Помоги проекту - поделись книгой:
Оба заржали. Счастливо.
— Прошлым летом ты ошибся, дружище, — вздохнул Лева. — Нынешний дурдом еще дурдомнее. И отпуск наш накрылся. Как думаешь, с концами?
Сергей поднял глаза к небу. Оно было белесым. И совсем не ярким. И как обычно, совершенно не давало ответа на вопросы.
Первая неделя июля. Они же… как папы Карло. Впахивают. До конца мая — мюзикл. Гнали и гнали, потому как гонорарам даже избалованный Бонни впечатлился. Потом неожиданный переезд в Сочи — Томбасов, у которого наклевывался тендер на строительство дорог по Краснодарскому краю и Крыму, звездить изволил. А квартет обеспечивал культурную программу, пафос и красоту. Да с размахом. Да так, чтобы чертям от этого размаха тошно стало.
Только Сергей знал, и сдавать информацию не собирался ни парням, ни даже Олесе, что Томбасов считает квартет чем-то вроде талисмана. Потому что первая крупная сделка, завязанная на совсем уж неприличные деньги, была заключена им, когда он организовал пафосное культурное мероприятие с участием «Крещендо».
Так что так. Они были в роли чебурашек на Олимпийских играх в Сочи. Сергей вздохнул: с одной стороны, другу помочь необходимо. С другой — в отпуск хочется неимоверное. Камчатка. Медведи. База отдыха, с которой шлют отчеты — один другого краше. Отчеты. Которым он с некоторых пор не верил вовсе.
— Папа! — раздалось ликующее.
И Лева, засияв лицом и разом сделавшийся каким-то беззащитным, что ли, подхватил на руки свою уменьшенную копию.
— Привет, Сереж. — К ним подошла Ирина.
Он улыбнулся жене Левы. Можно было б подразнить приятеля, обняв его сильно беременную жену и понаблюдав, как зеленые глаза становятся злыми. Но по такой жаре как-то не хотелось.
— Так, — сказал он, окидывая взглядом счастливое семейство. — Меня не искать, я переселяюсь. На репетиции буду.
— Куда это? — вскинулся Лева, которому без тотального контроля над всеми жизнь была не мила.
Сергей закатил глаза, надел шлем, очки. Оседлал свой новенький «Драккар» — был таков.
Дорога его успокаивала. Настраивала на позитив и дарила надежду. Хотя… ему сорок два года. Одинокий волк. Кстати, никогда он не тяготился фактом отсутствия семьи. Женщины, которая ждала. Ребенка, который вот так бы запрыгнул на руки.
А в этот год… странно, но прилетело. Наверное, потому что у всех вокруг все устаканилось. В личной жизни. У Томбасова появилась Олеся. И юный Томбасыч — ее дочь Маша, которая, вот ведь странность, была похожа характером на Олега побольше, чем родные сыновья. А скоро будет и пополнение.
Лева… Лева! Эталонный плейбой! Женился. Пожалуй, у всех, кто его знал, этот факт рождал наибольшее изумление. Но Ирина настолько гармонично вписалась в жизнь что Левы, что квартета… Как будто всегда там была.
А поющего от счастья Артура он удушит. Точно! Рано или поздно. Но это не мешает радоваться за неугомонного тенора. Аня вроде как осталась в Москве, театр «Оперетты» никто не отменял. И увольняться она не собирается. Но в Сочи прилетает при всякой оказии, обещает провести законный отпуск с семьей. Катя с Артуром ее ждут. А все остальное… Ну, дурацкая конструкция у дома, общей коробки, поделенной на пять квартир. Что делать, если искусство опять требует жертв.
Иван же встречался с Аней в аэропортах. Строго в противоположном направлении. У него второму сыну был месяц. Понятно, жена в Сочи не подорвалась. Вот он и носился. Туда-сюда. Сюда-туда. Невыспавшийся, бледный. Похудевший. Но счастливый.
Вот как тут не задуматься о себе, любимом, глядя на всю эту красоту. И идиллию.
«Что со мной не так?» — спросил он как-то у Олеси.
Ответа так и не получил. Потому как выходило — все так. Но…
В последнее время накатывала хандра. Она сменялась отчаянной надеждой. Вдруг. Ну, вдруг… Он понял, что все, кто раскрашивает надежду в яркую, красивую и привлекательную обертку — или глупцы, или лжецы. Его надежда была болезненной. Как надорванная связка. Она дергала и не давала покоя, заставляя оглядываться. И искать ту, рядом с которой хотелось бы проснуться поутру и разделить любовь к берлогам, Камчатке и ледяным лососевым речкам.
Потом приходит откат. И…
Нет, надо уже просто взять себя в руки. Успокоиться. И жить, как жил до этого. Близкие люди у него есть. Любимое дело — есть. И вообще, наблюдая, как иной раз жены выносят мозг мужьям… Даже Олеся иной раз. Да ну такое счастье.
Он понял вдруг, что дорога, серпантином вьющаяся от Сочи в сторону Туапсе, заманила его, зачаровала и запутала. Он проскочил поселок Головинка, где по сети выбрал себе небольшой домик. Дерево, камень, стекло — и ничего лишнего. К тому же огромным плюсом было то, что находился домик с другой стороны семейной гостиницы, подъезд был отдельный. Крошечный дворик. Значит, людей можно почти не видеть. Еще б в идеале и не слышать!
Так. И куда его занесло?
Навигатор показывал, что аж на пять километров дальше.
Надо разворачиваться. И хорошо бы поесть. Чуть впереди виднелась заправка. А в обратную сторону, к Сочи и к Головинке заодно, тянулась пробка.
Сергей улыбнулся. Хорошо, что он не на машине. Газанул, долетел до заправки.
Хорошо, что никто не видит, как он вцепился в сосиску. Вредную, ядовитую, неестественно розовую. С химическими удобрениями в виде кровавого кетчупа и ядрено-желтой горчицы. Так. Ванька в Москве. Убивать некому. Главное, не проболтаться самому. А пока — кусить ее, вожделенно сочную…
И поперхнуться от чужого взгляда.
С таким вожделением на него не смотрели. Никто и никогда. Нет, восторженными, пламенными, вожделеющими взглядами он обделен не был. Глазами его раздевали, порой занимались с ним сексом. Но… вот так… Чтобы настолько…
Тягучий, как мед, сдобренным жгучим перцем. Взгляд в упор. Он воспламенял и лишал воздуха в груди. Но него смотрели смело, не скрывая желания. И когда их взгляды соприкоснулись, грудь рыжей — о небо, рыжей! Не накрашенной! — бестии под белоснежной футболкой напряглась. А из горла вырвался низкий горловой стон.
«Вот бы она еще берлоги любила», — мелькнула мысль, пока приветствовал женщину почти своей мечты.
И…
На имени «Сергей» она чуть ли не отпрыгнула. Через миг стала равнодушной. И спустя долгую минуту он понял, что ее сладострастные взгляды были обращены не к нему. А к СОСИСКЕ.
Нет, к такому облому его жизнь категорически не готовила. Ну, ладно когда Томбасов отбивает у него женщин. Но проиграть сосиске?! Обычной дешевой сосиске… Он зло вгрызся в нее, как будто вкусная и вредная еда была в чем-то виновата.
…Уезжая, он смеялся. Потому как маленький стриптиз утолил в нем жажду мщения. К тому же, рыжая изнывала в пробке. Он помахал ей рукой. И поехал заселяться в свою берлогу.
Глава вторая
Сергей
Это был дом его мечты. Определенно. Небольшой, всего две комнатки наверху и гостиная-кухня на первом этаже, с окном во всю стену, выходящим на микроскопический, но настоящий сад. Дерево и камень. Стекло. Идеально. И что немаловажно! Стояла избушка задом к людям, которые заполонили все, в том числе и этот двор, расположенный неподалеку от моря.
— Вас все устраивает? — приветливо поинтересовалась хозяйка, немолодая подтянутая дама. Тоже рыжая. Ему сегодня везет на этот цвет.
— Еще бы не пел никто, — вздохнул Сергей, вспоминая вокализы Артура под душем.
— Вечером под вино случается, — не стала лукавить хозяйка. — Дети опять же бегают.
Сергей огляделся. Перед домиком обнаружился газон, три низенькие раскидистые яблони, два куста с какими-то шарообразными цветами. И качель с балдахином. В тени.
— Все замечательно.
— Ужин и завтрак. Я принесу меню на согласование, пароль от вайфая на холодильнике, — улыбнулась хозяйка. — Вас покормить когда?
— Сейчас.
— Пока есть только борщ и котлетки.
Ну, после сосиски «диете» уже не было страшно ничего, поэтому он кивнул.
— Сейчас принесу. Помидорчиков порезать?
— Обязательно.
Женщина ушла.
Он наконец-то остался один. Достал из кофра рюкзак, зашел в домик, под включенный кондиционер.
Хорошо как!
Повесил куртку в шкаф. Стащил сапоги, носки, с удовольствием пошевелил босыми пальцами.
Закинуть вещи в стиралку. Понадеяться, что любимая футболка отойдет от ядовитого кетчупа. По крайней мере, солью ее любезная продавщица на заправке засыпала более чем щедро.
И — в душ.
Замурлыкал под прохладной водой, без слов, настолько хорошо было. Заржал от полноты чувств.
Переодевшись, вышел на террасу. Обнаружил еду, прикрытую полотенчиком. И полное отсутствие людей. Хозяйка — умница! Быстро все умял. Помыл посуду. И босиком отправился к качели. Раздумывая по пути: пойти ли за едой, потому как какой-то запас сделать надо. Пустой холодильник — это не дело. Или не стоит? Потому как лень.
Жизнь определенно начала налаживаться, подумал Сергей перед тем как закрыть глаза и провалиться в блаженный послеобеденный сон.
…Рыжая бестия возмущалась, уперев руки в боки. Надо же — девица с заправки и в сновидения к нему пожаловала. И тут, кстати, чем-то недовольна. Какая она все-таки возбуждающая! Ну, зачем ругаться даже во сне, если его можно сделать вполне себе эротическим?
Сергей потянулся вперед, поймал рыжую незнакомку и уронил на себя. Она ойкнула. А он стянул резинку с ее волос, пропустил пушистый огонь между пальцами. И сделал то, что очень хотелось сделать еще на заправке: легко обвел нижнюю ее губу, погладил большими пальцами шелк щеки. И нежно — он сам чуть не сошел с ума, насколько нежно — прижался к ее губам. Пламя просто взвилось в нем. Но чем больше оно рычало внутри, тем сильнее отчего-то хотелось замедлить темп до жаркого, вынимающего всю душу своей неторопливостью dolce cantabile.
Она затрепетала, обняла, погладила плечи. И… ответила на поцелуй. Он осторожно приоткрыл глаза — хотелось не только чувствовать ее, но и видеть близко-близко, а еще было страшно интересно, какого цвета у нее ресницы.
Рыжие. Темно-темно рыжие и золотистыми кончиками. И глаза закрыты. Словно она вся в этом поцелуе, вся в его руках — трепещет, льнет, светится от удовольствия…
Да. Она — совершенство! Потом, когда проснется, он ее найдет. А пока Сергей скользнул ладонями под ее футболку, ощутил под пальцами атласную спину, вдохнул терпкий запах разгоряченной женщины.
Она всхлипнула ему прямо в губы. Так и не открыв глаз. И этому нежному, откровенному звуку что-то откликнулось в нем. Яркое и жаркое, первобытное, хищное. Он прижал ее к себе, вклиниваясь коленом между ее ног, углубил поцелуй…
И чуть не подпрыгнул от боли в нижней губе.
Она его укусила! Пребольно!
От неожиданности он ослабил объятия и тронул губу языком. Мокро и солоно. До крови укусила. Вот же… рыжая!
А искать ее не придется, потому что никакой это не сон. Во сне не бывает так больно.
Рыжая вывернулась из его рук, запуталась в ногах, потому как прыгать из положения лежа на мужчине, который сам лежит на качели — вообще не вариант. Сергей успел подхватить ее до того, как девица грохнулась, и сам же ударился головой о стойку качели.
— Черт! Ну ты!.. — прорычал он, пытаясь одновременно поставить ее на ноги и не свалиться самому, что из крайне неудобной и идиотской позиции «две каракатицы запутались друг в друге» было чертовски неудобно.
Но он справился. Поставил ее и встал сам, мысленно поблагодарив задолбавшего всех своей хореографией Бонни Джеральда. Но вместо благодарности получил яростный зеленый взгляд и шипение:
— Ты совсем спятил? Ты кто такой? Ты вообще…
Она задохнулась от собственной злости.
А Сергей понял вдруг две вещи. Первая: ему повезло, как… да слов таких нет, чтобы описать его везение! Эта рыжая, которая обалденно целуется и совершенно невероятно стонет от страсти — взяла и приперлась с той заправки прямиком в его новый дом. В смысле, арендованный. И вторая: он ужасно этому рад. Настолько, что… угу, стоять неудобно, джинсы давят на самое нежное. И не поправишь. Неприлично как-то при даме.
А дама, она же рыжая бестия, чуть отдышавшись и сощурив кошачьи глаза, ткнула в него пальцем:
— Убирайся отсюда!
От такой несправедливости Сергей окончательно выпал из прекрасной полуденной грезы. О, этот звон разбитой мечты! Вот почему в реальности женщинам всегда надо все испортить?!
— Вы что — меня преследуете? — не остался он в долгу, мгновенно переключаясь в привычно-ненавистную роль «сукина сына, у которого лучшие адвокаты».
— Да как вы… — выдохнула бестия, пронзая его убийственным взглядом.
Лев бы с ума сошел от зависти. Здесь бы ее и закопал, чтоб неповадно было конкуренцию составлять. А вообще очень удачно, что у нее нет ружья, как у Томбасова. Или чайной ложечки, как у Олеси. А то бы закапывать пришлось его. Труп, в смысле.
Но никакие убийственные взгляды не смогли бы остановить его разбушевавшуюся от полуденного солнца (и обжигающего огня чьих-то всклокоченных волос) фантазию.
— Может быть вы террористка? Или фанатка-террористка?! — грозно рыкнул Сергей. Не то что веря сам себе, хотя…
М-м-м… А под майкой у нее полный третий размер в тротиловом эквиваленте. Черт. Да она чертовски опасна. Этак она в самом деле захватит его территорию. Не то чтобы он был так уж против…
— Я? — взвилась рыжая. — Я — фанатка?! Что вы вообще делаете в моем доме?
О. Когда она вот так сверкает глазищами — это вообще… ага. Вообще.
— Простите. Но это мой дом, — заявил Сергей, подбираясь к дикой бестии ближе на полшага.
— Как это ваш? — Она даже тон сбавила от удивления.
— Я тут буду жить как минимум этот месяц, — пояснил он и тут же улыбнулся со всем возможным миролюбием и очарованием. Заодно и сокращая расстояние между ними еще на полшага. Пока она потеряла бдительность. — Впрочем, если вы захотите составить мне компанию, я возражать не стану.
— Мама! — крикнула рыжая, на те же полшага отступая.
Хм. Странная реакция.
Поделиться книгой: