Лубянские чтения – 2020. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности

С окончанием Гражданской войны в Забайкалье и на Дальнем Востоке, после включения 15 ноября 1922 г. ДВР в состав РСФСР, и образования 30 декабря 1922 г. СССР, началось строительство единой системы охраны сухопутных и морских границ советского государства. Дальнейшее развитие системы пропуска через государственную границу на путях международного сообщения в Забайкалье и на Дальнем Востоке следовало в русле нормативно-правовой регламентации, директив и указаний Советского правительства, но при этом с учётом местных особенностей[90].

Таким образом, несмотря на происходящие в 1917–1922 гг. события в Забайкалье и на Дальнем Востоке России, контроль пересечения границ государства в преддверии Гражданской войны и в ходе неё был актуален. Особенность хода Гражданской войны на данной территории наложила отпечаток и на этот процесс. Временное правительство, уничтожив действующую ранее на Дальнем Востоке России систему пропуска на государственной границе, новую наладить, не смогло. Власти РСФСР, а после создания ДВР — и её руководство, понимая серьёзность проблемы, возложили эту задачу на ГПО — орган, который обеспечивал государственную безопасность «буфера». Подразделения ГПО выполняли возложенные на них обязанности по организации пропуска через государственную границу в условиях военного противостояния, постепенного объединения и освобождения территории, входящей в состав ДВР, от интервентов и белогвардейцев. С окончанием Гражданской войны в ДВР и вхождением этой территории в состав советского государства начался новый этап в организации процесса пропуска через государственную границу в данном регионе.

Л.В. Лукьянчикова

г. Москва

Создание ВЧК в современной оценке революционных событий 1917 г

1917 г. в истории России является предметом постоянного научного интереса. Цепь ярчайших событий — свержение монархии в результате Февральской революции, установление двоевластия, Октябрьская революция и становление советской государственной системы — все это является уникальным отечественным опытом трансформации властеотношений, не исчерпавшим к настоящему времени свой исследовательский ресурс.

В этой связи, создание Всероссийской чрезвычайной комиссии при Совете Народных Комиссаров 20 декабря 1917 г. заслуживает особенное внимание, при том, что теме организации и деятельности первых советских органов, в том числе, органов безопасности, посвящено внушительное число трудов и публикаций. Представителями ученой общественности нескольких поколений и разноплановых научных школ данный вопрос достаточно подробно изложен в фокусе истории Октября 1917 г. и последующей политики большевистского руководства.

Так, еще в период двоевластия, органом противодействия и пресечения проявлений контрреволюции по инициативе ЦК большевистской партии 12 октября 1917 г. при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов был создан Военно-революционный комитет (ВРК). ВРК обладал реальной силой, опираясь на отряды Красной гвардии, верные большевикам армейские части, матросов флота, на районные и Петроградский Советы рабочих и солдатских депутатов, на Советы и местные военно-революционные комитеты. Деятельность ВРК распространялась практически на всю территорию государства и на все наиболее важные ведомства. Комиссары от ВРК назначались в воинские части, в отдельные учреждения и предприятия; в провинцию выезжали агитаторы ВРК, проводившие большую работу на местах по установлению Советской власти. Важное значение для координации деятельности Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и ВРК имело делегирование ВЦИК 29 октября 1917 г. 13 своих представителей для работы в ВРК. После этого ВРК не только фактически, но и формально превратился во всероссийский орган, приняв наименование Военно-революционного комитета при ВЦИК[91].

В то же время, неоспоримым фактом является существенное обострение общественно-политического противостояния и ухудшение экономической ситуации к концу осени 1917 г. (в первую очередь в Петрограде и Москве), сопряженное ростом спекуляции, массовых грабежей, разного рода бесчинств, а также саботажа государственных служащих[92]. При этом, как известно, деятельность ВРК завершилась его самоликвидацией 5 декабря 1917 г., что объяснялось, в том числе, постепенным созданием аппарата ВЦИК и Совета народных комиссаров (СНК), размыванием полномочий и компетенции ВРК, ставшим к декабрю 1917 г. «неповоротливым наследием прежних представлений о диктатуре пролетариата»[93].

Тогда же, 5 декабря 1917 г. была перехвачена телеграмма Малого совета министров подпольного Временного правительства, призывавшая к забастовке во всероссийском масштабе, и именно в этот острейший момент, 5 декабря, ВРК, который играл решающую роль в борьбе с контрреволюцией (и рассматривал это как приоритетное направление своей деятельности), по справедливому замечанию С.В. Леонова, объявил о самороспуске. ВЧК, заключал ученый, будет создана только 7 декабря. В отличие от ВРК, ВЧК создавалась без аппарата, представителей и воинских частей, состав самой комиссии непрерывно менялся и 7 декабря насчитывал не более 8 человек, 8 декабря — 10, а ядро ВЧК составляли бывшие работники ВРК[94].

Действительно, весьма странным, на первый взгляд, представляется данный маневр советского правительства, учитывая то, что борьба с контрреволюцией принимала более сложные формы, а ВЧК на момент учреждения была самостоятельным, специализированным и очень малочисленным органом, формы и методы деятельности которого сводились только к предварительному расследованию с передачей материалов в Революционный трибунал, а в числе мер борьбы саботажниками и стачечниками допускались лишь конфискации, выдворения, опубликование списков врагов народа[95].

Хронология событий февраля — декабря 1917 г. демонстрирует, в этой связи, следующее. Временное правительство, находясь в своей внутренней разобщенности, показало неспособность к претворению в жизнь своих либеральных проектов, к обеспечению должного функционирования аппарата власти в центре и на местах. Очень точная характеристика ситуации в России к октябрю была дана в кадетской газете «Речь»: «Формы в России по-прежнему нет. Есть временный порядок, не подводимый под какую-либо определенную категорию»[96]. Это позволило более серьезным радикальным лидерам перехватить политическую инициативу.

Начавшееся еще с лета 1917 г. противостояние в стране сторонников Временного правительства и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов после 25 октября 1917 г. продолжилось, однако власть теперь была в руках большевистского правительства, сохранившего преемство в осуществлении главной задачи, намеченной еще после Февраля 1917 г. — «честного созыва Учредительного собрания».

Также как и правительство, образованное после свержения в стране монархии, для управления страной впредь до созыва Учредительного собрания, рабочее и крестьянское правительство — СНК, называлось Временным. Созыв Учредительного собрания должен был состояться в намеченный еще Временным правительством срок — 12 ноября 1917 г., а все избирательные комиссии, учреждения местного самоуправления, советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и солдатские организации на фронте обязывались «напрячь все усилия для обеспечения свободного и правильного производства выборов»[97].

На начальном этапе социалистический характер государственной перестройки, предполагающий установление диктатуры пролетариата, был не очень заметен: в стране продолжали действовать различные объединения, открыто выражавшие свою позицию относительно текущего момента. Так, собравшийся в ноябре 1917 г. Совет Всероссийских кооперативных съездов, обратился с воззванием «Ко всем кооператорам России», осуждавшим действия по развязыванию Гражданской войны и призывавшим к борьбе с большевиками «без компромиссов и соглашений», восстановлению власти Временного правительства, законов, суда и созыва Учредительного собрания[98].

Была возобновлена деятельность Всероссийской комиссии по выборам в Учредительное собрание, созданной еще при Временном правительстве. По получении новостей о подготовке к выборам с мест, члены данной Комиссии заключили, что «ход подготовительных работ оказался более (выделено по тексту. — Л.Л.) благополучным, чем то можно было ожидать при составлении избирательного закона»[99].

Однако не только своевременный созыв Учредительного собрания являлся необходимым условием сохранения политического преимущества большевиков. Реалии острого системного кризиса, сопряженные участием России в Первой мировой войне, требовали от советского руководства энергичных мер по наведению революционного правопорядка и законности. Учитывая то, что В.И. Ленин не занимался специальной разработкой концепции по организации и деятельности правоохранительных органов, руководство советской власти проявило не только политическую гибкость, но и максимальный практицизм в использовании имеющегося отечественного опыта в данной сфере.

Так, при формировании Народного комиссариата внутренних дел имело место прямое заимствование организационной структуры у дореволюционного Министерства внутренних дел. К лету 1918 г. наркомат внутренних дел сложился как многофункциональный орган, охватывающий своей деятельностью широкий круг предметов ведения, что видно из названия его подразделений: отделы местного управления и местного хозяйства, финансовый, иностранный, беженцев, ветеринарный, по управлению медицинской частью, а также бюро печати и контрольно‐ревизионная комиссия[100].

Была продолжена дореволюционная практика подчинения губернской администрации, а затем и губернских комиссаров Временного правительства министерству внутренних дел. НКВД РСФСР наделялся правом издания правовых актов, определяющих конкретные основы построения и функционирования Советов, а также организацией практической работы Советов на местах[101].

Также, по аналогии с дореволюционным законодательством, различные общества, союзы и объединения подлежали обязательной регистрации в установленные сроки в НКВД. Специально оговаривалось, что данные организации, входящие в советское строительство как полноправные юридические лица, в качестве таковых, могут выносить только постановления хозяйственного характера[102].

Кроме того, деятельность советского народного комиссариата юстиции также опиралась на опыт министерства юстиции февраля-октября 1917 г. Это касалось не только общности в осуществлении значительной работы данных ведомств по созданию правовой базы нового государственного строя, систематизации судоустройственного и судопроизводственного законодательства, но и выработки схожих мер призванных «соединить революционное начало с законностью» в условиях острейшего политического противостояния[103].

Наконец, стоит отметить учрежденных в период двоевластия деятельность различных следственных комиссий, созданных Временным правительством в центре и на местах с целью расследования различных сторон политики царского правительства. Например, по инициативе Временного комитета Государственной Думы для контроля за арестами была создана комиссия по принятию задержанных военных и высших гражданских чинов, особая следственная комиссия, различные военные комиссии и др.[104]

Особенное значение придавалось деятельности Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК) при Временном правительстве, созданной 4 марта 1917 г. для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц[105]. Создание ЧСК должно было помочь стабилизировать общественно-государственную систему, и ввести в правовое русло народный гнев и самосуд против деятелей старого режима. Строгая приверженность законности и правопорядку была для Временного правительства основанием легитимации и укрепления его власти. При этом подчёркивалось ее принципиальное отличие от свергнутого режима[106].

ЧСК учреждалась при министре юстиции, состояла из председателя комиссии, президиума и членов в общей совокупности 15 человек. Также при ЧСК должны были состоять лица, специально командируемые министром юстиции для производства следствия, а председатель ЧСК мог привлекать к работе в Комиссии должностных лиц всех ведомств, с сохранением за ними их постоянных должностей и окладов, и частных лиц. С целью выполнения возложенных на ЧСК задач, ее следователям предоставлялись все права и на них возлагались все обязанности, принадлежащие следователям по уставам уголовного судопроизводства. При этом следователи должны были строго следовать определенным правилам. Во-первых, возбуждение предварительного следствия, привлечение в качестве обвиняемых, а также производство осмотра и выемок почтовой и телеграфной корреспонденции должны были производиться с ведома и соглашения ЧСК, а, во-вторых, следователи имели право требовать личной явки для допроса всех лиц, означенных в примечании ст. 65 Устава уголовного судопроизводства. С мая 1917 г. ЧСК наделялась более широкими правами. Под эгидой ЧСК для способствования ее деятельности создавались различные следственные комиссии, в том числе, «Комиссия по разбору дел бывшего Департамента полиции» и многие другие[107].

Допросы членами ЧСК производились в Зимнем дворце и Петропавловской крепости, также они могли проводить осмотры и обыски. Выделим при этом, что расследование велось и в отношении тех, кто не входил в предусмотренный актом перечень, но являющихся сторонниками самодержавия. Об этом убедительно свидетельствуют дела, помещенные в Государственном архиве Российской Федерации. Это, в первую очередь, активные общественно-политические деятели монархического крыла, правые депутаты Государственной Думы[108].

Иногда аресты членами комиссии проводились хаотично и под стражу попадали случайные люди. Так, согласно А.Б. Николаеву, уже 27 февраля А.Ф. Керенский демонстрировал список тех, кого следовало немедленно задержать, с указанием их домашних адресов[109]. Сами члены комиссии признавали, что в ее работе не удавалось избежать предвзятости. Например, С.А. Коренев указывал, что в составе президиума имелось два течения — одно более мягкое, старающееся каждое дело рассмотреть и сточки зрения закона и со стороны простой справедливости, и другое, не знающее ничего, кроме желания «оправдать доверие общества и расправиться со злодеями»[110].

Примечательно, что Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов был не готов взять всю полноту власти в свои руки. Члены Исполкома Совета считали, что в связи с тем, что революция еще не прошла «буржуазную фазу», участие социалистов в новом правительстве может только дискредитировать революционное движение, будет безрезультатным[111].

При этом совместное взаимодействие, в той или иной степени, Временным правительством и Петроградским Советом осуществлялось. В том числе, и по работе ЧСК. Так, 14 марта 1917 г., находим у И.В. Лукоянова, были арестованы 73-летний С.К. Глинка-Янчевский (многолетний редактор «Земщины») вместе с сыном по подозрению в связи редактора с «Союзом русского народа». При обыске ничего компрометирующего у С.К. Глинки-Янчевского не нашлось, несколько дней выясняли, кто дал распоряжение арестовать. Оказалось, что бумаги было две: одна — от А.Ф. Керенского, другая — от Петроградского Совета. Показательно, резюмировал И.В. Лукоянов, что Исполком Совета поспешил отречься от инициативы в этом деле, свалив всё на А.Ф. Керенского[112].

Обращает внимание то, что важность и необходимость деятельности ЧСК признавали и члены Временного правительства, и члены Петроградского Совета, независимо от степени их противостояния. Так, доклад председателя ЧСК Н.К. Муравьева на заседании Первого Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов (июнь 1917 г.) о результатах работы комиссии, был воспринят с большим интересом, причем сам Н.К. Муравьев пояснял, что о работе комиссии «товарищи должны знать больше», чем можно узнать из официальной печати, с целью «разъяснить все те недоразумения и неясности, которые могут возникнуть в связи с деятельностью комиссии, которая … в силу поставленных ей задач, должна проходить несколько скрыто»[113]. Более того, о работе ЧСК «изнутри» представители революционных партий, в том числе депутаты данного съезда, знали по личному опыту. Так, по делу «провокатора Малиновского» в мае 1917 г. в ЧСК давали показания ряд большевиков — В.И. Ленин, Н.К. Крупская, Н.И. Бухарин, И.П. Гольденберг, А.И. Рыков, А.М. Никитин, В.П. Ногин, Г.Е. Зиновьев и др.[114]

Возвращаясь событиям октября — декабря 1917 г. укажем, что большевистскому правительству в обстановке роста сил и влияния ВРК, и в то же время популярности Учредительного собрания у буржуазных и полубуржуазных элементов, при создании органа для борьбы «с контрреволюцией и саботажем» требовался некий компромиссный вариант. Следует согласиться с А.А. Здановичем, что создание ВЧК было импровизацией[115]. При этом, есть все основания полагать, что опыт организации и деятельности ЧСК при Временном правительстве здесь сыграл не последнюю роль.

Е.В. Гресь

г. Москва

Партийный фактор в деятельности Петроградской ЧК

После переезда Совета Народных Комиссаров РСФСР и центрального аппарата ВЧК в Москву, 10 марта 1918 г., была образована Петроградская ЧК (Петрочека). В связи с образованием в апреле 1918 г. Северной области, в состав которой наряду с другими губерниями вошла и Петроградская, Петрочека становится областной. В 1919 г. после ликвидации Северной области, Петрочека приобретает статус губернско-городского чекистского органа, который просуществовал до 1 марта 1922 г. В период реорганизации ВЧК в ГПУ Петрочека была преобразована в Петроградский губернский отдел ГПУ[116].

Петроградская ЧК являлась самым большим местным чекистским аппаратом в Советской России. Ей приходилось вести борьбу с саботажниками, неработающей интеллигенцией, контрреволюционными элементами, мнившими себя, по образному выражению В. И. Ленина, «мозгом нации» и принимавшими самое активное участие в антисоветских заговорах[117], преступниками и пр.

Деятельность Петрочека непрерывно находилась в поле зрения Центрального комитета Российской коммунистической партии (большевиков) (ЦК РКП [б]) и лично В.И. Ленина, а также рассматривалась на Пленумах ЦК в сентябре 1918 г. и в апреле 1919 г. На заседаниях Политбюро ЦК 20 октября, 3 и 8 ноября 1921 г. были утверждены кандидатуры руководителей Петроградской ЧК[118].

В руководящем звене в разные годы работали два члена ЦК РКП (б) и один кандидат в члены ЦК РКП(б), два члена Северного областного комитета РКП(б), шесть членов Петроградского комитета (ПК) и два члена Петроградского губернского комитета РКП(б)[119]. В выборные партийные органы различного уровня входили руководители Петрочека, тем самым усиливая влияние партии большевиков на оперативно-служебную деятельность сотрудников. Большевики были крепко связаны партийной дисциплиной, что должно было обеспечить и поддержание чекистской дисциплины. Кроме того, для органов ЧК далеко не последнюю роль играла присущая коммунистической партии вертикальная подчиненность в ее кадровой структуре и, как следствие, возможность влияния на рядовых членов партии.

РКП(б) с самого начала образования органов ЧК укрепляла их членами партии. Так, в 1918 г. среди учреждений государственного аппарата ВЧК располагала одним из самых высоких процентов (52,2) коммунистов[120]. В Петроградской ЧК в 1918 г. 60 % работников являлись членами партии; в конце марта 1921 г. — 42,5 %, а в 1922 г. на момент преобразования ВЧК в ГПУ свыше 46 %[121].

В обстановке Гражданской войны и политики «военного коммунизма» принцип партийности, состоявший в подборе надежных для советской власти кадров, был наиболее значимым. Наряду с добросовестностью, знанием дела и административными способностями, В.И. Ленин к необходимым условиям для подбора кадров относил оценку «с политической стороны»[122]. По мнению члена коллегии ВЧК М.Я. Лациса, служба в чрезвычайных комиссиях членов правительственных партий является первым условием обеспечения чекистской работы, поскольку на ЧК возложена охрана советской власти и правящей коммунистической партии[123].

При подборе чекистских кадров с принципом партийности было напрямую связано наличие опыта партийно-боевой работы. При изучении по опубликованным источникам биографий членов Коллегии ВЧК и ответственных работников Московской и Петроградских чрезвычайных комиссий Паттерсон обратил внимание на то, что многие из них ранее работали в военно-революционных комитетах или служили в Красной гвардии. Исходя из этого, исследователь сделал вывод, что наряду с партийным опытом многие чекисты были объединены участием в Красной гвардии и Военно-революционного комитета, так как во время пребывания в этих организациях ими были приобретены опыт и определенное мышление, которые впоследствии положительно отразились на работе в чекистских органах[124].

ЦК РКП(б) оказывал меньшее влияние на формирование кадров, в т. ч. управленческих среднего и нижнего звена, которое проявлялось в назначениях на высшие руководящие посты[125], а Петербургский комитет партии занимался всеми остальными кадровыми вопросами ЧК.

В Петрочека ячейка РКП(б) была образована в июле 1918 г., спустя четыре месяца после создания ЧК. Это объясняется тем, что влияние партийного аппарата, как решающей силы в партии, только начало возрастать.

В мае 1918 г. ЦК РКП(б) в письме ко всем парторганизациям страны отмечал, что государственное устройство на советских началах можно считать до известной степени налаженным, и на первый план выдвинул вопросы партийного строительства[126]. Первое собрание ячейки РКП(б) Петроградской ЧК состоялось 31 июля 1918 г. На нем было принято решение о связи членов партии с партийным бюро. В решении записано, что связь осуществляется через делегатов, избранных по подразделениям ЧК:

1) комиссары и разведчики;

2) коммунары роты Петербургского комитета[127];

3) Президиум, следователи и дежурный секретариат;

4) хозяйственный отдел, курьеры и швейцары;

5) канцелярия и казначейство[128].

Делегаты являлись ответственными за партийную работу лицами в своих подразделениях. Ответственным организатором был избран на первом бюро 5 августа 1918 г. Е.И. Степанов — член РСДРП(б) с 1913 г., который работал в Петрочека дежурным секретарем, позже — следователем. В 1916 г. он являлся ответственным организатором подпольного Василеостровского райкома РСДРП(б), а также членом Петербургского комитета. Освобожденный Февральской революцией из тюрьмы Е.И. Степанов возглавил большевиков и фабрично-заводской комитет завода «Сименс-Шуккерт», на котором работал до ареста[129].

Общее представление о партийном составе Петроградской ЧК даёт анкетирование, проведенное Петербургским комитетом РСДРП(б) в августе 1918 г. Если в Петрограде каждый пятый коммунист вступил в партию до Февральской революции, в то время как в партийной организации Петрочека каждый третий коммунист имел дореволюционный партстаж.

Процент коммунистов, связавших свою судьбу с партией большевиков в 1917 г. (от февраля к октябрю), составлял соответственно 40 % и 50 %, а ставших членами партии после Октябрьского вооруженного восстания — 40 % и 18 %. Таким образом, подавляющее большинство коммунистов Петроградской чрезвычайной комиссии (82 %) вступило в партию до октября 1917 г., в том числе одна треть — в суровых условиях подполья[130]. Руководящий состав Петрочека состоял из коммунистов (председатель, его заместитель, руководители отделов). В ячейку РКП(б) входили 15 комиссаров ЧК, 13 следователей, разведчик, дежурные секретари, комендант и другие работники, в том числе технические (курьеры, машинистки, кладовщики и пр.). Так обеспечивалось партийное влияние на все сектора чекистской деятельности.

Возникало много вопросов о взаимодействии партбюро с руководством Петрочека. На первом же собрании ячейки РКП(б) этот вопрос был поставлен в повестку дня. Было решено, что «прием, увольнение служащих, а также назначение заведующих отделами должно производиться с ведома и утверждения партийного коллектива»[131]. Данное постановление прошло большинством всего в один голос, а это, в свою очередь, свидетельствует о том, что многие члены партии учитывали специфику своего ведомства, требовавшего дисциплины и соблюдения государственной тайны.

Центральный Комитет РКП(б), проанализировав опыт организации и деятельности партийных ячеек, в конце января 1919 г. опубликовал «Инструкцию коллективам Петербургской организации Российской коммунистической партии», в которой были изложены ключевые проблемы партийного строительства. В частности, в ней указывалось, что «коллектив советских и иных учреждений не должен вмешиваться в действия или распоряжения руководящих органов, коллегий и ответственных лиц»[132].

Главное, чем должна была заниматься партийная организация в Чрезвычайной комиссии, — это воспитание личного состава, а также его мобилизация на выполнение оперативно-служебных задач. Самим же задачам служебной деятельности чекистов на партийных собраниях в тот период времени внимания не уделялось.

В годы Гражданской войны очень часто проводились партийные мобилизации. Как правило, коммунисты долго не задерживались на одном месте, что затрудняло партийную работу. Сотрудники комиссии были перегружены работой, испытывали колоссальные нагрузки. Нередко чекисты погибали на боевом посту. Возникали случаи, когда сотрудники ЧК не выдерживали испытания властью. Из первоначального состава партийной организации Петрочека, в которую входили 64 большевика, к декабрю 1919 г. осталось 5 членов РКП(б)[133]. Состав партийной организации изменился практически полностью. Центральный комитет партии направил в Петрочека для укрепления двух членов Коллегии ВЧК: Ф.Д. Медведя (с 5 мая 1919 г.) и Г.С. Мороза (с 7 июля 1919 г.). Коммунисты направлялись на работу в ЧК по рекомендациям губернского комитета РКП(б), Петроградского Совета и городских районных Советов.

Ячейка РКП (б) Петроградской ЧК в июле 1919 г. объединилась с партячейкой отдельной роты (отряда) ПК РКП(б). Рота несла караульную службу по охране помещений ЧК и задержанных граждан. Так же этот отряд проводил аресты, выемки, обыски и пр.

Партячейка Петрочека с момента своего создания взаимодействовала со 2-м городским районным комитетом РКП(б) г. Петрограда. В директивном письме ЦК РКП(б), направленном всем губернским и уездным комитетам партии, содержалась информация о том, чтобы большевики-чекисты «не замыкались в узкий круг и не отрывались от жизни местных партийных организаций»[134].

Партийная организация комиссии была связана с Петроградским комитетом (ПК) РКП(б). В ПК партии входили следующие руководители Петроградской ЧК: М.С. Урицкий, Н.К. Антипов, С.С. Лобов, Н.П. Комаров, Б.А. Семенов и др. Возникали вопросы о взаимоотношениях ячейки РКП(б) Петрочека с ПК, о состоянии партийной дисциплины в ЧК и пр.

Хорошей формой политической закалки сотрудников чрезвычайной комиссии были партийные собрания. Несмотря на сложность, специфику и тяжелые условия работы собрания коммунистов проводились регулярно (не менее 2–4 раз в месяц). С июля по декабрь 1919 г. состоялось 13 собраний, в 1920 г. — 41, а в 1921 г. — 25 общих партийных собраний[135].

В 1918–1922 гг. регулярно раз в три месяца проходили отчетно-выборные партийные собрания, на заседаниях которых заслушивались доклады о решениях съездов РКП(б), о работе Советов. Отчитывались депутаты, избранные в Петроградский Совет, ответственные работники, депутаты Совета 2-го городского района г. Петрограда, а также руководители Петрочека.

Члены ПК РКП(б) в своих выступлениях перед коммунистами-чекистами затрагивали широкий круг тем. В частности, они рассказывали о целях и задачах ЧК, о морально-политических качествах чекистов, о всеобуче и.т.д.

Партийно-политическая работа в Петроградской ЧК шла под контролем ПК партии большевиков. Партийная учеба занимала ключевое место в партийно-воспитательной работе. Самой распространенной формой политической учебы стали лекции, которые готовили и читали руководители ЧК, ответственные партийные работники, лекторы агитационно-лекторских групп при райкоме и горкоме РКП(б), Красной армии.

По мере того, как уровень политической грамотности сотрудников ЧК повышался, партийная ячейка переводила чекистов к политзанятиям в кружках.

Слушатели на политзанятиях повышали свой уровень знаний по марксизму, изучая следующие темы: классы и классовая борьба; диктатура пролетариата и её враги; социалистическая революция; о капитализме и капитале; о сущности буржуазных и мелкобуржуазных партий; о целях и задачах партии большевиков, изложенных в её программе.

Необходимо отметить уровень образования сотрудников ЧК. С высшим образованием было 2 большевика: М.С. Урицкий (председатель комиссии) и следователь А.Ю. Рикс. Оба закончили юридический факультет. С неоконченным высшим образованием — 4: заместитель председателя комиссии (окончил четыре курса Горного института), два следователя и дежурный секретарь комиссии. Многие коммунисты окончили церковно-приходскую школу, 4-х классное городское училище, техническое училище, либо получили домашнее образование.

Хотелось бы подчеркнуть, что многие партийцы в условиях подполья занимались партийной учебой и самообразованием. В этой связи, в воспитании сотрудников ЧК не менее важную роль играла культурно-просветительская комиссия Петрочека, избранная на собрании большевиков Петроградской ЧК 27 июля 1919 г. Ее основная работа сосредоточилась в клубах (один при ЧК, другой при районном комитете РКП[б]). Проводились митинги, концерты, лекции. Была организована школа грамоты и библиотека. Культурно-просветительская комиссия вложила немало сил в дело воспитания сотрудников Петроградской ЧК, повышения их общеобразовательного и культурного уровня, идейности и политической сознательности.

По решению партийного бюро Петрочека в августе 1918 г. была создана профсоюзная организация служащих комиссии.

Ячейка РКП(б) Петроградской ЧК уделяла колоссальное внимание работе с молодежью. Молодому большевику Я.О. Хаскину было поручено создать под руководством ответственного организатора коллектива Ф.П. Макарова в Петрочека комсомольскую ячейку (образована 25 января 1920 г.). Ее костяком стали молодые большевики, в соответствии с постановлением ПК РКП(б) от 10 октября 1918 г. вступившие в Союз молодежи[136].

Культурно-просветительская работа, проводимая ячейкой РКП(б), сыграла большую роль в воспитании чекистов. Она способствовала повышению их культурного и общеобразовательного уровня, а также их политической сознательности и идейности.

Влияние партийных органов на работу Петрочека выразилось в стремлении повысить культурный, образовательный и профессиональный уровень личного состава, чему способствовала деятельность партийной организации по стимулированию саморазвития чекистов, по внедрению норм партийной дисциплины, особенно для членов партии, вступивших в нее после Октября 1917 г.

Изучение партийного воздействия на органы государственной безопасности в период их становления требует дальнейшего развития, после всестороннего осмысления и систематизации этих знаний, они могут быть использованы при изучении истории органов в ведомственных образовательных учреждениях.

А. С. Соколов

г. Москва

Борьба органов ВЧК с бандитизмом и крестьянскими восстаниями

Вопрос о борьбе с хулиганством и подозрительными элементами встал перед Военно-революционным комитетом в ноябре 1917 г., когда Охтинской комендатуре было предписано производить обход чайных и трактиров для задержания и тех, и других[137]. Между тем, борьба с бандитизмом и крестьянскими волнениями не была основной задачей органов ВЧК в первое время. Дело в том, что в условиях организации Красной армии и шествия советской власти по стране эти проблемы отошли на второй план, по сравнению с саботажем и контрреволюцией. На это указывает тот факт, что упоминаний борьбы с бандитизмом среди документов большевиков в 1917 г. практически нет. Да и на I Всероссийской конференции ЧК этот вопрос не поднимался[138].

С начала 1918 г. начинаются выступления крестьян, недовольных политикой советской власти и заметно активизируются уголовные элементы. В Москве в ночь на 15 мая отряд ВЧК оцепил район Верхней и Нижней Масловки. В ходе операции был задержан ряд бандитов, терроризировавших город дерзкими нападениями. Производством дознаний выяснилось, что задержанные являлись участниками ограбления военно-промышленного комитета по ул. Малая Дмитровка, где было похищено 250 000 рублей. Они также совершили нападения на кооператив Земского союза в Лебяжьем переулке и контору братьев Бландовых на Варварской площади. Основных участников банды расстреляли[139].

В Саратове в июне 1918 г. была ликвидирована банда уголовников-рецидивистов, большинство участников которой получило амнистию в Февральскую революцию, но так и не поменявших своего криминального занятия[140]. Обращает на себя внимание, что в среде ликвидированных банд были не только деклассированные элементы, но и представители дворянства, купечества и офицерства[141].

Еще более интенсивно по сравнению с уголовными бандами проявились крестьянские восстания. В Нижегородской губернии и соседних районах в течение лета и осени вспыхнули Богородское, Егорьевское, Уренское, Баковское, Курмышское, Ветлужское и Семеновское восстания. Аналогичная ситуация с развитием крестьянских восстаний складывалась и в Саратовской губернии. В «Обзоре деятельности Саратовской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем» отмечалось, что «то и дело во всех концах Саратовского уезда возникали кулацкие восстания. Для подавления их посылались отряды, имевшиеся в руках ЧК. Таковыми были восстания в селах Лох, Базарный Карабулак, Алексеевка, Оркино и др.»[142].

На разгул бандитизма ВЧК начинает реагировать соответственно, предпринимая соответствующие меры. В организационном отношении в ее структуре появился сначала уголовный отдел, немногим позже — подотдел[143]. Также в борьбу с бандитизмом подключили специальным приказом и Транспортные ЧК[144]. С июля по декабрь 1918 г. на местах начинают образовываться батальоны при ГубЧК, которые и стали основной вооруженной силой в борьбе с бандитизмом[145].

На II Всероссийской конференции ЧК в ноябре 1918 г. непосредственная борьба с кулацкими выступлениями рассматривалась во вторую очередь в целях координации действий[146]. Кроме того, приказом Президиума ВЧК от 4 декабря 1918 г. № 94 органам на местах предписывалось проводить разъяснительную работу среди деревенской бедноты. При этом предлагалось немедленно установить негласный надзор за всеми крупными селами и волостями, а «агитирующих арестовывать»[147].

Между тем, в организации борьбы с бандитизмом и восстаниями в деревне сразу обозначились и некоторые проблемы. Во-первых, в войсках ВЧК был большой недокомплект. Так, к 1 декабря 1918 г. в частях войск по округам числилось 18781 человек, недокомплект составил 45002 человека[148]. Во-вторых, имевшееся у чекистов вооружение было очень разнообразным, что также не способствовало их боеспособности. Так, согласно приказу от 21 января 1919 г. № 4 в Вятском батальоне войск ВЧК было 76 японских и 143 русские трехлинейные винтовки, 78 «Винчестеров», 73 японских карабинов, 6 пулеметов «Максим», 7 пулеметов «Льюис» и 3 пулемета «Кольт». Кроме того, в условиях Гражданской войны войска ВЧК часто передавались Красной армии[149].

Поэтому неудивительно, что, несмотря на принимаемые меры, проблема бандитизма только усугублялась. В связи с нападением банды Я. Кошелькова на Председателя СНК и сопровождавших его лиц остро обозначился вопрос о ликвидации бандитизма в столице. Поэтому 25 января 1919 г. В.И. Ленин выпускает предписание ВЧК о принятии срочных и беспощадных мер по борьбе с бандитами. Для этой цели сразу же была образована особая ударная группа из сотрудников МЧК и уголовного розыска во главе с чекистом Ф.Я. Мартыновым[150]. Следовательно, в условиях недостатка сил чекисты выбрали тактику точечных действий, концентрируя специальные кадры в этом направлении.

В 1919 г. была оформлена правовая регламентация борьбы с бандитизмом. Ст. 12 «Руководящих начал по уголовному праву РСФСР» определила квалифицирующие признаки бандитизма: наличие оружия у лиц, объединенных в группу в целях совершения преступления против личности и имущества граждан. При этом отягощающим обстоятельством устанавливалась принадлежность «к имущему классу, с целью восстановления власти угнетающего класса»[151].

В условиях нарастающего экономического кризиса расплодились обычные уголовные банды. В Саратове 20 марта 1920 г. была обнаружена шайка грабителей, которая обычно собиралась на Московской улице, в д. 61, в подвале у армянина-шашлычника А. Давыдова. В засаду, оставленную чекистами, попали три человека, оказавшие сопротивление при задержании. В ходе перестрелки все трое бандитов, а также А. Давыдов были убиты[152].

На Украину для ликвидации уголовных банд была прислана из Москвы особая группа во главе с Мартыновым. Ее усилиями были ликвидированы банды с участием анархистов и уголовников, представители которых занимали должности в советских учреждениях. Так, в Одессе участник ликвидированной банды анархистов Шахворестов занимал должность начальника Одесской городской милиции, а в Харькове гражданин Попов был председателем Союза коммунистической молодежи Петинского района. В последнем случае банда насчитывала около 70 человек.

После ликвидации этих банд особая группа была переброшена в Киев и Екатеринослав, где она раскрыла и уничтожила еще ряд крупных уголовных групп. Самым громким было дело банды «Черная маска», по которому чекисты расстреляли 38 бандитов. Одним из них оказался художник с высшим образованием Эпштейн, участвовавший в 28 грабежах и нескольких убийствах[153].

В борьбе с уголовным бандитизмом чекисты имели определенный успех. Во-первых, уголовный элемент, как правило, был сосредоточен в крупных городах, где были деньги и товары. Практика массовых облав позволяла органам ВЧК выявлять лиц, имевших судимость и зарегистрированных в судебно-уголовном розыске. Так, в Одессе, в период с 20 сентября по 5 октября 1920 г., при массовых облавах задержали 185 человек, из которых 127 − проходили по учетам, как известные бандиты и лица, содержавшие «малину», либо скупавшие краденное. С расстрелом подавляющего большинства этих лиц бандитизму был нанесен ощутимый удар[154]. Во-вторых, сосредоточение бандитов в городах позволяло чекистам направлять против них небольшие специально подготовленные группы.

В феврале 1920 г. было принято постановление СНК «О мерах борьбы с бандитизмом». Согласно ему для лиц, обвиняемых в вооруженных грабежах и налетах, учреждались специальные военно-революционные трибуналы. Их приговоры были безапелляционны и никакому обжалованию не подлежали[155].

К 1920 г. бандитизм начал приобретать более организованные формы. В телеграмме начальника Бийского политбюро председателю Алтайской ГубЧК о банде Колесникова отмечалось, что «бандитизм начинает выливаться в прочно организованное войсковое объединение с лозунгами, знаменами, знакомый с делом командования и некоторыми административными подходами»[156]. По данным Киевской ГубЧК, соотношение сел и деревень, охваченных повстанческим движением летом 1920 г., к общему количеству селений губернии выросло в 10 раз − до 191.

В условиях вооруженной борьбы с армиями А.И. Деникина и П.Н. Врангеля большевики нередко шли на союз с «зелеными». Для Красной армии стратегической задачей был разгром армии Врангеля, и поэтому союз с Н.И. Махно, находящимся в ее тылу, был необходим[157]. Однако в конце ноября 1920 г. Махно отказался выполнить требование советского командования о переброске его отрядов на Польский фронт. Этот приказ на самом деле был практически невыполним, что и подтолкнуло Махно на очередной разрыв с советской властью. Анализ взаимоотношений «зеленых» и большевиков указывает на то, что он был неизбежен. Главной причиной конфликта была попытка Махно организовать советскую власть с помощью созыва избираемых снизу «вольных советов»[158]. Из «Краткого обзора положения на Украине ОО ВЧК» весной 1920 г. следовало, что Махно «работает под лозунгами «беспартийных Советов», «самостоятельной Украины» и «уничтожения коммуны». Однако большевики не были готовы идти на компромисс в вопросе полноты своей власти, считая любые покушения на нее незаконными и фиктивными. По соображениям ОО Юго-Западного фронта «атаманщина развивалась благодаря господствующей в украинской деревне фиктивной Советской власти»[159]. Махно берет курс на подготовку захвата ряда городов, о чем издает секретный приказ, который был перехвачен Мариупольским отделением районной транспортной чрезвычайной комиссии (ОРТЧК)[160]. Постановлением Политбюро от 18 ноября 1920 г. Дзержинскому было предписано принять экстренные меры для полного обезвреживания отряда Махно. В ночь на 25 ноября 1920 г. Центральное управление чрезвычайных комиссий Украины потребовало от всех ГубЧК арестовать махновцев[161].

Аналогичная ситуация была с атаманом Милашко, который вовремя деникинской оккупации возглавлял повстанческие отряды. С приходом советской власти он предложил командованию Красной армии влить свои отряды в регулярные части. Предложение было принято, и его отряд получил название 4‐й отдельной Украинской бригады 45‐й дивизии. Между тем части Милашко занимались грабежом, а когда им был отдан приказ о выступлении на фронт, отказались подчиняться. В апреле 1920 г. атаман был арестован в штабе 45‐й дивизии, но сумел бежать. В с. Тофиевке он собирает главарей своих отрядов и «объявляет партизанскую войну» советской власти. Благодаря усилиям разведки было установлено местонахождение Милашко, его арестовали и доставили в Екатеринослав[162].

К концу 1920 г. выступление А.С. Антонова перерастает в крестьянское восстание, охватившее Тамбовский, Кирсановский и Борисоглебский уезды. Из оперативной сводки о положении на местах штаба войск по ликвидации восстания при ГубЧК следовало, что в банде, действовавшей в Сампурском районе, было около 500 человек, большинство крестьян. У бандитов имелись флаги с лозунгами «В борьбе обретешь ты право свое!», «Да здравствует Союз трудового крестьянства!»[163]. Набирающие популярность среди крестьянства лозунги, способствовали взрывному росту численности сил Антонова, которые выросли до таких размеров, что были организованы в две армии в составе 13 полков[164].

Организация войск А.С. Антонова, позволила объединить все части под единым командованием главного оперативного штаба. Особенности тактики бандитов сводились к партизанской войне при хорошем знании местности. В результате повстанческие отряды нападали на самые уязвимые участки, появляясь там, где их меньше всего ждали. Во многом этому способствовала постановка разведки восставших[165].

Очевидно, что в этих условиях был необходим целый комплекс мер. С военной точки зрения вся территория восстания была разделена на боевые участки, границы которых, по возможности, сочетались с административным делением губернии на уезды. В результате были образованы 5 боевых участков, охватывающих Кирсановский, Тамбовский, Борисоглебский, Козловский, Липецкий и Моршанский уезды Тамбовской губернии. На их территории была организована разведка с широкой агентурной сетью, которая была подразделена на районы и охватывала практически все населенные пункты, входившие в этот участок. Кроме того, на участках работала и агентура особого отдела (ОО) и ОРТЧК. Разведка была поставлена на высоком уровне. На это указывает «Обзор особого отдела ГубЧК о зарождении и развитии повстанческого движения во главе с Антоновым», в котором детально расписана организация восставших с указанием приказов их главного оперативного штаба, дан перечень основных деятелей и обрисована тактика действий[166].

По сложившейся традиции, чекисты направляют свои лучшие силы на наиболее опасные участки. В марте 1921 г. Ф.Э. Дзержинский пишет В.Р. Менжинскому записку о необходимых мерах, направленных на подавление восстания. В их числе требование заменить «ненадежный (тамбовцев) батальон ЧК», дать дельного начальника ОО и послать на помощь «первоклассных работников». В результате в Тамбов было переброшен Царицынский ОО в составе 90 человек, начальником особого отдела назначен Чибисов и отправлен запрос в ЦК РКП(б) отозвать из Самары бывшего заведующего СО Беляева[167].

С политической точки зрения также были приняты определенные меры. В частности, ВЦИК выпустил обращение «К крестьянскому населению об отмене продразверстки»[168].

Наконец, были приняты меры по ужесточению карательной политики. Речь идет о приказе М.Н. Тухачевского от 12 мая № 130 и приказе Полномочной комиссии ВЦИК от 11 июня 1921 г. № 171, вводивших уничтожение хозяйств и разрушение домов участников восстания и их семей, взятие заложников из их среды, расстрел заложников и лиц, укрывавших бандитов[169]. Согласно «Сводке начальника особого отделения ГубЧК особому отделу армии о численности и составе заключенных в концлагерях» на 9 июля 1921 г. в концлагере было 1605 арестованных, из которых 796 − заложники[170]. Примечательно, что карательную политику проводили не только части войск ВЧК, но и Красной армии.

В борьбе с бандитизмом у войск ВЧК было очевидное преимущество в численности и организации вооруженных сил. Если к 1 декабря 1918 г. в частях корпуса войск ВЧК по округам насчитывалось всего 18 781 человек, то к 1921 г. ситуация изменилась[171]. Аналогично обстояли дела и с основной боевой единицей на местах. В мае 1919 г. штат отдельного стрелкового батальона включал: штаб, 3 строевые роты, команды связи и конных разведчиков, а также приемный покой[172]. А в июле 1921 г. такой же батальон имел уже дополнительно: политсекретариат, музыкальную и пулеметную команды, кавалерийский эскадрон и банно-прачечный отряд[173].

Определенное преимущество было и в постановке разведки. На это указывает тот факт, что кроме непосредственной работы разведок местных органов ВЧК в борьбе с бандитами принимали и отделения военной цензуры[174]. К тому же, разведка у чекистов была эффективной, что обусловило просьбу наркома внутренних дел УССР В.А. Антонова-Овсиенко передачи армейским частям, боровшимся с Махно, «не менее 10 опытных чекистских разведчиков» с формулировкой, что «военные разведчики лишь распугивают атаманов»[175]. Чекистам удалось провести ряд удачных операций по ликвидации главарей бандформирований.

К этому времени имеет место и усиленная организация в противостоянии с бандитами. В начале 1921 г. была образована межведомственная комиссия по борьбе с бандитизмом из представителей Революционного военного совета (Реввоенсовета), ВЧК, НКВД, Народного комиссара путей сообщения (НКПС) и других ведомств. На заседании комиссии рассматривались и утверждались планы мероприятий по борьбе с бандитизмом, заслушивались отчеты штаба войск ВЧК, принимались решения по их организации, укреплению и снабжению[176].

Проблема в борьбе с бандитизмом, несмотря на такое преимущество, по-прежнему существовала. Во-первых, большие силы войск ВЧК оказались рассредоточены на огромном расстоянии. Так, из доклада о состоянии 177‐й отдельной стрелковой бригады охраны и обороны Юго-Западной железной дороги следовало, что в условиях недокомплекта до полного штата 2297 человек и 3560 верст вверенных дорог для охраны с учетом выделения 1200 штыков для нужд дорожно-транспортной чрезвычайной комиссии не было «гарантий выполнения задач»[177]. Аналогичная ситуация вырисовывается из доклада о деятельности войск ВЧК Украины и Крыма, когда на 19058 строевых приходилось 12329 верст железных дорог, 463 моста, 109 железнодорожных узлов, 673 станции. В докладе отмечалось, что благодаря «разбросанности железнодорожной обороны отдельными караулами от 5 до 30 человек проводить планомерную борьбу с бандитизмом не представлялось возможным»[178].

Во-вторых, попытки борьбы с мелкими и многочисленными бандами нередко заканчивались ничем из-за отсутствия мобильности войск ВЧК. На это указывают результаты «Ударной компании», проведенной с 24 сентября по 10 ноября 1921 г. войсками ВЧК охраны и обороны Крыма. Во исполнение постановлений военно-революционного совещания Украины участки южных, донецких и одесских железных дорог были объявлены ударными по борьбе с бандитизмом. Для выполнения данной задачи были выделены войска числом 751 штык, 16 сабель при 17 пулеметах. В итоге было обследовано 300 населенных пунктов, задержаны 93 дезертира, 6 бандитов и 2 петлюровских шпиона. При этом боевых столкновений не было, так как из-за медленного продвижения войск все банды скрылись[179].

В-третьих, бывали случаи панических настроений в среде военных и чекистов. Так, председатель Пензенской ГубЧК Аустрин прислал по проводу записку о наступлении на Пензу крупных сил антоновских банд, занятии Чембара и угрозе войсковым складам взрывчатых веществ. По получении такого донесения главнокомандованием по соглашению с ВЧК были немедленно посланы для усиления гарнизона из других мест на ст. Войково бронепоезд, пехотный полк с батареей и открыт закрытый участок железной дороги. В результате выяснилось, что на ст. Воейково есть всего лишь небольшой инженерный склад, что Антонов непосредственно даже не угрожал станции и был разбит силами большевиков. Поэтому приказом ВЧК от 24 марта 1921 г. № 60 «О мероприятиях по борьбе с бандитизмом» предписывалось организовать разведку на предмет выяснения точного количества банд и обстановки на местах, а также организовать взаимодействие с командующими местных вооруженных сил своей и соседних губерний[180].

Однако в 1921 г. общая политическая и экономическая ситуация начинает меняться в лучшую сторону для большевиков. Окончание Гражданской войны, победа революционных сил и переход к новой экономической политике подорвали социальную базу восставших, поэтому к весне вооруженные формирования Махно и Антонова были разбиты силами большевиков. В связи с этим ВЧК дает телеграмму «О мероприятиях по ликвидации повстанческого движения», где предписывалось «приложить все силы», чтобы «добить окончательно рассеявшиеся банды»[181].

В июле 1921 г. на заседании Комиссии по борьбе с бандитизмом при Реввоенсовете Республики был отменен приказ № 171, а в сентябре 1921 г. вышел приказ Полномочной комиссии ВЦИК «О разгроме крестьянского восстания и окончательной его ликвидации»[182]. В августе 1921 г. был разгромлен штаб Н.И. Махно. По данным «Краткого отчета о борьбе с бандитизмом в Заволжье за 1921 г.», политический бандитизм пошел на убыль. Так, к концу года численность банд, действовавших на территории Приволжского военного округа, сократилась с 70 000 до 9000 человек[183].

Большевики на 5-м Всеукраинском Съезде Советов объявили амнистию добровольно явившимся бандитам. В Подолии это решение чекисты активно использовали для разложения банд. Один из известных бандитов, атаман Брацлавщины А. Онищук, был завербован чекистами и получил задание по агитации его соратников для добровольной сдачи советским властям. В результате Онищук лично привел в Подольскую ГубЧК одного из атаманов банды численностью 40 человек, а всего в результате кампании по добровольной сдаче прекратили свою преступную деятельность 408 бандитов.