Слесарь 2

Башня была высоким, трехэтажным, узким зданием. Совсем не круглая, а прямоугольная форма, из-за крутой лестницы, с одной стороны.

Сразу у входа меня ждал неприятный сюрприз. Что я мог ждать еще?

На полу лежало три тела. Всех я знал, а одного — особенно хорошо.

Когда то он спас мне жизнь, хотя и я тоже ему спас.

Парни, получается, погибли, чтобы я смог попасть в Башню. Я стоял и смотрел, прощаясь.

Недолго походил в Охотниках мой сосед по дому Понс. Жена теперь станет вдовой. Умер он от сильного удара по голове, очень сильного удара. Лицо было почти расплющено, черты можно было узнать с трудом. Двое других были из Гвардии. Крови натекло под ними много, уже засохшей.

Пока я сдернул чужой плащ и бросил его в угол, свой повесил над тлеющим камином.

И повернулся к покойникам и Кремеру, пытливо глядящему на меня. Двое его охранников тоже были здесь.

Ладно. В башню я зашел, потому что намеками убедил Кремера, что являюсь высокопоставленным шпионом кого-то из Старших Магов. Теперь пришло время скинуть чужую личину и оказаться самим собой. Скоро поддерживать первую версию не получится. Меня попросят назваться и пошлют сообщение по тем же скошам. По ним и помощь вызвали. Наверняка.

— Могу ли я общаться со всеми участниками магического круга сейчас? — хорошо я придумал, прямо блеснул свежей фразой.

— Нет, только со своим Магом, — хмуро ответил мне Кремер, не понимая моей задумки. На самом деле я хотел обезопасить себя от неожиданной реакции Кремера, когда он узнает, что никто меня не посылал в Черноземье работать Штирлицем. Что я только собираюсь им стать. Это две совершенно разные ситуации, Кремер может вспылить и попытаться меня убить. Погибнуть из-за недопонимания, так сказать, уже не хотелось.

Тем более, когда забрезжила робкая надежда приблизиться к загадке своего попадания в этот мир. Такое знает или слышал, всего скорее, кто-то из Главных Магов.

Самые крутые погибли во время катаклизма, возможно остались их дворецкие, мажордомы и прочая хозяйская сволочь, которую оставили управлять имениями и башнями. Самые слабые, бесполезные на поле ожидаемой схватки. Или хворые.

Кремер, наверняка, был в то время Магом первой или второй ступени, поэтому и уцелел, за прошедший десяток лет смог сдать на третью ступень таким же или немного более сильным товарищам. Учитывая, что всего ступеней было восемь, он приблизился к среднему уровню, состоящему с четвертой по шестую ступень. Сколько еще лет ему понадобиться, чтобы сдать на четвертую — одному богу известно. Учителя остались тоже такие, максимум третьи и четвертые уровни. Если бы выжил хоть один мастодонт седьмого или восьмого уровней, он бы быстро наладил обучение. Кремер был бы уже пятым или шестым. Тогда Маги снова бы отвоевывали свои бывшие земли, а не возились с никчемными и бестолковыми Крысами.

Но пока это вся их армия, их слуги. Других на Севере просто не осталось.

Поэтому мне пришлось не обращать внимание на погибших парней, пока Кремер слушается меня. Если я отвлекусь на трупы, он может и передумать.

— Давай своего учителя, буду с ним говорить, — это было все, что я смог придумать. Есть же у него учитель, может четвертого или пятого уровня. Он должен побольше понимать в управлении и политике. Он может и меня научить чему-то. Кремер тоже может, но гораздо меньше, сейчас и на это мне надо получить соизволение его учителя. Сам он вряд ли решится учить меня, без четкого приказа.

Магам сейчас и последние одиннадцать лет нужны позарез свои люди, те, кого они могут учить.

По всему — я именно такой. Башни раскиданы по всей территории, на любых магических потоках. Здесь они слабые, по сравнению с самыми северными, но все же есть. Заряжают камни понемногу, ведь нынешним магам и этого, выше крыши. Его учитель может не успеть за пару оставшихся дней добраться до этой Башни, но пока это не так уж и необходимо. Инициировать меня может вполне и Кремер.

Примерно так описал мне Корн, все, что знал о магических делах.

Скош, гораздо более крупный, чем я видел у Альса, лежал тут же, на большом столе. Маг третьей ступени подошел к скошу, положив руки на него и на стенку высокого прямоугольной колонны, стоящей на полу, рядом со столом. Колонна выходила из грубого каменного пола и поднималась до второго этажа, проходя через потолок. Постоял так немного времени и скош заработал. Отозвался молодым голосом, еще моложе, чем у Кремера:

— Как все прошло? Они попались в ловушку?

Кремер недовольно посмотрел на меня, как будто разглашает какую-то тайну не по своей воле и ответил:

— Да, Дрок, все получилось. Но сейчас не могу разговаривать, дотянись до Учителя, он мне нужен по важному делу.

— Ну ты и скрытный жук. Ладно, потом расскажешь. Даю руку к учителю, — собеседник исчез из эфира, чтобы через пару минут возник голос взрослого человека.

— Да, Ученик. Как все прошло?

Кремер посмотрел на меня еще недовольнее и доложил:

— Они напали на башню, убили двоих слуг и захватили два этажа со всей прислугой. Когда полезли на третий этаж, я дождался, как вы сказали и ударом убил двоих. Похоже — Старших. Потом слуги ворвались на первый этаж, но оставшиеся Охотники прошли сквозь них, как горячий нож через масло, и вырвались.

— А засада на выходе, как она сработала? — в голосе Учителя слышалось нетерпение.

— Сработала, Учитель. Шпионы все получили ранения, слуги почти не пострадали. Идея с длинными копьями сработала великолепно. Я смог убить одного, остановившегося перед копьями. Остальные, теряя силы и кровь, прорвались и скрылись в лесу. Погоня идет за ними по пятам. К утру их догонят и убьют.

— Хорошо, Ученик. Но не надейся на погоню, Охотники в лесу твоим слугам не по силам. Если только пара раненых останется задержать слуг. Сколько их было?

— Одиннадцать, Учитель. Тех, кто напал, трое убито уже. Осталось восемь. И еще, Учитель, на стоянке врагов, я смог обнаружить двенадцатого Охотника. Он пытался спрятаться, но не стал биться с нами и сдался.

— Сдался Охотник? — в голосе Учителя было отчетливо слышно удивление, — Он был болен или ранен? Где он?

— Нет, он не ранен и в полном порядке. Он здесь и слушает наш разговор. Он сказал, что работает на Вас.

Молчание было ответом Кремеру. Потом раздался голос Учителя:

— Я не ослышался. Он назвался моим шпионом?

— Да, Учитель.

— Он рядом и связан, я так понимаю. Он может говорить?

Пришло время вмешаться мне:

— Могу, Учитель! — громко заявил я, — Я назвался человеком Старших, не именно вашим. И я могу доказать, что я ваш человек. У меня нет другого выхода.

Кремер потрясенно глядел, как я перехватываю инициативу и отодвигаю на задний план его. Еще сболтнет, что я стою свободно и не связан.

— Вот как? И как ты докажешь мне это? — в голосе Учителя копилось сомнение.

— Это не сложно. Меня зовут Ольг Прот. И это имя и то, что я — Охотник, мое только два с половиной последних месяца. До этого времени меня и звали по-другому и жил я не здесь. Не в этом мире, — отчетливо произнес я.

Зашел с козырей, что называется. Может, им это не интересно, может не интересен и Храм и то, где он находится. Но свой человек с магическими способностями, да еще в Ратуше, считай — в штабе врага. Не может не быть интересен.

— Чем ты можешь доказать свои слова? — коротко спросил скош голосом Учителя.

— Я знаю, где Храм. Я знаю, как войти в него и выйти. Я знаю, как пройти все, что можно на Столе, — я замолчал.

— Это все очень интересно. Но это далеко. А что ты сейчас можешь предъявить?

— Я вас понимаю. Все свои вещи я закопал, когда смог пристроиться к Охотникам. Но одну оставил. У меня в воротнике куртки зашита вещь, которой в этом мире не может быть.

— Что это такое? — в голосе Учителя доминировали потрясение и недоверие.

— Это пилюли от внутренней инфекции, очень сильные. Пусть Кремер прикажет вскрыть воротник куртки.

Я снял ее и протянул, подошедшему сзади, охраннику, пальцами показав, где распороть нитки. Сам я растянул воротник и помогал распарывать нитки. Много времени это не заняло и вскоре Крыс протянул Магу остаток заводской упаковки с таблетками.

— Ну что там, Кремер, — снова Учитель дал о себе знать.

— Я не знаю, что это. Плотная бумага с пилюлями внутри и непонятными надписями. Очень странными надписями. Похоже, что это правда, Учитель. Про другой мир.

Я решил откровенничать по — полной, надо было ковать железо, пока горячо.

— Около стоянки Охотников, второй по счету, такие вещи зарыты, — и я перешел на родной русский, — Фонарик, телефон, одежда из невиданного материала, мои документы и много чего.

Потрясение длилось слишком долго. Они же знают, что основатели магического ордена и нового государства пришли извне. Потом Учитель спросил:

— Так ты Великий Маг, как из прошлого? Только они могут пройти этим путем.

— Я прошел, но не Великий маг. Просто маг, наверно. Но я ничего не знаю.

— Такого не может быть.

— Такое случилось, Учитель. Может Кремер проверить меня на способности прямо сейчас? Что бы вы поверили, что я с вами связан, — пришло время рискнуть. Если у меня есть способности, я им нужен в любом случае. Тем более, работающий в Ратуше.

Если же Кремер ничего не обнаружит, то могут быть проблемы. Бессильный иномирянин никому не нужен. Если он становится твоим разведчиком, еще как-то можно потратить время на него. Тогда мне надо на берег и попасть на шхуну. В Асторе есть смысл жить. Все — таки — цивилизация.

Если я останусь здесь, то могу показать путь к Храму, пройти еще одно усиление. И все, остается только служить Магам. Можно сделать хорошую карьеру, но жить с Крысами — это не в Асторе радоваться жизни.

Что-то я не сильно восхищен самой Башней, ее бедной и кондовой обстановкой, самими слугами наследников Великих Магов. Бедненько все и ушатано.

Какие из Крыс мастеровые люди? Да никакие!

Да и быть против своих тогда, своих по духу, некрасиво и опасно. Надо будет срочно бежать, куда только глаза глядят.

Если я — Маг, это одно, мне с этой колеи не выпрыгнуть, но я и не хочу. Только этот путь может вернуть меня домой.

Домой я очень хочу, больше жизни. Экзотика уже надоела, хуже горькой редьки.

Если — нет, придется прятаться всю жизнь. Плохой вариант. И никуда не деться.

Можно, конечно, двойным агентом поработать. Здесь это не особо принято и, точно, жизнь будет яркая, но недолгая. Ну там и еще варианты есть, побарахтаться.

Пришло время все узнать, меня даже дрожь пробила, ноги ослабли, ладони вспотели.

Учитель распорядился проверить меня сразу и доложиться ему.

Кремер не стал спорить, взял меня за кисть, вторую руку снова на камень и замер.

Крысы уже давно опустили копья, и вытянув шеи, смотрели на действо.

Вдруг рука Мага стала горячей, потом раскаленной и эта теплая энергия перешла по моей руке. Я мгновенно вспотел, горячая волна прокатилась по животе и промежности. Дышать стало тяжело, воздуха в легких не хватало.

— Да. Ты можешь быть магом. Энергию принимаешь хорошо, — и, помолчав, Кремер добавил:

— Поздравляю, теперь ты с нами. Но времена сейчас тяжелые, не то, что было раньше.

Глава 12 ОСВАИВАЮСЬ СО СВОИМ ДАРОМ

После проверки, мне стало совсем нехорошо. На ватных ногах я сел на первый попавшейся табурет, грубо сколоченное колченогое изделие. Но потом мне пришлось рывком выскочить за дверь и долго блевать у стены. Всеми пережеванными кусками мяса.

Дернувшихся за мной охранников Кремер остановил. Вскоре они прошли мимо меня, посмеиваясь над моей позой. Одной рукой я держался за стену башни, второй упирался в колено. В такой позе простоял минут пять и с полностью очищенным желудком вернулся в башню. Кремер разглядывал мертвых, задумчиво поглаживая подбородок. Увидев меня, он хотел сразу начал распрашивать, но я попросил воды, напился и прополоскал рот:

— Что это было и какой результат?

Я очень хотел узнать, что показала проверка. То, что способности у меня оказались — стало понятно после его слов, да и потому, что он сразу отпустил охрану. Приказав прислать рядовых Крыс и вынести мертвых на улицу.

У Мага не возникло и мысли, что кто-то может отказаться стать таким, как он сам. Это, как выиграть миллиард в лотерее на Земле.

Это сила, власть, долгая жизнь.

Я знал от старика, что местные жители не особо годились в маги, у них была выработана какая-то привычка к местной магии, нейтральность к наполнению магической энергией. Поэтому пришельцы и смогли тогда подчинить себе столько земель. Они были невероятно сильны, по местным меркам. Их дети были такими же, но потом вместимость энергии уменьшалась, когда на генном уровне потомки становились все более местными. Даже женщины, приведенные из других миров, давали все более слабое потомство. При том, что не смешивались с местными. Природу победить не получалось, маги слабели постепенно и деградировали по сути своей.

Но я, свеженький, у меня все должно быть хорошо, по потенциалу обязан быть сильнее всех. Теоретически. Это подтвердил и Кремер, но достаточно двояко. Он понимал, что еще один Маг, способный подняться до высших уровней, однозначно усилит сообщество, неспособных теперь преодолеть начальные. Но зависть — понимание, что кто-то на голову сильнее тебя, является очень сильным фактором, мешающим развитию своего потенциала.

Это как в большом оркестре, музыканты люди — творческие, думают только о себе и не согласны никому уступать.

Так и здесь. Но понимание, что у оставшихся магов нет силы и возможности занять свои владения, подталкивало к реальному взгляду на положение вещей.

А положение у Магов было проигрышным, однозначно.

Ладно, про это потом будем думать. Сейчас, главное, мне надо хоть немного разобраться в своем потенциале. Если это возможно, научиться прокачивать все большую энергию, несколько умений попробовать выучить на начальном уровне. Это может сразу пригодиться.

Кремер снова вызвал своего Учителя. Тот находился, как я понял, в одной из центральных башен, и до него было почти четыре пути. Нам надо было много чего решить и узнать. Кремер пересказал, все что я ему рассказал и дальше диалог вели мы втроем.

— Главное сейчас, это решить, что делать со мной. Только два варианта. Или я провожу два дня в башне Кремера и возвращаюсь на берег, искать своих и дожидаться шхуны. Ничего фантастического в том, что я смог выжить — нет, просто почувствовал неладное и ушел со стоянки. Риск, конечно, есть. Гильдия может решить вопрос радикально и попробовать жестко узнать, как я провел это время, — так начал я свое выступление перед двумя собеседниками, одного из которых не видел.

— Я рассажу все, что случилось, остальным коллегам. Но на это надо время. Решать надо сейчас, хотя можно и изменить решение потом. Два дня — это много времени, — согласился Учитель.

Мы совместно решили, что пока мне надо поменьше знать о положении Магов Севера, какие у них силы и возможности. На тот случай, если в Гильдии решат не рисковать и просто меня прикончить. Или пытать сначала. Как вышедшего из-под наблюдения тем же Кросом на несколько дней.

Даже имена мне ни к чему знать.

Учитель серьезно волновался, понимая, что со мной, может быть, появился шанс усилить оборону Севера. Если бы я по возвращению домой просто возвращался в мастерскую, то особого смысла идти на берег, дожидаться шхуну, не было. Тогда я точно оставался и поступал в учебу кому-то из Старших Магов. Но возможность зацепиться в Ратуше, знать все намерения и возможности Астора — дорогого стоило. Такой человек был необходим Северу.

Мы решили, что если меня не возьмут или отстранят от работы в Ратуше, то мне придется бежать. Но не прямо на Север, а к Храму. Учитель знал примерное его расположение, у него была карта с обозначенным местом. Для Кремера это была потрясающая новость, он даже выговорил своему Учителю, что не знает ничего про карту. Учитель объяснил это тем, что место указано слишком схематично и без точного знания, как выглядит вход в Храм, его не найти.

Мне пришлось подробно рассказать, как от стоянки подняться на восход Ариала, как выглядит скала и как найти камень, во втором ряду, под другим приметным камнем. Кремер и Учитель подробно все записали и заверили меня, что обладающему магической энергией найти метку, открывающую вход, легко, если она будет на расстоянии хотя бы в пол-лиги..

Да, это отличная новость. Если я буду в Храме с Магом или сам научусь к тому времени, может и найдется возможность вызвать и лечь в светящийся ящик. Но язык, на котором инструктировали меня, по-моему, отличался от местного. Может, в наследии Великих Магов и отыщется инструкция по управлению этой техникой, может и нет. Их башни стоят на самом краю северных земель и что там с ними стало, я не знаю. Никто не знает.