Змеиная осень

Фотки, очевидно же. Больше ни для чего смартфон в тутошних условиях не годен.

Но не значит ли это, что «стартап» Виталика — не игра воображения, а реальность? Он ведь скорее всего рассказал об этой идее куче народу, и, возможно, не только в Анклаве — можно вообще с Управы начать! Но если это правда…

Холодок вдоль позвоночника превратился в лёд.

Если это правда — значит, есть те, кто не хочет, чтобы она раскрылась. То есть? То есть кто угодно, кто понимает, что метод Виталика вполне работает, и смартфоны можно применять для обнаружения иллюзий. Кстати — если так, то не только смартфон, но и цифровой фотоаппарат… но их тут почти нет, в отличие от смартфонов, а те, что есть — почти сто пудов без зарядников.

И этот «кто-то» не задумываясь уничтожил «стартапера». Причём довольно быстро — парень тут меньше месяца. А телефон? Почему телефон не взяли, а разбили?

Ответ напрашивается — убийцам он не нужен. Возможно, они даже не умеют им пользоваться… а это говорит о том, что убили здешние, не провалившиеся. И за это же говорит то, что его не забрали — здешние вполне могут не знать (да и откуда им знать?), что фотографии внутри телефона могут храниться не во встроенной памяти, которая убилась вместе со смартфоном, а на съемной карте памяти, которая вполне могла уцелеть! Прокол, как ни крути — при условии, конечно, что фотки были именно на карте памяти.

Какой у него был смартфон? Не айфон точно, а в тех, что на Андроиде, слот под карту есть почти всегда…

Я заёрзал. По приезду — пулей в Анклав! Если, конечно, разбитый смартфон не выкинут поутру при приведении комнаты в порядок. И забрать его желательно тихо, не привлекая внимания, чтобы опять не нарваться.

Кто мог это сделать? Колдуны? Легко, для них пробраться в Анклав — раз плюнуть, да и взрыв они могут устроить без проблем. Если так — это полбеды. А если Виталика грохнули, что называется, «потерпевшие»? Мало нам одного доппеля в городе, их, теоретически, может оказаться очень много, и далеко не все они безобидны и хотят просто сидеть тихо. Нечисть — она и есть нечисть. Особенно сейчас, когда на них практически официально объявлена охота.

Одни задачки… Могли ли доппели устроить взрыв? Наверное, да. Но это подразумевает взрывное устройство — доппель, принявший облик колдуна и получивший его энергетику и знания, всё равно вряд ли сможет метнуть огненный шар. А если сможет? Блин, надо бы у колдунов уточнить. Тем более — вот он, колдун.

Машину подбросило на очередной колдобине, я еле удержался на сиденье. Славик выруливал по раздолбанному перекрёстку — направо, к заброшенным очистным и к реке, уходила не менее убитая грунтовка, по обе стороны заросшая жухлым кустарником.

— Слушай, Юр, ты о доппелях что знаешь? — спросил я сидящего рядом колдуна как можно непринуждённее. Надеюсь, получилось.

— Да то же, что и все, наверное, — помедлив, ответил тот. По глазам было видно — вопрос задел, доппель-то тогда рассыпался у нас на глазах.

— Если доппель скопирует колдуна, сможет он пользоваться его умениями?

Глаза Колтырина расширились — видимо, примерил ситуацию на себя, — но ответил он твёрдо:

— Не сможет, точно. Внешность и ауру доппельгангер копирует, но внутреннюю энергетику — нет, — он замолчал, видимо, чтобы не прикусить язык при тряске, и, когда дорога стала малость ровнее, спросил: — А что?

— Да ты ж сам видел тогда, что, — максимально убедительно пожал я плечами. — Вот думаю, что они ещё могут уметь…

— Колдовать не сумеют, — отрезал Колтырин.

Ну вот и ответ на вопрос — если Юрик прав, конечно. Значит, взрывное устройство. Причём такое, которое и само уничтожилось без следа…

Или не без следа? М-да, Волк, вот тебе и развлечение на очередные выходные. Анклав, милиция. Хотя милиция дело скорее всего уже закрыла — других пострадавших-то нет.

Что мне нужно сделать?

Раздобыть карту памяти Виталика и внимательно, не торопясь её просмотреть на моём смартфоне. А для этого надо зарядник… да это, если разобраться, не так сложно, его можно раздобыть в том же Анклаве — не насовсем, так в аренду. Жаль, хороших знакомых в Анклаве нет, ну не считая Ники, с которой мы вместе сюда попали. Если она вообще захочет со мной разговаривать — я ж не поддержал её, не стал «окукливаться» в Анклаве, как она. Ассимилировался вместо этого.

Ладно, чёрт с ним. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Дорога стала лучше — в окрестностях Кикино за ней присматривают деревенские. Вдоль тянутся столбы телефонной линии — за ними тоже следят, подновляют периодически. А вон уже и частокол видно — это, конечно, не та стена, что сооружена в Вокзальном, особенно со стороны Болота, но тоже внушительно и добротно. Раньше дорога проходила прямо сквозь два ряда домов, сейчас она идёт в объезд, огибая огороженную деревню справа — в своё время разровняли бульдозерами. Ну правильно, негоже устраивать из цитадели проходной двор. И любой, кто захочет проехать мимо деревни, будет вынужден катить чуть не километр под прицелом автоматов с вышек, поставленных вдоль стены хоть и редко, но грамотно.

Напротив ворот Славик тормознул — на вышке есть люди, негоже шпарить ходом. Машины Патруля здесь, конечно, знают, но нарываться не стоит.

— Салют, патруль, — шутовски козырнул один из деревенских, с «калашом» наперевес. — Что забыли в наших краях?

Рядом с ним был ещё один, с СКСом. Визуально оба знакомы, но имён я и не знал никогда.

— Привет, Толик, — прищурился Пашка. — Мы до Виковщины. Слышно что оттуда?

— Да ничего, — пожал плечами Толик. — Она как была брошена, так и брошена. Мужики вон неделю как со стороны Ладоги приехавши — ничего не говорили.

— Ясно, давай! — Пашка махнул рукой. — Слав, поехали.

Королёв вырулил на объездную.

— Ох уж этот местечковый говор, — проворчал Пашка. — Я когда впервые приехал сюда лет тридцать с лишком назад, так ухо резало это «приехавши», «пошедши»…

— Так они ж так привыкши, — не удержался я. Колтырин аж хрюкнул, а Пашка — тот откровенно заржал, видимо, не слышал этого анекдота.

Машина тряслась по дороге вдоль стены, справа расстилались деревенские поля — отсюда они идут аж до самой реки, километра два, а то и больше. И, в принципе, место удобное — с вышек отлично просматривается и ничуть не хуже простреливается. Это не наше Болото с его гаденькими туманами и периодически появляющимися кракозябрами… а ведь не так далеко, если разобраться.

Со стороны деревни несло дымком — конец сентября, а откровенно прохладно, топят вовсю. В свитере, куртке и шапке-плевке, натянутой по самый брови, конечно, не холодно, но всё равно в такую погоду лучше дома сидеть — хорошо хоть, ветра нет.

УАЗик продребезжал по мосту через ручей — неширокий, но с подболоченными берегами, заросшими камышом. Само собой, стрелковая вышка напротив — ручей вроде и препятствие несерьёзное, но если не по мосту — небось, и «шишига» не пройдёт. Деревня закончилась, забор ушёл влево, дорога выпрямилась, потом пошла в сторону, выводя на поле. Впереди, примерно в полукилометре, темнел еловый лес, дорога, уже заметно хуже качеством, поднималась на пригорок, именуемый тут «Двугорьем» — правда, где тут те самые две горы, я понятия не имел.

— Ну что, мужики, смотрим в оба. Деревья близко, подлесок густой, летяг никто не отменял, — и Пашка, щёлкнув предохранителем, смачно передёрнул затвор своей «ксюхи».

Глава 5. Пятница, 22 сентября. Утро

Больше всего при езде по лесу хочется раскрыть брезентовый тент машины, но этого делать не стоит. Обзор сразу в ноль, а те же летяги, скажем, отлично умеют складывать перепонки и рвут с размаху брезент на раз, оказываясь с тобой нос к носу, да ещё и внезапно. А оборотень у меня на глазах без особого труда вырвал лапой дверь «ренж ровера». Так что ну нафиг, лучше уж головой вертеть на 360 градусов…

Колтырин заверил, что крупной органической жизни поблизости не ощущается, но всё равно было не по себе. Особенно вспоминая доппелей, которые не распознаются как нечисть. Откуда я знаю, может, обычные звери умеют маскироваться! Хотя каких зверей тут считать «обычными»… Лисы, зайцы опасности не представляют, а вот волки, возглавляемые оборотнем — обычные звери или нет? Так-то!

Хотя ехать было спокойнее, чем в приснопамятное Волково. Во-первых — дорога шире, всё же по ней хоть нечасто, но ездят. Во-вторых — там лес обступал со всех сторон, а тут мрачные лохматые ели подступают вплотную к дороге лишь справа, а слева уходит вниз поросший деревьями склон. В одном месте — вообще широкая прогалина.

Видимо, проследив мой взгляд, Плотников пояснил:

— Это и есть Двугорье. Раньше здесь по зиме на лыжах катались, с этой вот горы. Народу собиралось — тьма… От Дома Культуры сюда на лыжах ходили.

Вот так. Напоминает о себе мирная жизнь, хотя уже тридцать с лишком лет прошло… Впрочем, почему нет? Плотникову хорошо за полтинник, в эти места он приехал после армии и сверхсрочки в Афгане, уже в сознательном возрасте — вот и помнит.

Дорога после Двугорья сузилась, лес подступил уже с обеих сторон. Колтырин, судя по всему, нервничал — в подобных местах у некоторых срабатывает клаустрофобия, но, тем не менее, молодой колдун помнил о том, что нужно делать, и его выкрик почти совпал с треском кустов впереди справа:

— Органический объект, крупнее человека, на два часа!

Славик инстинктивно тормознул, и почти сразу на дорогу впереди, метрах в сорока, вывалилась огромная косматая туша. «Медведь», тварь знакомая, недавно такого на Болоте завалили — правда, из пулемёта, которого сейчас с собой нет. Пашка толчком откинул вперёд ветровое стекло и, даже не вставая, вскинул к плечу автомат — но зверюга повела себя совершенно неожиданно. Обычно на своей территории эти громадины довольно агрессивны, но этот, простояв всего несколько секунд — бока его со спутанной бурой шерстью тяжело вздымались, — рванул дальше, через дорогу и вниз по склону, шумно ломая кусты.

— Удаляется, — прокомментировал колдун то, что и так было очевидно.

— Он один был? — спросил Королёв, медленно подавая машину вперёд.

— Других не чувствую…

Пашка привстал, потянул было на себя рамку стекла, но Славик махнул — типа, не надо. И правда, вдруг придётся ещё вперёд стрелять.

— Странный какой-то медведь, — прокомментировал Плотников. — Как будто напуган вусмерть.

— Тогда что-то должно было его напугать, — не удержался я.

— Ну явно не здесь, — покачал головой Колтырин. — Ничего крупного не чувствую, нечисти тоже…

Пашка хмыкнул. Ну да, зря колдун упомянул про нечисть — все уже в курсе, что обнаружение нечисти срабатывает далеко не всегда.

Дальше ехали медленнее — и дорога неважная, и стрёмно, хотя колдун помалкивал. Эх, классные датчики движения были у нас при поездке в Волково… И явно ведь из Коллежда, наверняка Власов их доппелю подогнал. Спросить, что ли, у Колтырина? Нет, не стоит — парень вряд ли из «приближённых», его Власов скорее всего прихватил с собой к доппелю, чтобы был лишний свидетель. А датчики, зуб даю, строго секретные — просто мне повезло увидеть их и выжить. И остаться на свободе.

Деревня открылась ещё километра через полтора — сначал слева появилась прогалина с какими-то полуразвалившимися, почерневшими от времени сараями, а потом УАЗ забрался на пригорок, с которого Виковщина видна аж во всей красе.

Деревенька лежала словно в небольшой ложбинке. Дорога, как и чаще всего, проходила посерёдке, дома «первых линий» смотрели на неё фасадами. За домами — немаленькие огороды, к которым слева почти вплотную подступал лес, а справа, где поднимался холм, были построены ещё дома, в основном в хаотичном беспорядке. По верхней кромке холма вздымался всё тот же мрачный еловый лес, где-то за ним расстилалось кладбище.

Дома оказались большей частью совершенно заброшенными, почерневшими, с провалившимися крышами, да и всё мало-мальски ценное скорее всего вывезено давным-давно — где жителями, а где и мародёрами. Заборы почти все повалились или покосились, в центре деревни глупо торчал столб освещения, причём с фонарём, отчего-то уцелевшим — но, разумеется, никаких проводов к нему давно уже не вело. Неподалёку в густой траве стоял давно разукомплектованный УАЗ-«головастик» с ржавым фургоном.

— Вон, видите? — приподнялся на сиденье Колтырин.

— Видим, видим… — Пашка поудобнее перехватил «ксюху». — Слав, давай туда потихоньку, и лучше подъезжай задом, если это возможно.

Дымок из трубы был виден очень хорошо — один из домов на пригорке, там, где посуше. Может, поэтому и сохранился лучше других. Даже отсюда видно, что поблёскивают стёкла в окнах, и забор вроде ровненький…

Забавно. Налицо все признаки осёдлости — те же изгои никогда не будут ремонтировать дом. Они вообще редко задерживаются на одном месте дольше пары ночей, чтобы не привлекать к себе внимания. Хотя то, что неизвестные «поселенцы» выбрали дом в стороне, подальше от дороги, тоже говорит о том, что лишнего внимания они не хотят. Судя по всему, и дым немногие заметили, а ведь живут не первый день и не первую неделю, раз дом в порядок привели.

Славик тронулся с места не сразу — сначала всё же поднял ветровое стекло. Винтовочную пулю оно, как мы недавно выяснили, не удержит, но наложенное на него колдовское зачарование всё же убережёт от пистолетных пуль или гранатных осколков. Так что тут со стеклом спокойнее.

Машина медленно переваливалась по колее меж домов с выбитыми окнами. Мрачное зрелище, да я ещё под недавним впечатлением от Волково…

— Юр, видишь что? — толкнул я колдуна в бок — молчать было невыносимо.

— Есть органическая жизнь. Аур не вижу, — лаконично отозвался парень. Ну что, коротко и по делу…

— Много? — не оборачиваясь, спросил Пашка.

— Пока не разобрать…

— А в целом по деревне?

— Больше ничего, только там.

— Ладно, смотрим в оба…

УАЗик дополз до своеобразного «перекрёстка» — вправо ответвлялась дорожка, совершенно ненаезженная и заросшая сухой травой. Ага, вон впереди полянка видна, аккурат перед тем домом, значит, будет где развернуться.

— Не дело это, в такую глушь без пулемёта, — ворчал Плотников, поглаживая автомат. Машина ползла меж покосившихся гнилых заборов — ладно хоть, подморозило, да и без дождей, а то грязи было бы по колено…

— Пять объектов, — доложил Колтырин. — Вижу в окне ауру, не нечисть, но аура какая-то странная…

Лицо в окне было видно и так, причём, кажется, женское — выглянуло и скрылось. Окна деревенские, маленькие…

— Готовь огненный удар, — процедил Пашка молодому колдуну. — Если что не так — жги к едрене фене, в район крыльца, чтоб не выбрались…

— А если там люди?

— Не все люди одинаково полезны, — я схватился за скобу, пока Славик разворачивал УАЗ на пятачке перед домом. Мотор, конечно, не глушил.

Мы с Пашкой выпрыгнули из машины, я дослал патрон с серебряной пулей, сбросил предохранитель на карабине. На всякий случай откинул штык-нож — немного непривычно, но пусть будет… Королёв поставил УАЗ чуть боком, Колтырин встал за машину, и в руках его засветился яркий оранжевый огонёк размером пока что с мячик для пинг-понга.

Двор просматривался хорошо — забор невысокий, этакий «из мирных времён». Теперь таких не ставят. Кто нынче рискнёт жить в глуши за таким забором? Подозрительно…

Отчётливо потянуло запахом готовки — свежевыпеченным хлебом и чем-то душистым, будто травками-приправами.

Пашка, почесав затылок, стукнул несколько раз в калитку затыльником автомата:

— Эй, хозяева, есть кто дома? Выйдите на пару слов!

Блин, еда… А я утром и чаю не попил — вскочил-то сразу на планёрку. Сжёванный на ходу бутерброд не считается.

Двор неширокий, грядки — правда, не понимаю, ухоженные или нет, я не огородник. Трава вроде выкошена. Несколько яблонь с кривыми, узловатыми стволами, яблоки ещё висят — розовые, но некрупные. Старая металлическая бочка у дома, полная воды… Дом из потемневших брёвен, необшитый и некрашенный. Крыша под рубероидом, местами обомшелым.

Скрипнув, отворилась дверь сеней, пристроенных слева от дома, и наружу вышел крепкий мужик в чёрных шерстяных брюках, местами продранных, и в светлой незастёгнутой рубахе, под которой хорошо была видна майка-«алкоголичка». Взъерошенная чёрная шевелюра без грамма седины, такая же нечёсанная борода — лица почти и не видно, только глаза. В руке — топор. Обычный, хозяйственный.

— Ну, я хозяин. Кто спрашивает?

Голос грубый, но тон неагрессивный — скорее, любопытством веет.

— Смежник, жду вердикт, — не отводя ствола и взгляда от мужика, процедил Пашка.

— Аура странная, но не нечисть, — не совсем уверенно отчеканил Колтырин.

Плотников криво улыбнулся одной стороной рта — нас и странного мужика разделяло метров двадцать двора, — и убрал левую руку с цевья, опуская оружие.

— Павел и Сергей, Патруль Вокзального, — миролюбиво сказал афганец. — Обычная проверка. Давно здесь живёте?

— Почитай полгода уже, — осторожно сказал мужик. — С весны.

Полгода? Они тут уже полгода, и их никто ни разу не видел? Тут конечно, не Бродвей, но это и не «дикая деревня» — здесь хоть и редко, но ездят.

— Прячетесь, что ли? — озвучил мою мысль Пашка.

— Да не, от кого тут прятаться… Тут и не бывает никого, — мужик с силой вогнал топор в стоящую неподалёку от крыльца колоду и остался с пустыми руками.

— Да вас только на днях заметили, любезный, — сообщил Плотников. — Вот мы и приехали — посмотреть, кто да как, и не бандиты ли…

— Да не, какие бандиты, — ухмыльнулся мужик. — Бандитов-то сами не любим.

— А почему здесь? Что не в городе?