Помоги проекту - поделись книгой:
Многие культурно обусловленные факторы жизненно важны для здорового развития человека: любовь родителей, достаточное количество здоровой еды, полные доверия социальные отношения в сообществе, которое дает нам возможности раскрыть наши способности и потенциал и воспитывает из нас полноценного человека. Религия, вера или духовность также служат в этом деле важной опорой. Мы лишены права выбора в начале нашей жизни, так как слепо брошены в нее и многое для нас уже предопределено.
В этом нет ничего плохого, ведь такой подход работал на протяжении многих веков. После рождения мы еще долго не в состоянии самостоятельно принимать решения, поэтому полагаемся на формирующий нашу личность коллективный опыт, чтобы стать теми, кем можем и должны стать. Вряд ли какой-либо другой зверь может позволить себе проходить через такие же длинные периоды детства, полового созревания и юношества, как мы, люди. В течение этого времени общество как бы тащит нас за собой, ожидая (в биологическом смысле), что впоследствии мы сделаем свой вклад в его развитие. Став взрослыми, мы сами начинаем поддерживать социум, внося средства в общую кассу и выплачивая таким образом долг перед предшественниками – с процентами. Отношения становятся самой важной валютой для обретения жизненного счастья, удовольствия и решений, связанных со здоровьем. Все это проявляется в нашей культуре, в стиле и взаимодействии друг с другом.
Однако на наше развитие в детстве и на общество, где мы живем, и в особенности на наше здоровье влияют и негативные факторы. У некоторых даже во взрослой жизни мало шансов избежать их, тем более там, где мы родились. Два из таких факторов, которые приводят к драматичным последствиям, я продемонстрирую на примерах. Это загрязнение окружающей среды и бедность.
Все регулярно смотрят или читают новости. Мелкая промышленная пыль и выхлопные газы загрязняют воздух, отходы использующихся в сельском хозяйстве нитратных удобрений попадают в грунтовые воды, минеральное масло от упаковок из-под продуктов проникает вместе с едой в наши организмы. Согласно отчету ВОЗ, каждый год от последствий загрязнений воздуха в мире умирает более трех миллионов человек. В Германии эта цифра составляет 35 000 человек, что в десять раз больше, чем погибает в автокатастрофах. Интенсивность загрязнения воздуха мелкой пылью находится в прямой связи не только с заболеваниями органов дыхания, но и с сердечно-сосудистыми болезнями, инфарктами и инсультами.
Отношения – самая важная валюта для обеспечения счастья в жизни.
Сельское хозяйство, и прежде всего животноводство в промышленных масштабах, также вносит сюда свой вклад. Субпродукты и отходы этой отрасли, как и фекалии животных, сначала превращаются в мелкую пыль, а потом разносятся ветром, распространяясь вокруг на многие километры. Более того, использование химикатов для защиты растений от вредителей во многих регионах давно вышло из-под контроля. Когда осенью над сельскохозяйственными угодьями Германии распыляют средства для уничтожения сорняков, даже там, где выращивают органические продукты, все равно находят пестициды. Отходы фармакологического производства и растворители попадают в грунтовые и питьевые воды, о чем даже не хочется говорить. Что же делать человеку?
Конечно, вы можете отказаться от ненужных поездок на авто, от мяса, поступающего из мест массового содержания скота и произведенного традиционным способом, от нашпигованных химикатами овощей и фруктов, можете принимать другие решения на благо своего здоровья в сфере потребления. Однако в краткосрочной перспективе это ничего не изменит, да и в среднесрочной остается лишь туманная надежда на перемены. Так что выход один: нужно бежать. Но кто решится на это? У кого возникнет такое желание? И прежде всего – куда бежать?
Вторая тема – бедность. Каждый пятый немец и каждый четвертый европеец находится под угрозой бедности или социальной изоляции. При всех достижениях последнего столетия нищета остается тревожным фактором. Особенно беспокоит следующее: с одной стороны – рост бедности среди стариков, а с другой – в одной лишь Германии почти 2 миллиона детей происходят из семей, живущих на социальные пособия.
Неблагоприятные социальные условия, к которым однозначно причисляется бедность, создают предпосылки для болезней – будь они вызваны нездоровым образом жизни, посредственного качества питанием, пессимистичными ожиданиями от собственной жизни, вплоть до изоляции, или чувством ограниченности, когда человек не имеет возможности участвовать в каком-либо деле. Компетенция в вопросах здоровья, та самая медицинская грамотность, распределяется в обществе неравномерно, как и многие другие относящиеся к здоровью факторы: они зависят от дохода и образования – наконец, от социальной стратификации. Похожая ситуация наблюдается в сфере самосознания и физической активности. Если вокруг царит негативная атмосфера и настроение бесперспективности и пессимизма, это действует подобно яду на наши силы самоисцеления.
И действительно, у бедных женщин продолжительность жизни примерно на 8 лет меньше, чем у их более состоятельных сверстниц. То же самое можно сказать о мужчинах. Риск развития инфаркта у социально ущемленных людей выше, у детей из бедных социальных слоев повышается вероятность психических расстройств – и этот список можно продолжать очень долго. Если вывести упрощенную формулу, то можно сказать, что бедность вызывает стресс и болезни.
Размер суммы на банковском счету значит тут меньше, чем восприятие ситуации, а вот страх играет решающую роль. Страх падения, страх изоляции, зависть, жадность – целый поток негативных эмоций может быть следствием бедности. Еще психолог и философ Эрих Фромм (1900–1980) указывал, что экономические условия влияют на психологическое состояние людей и работу их психики. Он был не первым и не единственным, кто заметил это. До сих пор ведется напряженная и еще не закрытая дискуссия о том, что в данном случае что обусловливает – что есть «курица», а что «яйцо». Действительно ли описанные выше факторы связаны причинно-следственными связями или речь идет лишь о корреляции, на которую оказывают влияние другие факторы и детерминанты, например оценка шансов? Чувство связности, сплоченности с другими, причастности к чему-то, чувство нужности, возможность внести вклад в какое-либо дело, вести осмысленную жизнь? Мы также знаем из исследований степени удовлетворенности жизнью (исследования счастья), что деньги или высокий доход могут создавать у человека благоприятное самочувствие. Однако эта связь комплексная, и такая зависимость снижается по мере роста дохода. Тем не менее проблема до сих пор остается злободневной и неизбежной. Как отдельно взятому индивиду быстро выйти из бедности со всеми вытекающими последствиями?
Тема доступного и честного медобслуживания и оказания профилактических медицинских услуг имеет, конечно, политическую подоплеку, и ей нечего делать в этой книге, разве что на периферии. Однако мне кажется важным упомянуть о ней, так как влияние этого обстоятельства вполне реально и его нельзя просто отбросить в сторону. Во время одного из моих визитов в США (тогда я был сотрудником службы политики здравоохранения американского Фонда содружества) Барак Обама инициировал реформу здравоохранения и защиты пациентов. Главной целью федерального акта – пакета законов президента и его администрации – было значительно сократить число людей, не имевших медицинской страховки (в первую очередь тех, кто не мог ее себе позволить). С этим процессом были и остаются связаны крупные преобразования, которые можно наблюдать и осмысливать. Несмотря на то что многие воспринимали реформу как благословение, другие рьяно сопротивлялись изменениям, углядев в них попытку вмешательства в личную жизнь и ограничение права индивидуума решать, что и когда делать со своим здоровьем. К последним принадлежит и Дональд Трамп.
Реалистичные ожидания могут повысить нашу самоосознанность.
Наряду с генетической предрасположенностью мы становимся продуктом условий жизни и общества, в котором живем. Поэтому для явно ущемленных групп социума особенно важно выработать правильное отношение к такой важной теме, как здоровье. Именно это и подразумевается под компетенцией самоисцеления.
Цель этой книги – вселить в людей надежду, однако автор все же хочет оставаться честным. В этом, по моему мнению, нет никакого противоречия. Именно реалистичный и компетентный взгляд на фактическое положение вещей поможет нам открыть возможности и выявить риски и вооружит нас мужеством, необходимым для преодоления разочарований. Реалистичные ожидания усиливают нашу самоосознанность, мотивацию и выносливость. Обещания спасения могут, напротив, в средне- и долгосрочной перспективе навредить нам, расстроить нас, лишить мотивации, если они оторваны от реальности. Поэтому в других главах мы рассмотрим опасности, сопровождающие способность к самоисцелению. Здесь тоже есть аспекты, которые могут ускользнуть из-под нашего контроля.
Ну а пока констатируем вот что: есть факторы, на которые мы можем влиять лишь незначительно или не можем вообще. Так обстоит дело со многими аспектами нашей жизни. Из-за этого можно прийти в отчаяние, что и делают, к сожалению, многие заболевшие. Поэтому я далек от того, чтобы принижать значение подобных проблем или игнорировать их. Однако, мне кажется, было бы резонней сфокусироваться именно на возможностях влияния, которые есть в нашем распоряжении, пусть их не так много. Ведь, с другой стороны, нас подстерегают такие опасности, как ненужные допущения, преждевременные суждения или поспешные приговоры, а то и «теории заговора», которые заставляют нас примерять на себя роль жертвы и грозят превратиться в самоисполняющиеся пророчества. Это сложная область, куда можно заходить, лишь сохраняя осознанное внимание на положительном, на тех вещах, на которые мы можем влиять, – ради здоровья и удовлетворения. В крайних случаях от этого будет зависеть решение вопросов жизни и смерти.
Что мы снова и снова встретим на страницах этой книги – так это мероприятия, которые помогут укрепить наши сильные стороны. Здесь до сих пор много такого, что люди часто полагают невозможным. Но что скрывается за понятием «положительное»? Кто решает, что относится к нему, а что нет? Наше путешествие продолжается. И вы, вероятно, уже заметили, куда нас ведет поиск ответов. В конце концов, у вас постоянно с собой то, о чем пойдет речь в следующем разделе.
Часть II
Все дороги ведут в мозг, а из него – наружу
Мы уже увидели, что хронический стресс принадлежит к числу наиболее опасных врагов наших сил самоисцеления, что он способен дестабилизировать работу вегетативной нервной, гормональной и иммунной систем нашего организма и ввергнуть нас в разлад. Вопреки широко распространенному мнению о том, будто мы не можем оказать никакого влияния на разворачивание стрессовой реакции, потому что она управляется исключительно автономно и неподвластна нашей воле, исследования с медитирующими монахами научно доказали, что есть доступный способ для управления такими процессами. И этих способов может быть даже несколько.
Конечно, в распоряжении монахов имелся внушительный набор упражнений, предназначенных для погружения в себя. Лишь немногие из нас могут похвастать подобным умением, да и они, скорее всего, не так быстро достигают нужного состояния или не хотят его достигать. Однако этот факт не имеет значения, а вот опыт монахов показывает, какой огромный потенциал сокрыт в каждом из нас. Мы можем реализовать его без лекарств, без допинга или вмешательства извне. Эта способность заложена в нас изначально. Только вот как до нее добраться? Как обнаружить этот потенциал и осмысленно применить его на благо собственного здоровья? Как разбудить нашего «внутреннего врача»? Это правильные и обоснованные вопросы. Однако вам предстоит определиться еще с одним моментом: где вообще искать? Мои коллеги-исследователи из Америки обычно отвечают кратко и быстро: «Все дело в мозге». Но так ли это?
Разум важнее всего?
Давайте посмотрим трезвым и осмысленным взглядом на тот орган нашего тела, где принимаются все важные решения. Человеческий мозг весит в среднем 1,2–1,4 кг (мозг мужчин по отношению к весу тела в среднем немного больше, чем мозг женщин) и состоит примерно из 1,1 триллиона клеток. Из них примерно 100 миллиардов нервных клеток (нейронов), а оставшиеся (более 90 %) представляют собой опорные, снабженческие и защитные клетки (нейроглии). Если взять все нервные волокна и аккуратно вытянуть их один за другим, то они растянутся на целых 6 миллионов километров. Однако не стоит представлять собственный мозг в виде спутанного клубка кабеля длиной 6 миллионов километров, так как, в отличие от гирлянды на рождественской елке, нейроны связаны с другими нейронами, число которых может колебаться от 1000 до 5000. Нейроны коры мозга – это нервные клетки коры больших полушарий, они связаны с 25 000 других нейронов.
Кора головного мозга находится во внешних отделах мозга и состоит преимущественно из этих тесно связанных между собой нейронов. Сплетенная структура нейронов и их «укладка» в виде характерных запутанных витков со складками и бороздами между ними придают центральному органу нашей нервной системы тот вид, который мы обычно ассоциируем с человеческим мозгом. То есть около 15 миллиардов нейронов коры головного мозга (их также называют пирамидальными) настолько плотно переплетены между собой, что могут сообщаться друг с другом по трем промежуточным станциям. Это создает гигантские возможности для обмена информацией. Предполагают, что только между нейронами коры насчитывается около 500 000 000 000 000 (=500 триллионов) контактных точек.
С точки зрения исторического развития мы можем условно разделить наш мозг на две системы: старый мозг и новый мозг. Лимбическая система, представляющая собой первую часть, с эволюционной точки зрения гораздо старше, и мы разделяем ее со всеми млекопитающими. Она ответственна за наши чувства, из-за чего ее называют эмоциональным мозгом. Лимбическая система тесно связана с нашим телом, находится глубоко внутри мозга и функционирует очень быстро – как мы уже недавно увидели при рассмотрении стрессовых реакций. Неокортекс человека (более новая, более молодая часть мозга, или же кора больших полушарий) значительно отличается от неокортекса остальных живых существ своими размерами и ярко выраженным характерным фенотипом. В определенном смысле именно неокортекс и делает человека человеком. С точки зрения клеточной структуры он устроен совершенно по-другому, структурирован как лимбическая система и служит исключительно для хранения информации и для связи. «Когнитивный, мозг» (располагающийся прежде всего в передней части[11]) ответственен за мышление, работает медленней, чем его «старший брат», однако способен превзойти его по возможностям – и эта особенность давно уже используется тибетскими монахами.
Как мы уже увидели на примере симпатической и парасимпатической НС, передача информации осуществляется электрическим и химическим способом. При помощи электрического взаимодействия так называемый потенциал действия передается по мембране нервных клеток и их аксонов. Аксоны представляют собой хитрые придатки нервных клеток, обеспечивающие связь с другими нейронами, что действительно немного напоминает кабельную связь. К тому же скорость передачи в значительной степени зависит от изоляции по отношению к окружению, а изоляцию обеспечивают так называемые миелиновые оболочки. Оболочка образована глиальными клетками. При химической передаче нервного импульса нейромедиаторы пересылают информацию в точке (синапс) от аксона одной нервной клетки к дендриту следующей и далее (до тех пор, пока она снова не перейдет в электрический импульс, – так что мы говорим об электрохимическом взаимодействии).
Типичная нервная клетка возбуждается от пяти до пятидесяти раз в секунду. В состоянии покоя нервная клетка сохраняет довольно стабильный мембранный потенциал покоя за счет описанной выше системы организации мозга, где нейроны тесно связаны друг с другом. По крайней мере, в большом мозге это состояние имеет скорее теоретическую природу. Здесь мало удивительного, если задуматься о том, сколько раздражителей воспринимают наши органы чувств даже в расслабленном состоянии, сколько их направляется в мозг и обрабатывается там, не говоря уже о сигналах, идущих изнутри от тела (органов, мышц, костей и пр.). И так же мало удивляет тот факт, что наш мозг, хотя он составляет в среднем всего 2 % от массы тела взрослого человека, потребляет около 20 % от всего объема кислорода, а в экстремальных условиях может даже забирать до 90 % кислорода и глюкозы (в разговорной речи ее называют виноградным сахаром), которая запасает энергию в форме определенных углеводов.
Наш мозг обладает головокружительными возможностями.
Одна эта очень общая информация позволяет признать наличие скрытых и невероятных возможностей, которыми обладает наш мозг. И самое лучшее: мы приходим в этот мир не с ригидным и полностью готовым, т. е. структурированным мозгом. Главный орган нашей ЦНС изменяем и приспособляем, он умеет различными способами реагировать на раздражители, которые поступают в него. Если импульсы становятся слишком сильными, то нервные клетки могут закрыться, усилить оборону и отгородиться. Если они работают на возбуждение, то возможны рост и образование новых нервных клеток, так называемый нейрогенез. Если какие-либо нервные пути используются интенсивно, то связи становятся сильнее и функционируют лучше. Благодаря этой пластичности наш мозг представляет собой нечто большее, чем просто огромный клубок спутанного кабеля, жесткий диск или даже компьютер. Он на всю жизнь сохраняет способность к обучению и изменению.
Такие изменения часто осуществляются, когда релевантные или комплексные раздражители постоянно повторяются или перерабатываются достаточно долго. Даже прессинг времени играет тут определенную роль – из-за него переключатель стресса довольно быстро меняет свое положение на «вкл». Хронический или сильный стресс может снова все испортить или блокировать процесс, а то и повернуть его вспять. В оптимальном случае нужно добавить еще один ингредиент: не страх или принуждение, а мотивацию, готовность к чему-либо, эмоциональный подъем.
Энергия туда течет, куда внимание влечет.
Надеюсь, каждый из нас знает по собственному опыту, что при любви к какому-либо виду деятельности, например при обучении игре на музыкальном инструменте или спортивной тренировке, регулярные упражнения даются гораздо легче и выполняются, можно сказать, играючи. Для этого сам инструмент, песня или человек, сочинивший мелодию, которую мы разучиваем, должны иметь для нас хоть какое-то значение. Он (она/оно) должен быть близок нашему сердцу. Только тогда мы получаем вознаграждение в виде выброса гормонов удовольствия. Мотивация означает динамику, физическое или умственное возбуждение. Речь идет прежде всего об «аппетите», о положительных эмоциях, сопровождающих внутреннее или внешнее стремление к чему бы то ни было. Мы еще поговорим об этом более подробно.
Как именно будет использоваться наш мозг, во многом зависит от вознаграждения, ожидающего нас. Валюта, на которую наша внутренняя система вознаграждения реагирует надежнее всего, называется вниманием. Это не что иное, как одна из форм мотивированной чем-либо любви, будь она направлена на определенного человека, на сильно нравящееся занятие, на некую последовательность действий, на какие-либо материальные объекты или составление планов. Пластичность и приспособляемость возникают только там, куда направлено внимание. Или же, как выражаются в стихах мои американские коллеги: «Энергия туда течет, куда внимание влечет».
Интересно и особенно значимо здесь то, что эти нейропластичность и приспособление не всегда равномерны и единообразны. Они не только меняются в течение дня, но и трансформируются со временем. Наша мотивация не остается постоянной на протяжении всей жизни. На такие вопросы, как «Почему мы делаем то, что мы делаем?» и «Что нас подстегивает в жизни?», на разных этапах существуют различные ответы. Мы все знаем это. То, что в раннем детстве кажется забавным, порождает смертельную скуку в подростковом возрасте, а в старости может вызывать неудержимый смех.
С точки зрения нейробиологии можно выделить три основных группы, или функции, в системах мотивации и вознаграждения, которые мы простоты ради назовем так: тип А, тип В и тип С (в следующей главе рассмотрим их более внимательно). Это не только стадии взросления, такие как ранее детство, юность, старость, хотя возраст играет существенную роль. Под возрастом здесь подразумевается не конкретное количество прожитых лет, а процесс развития и созревания. Для исследования мозга эти типы представляют необычайный интерес, так как при помощи вовлеченных в процесс нейромедиаторов можно в большей или меньшей степени упорядочивать три функции мотивации. Данный факт также подтверждает, что пластичность нашего мозга на протяжении всех стадий жизни не просто меняется, но это происходит по определенным правилам, в соответствии с конкретными принципами (даже если изменения происходят неравномерно в течение жизни и по-разному распределяются в конкретных областях мозга). Трансформация остается для нашего мозга нормальным процессом от колыбели до могилы.
Что именно будет подвержено изменениям, зависит от получаемого нами жизненного опыта. Наряду с событиями, которые происходят «не по нашей вине», под опытом в первую очередь подразумевается наше собственное поведение, наши решения, наши действия. Если в мозге находится главный центр управления поведением, независимо от того, здоровы ли мы или больны, в стрессе или расслаблены, бодрствуем или спим, – то что заставляет его функционировать именно так, а не иначе? И если внимание играет хоть какую-то роль, что притягивает его к «правильным» объектам? Кто или что мотивирует нас на поступки? И какую роль играет в этом процессе вознаграждение?
Глава 6
Почему мы делаем то, что делаем, с точки зрения нейробиологии
А теперь давайте повнимательней рассмотрим три функции мотивации, необходимые для понимания протекающих внутри нашей головы процессов, когда мы действуем (или не действуем). Как уже было упомянуто, их можно связать с процессом развития и созревания, через который мы проходим на протяжении всей жизни. Наш мозг хоть и работает за вознаграждение (американцы говорят – «мозг стремится к удовольствиям»), однако оно не остается все время одинаковым. С точки зрения нейробиолога, особенный интерес представляют основные нейромедиаторы. С некоторыми из них мы уже встречались при рассмотрении стрессовой реакции, так что имеем дело со старыми знакомыми.
Мотивация типа А – воля.
Что толкает нас на то или иное поведение? С одной стороны, наши поступки могут стимулироваться мотивацией типа А – волей. Неудивительно, что в быту именно волю имеют в виду под мотивацией и о ней большинство людей думают в первую очередь, когда речь заходит о побуждениях и стимулах. Мне хочется что-то иметь, чего-то достичь – чего-нибудь такого, к чему стоит стремиться, по моему мнению. Может быть, это приносит удовольствие, удовлетворение, приключение, развлечение или наслаждение. У меня есть цель, моя мотивация имеет направление, я двигаюсь к чему-то в ожидании вознаграждения. Любопытство, предвкушение радости или желание, жажда чего-то также играют свою роль. Мотивация типа А, как правило, реализуется «быстро и интенсивно» – нас манят тленные и бренные моменты счастья и душевного подъема (они также называются «пиковыми» переживаниями или «минутой славы»).
В качестве нейромедиаторов при реализации всех трех типов мотивации включается в работу целый коктейль из различных веществ, которые усиливают действие друг друга или благоприятствуют себе и другим. Одному нейромедиатору управлять всеми этими процессами было бы слишком сложно. При мотивации типа А (и В) мы имеем дело, например, с опиоидными пептидами, то есть в данном случае с эндорфинами. Они также отвечают за регуляцию ощущения боли и выделяются централизованно в гипофизе или в гипоталамусе – двух отделах мозга, которые относятся к лимбической системе и в основном управляют мотивацией. Однако в зависимости от ее типа преследуются разные задачи.
Наряду с эндорфинами в этом процессе играет некоторую роль адреналин, как для мотивации типа А, так и для типа В. Речь идет о прорыве и активности, о росте, поэтому присутствие здесь гормона стресса адреналина не удивляет. Ведущим нейромедиатором для обеспечения воли, то есть, по сути дела, для создания мотивации типа А, выступает другой гормон – дофамин. Если мы говорим о нервном зуде, о выполнении некой задачи или о креативности, то для создания нашей мотивации, как правило, вступает в игру именно он. Он сначала заставляет действовать, а потом сулит вознаграждение. Молекула дофамина представляет собой одну из тех феноменальных молекул, которая приносит нам приятное чувство. Точнее говоря, она делает удовольствие возможным в перспективе и одновременно запускает в мозгу реакцию пластичности и приспособления, а кроме того, стимулирует у нас соответствующее поведение. Если захотеть чего-то очень сильно, испытывая эмоциональный подъем и воодушевление, то такое желание может стать непреодолимым стимулом к совершению тех или иных поступков.
Мотивация типа В – избегание.
Дофамин также играет значимую роль при формировании зависимостей, хотя выступает в меньшей степени как провоцирующий фактор. Однако его действие может быть усилено многими наркотическими средствами. Почти все наркотики тем или иным образом вызывают повышенный выброс дофамина в мозге, особенно в префронтальной коре и в лимбической системе. В результате наступает так называемый «приход» или «кайф», который приносят некоторые вещества. Тот же эффект можно получить, занимаясь разными экстремальными видами спорта или решая трудные задачи.
Мы еще дойдем до так называемого состояния потока (см. стр. 378 и далее). Кто уже понял, о чем идет речь, тот наверняка на собственном опыте ощутил, что представляет собой дофамин и его «родственники», какое ощущение возникает, когда он включается, когда дело спорится, работа кипит и как будто делается сама, без нашего участия. Наше внимание всегда направлено на какую-то цель, мы испытываем доверие и надежду, мы настроены на положительный исход. Одновременно может случиться, что мы замахиваемся на что-то новое, может быть, даже становимся легкомысленными. Но в любом случае речь идет о каком-либо результате, успехе или достижении целей, а также о креативности и нахождении решений. Дофамин также называют гормоном счастья или удовольствия, но в первую очередь мы говорим о воле – а присутствует ли здесь компонент счастья, это уже другая история.
В другом месте будет еще раз рассказано, что мозг как структурно, так и функционально представляет собой довольно сложный орган, поэтому такое наглядное представление и классификация типов мотивации с нейромедиаторами – скорее многогранная модель, имеющая ознакомительный характер. В каждом конкретном случае важную роль играют многие другие биологические факторы, такие как активность энзимов, место выброса упомянутых выше гормонов или же разделение и функциональные возможности рецепторов, то есть точка встречи приемника и передатчика сигналов. И тем не менее в этом оркестре существует своего рода солирующий инструмент или ведущий голос, который можно выделить из общего хора при внимательном прослушивании (или вглядывании с использованием научных приборов). Пусть это всего лишь фрагмент фактической реальности, возможно неправильной или искаженной, однако такой процесс и его описание помогают понять основополагающие принципы мотивации и суть самоисцеления. Мы еще осветим этот вопрос более подробно.
А теперь давайте поближе рассмотрим мотивацию типа В, которая обещает вознаграждение совершенно иным способом, нежели мотивация типа А, а именно – через избежание грозящего несчастья. Здесь мы наблюдаем обратный процесс. Мы чувствуем, предвидим или встречаем угрозу и хотим только одного: уйти от нее. Перед тем как мы получим вознаграждение, например в форме облегчения или чувства безопасности, нам придется испытать страх, стресс или боль – и все это нужно победить, преодолеть или избежать. Вы, конечно же, вспомнили о модели поведения «беги или борись» из стрессовой реакции, потому что она подходит к мотивации типа В. Вместо предвосхищения и снижения страха, как в случае с мотивацией А, мы чувствуем отвращение, напряжение и готовность к экстремальной ситуации.
Может быть, при этом у нас возникает так называемое туннельное зрение или мы становимся агрессивными. В любом случае кортизол и адреналин доминируют, что проявляется сильнее (или становится более определяющим), чем в случае с волей. Что же касается участвующих в процессе структур, то, как описано при рассмотрении стрессовой реакции, наряду с лимбической системой действуют оба пути активации этого процесса (симпатическая и парасимпатическая нервные системы). При избегании особенно возбуждается амигдала (или миндалевидное тело), отдел мозга, расположенный в глубине под висками (в височной доле коры больших полушарий), который включают в лимбическую систему.
Мотивация типа С – нехотение.
Амигдала сильно связана с эмоциями, точнее говоря, она оценивает эмоциональную атмосферу ситуации и особенно сильно реагирует на угрозу. Здесь по большей части находится наш нейробиологический центр страха. Если мы испытываем страх или боязнь, то в работу тотчас включается амигдала При этом также проявляется свойство пластичности мозга: если мы испытываем сильный страх, то амигдала растет. А что будет «удобрением» для роста мотивации, уже не имеет значения.
Если хотите, воля и избегание – два полюса, две крайние точки оси мотивации. В нашем организме постоянно происходит своеобразная игра между мотивациями типа А и В. Бывают не только моменты, когда мы колеблемся, разрываясь между желанием и отвращением (тут нельзя не вспомнить высказывание Карла Валентина[12]: «Попробовать полюбить я, может быть, еще и захотел бы, однако позволить себе это я бы не осмелился»). Бывают жизненные этапы, на которых мы нестабильны и только ищем свой путь. Мотивация типа А относится к потребности роста, автономии и свободе, а мотивация типа В, напротив, к безопасности, выживанию, уходу от чего-либо. От безопасности уже недалеко до сплоченности, что приводит нас к мотивации типа С.
Поэтому рассмотрим повнимательней мотивацию типа С, которая стала известна нам недавно, точнее говоря, ее начали четко отличать от двух других типов лишь в последнее время. Довольно долго ученые исходили из того, что человек балансирует между двумя огнями: волей и избеганием. Однако в действительности есть еще один тип мотивации. Он не находится посередине между двумя первыми, а представляет собой самостоятельный вид. Мотивация типа С называется
При этом мы можем испытывать расслабление, внутренний покой и невозмутимость одновременно с доверием, сочувствием и благодарностью; альтруизм, резонанс с другими и чувство приятия ими, причастности к их обществу. На визуальном примере это выглядит так: мы входим на корабле в порт, бросаем якорь, а стресс, страх и боль отступают на задний план, и более вероятными ощущениями становятся надежда, удовольствие и любовь.
Если мотивация типа А и В выражается в получении быстрого и большого вознаграждения, то амплитуда чувств при типе С сокрыта глубже или менее выражена и не так продолжительна. Тут вам никакого быстрого счастья, никакого кратковременного облегчения, а только удовольствие, идущее из глубин, внутренняя радость, и, если вам уж так хочется (и если вы не сочтете это слишком уж патетичным), благодать, внутренний покой и удовлетворение.
Так что мотивация типа С кардинально отличается от мотивации двух первых типов, поэтому можно провести черту от хотения к нехотению, кратковременному и продолжительному. Она будет находиться где-то между облегчением после успешного избегания и предотвращением нежелательного события. Разница также видна в нейробиологии. Например, при нехотении в коктейле вознаграждения из стрессовых гормонов кортизола и адреналина уже мало что остается от изначальных компонентов. Дофамин, этот неизменный спутник энергичных предприятий и опасных приключений, также отходит на задний план. Доминирующим становится вещество, которое снижает стресс или его восприятие, а вместо этого повышает готовность искать близости с другими людьми, из-за чего его также называют «постельным» гормоном. Речь идет об окситоцине. Поскольку он сопровождает нас с самого рождения и на протяжении всей жизни, мы рассмотрим его подробнее, когда будем говорить о процессе созревания.
В связи с нехотением нужно упомянуть о таких веществах, как серотонин и ацетилхолин. Серотонин – вещество абсолютного действия. Он оказывает влияние на сердечно-сосудистую систему и желудочно-кишечный тракт, влияет на свертываемость крови и тем самым способствует заживлению ран, а к тому же принимает участие в работе центральной нервной системы при возникновении болевых стимулов, осуществлении терморегуляции и сексуальном поведении, изменяет аппетит и настроение человека. Даже в регуляции циклов «сон – бодрствование» он принимает участие.
Поскольку у серотонина столько точек приложения, на которые также можно влиять извне, эта его разносторонность нашла применение в медицине. Его часто называют «гормоном счастья», что отражает его косвенное действие, так как это больше «гормон расслабления». Он заставляет нас остыть, приводит в состояние покоя, особенно когда мы взвинчены, напряжены или недовольны.
Еще один гормон, может быть не такой разносторонний, тем не менее принадлежит к самым важным нейромедиаторам. Он называется ацетилхолин. (На самом деле все нейромедиаторы важны и входят в систему регулирования высшего уровня, причем каждый отвечает за бóльшее количество процессов, чем может показать экспериментальное исследование в пробирке.) На примере ацетилхолина становится ясно, что биология разработала максимальный спектр возможностей из ограниченного числа имеющихся в наличии нейромедиаторов путем различных способов применения, через разные места их вброса (и в разных концентрациях), через разнообразные способы передачи сигнала, а также способы распределения рецепторов.
Ацетилхолин участвует в различных когнитивных процессах и прежде всего связан с концентрацией внимания и процессом обучения. Он играет большую роль в передаче информации между нервными клетками и мышечными волокнами. Он также обеспечивает связь между симпатической и парасимпатической нервными системами, влияет на блуждающий нерв, оказывает эффект на те области в мозге, на которые мы можем воздействовать напрямую, и на вегетативную нервную систему, неподвластную нашей воле и сознанию. Ацетилхолин влияет, так сказать, на все уровни нашего сознания и следит как за внутренней, так и за внешней подвижностью.
Кроме того, на примере его нейробиологического способа действия можно показать нечто еще более удивительное. Он в определенной степени благоприятствует работе механизма, лежащего в основе «Кода самоисцеления». Возьмем лишь одну серию нейробиологических исследований: ацетилхолин регулирует выброс моноксида азота (NO), который препятствует воспалению или понижает кровяное давление, расширяя кровеносные сосуды. Моноксид азота, а точнее, приводимые им в действие нейроны, снижает стресс на молекулярном уровне, например через включение и выключение специфических генов регуляции физиологических и клеточных состояний.
Исследования этого процесса находятся пока в зачаточном состоянии. Однако похоже, что упомянутые выше чувства, такие как связанность, сочувствие, удовольствие, можно проследить вплоть до нашей ДНК, то есть до генетического и молекулярного или клеточного уровня. Они глубоко внедрены в человека на генетическом уровне. Когда тело или мозг «хотят» войти в состояние стресса, в организме производится огромное количество тех нейромедиаторов, которые расщепляют ацетилхолин (купируя тем самым его действие) или заставляют высвобождаться его антагонист, так называемую ацетилхолинэстеразу. Это явление можно использовать в медицине и исследованиях: концентрация антагонистов служит маркером или показателем стрессового состояния и регуляционной способности организма. Там, где много стресса и волнения («движухи»), там присутствует – с наглядной или механистической позиции – много ацетилхолинэстеразы. В состоянии спокойствия и внутренней уравновешенности наблюдается противоположная картина.
Вот вам еще один пример. При мотивации типа С наша система вознаграждения, как принято считать, кроме названных выше нейромедиаторов выбрасывает также эндогенные опиаты и эндоканнабиоиды. Эти эндогенные вещества – аналоги хорошо известных наркотиков, но они, в отличие от последних, не обладают фатальным побочным воздействием, потому что встроены в общую систему регуляции нашего организма. В нормальном состоянии они производятся или «распространяются» только в здоровых объемах. Будучи неотъемлемой частью системы мотивации и вознаграждения, они выполняют и другие функции, например снижение стресса на физиологическом уровне или подавление работы иммунной системы. (Здесь прослеживается еще одна параллель с употреблением наркотиков: с кажущимся облегчением от снижения стресса приходит и ослабление физиологического защитного механизма, что в экстремальных случаях может закончиться «фатально».) Для нас тут кроется следующее сообщение: действие нейромедиаторов можно проследить сегодня до самых глубочайших биологических уровней. Исследования все яснее показывают, что действие положительных мыслей и эмоций лежит не в области эзотерики, а относится к сфере материальных явлений, то есть является научно подтверждаемым фактом.
Есть еще один важный момент. Хотя мы имеем дело с двумя различными аспектами нашей жизни, с чувствами, мыслями, опытами, с собственным поведением, с телом и духом, то есть с объективными и субъективными факторами, все они так или иначе зависят друг от друга, влияют друг на друга и вызывают друг друга. Это две стороны одной медали, и до мельчайших структур, до самых глубочайших и измеримых на сегодня уровней они взаимозависимы и взаимосвязаны.
Какие это имеет для нас последствия? Для «Кода самоисцеления» это означает вот что: медицина, которая ограничивается лишь телесным, физиологическим, не принимая во внимания когнитивные и эмоциональные аспекты человеческого организма, неизбежно оказывается недальновидной. Мы не можем исследовать мозг изолированно, как нельзя изучать мотивацию, поведение и все остальные факторы, которые оказывают влияние на наше самочувствие и здоровье, в отрыве друг от друга. Мы всегда получаем полный набор.
Такое положение дел усложняет все, а также неимоверно затрудняет проведение исследований. Мне это хорошо известно после более чем 20-летнего опыта работы и научной деятельности в этой сфере. Но здесь есть и положительная сторона: нам открываются неисчерпаемые возможности для практического применения. Пусть исследования еще находятся в пеленках, но наши резервы уже сейчас доступны для использования, а точнее, имелись в наличии всегда. Поэтому некоторые из возможностей, которые я собираюсь представить, вероятно, уже знакомы вам.
Тем не менее в свете новейших знаний имеет смысл вспомнить известные и лежащие у нас под рукой методы и варианты (или снова вернуться к ним). В данном случае стоит испробовать те возможности, которые ранее, может быть, не казались вам осмысленными и благоприятными или по каким-либо причинам не устраивали вас. Ведь в ходе исследовательской работы, наряду с доказательством существования третьего, отдельно стоящего типа мотивации, был найден еще один важный элемент – аспект созревания. Жизнь – это изменение. То же самое можно сказать о нашем теле, о нашем мозге, но одновременно и о системах мотивации и вознаграждения. Все течет, все меняется, и единственно возможное состояние – это изменение.
Сказанное ни в коем случае не означает, что события и процессы протекают хаотично и их нельзя контролировать. Становится все очевидней, что три типа мотивации с их характерными шаблонами в мозгу и участвующими в процессе нейромедиаторами/вознаграждениями соответствуют различным периодам жизни. Это тоже всего лишь модель, но, по моему мнению, с ее помощью можно вставить еще один кусочек мозаики в общую картину. Давайте же просмотрим жизнь человека в режиме быстрой перемотки.
Глава 7
Что и когда побуждает нас к движению – аспект созревания
Все начинается еще до нашего рождения. Защищенные от внешнего мира, мы развиваемся в животе матери и не догадываемся, что существует какой-то внешний мир. У нас нет еще ни сознания, при помощи которого мы бы могли генерировать мысли по данному поводу, ни каких бы то ни было поводов для этого.
Конечно, в это время мы можем подвергнуться предродовой травме вследствие предрасположенности к какому-либо генетическому заболеванию, из-за недостатка питательных веществ, в результате несчастного случая или при употреблении матерью наркотиков. Однако ради нашего мысленного эксперимента мы будем исходить из того, что процесс внутриутробного развития протекает благополучно и мы развиваемся нормально. Согласно нашей мотивационной модели, в данный момент мы однозначно находимся во власти мотивации типа С в чистом виде. Выражение «чувство связанности» описывало бы наше состояние слишком слабо, так как у нас еще нет своего «я», нет самосознания. Мы не делаем различий между собой и матерью, не говоря уже о внешнем мире, с которым мы бы могли чувствовать или не чувствовать связь. Можно сказать, что мы буквально купаемся в единении. Мы живем в поистине райском месте и пребываем в счастливейшем расположении духа. Мы получаем лучшее питание и заботу, мы не хотим ни от чего бежать и никуда не стремимся, мы просто пребываем здесь и сейчас.
Так могло бы продолжаться вечно, если бы это от нас зависело, хотя ничего не может зависеть «от нас». Ведь мы пока не имеем понятия о том, что такое жизнь и что она могла бы с нами сотворить. Однако и рай, похоже, остается всего лишь одной из промежуточных станций нашего бытия. Мы еще не появились на свет, но уже подвержены перманентным изменениям, а то, что происходит вслед за этим, становится настоящим шоком.
Райская жизнь вдруг прекращается в одно мгновение, и с ее завершением приходит конец и абсолютному нехотению. С появлением на свет мы оказываемся вырванными из той общности и целостности со своей матерью, обнаруживая себя отъединенными от своего мира. Вместо рая откуда ни возьмись возникает стресс. Если до этого нам все время было уютно и тепло и всегда имелось питание, то теперь мы должны кричать, когда испытываем голод, если нам больно или требуется помощь. К тому же без дополнительной защиты или одежды нам холодно. Практически для всего на свете нам нужна подмога: хотя в материнском чреве мы совершили довольно сильный скачок в развитии и уже много чему научились, мы еще не готовы к жизни во внешнем мире. В отличие от остальных млекопитающих – несмотря на относительно долгий период беременности, – мы приходим в этот мир совершенно не подготовленными к жизни в нем. И это тоже очень даже неплохо.
Для того чтобы раскрыть свой потенциал, нам нужна помощь извне. И стресс.
Хотя при появлении на свет мы представляем собой довольно беспомощных и беззащитных существ, именно эта неподготовленность становится нашим самым большим преимуществом. На данном временном отрезке мы обладаем невероятными способностями к приспособлению. Чтобы применять их и вместе с этим развивать заложенный в нас потенциал, чтобы стать уникальным человеком, который прячется в нас, нам требуется помощь извне. И нам нужен стресс. И то и другое было заложено в нас природой с благими намерениями, совершенно осмысленно, а поэтому мы не можем обойтись ни без первого, ни без второго. Только совместно они удовлетворяют наши насущные потребности, необходимые для дальнейшего развития, и тем самым служат нашему здоровью.
Находясь в одиночестве, предоставленные самим себе, мы точно так же начинаем испытывать беспокойство, если не встречаем на пути никаких преград, трудностей и вызовов. В этом случае нам нечему учиться, нет никаких стимулов к росту, а у мозга нет предпосылок для использования своих возможностей. Без стресса и внимания все эти процессы не протекали бы, а в результате само наше существование оказалось бы под вопросом. К счастью, при нормальных обстоятельствах такого не происходит.
Что касается помощи извне, то тут изначально все вращается вокруг матери. Даже после разрыва пуповины она продолжает обеспечивать нас питанием, вниманием и защитой. С точки зрения нейробиологии, при этом в первую очередь работает окситоцин, функционирующий как спасательный канат из гормонов, оставшийся с нами с тех самых счастливых времен. Хоть нас и вышвырнули из прежнего места обитания, где мы жили на условиях «все включено», при кормлении грудью не только наше тело получает питание, но и удовлетворяется наша потребность в близости, связи и тепле. Это происходит благодаря благоприятно воздействующему на наше состояние нейромедиатору окситоцину, который выделяется при контакте с кожей, прикосновении, поглаживании и лежании рядом с матерью. То есть при телесной близости происходит выброс гормонов счастья. Впрочем, так же обстоит дело и у матери: любые отношения требуют участия другого лица.
Окситоцин – один из самых важных связующих гормонов, который играет огромную роль при появлении ребенка на свет благодаря своему ослабляющему страх и понижающему стресс воздействию. Его название, которое переводится как «легкое, или быстрое, рождение», говорит само за себя. При переходе от полностью физической зависимости во внешний мир окситоцин обеспечивает установление психосоциальных отношений между матерью и ребенком, следит за развитием необходимого доверия или недоверия. Одновременно он способствует возникновению сильной эмоциональной связи, облегчающей наше выживание и вообще делающей его возможным.
Очень удобно то, что этот гормон, который также выделяется или распространяется по магистрали «гипоталамус – гипофиз» (это более сложный процесс, однако для дела данный факт никакого значения не имеет), не только оказывает вышеупомянутое эмоциональное воздействие. Именно он заставляет матку сокращаться при родах. Окситоцин также содержится в так называемом «родовозбудителе» – лекарстве, используемом врачами для искусственной стимуляции схваток и облегчения процесса разрешения от бремени. Вдобавок к этому при кормлении грудью окситоцин отвечает за опустошение молочных желез посредством стимуляции миоэпителиальных клеток (первое появление грудного молока может начаться у матери при звуке плача ребенка). Наконец, он же вызывает и выпрямление маленьких кожных волосков, когда мы переживаем момент сильного эмоционального волнения и у нас появляется так называемая «гусиная кожа».
Короче говоря, окситоцин имеет большое значение и связан с осуществлением ряда функций, как психологических, так и физиологических, которые каким-то образом связаны с прототипом отношений «мать – ребенок». Впрочем, у мужчин тоже бывают «окситоциновые» моменты. Удивительно еще вот что. Когда нам становится «тепло на сердце», в этом играет роль не только выброс моноксида азота (как было продемонстрировано выше), но и открытая несколько лет назад «собственная» окситоциновая система в человеческом сердце. Я нахожу это открытие интересным, но понимаю, что это только начало, так как требуются дополнительные исследования в этой области.
Окситоцин улучшает способность детского организма к приспособлению, особенно в том, что касается функционирования центральной нервной системы. К ней предъявляются особые требования в новой, гораздо более стрессовой среде, куда малыш попадает после рождения. Однако окситоцин важен не только перед появлением на свет и в младенческий период; он навсегда остается важным элементом, необходимым для построения и поддержки социальных отношений, активирует нашу систему вознаграждения, а также часто делает нашу жизнь осмысленной и сто́ящей проживания.
Настолько же необходим (в первые несколько недель жизни, но и в дальнейшем) еще один пептидный гормон – пролактин. Он не только отвечает за увеличение груди во время беременности, но и стимулирует иммунную систему, а также действует как лекарство против страха. Секс также может быть полезен для здоровья, так как после акта любви и оргазма уровень пролактина сильно подскакивает. То же самое относится и к окситоцину: после секса он делает нашего партнера еще более привлекательным, подходящим нам идеально, как будто созданным для нас и связанным с нами внутренне. Общее самочувствие улучшается, нас охватывает эйфория.
Одновременно пролактин выполняет еще одну важную функцию при регуляции стресса: он является индикатором стресса. С рождением мотивация типа А и В, воля и избегание, торжественно вступают в нашу жизнь, а вместе с ними в кровь начинают выделяться соответствующие нейромедиаторы. Они работают, как мы уже видели, совместно друг с другом, рука об руку. Дофамин, ведущий нейромедиатор воли, также следит за повышением концентрации пролактина. Это может благоприятно сказываться на здоровье (см. секс) или сопровождаться стрессом, что делает пролактин потенциально опасным, когда стресс становится хроническим (да, теоретически и при сексе).
Однако пролактин обладает еще одним свойством, которое делает его интересным и важным с точки зрения нейробиологии. Он усиливает миелинизацию нейронов, то есть укрепляет оболочку активированных нейронных путей миелином, образующим изолирующий слой. Таким образом, пролактин повышает проводящую способность активных нейронов, в то время как используемые пути все лучше изолируются от своего непосредственного окружения. Из-за этого усиливается определенный паттерн возбуждения в нашей центральной нервной системе, а пролактин благодаря этому механизму обеспечивает, так сказать, нейропластичность мозга. Он помогает нам также при запоминании сложных понятий.
Данный факт означает, что начиная с самой первой секунды наша жизнь не проходит бесследно для нас и нашего мозга – он сразу же с возрастающей скоростью запоминает и формирует опыт, получаемый при столкновении с внешним миром.
В начале жизни окситоцин и пролактин поддерживают и удовлетворяют обе врожденные базовые потребности: в близости с объектом привязанности и защищенности – с одной стороны, и потребность в новизне, дальнейшем движении и развитии – с другой. Обе, как и система связи и система удовольствия, являются врожденными и остаются на протяжении всей жизни нашими верными путевыми указателями, между которыми мы все время разрываемся. Мы постоянно ищем того и другого или стремимся найти правильную для нас комбинацию свободы и безопасности. Эта комбинация не остается нерушимой и постоянной. Ее развитие так же мало обусловлено чисто генетическими особенностями, как и процесс созревания нашего мозга или характер течения болезней в будущем.
Мы ищем свою собственную комбинацию свободы и безопасности.
Такая комбинация изменяется чрезвычайно индивидуально, в чем мы можем убедиться, если посмотрим, что творится в мире. Среди людей есть безумцы, задиры, бунтари. Одни стремятся к приключениям, к свободе, к независимости и росту, которые они ставят превыше всего, и бросаются с любопытством, радостью и задором навстречу неизвестному. Другие же лучше всего чувствуют себя рядом со своими родными и порой даже становятся предводителями группы. Третьи придерживаются максимы «один в поле воин» и добиваются своего большого счастья кулаками. Четвертым нужна гармония и защищенность больше, чем вся новизна, которую может предложить им внешний мир. Поэтому они гораздо сильнее раскрываются в межличностных отношениях, построенных на доверии, охотно общаются и любят различные общественные ритуалы. Их скорее можно встретить в собственных домашних чертогах, чем в полных опасностях экспедициях по дальним странам. Безопасность, связанность с другими и защита, как и социальная матрица, – для них главные приоритеты. И есть еще около 7 миллиардов других разновидностей между упомянутыми выше типами: тенденция развивается.
Палитра возможностей обширна (теоретически она бесконечна). Насколько она будет пестра и насыщенна у конкретного индивида, определяется тем, как человек приобретает опыт, вырабатывает или усваивает различные модели поведения, учится у своих родителей, перенимает привычки братьев/сестер, друзей, учителей (а в отношении здоровья не в последнюю очередь – нас, врачей). Даже однояйцевые близнецы могут выбрать различные пути развития. А потом вступает в дело еще более сложный компонент – время, то есть индивидуальный процесс созревания, длящийся на протяжении всей жизни. Все меняется, всему приходит свой черед.
Несмотря на многообразие индивидуальных факторов, существуют принципиально общие моменты для всех людей, иначе можно было бы закончить книгу прямо сейчас. В пренатальном периоде, или на этапе раннего развития, преимущественно активны лимбическая система (особенно гипоталамус) и ствол мозга. Это те области центрального отдела ЦНС, которые почти полностью и в очень узком смысле отвечают за формирование тела человека и первичные функции организма. Неудивительно, что для нас внешнего мира как бы не существует. Через физический контакт с собственной матерью мы проходим многогранную «штамповку» личности. Например, благодаря ее привычкам в еде мы знакомимся с самыми разными ощущениями и позже распознаем характерные ароматы, оттенки, привкусы в материнском молоке. Мы также различаем ее запах, голос, а иногда даже знаем ее музыкальные предпочтения, если мама во время беременности слушала какие-то мелодии или напевала песни. Позже, при распознавании и запоминании этих и многих других сложных восприятий, снова вступают в игру пролактин и окситоцин. И даже испытанный матерью до нашего рождения стресс влияет на нас, пока мы находимся в утробе. Через плаценту кортизол может проникать из организма родительницы в плод и оказывать воздействие на формирование иммунной системы. Впоследствии это способно привести к повышенному риску возникновения астмы или аллергических реакций.
И все же наш мозг на этом этапе своего развития сконцентрирован преимущественно на внутренних процессах: этого более чем достаточно, если вспомнить, что все началось с оплодотворенной яйцеклетки. С таким комплектом первичного «технического оснащения», предназначенного для восприятия действительности, мы приходим в мир.
По правде говоря, с нами случается много вещей, прежде чем мы появляемся на свет и наша жизнь официально начинается для статистики и регистрационно-паспортной службы. Что же происходит после рождения? С точки зрения нейробиологии, в работу все больше включается кора головного мозга (и она становится базой для всех событий). Это происходит прежде всего через наш опыт отношений с матерью, отцом и другими знакомыми, круг которых постоянно расширяется, и со всем остальным миром – нашим миром. Более или менее быстро, но неуклонно проявляется главное свойство человека: мы – социальные существа, а наш мозг – социальный орган. Все события и процессы связаны с внешним миром, все происходит в каком-либо окружении, имеет некий контекст, и больше ничто не протекает в пустом, замкнутом, безвоздушном пространстве. Даже наши легкие не исключение.
При самовосприятии мы все отчетливей отделяем себя от других людей и остального мира. Мы постепенно начинаем формировать собственное
Однако с точки зрения биологии это лишь еще один способ. Сначала Ванюша должен быть выброшен в мир (мотивация типа А) и стать Иваном, то есть приспособиться. Молодой человек, который покидает привычные границы родительского или домашнего круга, думает, что подчиняет своей воле окружающую действительность, но с точки зрения биологии все наоборот. Путем повторяющихся фаз предвкушения радости, роста и внутреннего вознаграждения (мотивация типа А) или в результате воздействия стресса (мотивация типа В) он подчиняется миру посредством гибких процессов приспособления (благодаря дофамину) и все более точно вписывается в свое будущее окружение.
То, что описано здесь в нескольких строчках, в действительности представляет собой очень долгий и трудный путь, который никогда не протекает единообразно. Так называемая социализация, становление своего Я, требует от нас большой отдачи (если хотите – отдачи тела и души), отнимает много времени и энергии, так как к нам постоянно предъявляются новые требования и возникают противоречия, которые требуют разрешения. Мы ищем свое место в этом мире, иногда рвемся вперед с бурей и натиском[13], иногда вступаем в борьбу или спасаемся бегством. Мы пытаемся при помощи своих достижений и опыта отделить себя от других или примкнуть к ним, формируем свою личность через усвоение или отторжение традиций, ритуалов, создание круга постоянных знакомых или вступление в группы в WhatsApp. Наше сознание ищет все доступные способы самовыражения, и в первую очередь это язык, облегчающий общение и обмен информацией – например, позволяющий вам читать эту книгу. Однако он же может приводить к недоразумениям и конфликтам, ведь язык – невероятно мощное средство, действующее в любом направлении.
Итак, нас ждут взлеты и падения, восхождения и спуски, иногда крутые, иногда пологие; иногда нам что-то дается легко, иногда мы падаем, а иногда на голову обрушивается слишком много всего. Это не только период полового созревания, а в первую очередь тот этап жизни, который принято называть средним возрастом. По субъективным ощущениям он тянется очень долго, а фактически – с двадцатилетия до шестого десятка. Это время полно стрессов: построить дом, вырастить детей, сделать карьеру – от нас требуют очень многого, и этот прессинг мы ощущаем непрерывно. Мы уже немало вложили в свою жизнь, нам есть что терять. Мы должны защищать достигнутое, бороться за него, охранять его. Вероятность нанести вред своему здоровью из-за постоянного стресса к концу этого периода особенно высока. Мотивация типа В правит бал: мы выживаем на работе днем и лежим неподвижно на диване вечером, по выходным нас ждут мероприятия в стиле «досуг» и ЗОЖ, а раз в год – короткий отпуск.
Этот этап труден не только с точки зрения биологии. Если оценить всю жизнь от начала до конца, то этот отрезок вполне заслуживает названия «юдоль слез». Но хорошая новость состоит в том, что потом дорога опять ведет в гору, и степень наслаждения и удовлетворения жизнью, по статистике, начинает повышаться в 65–75 лет.
Если мы успешно преодолели насыщенный стрессовыми моментами период становления своего Я, то с возрастом снова вступает в силу мотивация типа С. Мы вправе (наконец-то, наконец!) уделить время себе, мы больше не должны становиться чем-то и кем-то, а можем просто
Даже если все описанное – лишь модель, она наглядно объясняет, как с нехотением, с чувством связанности с возрастом замыкается цикл, который начался после рождения. У индейского племени навахо в Северной Америке самая старая женщина считается своеобразным социальным цементом, скрепляющим семью, род и всю нацию воедино. Стариков не отодвигают на запасной путь из-за того, что с возрастом они теряют физическую силу и демонстрируют низкие показатели в труде. Они остаются в центре сообщества, потому что хранят традиции для младших и обеспечивают сплоченность, в то время как поколение среднего возраста проходит через стрессовую фазу жизни, выплачивая в рассрочку текущие расходы. Пожилые – носители культуры, хранители мудрости, в них живет дух семьи, деревни или социальной группы. Кого в вашей семье можно сравнить со старейшиной деревни? Может быть, именно поэтому отношения между дедами и внуками так важны и часто бывают особенно своеобразными.
В нашем мозге, где с самого начала протекают одновременно все важные процессы, явление нейропластичности может быть объяснено в полной мере при помощи приведенного выше примера. Ведь с достижением пенсионного возраста наши обязанности не исчезают за один день. Созревание воспринимается как некая долговременная форма приспособления. До рождения мы отгорожены от мира, все процессы протекают внутри, из-за чего лимбическая система и ствол мозга так сильно связаны с телом. С течением времени наша индивидуальность формируется все быстрее и отчетливей из-за влияния внешних факторов на кору головного мозга. Наш уникальный характер также проявляется в сигналах, которые поступают в самые разные области мозга и отправляются оттуда.
Какое же особенно захватывающее явление происходит в мозге? То, что мы все время имеем дело с одним и тем же человеком, даже если он в течение своей жизни изменился. Это отражается и на результатах процесса нейропластичности. В структуре мозга накапливается жизненный опыт, а на его основе строится паттерн возбуждения. Если в детстве и юности страсть к открытиям и радость от риска играют решающую роль, то позже берет верх желание избегать стресса и ошибок. В зрелом возрасте все важнее потребность в удовольствии и спокойствии. И как бы ни протекал процесс созревания, он всегда отражается на органе, который расположен у нас в голове.
Процесс созревания отражается на формировании мозга.
Поделиться книгой: