Одинокий медведь желает, или партия для баса

— Нет — так нет, — пожал плечами Сергей и тоже отступил. На всякий случай.

— Мама! — голос рыжей прозвучал решительнее и злее. Так, словно она призывала кого-то в свидетели… хм… его домогательств?!

Черт. Вот только неадекватных феминисток ему не хватало! По судам же затаскает! Япона мать.

— Что вы так кричите? Подумаешь, дом. — Заговаривая ей зубы, он нащупал в кармане телефон и включил запись. — Не единственный же дом на все побережье. Пройдитесь по дворам, здесь везде сдают жилье. Не стоит так… возбуждаться!

Дослушав его с нечитаемым выражением лица, она снова заорала:

— Мама!

— Кариночка! — раздалось с другой половины двора, когда Сергей уже почти был готов звонить Самуилу Абрамовичу, чтобы тот спасал его из лап этой сумасшедшей. — А мы тебя не ждали в этом месяце. Что ж ты не предупредила?

Если кому-то в этот момент послышался стук — то это точно была упавшая челюсть Сергея. И он не смог бы точно сказать, упала она от офигения или от облегчения. Кажется, нападение сумасшедших отменяется.

Хотя, конечно, не факт. Не факт.

Карина

Дом-дом, милый дом. Я обернулась к растерявшейся маме. Что ж. Вполне логичное завершение истории о девчонке, что удрала из родного городка и отправилась покорять столицу. И даже в чем-то преуспела. До поры до времени. Вытереть злые слезы — еще не хватало позориться перед этим… этим!

Поэтому я отвернулась от этого совсем и сделала шаг маме навстречу.

— Карин, — беспомощно посмотрела на меня мама. — У тебя не бывает отпусков в июле. Что случилось?

И что тут ответишь? Не вываливать же на маму все мои злоключения при незнакомом мужике. Тем более при наглом и безбожно красивом мужике. С которым я только что целовалась.

Ну ты и докатилась, Кариночка.

Жар окатил меня с ног до головы, и виной этому был вовсе не солнечный полдень. А чтобы мне мало не показалось, что-то крайне горячее, раскаленное, я бы сказала, приблизилось ко мне со спины. На плечи легли тяжелые ладони.

— Слушайте, Карина, — огорченно пробасил этот, обжигая дыханием мое ухо. — Не переживайте так. Не стану же я выгонять вас из собственного дома. Мне есть куда уехать.

— Спасибо огромное, — вздохнула мама. — Как мы можем компенсировать доставленные неудобства?

— Пригласите меня на ужин, — голос этого стал мягким, и еще он явно улыбнулся, я это ощутила. — И я поеду, пока не стемнело.

Мама кивнула, хорошо скрывая разочарование. Очень хорошо скрывая. Но я слишком давно ее знаю, чтобы не увидеть, да и причину я отлично понимаю.

— Нет, — я покачала головой. — Нет.

Лишать родителей заработка за целый месяц было бы крайним эгоизмом. Зарплата учителей — слезы, и они весь год живут на то, что заработают в туристический сезон. Гостиница у них крохотная, и половина дохода это мой домик. Мой. Любимый. Лично вымечтанный, спроектированный и сделанный.

— Не покормите ужином? — недоверчиво переспросил этот.

— Да нет же. — Я развернулась практически в его объятиях. Мой лоб оказался напротив его губ, так что я почувствовала его дыхание. И рук он так и не убрал. — Вам не нужно уезжать. Я вполне могу пожить в большом доме.

— Спасибо, — сказал он так, будто ему в самом деле было это важно.

И приобнял меня чуть ближе. Ну не нахал ли?

— Отпустите меня, — тихонько приказала я.

Нехотя этот отступил, успев провести ладонями по моим плечам. Совершенный нахал.

— Мам, сейчас я приду, только машину отгоню в общий двор, — максимально легким тоном сказала я, увеличивая расстояние между собой и эти невозможным наглецом с невозможно синими глазами. Противозаконно синими. И улыбаться так ему следует запретить!

— Хорошо, — кивнула мама. — Карина?..

— Ничего не случилось, мам. Все хорошо, — легко соврала я.

Мама отчего-то переглянулась с Сергеем, бр-р, все-таки имя премерзкое. И, понятное дело, не поверила ни слову. Но хоть задерживать меня не стала. Так что я сбежала — переставить мою лапочку и остыть.

Да. Надо остыть и подумать…

— Мы же увидимся за ужином? — у самого выхода со двора догнал меня проникновенный, искусительный бас, от которого мурашки разбежались по всей коже.

Спокойно, Карина Пална. Улыбочку! Твои проблемы никого не касаются. В том числе проблемы тридцатилетней женщины, которой делала-делала карьеру, да так ничего и не сделала. А времени на что-то кроме карьеры не было. И теперь вы, Карина Пална, неадекватно реагируете на любого привлекательного самца. Потому что адекватные женщины не позволяют себя целовать при первой же встрече!

«Второй, — уточнил внутренний перфекционист-зануда. — «И вообще, у тебя отпуск, ты на курорте, так что все нормально. Имеешь право закрутить маленький романчик. На месяц».

— Непременно! — обернулась я, посылая этому солнечную улыбку и проходясь взглядом с головы до ног.

Ну а что? Если ему нравится лохматое, потное и ненакрашенное чудо природы — кто я такая, чтобы возражать! Отпуск у меня, в конце-то концов, или где! 

Глава третья

Эх, всю бы лапшу с моих ушей —

И в голодающие страны.

(С) Уже классика, что поделать

Сергей

На общий ужин он не пошел. Ну, в конце концов, не для того он сбегал из хорового пионерского лагеря имени «Крещендо» — привет-привет, родной интернат! — чтобы кого-то видеть вечером. И не дай Бог, разговаривать.

Теперь к нему подошел хозяин — как ему повезло с понятливыми людьми! — молча… Счастье есть! Выдал шашлык на шампурах. Молча же показал на бутылку коньяку, осторожно покосившись на виднеющийся в темноте большой дом.

Сергей, неожиданно для себя, кивнул. И тоже с опаской покосился на дом, где обитала рыжая бестия. Ну, на всякий случай. Мало ли.

— Помидорчиков соображу, — тихо проговорил хозяин. И ненадолго испарился, оставив музыканта наедине с сочным, горячим, ароматным мясом.

— Завтра надо бегать и плавать, — вслух решил Сергей и вздохнул, подумав о том, что, может быть, ему повезет и у Ваньки от усталости встроенные внутренние весы отключатся. И он не станет особо наседать на пропаганду здорового образа жизни. Потому что голос все-таки надо кормить. И надо набраться мужества и сообщить хозяевам, что он ест все на пару и низкокалорийное, потому что…

— Помидорчики. Зелень. И лимончик.

«То, что вокалисту доктор прописал», — подумал Сергей, но перед искушением не устоял.

Звезды подсматривали за ним, склонившись низко-низко. Чернота ночи укутывала, разливаясь коньяком по венам и обещая что-то сказочно-хорошее. Чего и не ждешь. Уже.

Хозяин посидел с ним недолго, просто за компанию, не навязываясь. Просто потому, что для полного счастья не хватало как раз глотка коньяку, рыжего, как волосы… Карины…

Карина…

Он проснулся на рассвете в полной уверенности, что снилось ему что-то очень-очень хорошее. Вышел на террасу, с удовольствием касаясь досок босыми ногами. Полюбовался на облако, что наползало на гору, укутывая бархатную зелень белоснежной ватой. И решил идти к морю. Пока все в мире спало.

Асфальтированная улочка вела вниз. Огромная мохнатая собака лениво приподняла голову, но явно удивилась — кому же не спится, когда солнце только-только понялось. И самые сладкие несбыточные сны подкрадываются. Как их пропустить?

Ну, не объяснять же глупой псине, что сны снами, а отдыхать когда-то надо. В тишине и одиночестве. Увы, расслабиться в присутствии людей у Сергея никогда не получалось — профдеформация, причем с ранне-юношеских лет. А на побережье людей полным-полно — это факт. Пренеприятный, надо признать. Нет, для трудовой деятельности обилие публики — хорошо, просто отлично. И не зря взгляд Левы, обозревающий этот Клондайк, становится загадочно-искушающе-мечтательным, но…

Как ни крути, это не отдых. Даже близко.

Чтобы попасть на берег, надо было перейти через железнодорожные пути. И потом спуститься вниз по насыпи. Чисто русская экзотика. Ну где еще люди умудрились бы испоганить железной дорогой то, ради чего сюда и едут: пляжи? Исключительно в родной и любимой.

Впрочем, когда пути остались позади, а перед глазами от горизонта до горизонта раскинулось море — бирюзовое, прозрачное, томно вздыхающее о чем-то своем и, главное, безлюдное — на все прочие особенности местного пейзажа стало плевать. А для полноты счастья осталось лишь скинуть шорты и футболку, не забыть снять солнцезащитные очки и, разбежавшись по каменному пирсу, что уходил далеко в море, прыгнуть.

Ласточкой.

Счастье все-таки есть! Вынырнув, он заорал во всю глотку от полноты чувств. И от весьма прохладной воды тоже. А потом поплыл. Вперед и вперед. К солнцу.

Он изображал дельфина долго и с наслаждением. Плотная вода уже не казалась холодной, наоборот, приятно остужала разгоряченные, ожившие от работы мышцы. Плеск воды, не нарушаемый посторонними звуками, ласкал слух. Солнце просвечивало воду, и казалось — он не плывет, а летит в густом свете.

Хорошо-то как!

Он развернулся к берегу, когда уже начало припекать. Подумал, что надо бы арендовать какой-нибудь катерок. Да и заплыть подальше, чтобы берега было почти не видно. И — никого на пять километров вокруг!

Уже подплывая к берегу, он увидел яркий силуэт на самом конце пирса. Подол алого сарафана и рыжие волосы победно развевались на ветру, одной рукой она придерживала соломенную шляпку. Почему-то Сергей сразу понял, что это она. Карина. Из всей тысячи рыжих женщин, отдыхающих на черноморском побережье, сюда и сейчас пришла именно она.

«Ну, алые паруса просто, — рассмеялся он про себя. — Только наоборот».

И прибавил ходу, стремясь, однако, чтобы выглядело это со стороны красиво. И эротично. И вообще, чтобы Ка-ри-не… Какое все-таки имя возбуждающее… понравилось.

Он лихо выпрыгнул из воды у ее ног и взлетел на пирс с победной улыбкой, ощущая себя… ну, примерно как ощущал в семнадцать лет, впервые солируя на сцене в БЗК (Большом Зале Консерватории) перед полным залом и прекрасной Зоей где-то на втором ряду. Радостно выпендривающимся мальчишкой, короче говоря.

— Ой, — сказала Карина удивленно и чуть попятилась.

И только тогда он понял, что его спортивного заплыва она не видела. Потому что смотрела не на него, а на море. Просто на море. А не на впавших в детство звезд эстрады.

— Прости, — рассмеялся он. — Я не хотел тебя напугать.

И потряс головой, потому что вода в ушах — не сильно хорошо. А вода в ушах вокалиста — вообще может стать трагедией.

— Море, — тихо проговорила она. — Пожалуй, я только по нему и соскучилась. Не считая мамы с папой.

— Море — это хорошо, — согласился он и удобнее уселся на краю пирса. — Не то, правда, на котором я хотел бы оказаться в это время года…

— А что? — вдруг ощетинилась она. — Без Бали и жизнь не та?

Сергей с удовольствием посмотрел на рыжего ежика, встопорщившего все свои колючки. И неторопливо ответил:

— Да я как-то больше по Северу. Камчатка. Байкал. Карелию люблю. Море — так Белое.

Она фыркнула. Потом уселась рядом с ним. Опустила ноги к воде. Он завороженно смотрел на маленькие изящные ступни. На ноготки, покрытые внезапно оранжевым лаком. На то, как осторожно она тянется пальцами ног к воде, выгибая тонкую щиколотку.

— Ой! — пальчики отдернулись от прозрачной воды, но тут же вернулись. –  Ты как плавал-то? Вода после шторма холодная.

Он рассмеялся, сам не особо задумываясь, чему именно. Просто так.

— Ну, в сравнении с Белым, наверное. — Она искоса глянула на него, в болотно-зеленых, с золотой искрой глаза мелькнуло…

Ему хотелось думать, что желание. По крайней мере, он, любуясь на ее губы, думал о поцелуе. Так отчетливо думал, что почти ощутил прикосновение ее нежных, чуть-чуть обветренных губ безо всяких следов помады.

— На самом деле, — хрипловато продолжила она, не отводя взгляда, — здесь хорошо.

— Людей слишком много. — Сергей махнул куда-то за спину, на пляж, что уже начал заполняться любителями прожариться на солнцепеке.

Она рассмеялась и пожала плечами:

— Было бы странно…

— Покажи мне, — внезапно севшим голосом шепнул он и, поддавшись какому-то сумасшедшему порыву, подался к ней и коснулся кончиками пальцев ее нижней губы.

Зрачки в широко распахнутых зеленых глазах расширились, и она почти неслышно спросила:

— Что?..

Но не отшатнулась, а так и продолжала смотреть ему в глаза.

Медленно, чтобы ее не спугнуть, Сергей склонился к ней и поцеловал в уголок рта. Едва-едва касаясь и чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Словно у мальчишки перед первым в жизни сексом.

Не то чтобы его первый секс был каким-то особенным и неземным. Он вообще не очень-то его помнил. Студенческие годы, гастроли, запретная выпивка, глупый кураж… а, все это было давно и неправда. Просто сейчас, через over до тучи лет, почему-то хотелось попробовать заново. По-настоящему. Так, словно им обоим по пятнадцать лет, и очень важно сделать это именно с ней, с рыжей бестией в красном сарафане.

Только в отличие от своих реальных пятнадцати он не станет ни напиваться, ни спешить. И сомневаться тоже не станет. В сознательном возрасте есть свои преимущества.

— Может быть, я хочу, чтобы мне тут понравилось, — так же тихо продолжил он, чуть-чуть отстраняясь. — Покажи мне что-то такое…

Зеленые глазищи засверкали чем-то, подозрительно похожим на «вызов принят». Или на «я тоже тебя хочу». Или на все сразу. Сергея устраивал любой вариант.

— Только на моей «Ауди» мы туда не проедем. И на байке там опасно.

О да! Вызов не только принят, но и дан ответный. Что-то вроде «тебе придется высоко прыгнуть, чтобы забраться на мой балкон, наглый Ромео».