Ходок-4 Война

Гордо сплюнув на гравий алую жидкость, девочка покосилась на разместившийся неподалеку ареопаг, затем неспешно двинулась к изображению Макоши. Ан, по прозвищу Гюрза, по праву отвоевала честь первой из самых лучших учениц выпуска получить финальное задание богини.

— Сильна. Но слишком горделива и неуправляема… — услышала Хела негромкий комментарий настоятельницы, а старшие сёстры согласно закивали головами.

Охотницу покоробили не слишком лестное замечание и явная насторожённость власть придержавших, которые почуяли будущую угрозу собственной власти. Женщина смахнула прядь волос со лба, постаралась подавить негативные эмоции и сосредоточилась на прохождении испытания воспитанницей. Наступила самая важная часть, сейчас должна была огласить свою волю богиня.

По мере приближения девчонки к громадному изваянию, идол пробуждался. Потоки шакти стянулись возле лика, а исполинские веки распахнулись. Все присутствующие на площади, даже настоятельница и старшие сёстры, опустились на колени, однако вместо слов покровительницы воздух пронзила с добрый метр толщиной молния, которая расколола святыню на куски.

Собравшиеся замерли в ступоре. Никто за последние несколько веков не решался атаковать Цитадель. Орден женщин находился под протекцией Императора и являлся неприкосновенным. Не говоря уже о том, что обладал достаточной мощью, чтобы защитить себя.

— «Кто это может быть? Ушкуйники? Темный Ковен? Или Андрий окончательно сошёл с ума от злобы? — перебирала в уме удобоваримые варианты Хела, а ее пальцы механически подтягивали завязки доспехов и проверяли, как выходит из ножен меч.

За пределами плаца послышались тревожные звуки горнов, а на зубцах и башнях бастиона зажглись сигнальные огни, показывая, что крепость окружена.

Небо над местом экзамена озарилось. Защитная формация окончательно развалилась. А перед руководством амазонок из тонкого луча сформировалась призрачная фигура среднего роста девушки, в повторяющей изгибы тела, прозрачной броне.

Даже для обожавших будоражить похотливых мужланов валькирий такой откровенный наряд был через чур. Более того, незваная гостья, несомненно, не являлась человеком. О чем свидетельствовали громадные, в пол лица миндалевидные глаза и удлиненные, остроконечные уши. Волосы же пришелицы имели ярко- зелёный цвет и не похоже, чтобы были покрашены.

— Чего тебе надобно? — не слишком любезно обратилась к незнакомке настоятельница.

— Меня зовут Файлиань, я первая приемная дочь Повелительницы Мира. Так как среди вас нет презренных самцов — живите. Только отдайте мне вон ее! — изящный перст вторгшейся без спросу красавицы указал на слегка оглушенную взрывом статуи русоволосую девчонку, — Отдайте, или умрете.

Как и в Лоске говор чужеземки был незнакомым, но понятным.

От столь наглого ультиматума очи предводительницы воительниц гневно прищурились.

— Пошла вон! — тихо, но веско, ответила настоятельница и пренебрежительно взмахнула тыльной стороной ладони. Никакого головокружительного эффекта небрежное движение не вызвало, вот только проекция наглой красотки пропала, словно и не бывало.

— Ну, что стоите!? Видно, опять нам выгребать за мужиков, иномирцы заявились по нашу душу! Идите, поднимайте гарнизон. Через десять минут общее собрание, доложите обстановку! — скомандовала Инга Пустота, а сама направилась к виновнице переполоха.

Десятилетняя девочка утратила былой апломб и затравлено озиралась. Она явно опасалась очередного предательства.

— Не беспокойся! Чтобы не случилось, мы тебя не выдадим! — погладила ее по голове седовласая валькирия и жестом подозвала к себе Хелгу.

Глава 22. Захватчики

Исходя из добытых разведкой сведений, вторженцы захватили небольшой плацдарм в районе главной Цитадели валькирий. С помощью неизведанной, и пока не поддающейся анализу магии, они установили вокруг данной территории непреодолимый барьер. Преграда интерактивна и появляется лишь в случае, если живое существо намеревается преодолеть проведённую по местности черту.

Граница выражается в виде слишком густой и зелёной травы, а также в форме изумрудных отблесков в воздухе. Солдат и практиков пытавшихся вторгнуться в эту зону вытолкнуло назад, сильно повредив энергетические каналы. Судьба женского ордена, равно как и причина почему именно амазонки подверглись нападению, неизвестны.

Видимость из-за излучения сильно падает примерно в пятидесяти метрах от препоны. Потому узнать, что происходит в захваченной области не представляется возможным. Исходя из ранее полученных предписаний, мною принято решение оцепить заблокированный квадрат и стянуть к нему наличные войска. Жду дальнейших распоряжений, готов начать штурм вражеской территории. Считаю необходимым продавить защитную формацию противника голой силой. Однако количество потерь в таком случае не поддаётся прогнозам.

Отрывок из докладной записки Виссариону Светлому маршала Славской Империи Гварга Жука.

Новый мир встретил вэйхов гостеприимно. Портал вывел их в безлюдную степь — идеальное место, чтобы без проблем закрепиться и занять оборону. Сотня за сотней элитные воины выходили из перехода и группировались вокруг командиров.

Каждая из дочерей Повелительницы Мира знала свой манёвр. Вместе они составили круг и магией поддерживали окно телепорта. Как дополнительный результат ворожбы, трава под ногами воинов потихоньку росла и приобретала насыщенный зелёный цвет. Воздух также заблестел изумрудными сполохами, которые ширились все дальше. Подобные, привычные взору эффекты чисто механически отметил Хайлинь.

— Следуйте за видимыми проявлениями магии и убейте любого, кто будет вам мешать! — отдала приказ предводительница их сотни, ненавистная Хайнань.

Мужчину внутренне покоробило, но он вынужденно влился в поток растекавшихся вместе с сиянием воинов. Хайлинь был рядовым, а вот десятники тащили за спинами ранцы с громадными, забитыми энергией под завязку накопителями.

— «Хорошо, что на мне шлем, да и мастера перевоплощения поработали над внешностью и голосом! Предательница ни за что не узнает меня!»- раздумывал шпион, тупо переставляя ноги.

Затем воровато осмотрелся, убедился, что никто не обращает на него внимания и настроится на выданный начальством амулет. Творение древней эпохи ничем не напоминало артефакты современности, которые, как один, имели за основу драгоценные камни или же иные хорошо проводящие волшебство природные материалы.

Поделка сумасшедшего старикана никак не отреагировала на потуги воина. Хайлинь недоумевал, зачем руководство наемников вообще связалось с осколком пережитой эпохи. Среди вэйхов — мужчин слухи о Зерайле ходили самые разнообразные, но ни одного доброго или хотя бы позитивного.

— «Тьфу ты, совсем забыл, необходима же физическая активация! Что за анахронизм! — припомнил наёмник инструкцию мастера гильдии, достал мертвую железную коробочку из-за пазухи и нажал на выпуклый серый кругляш.

Артефакт слегка завибрировал, на нем появился экран, отображавший лишь одно — ровную золотистую линию на чёрном фоне. Хмыкнув, Хайлинь спрятал вещицу за воротник.

— «И с чего они взяли, что эта хреновина отыщет нужного нам человека?»- сомневался разведчик в действенности прибора. Затем махнул рукой и сосредоточился на окружающем мире.

А посмотреть там было на что. От все ещё сиявшего голубым портала, подобно змеям, расползались отряды гвардейцев. Так получилось, что телепорт вывел небольшую армию к пологому холму, на котором возвышался громадный замок.

По размерам крепость не уступала резиденции Великой Матери, только имела не такой помпезный и вычурный вид. Эдакий суровый бастион с башнями по краям и множеством бойниц. На широченных стенах цитадели разворачивавшиеся войска уже заметили. Там засуетились небольшие фигурки и засемафорили разноцветные флажки.

Десятники продолжали руководить подчинёнными, дочери же повелительницы, наконец, стабилизировали переход, и просто ждали, пока армейская группировка завершит обхват крепости на горе. Приказы командирам властительницы отдавали посредством переговорных амулетов. Данный процесс был оговорён заранее и занял примерно полчаса торопливого марша.

Когда отряды заняли свою диспозицию, сержанты сбросили с плечей баулы и достали из них мощнейшие накопители из искусственно- выращенных кристаллов. Разместив аккумуляторы шакти на треногах, солдаты стали разматывать между ними нити из нановолокна. Задача перед ними стояла одна — замкнуть периметр. Остальное должны были провернуть предводительницы.

Хайлинь не попал в группу «связистов», ему и ещё доброму половину десятка совершенно нечего было делать. Потому мужчина и глазел на то, чем занимается начальство. Женщины вновь сотворили магический круг, по центру которого разместилась первая дочь Повелительницы Мира, несравненная Файлиань Молния.

— «Вырядилась, как на случку, сучка…»- сглотнул слюну разведчик, рассмотрев в волшебную трубу наряд красотки.

Доспехи на главнокомандующей были сделаны из крепкой, но прозрачной, как слеза, кожи водяного трехрогого ската. В наиболее пикантных местах материал «целомудренно» сложили вдвое, но подобные подкладки лишь бередили фантазию.

Сексом снобливые самки своих «вторых половин» не баловали. Потому-то среди расы вэйхов и были распространены однополые отношения. Лишь в Сезон Любви, а грубые мужланы обозвали данный период «временем течки», дамы превращались в похотливых кошек. Их целью являлось спариться с как можно большим числом самцов и зачать потомство.

Повелительница Мира благословила такую систему для продолжения рода. Только женщины с высоким социальным статусом могли иметь мужей. Остальные служили на благо народа вэйхов, беспрекословно выполняя распоряжения вышестоящих.

К удивлению Хайлиня, Молния также обладала своего рода поисковым артефактом. Из пространственного кольца девушка извлекла переливавшуюся синим сферу, которая немедленно завертелась и сменила цвет на желтый.

После чего завоевательница довольно кивнула и вскинула руки над головой. Переданная ей сёстрами энергия превратилась в гигантскую молнию. Электрический росчерк по крутой дуге ушёл в небеса и приземлился где-то по центру возвышавшейся на горе цитадели.

Однако на этом бесстыдница не угомонилась. Ее абрис размылся, а в сторону бастиона полетела точная копия магессы. Вскоре дубликат набрал такую скорость, что глаз не успевал следить за ним.

Через некоторе время, фигура Файлиань снова приобрела целостность, а красивое лицо девушки исказилось от гнева. Она что-то яростно проорала товаркам и указала на замок. Крепость в свою очередь тоже ожила. На зубцах замельтешили чёрные точки, там явно готовились к бою.

В магическом зрении бастион и вовсе полыхал всеми цветами радуги, а количество воинов на его стенах росло в геометрической прогрессии. Даже навскидку обороняющихся было не меньше, чем вэйхов. Хайлинь искренне недоумевал, каким образом с явно недостаточными наличными силами предводительницы намереваются штурмовать грозное укрепление.

— «Похоже, разведка не удалась. Теперь прийдется драться…»- сделал закономерный вывод из увиденного наёмник.

Между тем, последний накопитель занял положенное место, и гигантский периметр замкнулся. Вуаль десяти матерей, одна из сильнейших защитных формаций развернулась по контурам проложенных на земеле нитей.

В принципе, Хайлиню было наплевать на происходящее. В предстоящем бою у него имелась единственная задача — ему во что бы то ни стало нужно было выжить, чтобы отыскать необходимого гильдии человека.

Глава 23. Бегство

Скрыться от мира легко, труднее всего спрятаться от себя.

Слай Книга Бытия

Наспех сооружённый госпиталь не вмещал всех нуждавшихся. Под лечебницу приспособили тот самый плац, на котором прежде проходило финальное испытание наиболее талантливых учениц.

Дело заключалось в том, что площадь располагалась по центру Цитадели. До сюда не долетали отголоски битвы и ее материальные отображения: магические фугасы, обрывки заклинаний и иные негативные эманации чуждой волшбы.

Кроме того, место было удобным для быстрой перестройки. Валькирии лишь поставили по краям тяжёлые столбы, да натянули по меж них брезент от непогоды, а ещё растянули по бокам мешковину.

Холодов не предвиделось, но на случай заморозков внутрь затащили парочку старых дизельных генераторов, к которым планировали, если что, подключить чугунные батареи.

В родном полисе Анька не вникала в премудрости доступной волей богини техники. Не заинтересовалась железками она и сейчас. Даже больно стукнувшись об металлическую чушку ногой, девчонка лишь сменила курс. Главное для неё было не расплескать горячую воду из громадного таза, который она тащила в своих тонких, но сильных руках.

Младших учениц к сражению не допустили. Для них нашли менее опасное применение. Девочки от пяти до тринадцати лет помогали престарелым валькириям лечить раненных. Целительниц среди представительниц ордена было немного, потому на подмогу им и направили наиболее бесполезный контингент: старух и детей.

Аня волокла, наверное, пятидесяти килограммовую бадью легко, сказывались адские тренировки и пробужденный тотем. Со слов наставницы девочка знала, что по неизвестным причинам ей достался зверь одного из сильнейших родов Империи. Ей даже показывали письмо главы знатной фамилии, но она и читать не стала.

С одобрения Инги Пустоты было проведено скрупулёзное расследование гибели близких малышки. Из воспоминаний тогда ещё совсем крохи вычислили примерную дислокацию произошедших событий. А после поисков в том регионе обнаружили несколько полуистлевших костяков. В женском адептки смерти признали мать девочки. Один из мужских, по всей видимости, принадлежал отчиму.

Установили и личности убийц. Вот только карать было уже некого. Двое ушкуйников погибли от рук Олега. Их тела также нашли на месте схватки. Третий же, Гера по кличке Блин, странным образом сгинул в поиске, причём не самым лучшим образом. Кончина убийцы очень походила на отложенное действие посмертного проклятия.

Имя заказчика тоже не осталось секретом — отследили почтовую отправку предполагаемого татя. Организатором преступления оказался Игорь Старицкий. Спросить с боярина было нельзя. Велград отделяла от остального мира непроницаемая пелена. Вот Анька и вкалывала, как проклятая, чтобы набрать силу, проломить барьер и наказать убивцу. Еще она мечтала отыскать брата.

Подобное рвение приветствовалось. Большинство воительниц до недавнего времени жалели девчонку и морально подбадривали ее, чтобы поддержать хоть как-то. Однако недавно благостное отношение изменилось. С тех самых пор, как прищелица указала на нее и потребовала выдать.

Как говорится, земля слухами полнится. Если настоятельница, старшие сёстры и Хела держали язык за зубами, то вот наставницы побеждённых конкуренток за прошедшую седмицу успели разболтать об данном факте всем, кому не лень.

Поначалу не происходило ничего страшного. Но по мере того, как росло количество жертв нападения и заполнялся широченный лазарет, девочка чувствовала, как меняется обращение окружающих к ней.

До ненависти дело пока не дошло, но вот осуждение жгло спину. За нелюдимость и скрытный характер ее прозвали Гюрзой. Имя она сократила сама. Уж слишком милозвучно и нежно звучало привычное — Аня. Куда лучше подходило сокращённое Ан. Оно напоминало звук вонзившегося в мишень копья или тяжелого арбалетного болта.

Хуже всего было то, что Анька и сама ощущала себя, эдакой змеей подколодной. Виновницей всех бед, причиной творившегося смертоубийства. Уже на второй день, подгоняемая муками совести, она прибежала к настоятельнице с требованием выдать ее врагу и прекратить бойню.

Девчонка была настолько настойчивой и непочтительной, что суровая Инга Пустота приказала ее выпороть. А к Хеле была придана Эдна Карга. Отныне безрукая, хромая инвалид и почти заменившая мать женщина следили за строптивицей, чтобы та не выкинула чего непотребного.

— «И за что мы только налоги платим!? Где же армия? Почему защиты никакой?»- по-взрослому, раздраженно думала Ан, бухнув глубоченный ушат возле едва державшейся на ногах целительницы.

Особо не разбирая от усталости, кто перед ней, докторша зашептала наговор. Для прямого воздействия шакти на воду ей уже попросту не хватало сил.

— Ради чего все это!? Не проще ли выдать никому не нужную сироту? — вслух рассуждала магесса, а жидкость под ее ладонями осветилась зелёным и превратилась в своеобразный анестезирующий и антисептический раствор.

— А, так это ты!! — волшебница, наконец, разглядела, кто перед ней.

Ан промолчала, хоть и вздрогнула, будто от тока.

— И хотела бы сказать извини, но не стану! Я сестру похоронила… — насупилась эскулап.

Умом женщина понимала, что дёрнувшаяся от ее слов, как от удара, кроха не причём, и что выдавать своих нельзя ни в коем случае — это было краеугольным камнем Цитадели. Но вот сердцу не прикажешь. Оно нет-нет да и подсказывало наиболее простой и очевидный выход.

— Больно мне надо твои извинения! Страшило! — сплюнула Анька под ноги и впрямь не слишком симпатичной лекарше, ухватила ношу и поволокла бадью прочь.

Несмотря на гневную отповедь, на душе стало гадко и горько. Давным-давно Гюрза пообещала себе больше не плакать. Упрямо стиснув губы, девчонка обиходовала одну раненную за другой: раздевала, протирала раны, одевала и переходила дальше.

На заставившие бы дрогнуть даже зрелого человека увечья она не обращала внимания. Как сомнамбула, девчонка делала свою работу, не давая волю эмоциям. Так она возилась почти час, пока не подошла к совсем молоденькой валькирии.

Лет пятнадцати- шестнадцати отроду девушка лежала на войлочной подстилке и бредила. Ее правая половина тела была обожжена. Глаз вытек, волосы сгорели. Несчастную кое-как обрили, но пакля волос местами вытарчивала из под бинтов. От когда-то симпатичной, а ныне жалкой, жертвы войны распространялся слегка сладковатый запах гниения. В общем, зрелище было не для слабонервных.

Собравшись с духом, Ан цепкими пальцами острожно коснулась перевязки. Ей нужно было размотать налипшую ткань, протереть ожоги и заменить бинты на новые. Едва девушка дотронулась до пострадавшей, как та вздрогнула.

Выпаленное температурой бельмо и утратившие осознанность око уставились на Аньку. Болезная явно лицезрела видимое только ей. Растрескавшийся губы бедняжки раскрылись и зашептали:

— Мама…мамочка… ты..? Мне… больно…

И все бы хорошо, вот только Гюрзе было известно, что перед ней такая же сирота. Ни кола, ни двора, одни воспоминания. Раненая хотела ещё что-то сказать, но внезапно легонько дёрнулась и заклякла. Ее уцелевший зрачок остекленел, а на устах навсегда замерла щербатая, походившая на оскал, но Анька точно знала, что радостная, улыбка.

Хотелось разреветься. Слёзы душили девчушку, а в груди нарастал пожар. Она впала в какую-то прострацию и ринулась вон из госпиталя. Беглянка и не заметила, как вскрикнула наблюдавшая за ней пожилая женщина с культями вместо рук, и как на этот шум вскочила прикорнувшая на свободной койке Хела.

Ан выскочила наружу и огляделась по сторонам. Повсюду ее окружали стены и лишь небо оставалось свободным. Накопленная за долгие годы боль резанула грудь и нашла выход в истошном вопле. Постепенно девчушку окутало золотое сияние и на выметнувшуюся из лечебницы охотницу яростно зашипел уже небольшой дракон.

— Асссшшшш….- когтистая лапа отбросила прочь попытавшуюся остановить воспитанницу женщину, а затем могучий зверь взлетел вверх.

Недавно восстановленная защитная формация не помешала Гюрзе, признала ее за свою.

— Стой, остановись, дуреха! — орала ей в след приемная мать, но Ан не прислушалась к ней. Она истошно махала крыльями, ведь силы были не безграничны. Площадь и Цитадель быстро уменьшились в размере, а приятная синева заполонила взор.

С небес девчонка взглянула вниз: на земле, за пределами крепости, суетились враги. Именно туда драконица и понеслась сквозь облака. Нет, Ан не желала победить, она хотела погибнуть в бою, чтобы не видеть упреков в глазах людей, не ощущать себя виноватой и не нести на своих детских плечах непосильный груз отвественности за чужие жизни.

Ходок-4 Война

Глава 23. Бегство

Скрыться от мира легко, труднее всего спрятаться от себя.

Слай Книга Бытия