Новые люди. Том 2

– А-а! – закричал малой и дернулся к берегу.

Раздался чавкающий звук, и еще одно щупальце схватило его поперек груди.

Бандиты, которые уже собирались лезть в воду, остановились.

– Шурик, береза! – крикнул Мирон.

Малого дергано мотало из стороны в сторону, ему приходилось от кого-то отчаянно отбиваться под водой, щупальца сдавливали ему грудь и тянули вниз, но он все же выкинул вбок руку, зацепился пальцами за тонкую ветвь и потянул. Деревце накренилось, мальчишка сделал еще одно – последнее усилие и схватился за тонкий ствол.

– Гузя, лезь в воду! – крикнул Мирон.

Гузя посмотрел на Плафона, на темную воду, ходящую ходуном вокруг пинающегося в воде пацана, и помотал головой.

– Не пойду.

– Иди, козел. Убью! – закричал на него Мирон.

– Нет. Не пойду. – Гузя подтянул к себе автомат, сдвинул предохранитель и навел на Мирона.

– Стрелять будешь? – прошипел главарь. – А потом что? Куда пойдешь? Что делать будешь? К баранским в шестерки? Без меня долго не проживешь. Я тебя знаю… На чью-нибудь телку полезешь, они тебе кишки выпустят… Все равно сдохнешь без меня. Все сдохнете, бакланы!

Гузя опустил ствол вниз.

– А все равно – в воду не полезу.

Мирон ругнулся и сам побежал к озеру. По берегу вокруг к тому месту, где из трясины росла та хилая березка. Разбежавшись, он с криком прыгнул в воду. Ногами вперед. Малой уже погрузился в черную жижу до подбородка. Уже почти глотал эту грязь. Оказавшись в озере, Мирон дернул мальца за плечи и ударил кулаком в показавшееся щупальце.

Бандиты на берегу вскочили на ноги.

Мирон, не переставая, бил и дергал. Вода вокруг них колыхалась, как в тесной лоханке. Вдруг раздался высокий писк, словно кричала летучая мышь. Одно из щупалец дернулось и скрылось под блюдцами кувшинок.

Мирон поволок малого к берегу.

Плафон прыгнул ему навстречу и уцепился за пацана с другой стороны. Даже Гузя наконец решился помочь им. Он схватил Мирона за грудки и потащил на себя. Последнее щупальце натянулось черной струной и… соскочило с руки, ударило в воду. Исчезло.

Путники выбрались на топкий берег и поспешно отползли подальше. К большой и надежной елке.

Некоторое время они ничего не говорили. Все приходили в себя. Восстанавливали дыхание. У малого была порвана одежда – там, где в него вцепилась подводная тварь, на ногах не хватало одного ботинка. Мальчишка зачем-то расшнуровал оставшийся и снова аккуратно и крепко завязал. Все это он проделал с хмурой серьезностью.

Первым встал на ноги Гузя. Он настороженно вернулся к берегу, наклонился подобрать брошенный автомат. Из-под руки опасливо глянул на Мирона.

Главарь энергично поднялся. Он увидел этот испуганный взгляд своего подручного и его вновь покорную спину. Порядок был восстановлен. А он вновь утвердил и закрепил свой авторитет. Как всегда. Конечно, он никогда Гузе не простит этого холодка под ложечкой, когда тот наставил беспощадный ствол автомата ему в живот. Может быть, Мирон разобрался бы с ним прямо сейчас… если бы не утопил свой ствол в болоте.

– Ну! – Он требовательно посмотрел на спутников.

Все дружно встали. Малой, немного прихрамывая на босую ногу, пошел вперед. Мирон опять занял место в конце группы.

Деревья впереди расступились. Появились камни, торчащие острыми краями из-под земли. Тропинка пошла вверх, петляя между ними. Появились даже скалы. Теперь было очевидно, что это не местный ландшафт. Уж горы – это совсем чужеродное для Устьянского леса.

– Пришли, в общем, – обернулся с плоского камня проводник. – Все, как дядя Коля говорил: вон гора с двумя верхушками, а другой здесь и нет, а вон там темнеет что-то… Углубление. Наверное, это пещера чародея.

Возле входа в пещеру лежал большой белый камень, он словно прикрывал углубление в горе от посторонних глаз. Камень был похож на большой игральный кубик, теплый на вид. Грани отливали на солнце веселыми искорками. Путники двинулись вперед по тропинке, проложенной вдоль камня. Трудно было удержаться, чтобы не провести по его сахарной поверхности рукой.

Чтобы войти в пещеру, нужно было перешагнуть через неглубокий веселый ручеек. Вода была прозрачная и обещала приятную прохладу.

Малой посмотрел на Мирона. Мирон показал ему глазами, и мальчишка шагнул в пещеру первым.

Потребовалось некоторое время, чтобы их глаза привыкли к мягкому сумраку и путники смогли убедиться, что достигли цели своего путешествия.

Возле неровной стены мягкого охристого цвета теплился небольшой очаг, сложенный из камней. Возле него стоял деревянный стол. За столом сидел человек и что-то писал гусиным пером в длинном свитке. Он был облачен в изумрудный плащ с серебряными звездами. Лицо его скрывалось в тени глубокого капюшона.

Человек дописал строчку, поместил перо в чернильницу и поднял голову.

– Добро пожаловать в мою обитель, добрые люди, – сказал он.

Голос был мягким и доброжелательным.

Мирон вышел вперед.

– Ты – волшебник?

– Я великий чародей, – с достоинством ответил старец. – Люди ко мне приходят в поисках утешения и обретения мудрости… Что привело вас?

– Ты не гонишь? Это правда? Докажи нам, что ты волшебник, – сказал Мирон. – Покажи что-нибудь.

– Что тебе показать, рыцарь?

На «рыцаря» рот Мирона искривился в некрасивой ухмылке.

– Покажи что-нибудь волшебное…

Чародей поднял посох, по своду пещеры забегали синие и зеленые огоньки. Неровный камень покрылся многоцветными узорами. Они двигались в каком-то слаженном ритме. Вдруг стало понятно, что это море: волны бежали одна за другой, пенные барашки сталкивались над головами зрителей. Вот вынырнул из темной глубины черно-синий кит, пустил вверх высокий фонтан. Он был соткан из разноцветных звездочек. Картинка задрожала и стала рассеиваться. Звездочки бесшумно посыпались светящимся дождем. Они падали на зрителей и прорастали на их плечах и руках голубыми крохотными цветочками.

Плафон и Гузя стояли, полуоткрыв рты. Гузя с совершенно детским, умиротворенным лицом рассматривал незабудки на своих руках. Плафон подставил ладонь к искоркам падающих с потолка звездочек.

– Кино какое-то… – сказал Мирон и равнодушно смахнул с рукавов нежные голубые цветочки. – Фокусы. Разводилово.

– Еще не веришь? – Глаза волшебника блеснули интересом из-под капюшона. – Хочешь, сделаю так, что твой друг достанет из твоего зада кролика? Это будет для тебя убедительно?

– Э… не надо, – осторожно сказал бандит. – …Ваша светлость… Ну, как там тебя лучше называть? Покажи что-нибудь крутое – шмальни молнией.

Чародей протяну руку в сторону скептика. Мягко улыбнулся в тени капюшона и потянул назад широкий рукав, оголяя худую руку. Поднял указательный палец вверх. Через секунду на кончике пальца уже тлела холодным огоньком синяя искорка. Он покрутил палец – искорка разгорелась в яркий колючий огонек. Волосы на головах всех присутствующих начали подниматься, сухо потрескивая. Потом чародей сделал движение, словно стряхивает выковырянную из носа козявку. Раздался оглушительный хлопок – с пальца ударила искрящаяся яркая ветвь. Разряд вылетел куда-то прочь за пределы пещеры, и прозвучал звук взрыва. Высокое дерево в трех сотнях метров от скалы запылало огненным столбом.

– Так-то другое дело… – сказал восхищенно Мирон.

Звездочки больше не падали со сводов пещеры, ее стены и пол покрылись инеем.

– На пути ко мне вы прошли все испытания, – объявил чародей. – Это было необходимо для того, чтобы встретиться с источником сокровенной мудрости. Все, что вы претерпели, – исправится. Одежда высохнет и очистится. Потерянное – вновь обретется. Теперь я исполню ваши насущные желания, если они идут от чистого сердца и послужат добру. Каждому из вас я дам добрый совет и сокращу печали…

– Ладно-ладно, – сказал Мирон.

Лицо у него удивительным образом стало одновременно и льстивым и презрительным. Он сделал незаметное движение локтем и почувствовал в кармане куртки тяжесть вернувшегося оружия.

– Мы люди, которые всем здесь заправляют. Я король, а это мои благородные рыцари, – стараясь говорить внушительно, произнес Мирон.

– Так-так, – произнес голос под капюшоном. – Что ж, короли меня еще не посещали в моем затворе… Славно, что правитель сам пришел к отшельнику…

– Мы заботимся обо всех своих людях. – Мирон приободрился. Он почувствовал, что, похоже, нашел верный тон с этим мухомором. – Мы попали в этот мир без предупреждения. Но мы не жалуемся, мы сможем снова навести порядок. Нам нужна от тебя, мудрец, только некоторая помощь.

Старец продолжал доброжелательно кивать в такт слов главаря.

– Так-то у нас все хорошо – ты не думай. Нам только немного с устьянскими нужно помочь, они нехорошие люди. Ты уж поверь. Крестьян своих гнобят. Понятий не соблюдают. Они злые и… не благородные… Нужно навести в этом порядок. Ты же нам поможешь? А мы в ответку подгоним тебе материальных ценностей. Не пожалеешь, если добазаримся. Что там колдунам требуется? Золотишко? Кровь девственниц?

Вдруг он глянул на малого и недовольно скривился.

– Ты, Шурик, пока подожди нас снаружи, – проскрипел он. – Это не для твоих ушей.

Малой вышел на солнышко и покойно уселся на теплый удобный камень. Одежда его высохла, как и пообещал чародей. На ногу вернулся утопленный ботинок. Паренек пожал плечами, отломил веточку пахучей бузины и извлек из кармана перочинный ножичек. Ждать, по всей видимости, придется долго…

– За… забавляешься?

Малой повернул голову и перестал стругать трубочку. С каменной горки на него дружелюбно смотрел головастый черно-белый пес.

– Не скучно тебе здесь? Аж на самый край Кр-рабьей Клешни ушлепал…

– Здравствуй, Эрргх. Ты как здесь очутился? Ты же грозился, что покидаешь Восточный Предел.

– Здрраствуй, Чарли… Я собир-рался, – сказал голован. – Но, видимо, я последнее вр-ремя пер-реборрщил с человеческими делами… Вы – люди – зар-разные существа. Если с вами начнешь общаться, потом уже тр-рудно остановиться. Вам это еще никто не говоррил? Лучше бы я блох набр-рался. Они меньше беспокойства пр-риносят. Ты где так в тине извозился?

– Это Гангут меня так. Я ему парней трогать запретил, так он меня вволю в грязи повозюкал. Рад стараться. А я его просил только немного за ноги подержать…

Он с укором посмотрел на пса:

– Зубы заговариваешь? А я знаю, зачем ты здесь.

– Пр-р-равда?

– Это он тебя прислал. Сочинитель.

Пес скрылся с той стороны камня, затем появился справа у его подножия. Уселся возле ног мальчика и вывалил наружу влажный язык.

– А я думал, что сам пр-ришел…

– Все думают, что поступают по своей воле, а делают вечно то, что он задумал. – В голосе Чарли прозвучали сердитые нотки.

– Хм… А ты больше не хочешь делать ничего по его воле, – предположил пес.

– Не хочу.

– То есть ты будешь делать то, что тебе не хочется, лишь бы не делать то, что, по твоему мнению, он хочет от тебя?

Чарли промолчал и голован продолжил:

– Напримеррр, посадить здесь в пещере говор-рящее чучело и заниматься нуждами местных кр-рестьян и бандитов… Вер-рно?

– А что? Классический мудрец в пещере, – огрызнулся Чарли. – Чем плохо? К нему приходят страждущие – он помогает… Тексты, знаешь, какие толкает – проникновенные… Настоящие проповеди. Некоторые даже плачут. Я бы так не смог. Что еще от меня требуется? Пусть подавится.

– Так ты все-таки для него делаешь? Для нашего твор-рца? Или для себя?

– Что ни делай, все равно будет по его. – Щеки Чарли раскраснелись, на лбу выступили бисеринки пота. – Ты зачем пришел?

– Чтобы так утвер-рждать, как ты, – нужно уметь видеть будущее. Ты умеешь?

– Будущее – это поток. Каждый приносит туда капельки своих поступков. Все, что мы делаем, вливается в эту общую реку, а она несется по глубокому руслу. Понимаешь? Как по трубе! Ни влево, ни вправо. Наши действия все предопределяют. Ничего изменить нельзя. А я не хочу, чтобы было, как он задумал. Я хочу сам жить.

– А ты живешь не сам?

– Я смотрю в эту трубу и вижу, что будет там – на другом конце… в будущем. Понимаешь? Что будет со всеми, со всем Восточным Пределом, с Пархимом, с моими родителями, друзьями… со мной.

– Так повер-рни ее…

– Кого?

– Трубу. Если ты видишь, возьми и измени будущее. Хотя бы свое.

– Да как?! Она вот такая огромная. – Мальчик встал и показал обеими руками. – Вот такая тяжелючая! «Северный поток два». Неподъемная. Как ее повернуть, хреном, что ли?!

– Да хоть хреном! Если тебе дано и ты ее видишь – поворачивай. Куда сам хочешь.

Чарли опустился на камень.

– Ты меня извини, Чаррли, – мягко сказал пес. – Я этих ваших человеческих хитростей не знаю, как человеку непррр-риятное приятными словами говоррить, но ты здесь чушью занимаешься. Там злобные твар-ри человеческий кррай захватывают. Несут с собой горе и рразрушение, и не только вашей расе – всем, а ты здесь свое благорродное неучастие в жизни до нежного блеска надраиваешь. И здесь то же будет. Кррр-ровь и смерть.

– Этим-то я помогу, – сказал тихо Чарли. – Их орки не тронут.

– Этих-то не трронут, а остальных? И не в уррукт-хаях дело… они несут зло, но только потому, что сами злом искалечены. Если тебе нужно с кем-то схлестнутся за свою волю, почему бы тебе не померриться силами с Кипаги? Вот кто урр-родует ткань мироздания. Ты думаешь, это шутки? После него останется только всеобщая жестокость, ррравнодушие и мерзость запустения. Этого ты в свою тррубу не видишь? А то выбрал себе мишенью для обиды Сочинителя. Понимаю, это безопаснее. Он же даже тебе отвечать не будет. Делай что хочешь…

Голоса в пещере стали громче. Вернее, отчетливо был слышен только голос Мирона. Видимо, двойник задел его чем-то за живое.

– Да все хотят быть, как я, дед! Никто не хочет быть жертвой. Если я не буду здесь всеми рулить, думаешь, не найдутся желающие? Да, я – преступник. А что я преступаю? Законы слабаков, чтобы их не жрали сильные! Ты огородишь нас от орды орков? Да или нет? Ну и лады! А силы ты мне своей не дашь. Верно? Я так и понял. Значит – сам справлюсь. Бывай…

Главарь вышел из пещеры и обернулся назад.

– Только не вздумай и другим давать в руки свои молнии, – поднял он предупреждающе палец. – Помни, что для любого крутого перца найдется, чем его урыть. Враги у всех есть!

Мирон нервно подошел к мальчику. Растерянно и зло глянул на пса.