейчас я очень счастлива, что проблемы с памятью не портят мою повседневную жизнь. Я очень бодра, могу концентрироваться, а мой ум сделался острее, и я помню, что люди говорили мне несколько недель назад. Я способна выполнять волонтерскую работу более эффективно. Я снова играю в гольф, помню количество ударов и то, как играть, чтобы бить лучше. Моя вторая половинка – человек, который раньше говорил о моей памяти как о «бедствии», – позже сказал, что она улучшилась до «совершенно обычной». Сейчас он считает, что у меня «память как стальной капкан» – отличный результат по сравнению с тем, откуда я начала!

Пока еще некоторая информация стирается, будто «утекает» из мозга, но это происходит намного реже, и я надеюсь, что, следуя всем частям протокола, пребывая в состоянии кетоза и снижая все еще высокий уровень ртути и свинца, я справлюсь со своими проблемами. Но если лучше не станет, то я могу и дальше счастливо жить с тем, что имею, ведь я отошла от края и не скатилась к болезни Альцгеймера.

И я всегда буду бесконечно благодарна доктору Бредесену за его потрясающе эффективную программу, которая спасла мой разум.

КОММЕНТАРИЙ

Испытания и страдания Марси снова напоминают нам о том, что обычно существует множество различных факторов, которые способствуют когнитивному упадку, и набор этих факторов у всех разный. У Марси не хватало некоторого количества питательных веществ и гормонов, потому у нее развился 2-й (атрофический) тип болезни Альцгеймера, и она успешно справилась с проблемой. Однако дополнительные анализы показали, что у нее также и подверженность токсинам (3-й тип Альцгеймера) – от металлов типа ртути до органических токсинов и биотоксинов.

Стоит отметить, что Марси могла подвергнуться воздействию токсинов при игре в гольф. Некоторые врачи говорили, что это можно назвать «синдромом поля для гольфа» – относительно распространенное заболевание у людей, которые живут на полях для гольфа или проводят много времени там, а потом жалуются на когнитивный спад. Но, возможно, это и не связано с самими полями для гольфа; на самом деле гольф – отличная физическая нагрузка, которая является важной мерой в профилактике когнитивных нарушений. Однако если вы проводите много времени на полях для гольфа или рядом с ними, то на всякий случай, пожалуйста, проверяйте свой уровень токсинов, включая уровень пестицидов.

В дополнение к обнаруженным токсинам оказалось, что в организме Марси также есть Borrelia (вызывает болезнь Лайма) и Ehrlichia – оба микроорганизма заносятся при укусе клещами. Эти микроорганизмы могут жить в нашем теле многие годы, и часто до постановки диагноза дело не доходит. Идущая «холодная война» с устойчивыми патогенами вроде Herpes, Borrelia, Ehrlichia и Babesia ведет к защитной реакции – образованию амилоида, связанного с болезнью Альцгеймера, поскольку амилоид убивает микроорганизмы.

Несмотря на все инфекции, последнее МРТ Марси показало увеличение объема гиппокампа, что означает: ее лечение идет очень хорошо. Кроме того, томограмма также говорит об улучшении и о том, что у нее больше нет болезни Альцгеймера.

То, что Марси сумела вылечить когнитивный спад, – это ключ к оптимизму, к закреплению и улучшению того состояния, которое уже радует ее. Не пропустили ли мы какой-нибудь фактор? Может ли она достичь оптимального уровня кетонов? Оптимальна ли ее инсулиновая чувствительность? У нее правильный микробиом? И т. д. Как вы узнаете из истории Салли, порой весьма полезно встряхнуть свою программу.

Глава 5. История Салли. Провалившееся испытание

Чтобы выиграть сражение, иногда его приходится давать не один раз.

Маргарет Тэтчер

Будучи преподавателем в области геронтологического ухода, я учила людей, что болезнь Альцгеймера невозможно предотвратить или вылечить. Мой личный опыт доказывает обратное. За последние пять лет я сумела избавиться от симптомов начальной стадии Альцгеймера. Каждодневная борьба до сих пор продолжается, но я иду вперед!

Пять лет назад я порой не могла вспомнить, какой сегодня день недели. Более того, я иной раз забывала заехать за внучками и отвезти их в школу, а еще я путала их имена. Когнитивный тест показал, что у меня «слабое когнитивное расстройство», что означало: я успешно двигаюсь к болезни Альцгеймера. Когда меня попросили нарисовать циферблат, я не могла вспомнить, где находится короткая, а где длинная стрелка. На томограмме обнаружились амилоидные бляшки, характерные для болезни Альцгеймера.

Я записалась на клинические испытания, чтобы убрать амилоид, но с каждой инъекцией препарата моя память не улучшалась, а ухудшалась. И после восьмой я решила выйти из испытания.

Мой муж услышал об исследовании доктора Бредесена в одной из телепередач. Связавшись с доктором Бредесеном, я спросила, не могла бы я принять участие в его исследовании. Он ответил «нет», так как я не живу в Калифорнии, рядом с местом проведения исследования. Однако он предложил поделиться со мной и моим врачом информацией о программе лечения когнитивного упадка РеКОД. Первым шагом стало проведение когноскопии – 36 анализов крови и генетических тестов для определения специфических факторов риска болезни Альцгеймера. Я с ужасом узнала о положительном результате на почти 36 показателей. На самом деле это было довольно необычно, так как я имела факторы риска на целых пять из шести типов Альцгеймера, выделенных доктором Бредесеном, особенно на токсичный тип. Далее у меня выявили ApoE4 – так называемый ген риска болезни Альцгеймера.

То, что мне предстояло сделать, сначала показалось невероятным, а потом я решила выполнять по одному изменению за раз. Сейчас, по происшествии пяти лет, я освоила всю программу РеКОД и состояние моего мозга продолжает улучшаться.

• Мой мозг помнит о необходимости держать мобильный телефон рядом.

• Мой мозг напоминает, чтобы, выходя из дома, я брала с собой водительские права и банковские карты.

• Мой мозг справляется с задачей приготовления еды для моих детей и их семей.

• Моему мозгу нравится играть в тренирующие игры для мозга.

• Мой мозг помнит, какой сегодня день недели.

• И что самое важное – я не забываю отводить внучек в школу!

Мое сегодняшнее состояние мозга есть результат полного и неукоснительного соблюдения программы РеКОД в течение последних пяти лет. Около половины показателей вернулись к нормальным значениям уже во второй год соблюдения РеКОДа, и они продолжают улучшаться с каждой следующей когноскопией. Сейчас я имею стабильно идеальный (или почти идеальный) балл 30/30 по монреальской когнитивной шкале (MoCA), а начинала я всего с 24,5. Еще больше меня порадовал когнитивный результат по намного более жесткой компьютеризированной нейропсихологической оценке жизненно важных показателей (CNS Vital Signs): выше среднего по 7 из 10 показателей после четырех лет лечения по программе РеКОД.

На смену страху, ужасу и печали пришли надежда и радость. Я могу реально думать о том, что даже через несколько лет смогу правильно называть своих шестерых внуков по именам. Раньше я принимала свое умение мыслить за нечто само собой разумеющееся и не больше.

Анализы воспаления по крови сейчас в нормальных пределах и показывают, что типа 1 (воспалительного), который вызывает болезнь Альцгеймера, у меня нет. Также исчез и тип 1,5 (глюкотоксичность), тоже вызывающий болезнь Альцгеймера. Текущие лабораторные исследования выявили значительный прогресс в лечении типа 2 (трофические потери) и типа 3 (токсичность), которые считаются факторами риска болезни Альцгеймера. Что касается типа 5 (травматический Альцгеймер), то пищевые добавки и изменение образа жизни в течение последних пяти лет дали результат в коррекции нейрохимии, связанной с образованием синапсов.

Первое время было очень трудно соблюдать программу РеКОД из-за того, что она не только требует времени и расходов (в том числе на пищевые добавки), но и изменения привычек. Мне часто хотелось, чтобы мои лабораторные анализы быстрее приходили в норму. Мне часто казалось, что лечение идет с черепашьей скоростью. Когда мне требовалось взбодриться, я напоминала себе, что в сказке черепаха выиграла гонку.

С первого года и до сего времени, в течение пяти лет следования программе РеКОД, я повторяю элементарные вещи: напоминаю себе, что потерять мозг страшно, особенно если речь идет о твоем собственном! Я собираюсь придерживаться программы, а значит, сохраню мозг. Иногда я думаю: жаль, что этой программы не было, когда мне исполнилось сорок; но и сегодня, в возрасте 74 лет, я благодарна, что судьба дала мне шанс поддержать нормальное функционирование мозга.

Проявление болезни Альцгеймера

Обсудим четыре этапа:

1. Начальная стадия: страх, слабая осведомленность и отрицание.

2. Средняя стадия: осведомленность и устранение начальных симптомов.

3. Текущая стадия: прогресс и оптимизация.

4. Будущая стадия: мечты и ожидания.

Мой переход с одной стадии на другую редко был линейным. Прогресс, по большей части, был прерывистым, с улучшениями и регрессиями на каждом этапе. И на практике все стадии накладываются одна на другую.

Начальное проявление болезни Альцгеймера

Начальная стадия: страх. Как только мне исполнилось сорок лет, я начала бояться Альцгеймера. Две сестры моей матери заменили мне родную мать, когда выяснилось, что моя биологическая мать не может обо мне заботиться. У меня сердце разрывалось, когда я наблюдала, как у обеих тетушек развивается болезнь Альцгеймера: их состояние постепенно ухудшалось, и они в конечном итоге умерли от Альцгеймера. Это заболевание известно и в семье моего отца: тетя и дядя умерли от болезни Альцгеймера.

В начале карьеры я специализировалась на геронтологии, будучи дипломированной медицинской сестрой и преподавателем сестринского дела. Я заботилась о пациентах с болезнью Альцгеймера в санаториях для престарелых и просто дома, а потому из первых рук знала, что потребности людей с Альцгеймером обычно требуют больше времени и усилий, чем могут уделить им как близкие люди, так и медицинские работники. Я видела, что болезнь Альцгеймера – тяжелое испытание для пациентов и их семей.

Начальная стадия: слабая осведомленность. Моя собственная стадия «непонимания» того, что я болею Альцгеймером, началась более двадцати лет назад, когда у меня случилась сильная депрессия. Тогда я связала это с менопаузой и переездом в другой штат ради новой напряженной и сложной работы в новом университете. Я считала, что причина депрессии в том, что я очень скучаю по семье, которую теперь редко вижу. Доктор выписал мне антидепрессант, который облегчил симптомы. Однако в 2000 году я еще не знала, что депрессия является распространенным ранним симптомом болезни Альцгеймера 3-го типа. В течение последующих двадцати лет я испытывала периоды острой депрессии, которые чаще всего следовали за изменением места жительства или физической травмой. В то время я осознавала наличие у меня проблем с ясностью мышления, но относила эти когнитивные изменения к «нормальному» старению. Возвращаясь к тому времени, когда я преподавала геронтологию среднему медперсоналу, я вспоминаю, что излагала студентам превалирующую теорию о том, что депрессия может вызывать потерю памяти («псевдодеменция») и что после лечения депрессии память возвращается.

Только прочитав статью доктора Бредесена 2016 года о 3-м типе болезни Альцгеймера и вдыхании токсинов, я поняла, что дом, где я прожила пять лет, почти наверняка способствовал развитию Альцгеймера и депрессии. Подвал дома не обрабатывали от плесени. К тому же он располагался слишком близко к оживленной скоростной дороге: выхлопы были такие сильные, что к вечеру у нас с мужем чесались глаза.

Когда я прошла первую когноскопию, то узнала, что по генетическому статусу отношусь к 25 % населения, которые почти не способны перерабатывать дыхательные (ингаляционные) токсины, такие как плесень или загрязнение химикатами и микрочастицами. Я выяснила, что у меня положительный результат по 12 из 15 характеристик, выделенных доктором Бредесеном для болезни Альцгеймера 3-го типа. Сегодня, после лечения ранее скрытой причины – дыхательной токсикации, – я больше не испытываю депрессию, а многие из моих плохих анализов крови, указывающих на воздействие токсинов, стали снова нормальными. Тем не менее 3-й тип болезни Альцгеймера трудно поддается лечению и несколько показателей токсичности продолжают оставаться в моей крови на высоком уровне. Я понимаю, что у меня может развиться гиперчувствительность к воздействию плесени и мне придется избегать экологически рискованных мест, которые мало кому доставляют проблемы. Я рада, что сегодня другие люди вроде меня, которые генетически не способны бороться с токсинами, имеют эффективное лечение и могут выявить свою уязвимость быстрее и раньше, чем я.

Начальная стадия: отрицание. Примерно двенадцать лет назад мои руки начали вдруг дергаться и бесконтрольно двигаться, когда я сама сидела спокойно. Я наблюдала такое же движение рук у пациентов с болезнью Альцгеймера в доме престарелых, где я работала, и у моей тети, когда она заболела Альцгеймером. Думающая часть моего ума сказала: «Альцгеймер», но в определенный момент я отказалась признавать возможность этой болезни, все отрицала и просто не хотела об этом думать. Теперь я понимаю, что отрицала болезнь Альцгеймера, когда уснула в машине и водитель, мой коллега, сказал: «Ты, наверное, во сне на пианино играла». Я помню, как в тот момент воскликнула про себя: «О нет! Это болезнь Альцгеймера. Не хочу болеть Альцгеймером!»

Примерно в то же время я начала неправильно использовать слова, что часто приводило моих слушателей в замешательство. Я объясняла им, что у меня возрастная афазия. И я сама искренне верила в это. Эта проблема сохраняется, но только когда я устаю или пытаюсь поддерживать беседу и сделать что-то, предполагающее несколько действий. Например, однажды, готовя обед для сына и его семьи, я сказала: «В целях безопасности я перестала использовать мобильный телефон, когда говорю» (вместо «веду машину»). Сейчас я знаю, о чем на самом деле говорит использование неверных слов: это показатель риска развития болезни Альцгеймера, а также необходимость соблюдения РеКОД для сохранения интеллекта.

Я очень благодарна судьбе за то, что мой здоровый образ жизни задержал развитие у меня болезни Альцгеймера до того времени, как доктор Бредесен разработал лечение РеКОД и оно стало доступным. В течение последних сорока лет я соблюдаю диету для профилактики рака, в которую входит много фруктов и овощей, большое количество зелени, минимальное количество животного жира и ежедневный зеленый чай. Каждый день я принимаю пищевые добавки от проверенного производителя; их цель – замедлить старение и предотвратить болезнь Альцгеймера.

Я также регулярно делаю физические упражнения – примерно по 30–60 минут не менее пяти дней в неделю. В период после пятидесяти и почти до семидесяти лет я ходила в поход на расстояние 1 741 миль (2 802 км) по Аппалачской тропе[15].

Симптомы у меня появились в более раннем возрасте, чем у моих родственников в предыдущих поколениях. Более раннее начало характерно для 3-го типа болезни Альцгеймера. Я уверена, что здоровое питание и физические упражнения помогли задержать начало болезни Альцгеймера. Это дало мне бесценное время – время, пока доктор Бредесен создаст РеКОД на основе лабораторных исследований, а потом время для меня самой, чтобы я узнала о протоколе и приступила к изменениям, сохранившим мне жизнь.

Средняя стадия проявления Альцгеймера

Средняя стадия: осведомленность. Пять лет назад два раза за месяц я забыла заехать за внуками и отвезти их в школу. Я больше не могла списывать провалы в памяти на нормальные возрастные изменения. Мой первоначальный балл по монреальской когнитивной шкале составил 24,5/30, то есть у меня были слабые когнитивные нарушения. В это же время томография выявила бета-амилоидные бляшки в мозге, и мне сказали, что у меня развивается болезнь Альцгеймера.

Я совершенно растерялась, так как лечения болезни Альцгеймера не существовало. В то время считалось, что бета-амилоидные бляшки предсказывают развитие болезни в течение 10–15 лет. Я не хотела постепенно умирать от болезни Альцгеймера так, как это было с моими близкими.

Я сказала себе, что, если у меня разовьется это заболевание, я не стану жить, но лишать себя жизни – тоже не вариант. Я могла бы совершить суицид, но понимала, что моей семье и друзьям придется заплатить двойную цену. Я не хотела, чтобы обе семьи переживали эту боль. Мои близкие уверяли меня, что будут заботиться обо мне, даже если у меня разовьется болезнь Альцгеймера. Радуясь их бесценной поддержке, я все равно ощущала безнадежность.

Между тем когнитивные нарушения привели к проблемам в повседневных делах, включая работу на компьютере, покупки в магазинах, приготовление пищи. Я плохо помнила имена и всякий раз смущалась, когда, остановившись на середине фразы, не могла закончить мысль. Я испытывала трудности, выпекая пряничного человечка с внучкой, хотя раньше я делала это несколько раз с двумя старшими внучками. Осознание когнитивных проблем было крайне болезненным для меня.

Средняя стадия: устранение симптомов. Будучи исследователем, я активно искала работы о лечении и/или профилактике когнитивного упадка. Шесть лет назад я принимала участие в национальном испытании многообещающего препарата от болезни Альцгеймера – лекарства для устранения амилоидных бляшек. Однако каждая ежемесячная инъекция не приносила улучшения: наоборот, в течение 3–5 дней у меня увеличивалась спутанность мыслей и тревожность. За восемь месяцев лечения я поняла, что мои умственные способности не улучшаются и даже не остаются на прежнем уровне, а ухудшаются. Я проигрывала битву.

Затем, пять лет назад, я связалась с доктором Бредесеном, после того как мой муж услышал его выступление по радио. Я начала выполнять программу РеКОД. Сначала мне было трудно работать со всеми элементами программы. Я решила вводить ее в свою жизнь по шагу за раз и наблюдать за своей реакцией на каждый такой шаг. Я начала со следующих изменений.

Сон. Я постепенно увеличила сон с шести часов ночью до в среднем семи или восьми часов. Сон продолжал улучшаться, когда я 1) приглушала свет в спальне до сна; 2) не пользовалась электронными устройствами за два часа до сна; 3) медитировала в течение дня; 4) растягивала мышцы в течение дня; 5) избегала политических и прочих трудных дискуссий за два часа до сна. Несколько пищевых добавок, включая мелатонин, тоже улучшили качество и продолжительность сна.

Питание. Раньше я совсем не ела органическую пищу. Когда я начала следовать программе РеКОД и есть овощи и фрукты из категории «грязная дюжина»[16], то покупала только органические. Полный переход занял у меня целый год, потому что цена и доступность таких продуктов означала, что мне придется снизить потребление любимой пищи, особенно сладкого перца – моего основного перекуса. Я начала добавлять лимонный сок в воду и пила ее натощак утром. Я начала носить с собой нежареные орехи всех видов – в качестве быстрого и легкого перекуса, когда я не дома. Органические морские водоросли – еще один вариант перекуса, богатого питательными веществами. У меня в машине обычно есть пакет таких.

В последнее время, прочитав книгу доктора Бредесена 2020 года «Конец программы “Альцгеймера”» (The End of Alzheimer’s Program), я начала обращать больше внимания на такую пищу, как пребиотики, пробиотики или ту, которая содержит резистентный крахмал. Сейчас я ежедневно ввожу в свой рацион две категории из трех.

Медитация и упражнения. Они приводят к быстрым и заметным когнитивным улучшениям. Если результаты изменения диеты стали видны лишь через полгода, то здесь совсем другое дело. Однако и с течением времени улучшения очень заметны: моя способность ясно мыслить значительно возросла. Я считаю, что соблюдать программу РеКОД в питании очень важно.

Кетогенез. Переход на кетогенную диету принес мне много огорчений. После шести месяцев попыток и неудач я поняла, что провал связан с двумя добавками, которые я принимаю: одну – против кишечной проницаемости, другую – от 3-го типа болезни Альцгеймера. Обе добавки содержали сахар. Как только я нашла другие, я перешла на кетогенез. Сейчас я по большей части достигаю легкого кетогенеза. В те дни, когда мне этого не удается, я ощущаю снижение умственных способностей в течение 24 часов. В большинстве случаев мой мозг побеждает желудок, но если я устаю, то битву выигрывает желудок. И тогда я плачу за это ухудшением способности думать. А еще кетогенная диета принесла неожиданные преимущества. Я без всяких усилий потеряла 10 фунтов (4,5 кг). И кроме того, теперь я больше не чувствую себя все время голодной, как раньше.

Текущая стадия проявления болезни Альцгеймера

Сегодня мои негативные ощущения относительно болезни Альцгеймера уменьшились и уступили место позитивным чувствам, таким как признательность, благодарность, надежда и желание помочь другим. Мой прежний плохой балл по когнитивной шкале MoCA повысился до идеального 30/30. Я очень благодарна доктору Бредесену и протоколу РеКОД, а также готовым прийти на помощь членам семьи, друзьям и врачам. Я надеюсь, что в будущем смогу задержать или предотвратить болезнь Альцгеймера. Моя повседневная жизнь наполнена радостью. Вылечившись, я могу думать более ясно и теперь очень хочу помочь другим. Раньше, испытывая трудности с мышлением, я была сосредоточена на себе, поскольку даже легкие задачи вызывали у меня проблемы. Обычные вещи, вроде приготовления пищи, забирали всю мою энергию и все время и вызывали ощущение неполноценности и расстройство.

Текущая стадия: исцеление. Доктор Бредесен был прав, написав, что 3-й тип (токсичность) Альцгеймера труднее поддается лечению, чем 1-й тип (воспаление) или 2-й тип (атрофия). Мое же лечение затруднял еще и редкий, крайне восприимчивый гаплотип HLA (генетика иммунной системы). Моему организму довольно трудно противостоять ингаляционным токсинам, когда он подвергается их действию. Всякий раз попадая в помещение, не прошедшее обработку от плесени, я реагировала на это симптомами хронического синдрома воспалительной реакции (CIRS). Мои симптомы CIRS включают туман в голове, боль в суставах, головокружение, проблемы с дыханием, депрессию и даже тревожность.

Работа с этими симптомами и их профилактика требуют осторожности и благоразумия, равно как и строгой дисциплины. Чтобы избежать этих симптомов, я живу в доме с определенными характеристиками. Я стараюсь не посещать неподходящие помещения. Мне нравится проводить много времени на улице, на свежем воздухе.

В течение второго и третьего года программы РеКОД, когда я соблюдала протокол Шумейкера для избавления от токсинов плесени 3-го типа болезни Альцгеймера, я отказалась от социальной активности, которая прежде мне так нравилась, включая посещение церкви, групповых занятий пилатесом, ресторанов и (что самое печальное) посещение домов друзей и родственников.

Я часто расстраивалась или была растеряна из-за сложности лечения 3-го типа болезни Альцгеймера. Но у меня не было и тени сомнений, что преимущества нормального функционирования мозга того стоят. Здороваясь с людьми, я могу называть их по имени. Я способна поддерживать беседу, я помню, что мне нужно сделать, чтобы отправиться поплавать, покататься на лодке или погулять. До начала программы РеКОД я с трудом могла принять простые решения, такие как, что надеть или что взять с собой.

На четвертый год следования РеКОДу, желая увеличить свою способность входить во внутренние помещения без негативной физической и умственной реакции, я начала работать с динамической нейтральной ретренинговой системой (Dynamic Neural Retraining System – DNRS). DNRS – это натуральная, нелекарственная программа, основанная на нейропластичности; она обсуждалась в книге доктора Бредесена 2020 года. Я добилась значительного прогресса и улучшила реакцию на внутреннюю среду в нескольких помещениях, включая дом моей внучки, церковь, группу по пилатесу и дома друзей. Затем началась ковид-пандемия, и мои постоянные тренировки в других помещениях прекратились на время этой пандемии. Я с нетерпением жду, когда она окончится и я смогу продолжить работу в различных интерьерах.

Сейчас я следую протоколу РеКОД уже пятый год и продолжаю ежедневные часовые ментальные упражнения по DNRS. Они состоят из посланий самой себе с позитивной визуализацией, разработанных для того, чтобы моя лимбическая система оставалась спокойной и не отвечала негативными симптомами. Это включает визуализацию позитивного прошлого в мельчайших деталях. Затем, используя позитивные мысли и чувства из прошлого опыта, я представляю себе будущее настолько живо, насколько это возможно. Позитивные картины – и в прошлом, и в будущем – наполняют мой мозг и тело положительными гормонами: дофамином, окситоцином, серотонином и эндорфинами. Замечено, что эти гормоны способствуют нейропластичности, исцелению и росту клеток мозга. Но еще важнее то, что визуализации помогают мне не терять надежду и поддерживают мечты о будущем без болезни Альцгеймера. Это воздействие – противоположность негативным гормонам: кортизолу, адреналину и норэпинефрину (норадреналину) – с их отрицательным влиянием на клетки мозга, когда и если я позволяю себе со страхом думать о болезни Альцгеймера или о чем-то плохом.

Еще несколько моментов, связанных с соблюдением курса восстановления.

Стоимость. Нам с мужем приходится идти на расходы по лечению 3-го типа болезни Альцгеймера. Мы принимаем трудные решения по поводу того, что мы можем и не можем себе позволить. Однако мы всегда помним, что наши текущие расходы намного меньше, чем стоимость ухода за больным Альцгеймером в доме престарелых.

Медитация. Медитация в форме молитвы в течение 30 минут каждое утро было первым, что я изменила в образе жизни в течение первого года РеКОДа. Через месяц я ощутила больше мира и спокойствия в душе, а умственные способности улучшились.

Сегодня, на пятом году соблюдения РеКОДа, я занимаюсь медитацией дважды в день: пребывая в одиночестве, я говорю с Богом и слушаю Его, читаю Библию или наслаждаюсь религиозной музыкой. Муж тоже читает за меня молитву, и нам обоим это нравится. Однако я была удивлена, что на четвертый год стало трудно поддерживать эту ежедневную привычку. Имея сейчас насыщенный день, я часто думаю: «У меня нет тридцати минут». Но после нескольких дней коротких медитаций я чувствую себя эмоционально истощенной; когда я перестраиваюсь и снова нахожу время для медитирования, я сразу ощущаю себя посвежевшей и отдохнувшей. Я полагаю, что все мы порой увлекаемся тем, что не отвечает нашим перспективным интересам, а радует нас лишь в течение короткого времени, а потому принимаем такие решения и делаем так.

Когда в 2020 году была опубликована книга Бредесена, я прочитала его рекомендации относительно осознанности (психической вовлеченности), то есть полноты внимания в каждый момент. Сейчас я учусь развивать высокую концентрацию на повседневном принятии вещей такими, какие они есть, и следить за своим настроением. В результате таких изменений я ощущаю радость. Я провожу параллели между осознанностью и одним из моих любимых отрывков из Библии, от Матфея 6:34: «Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне…»