Помоги проекту - поделись книгой:
Сквайр свистнул, останавливая кибитку, и в один миг соскочил с высокой лошади. Ребра крыши повозки под парусиной заходили ходуном, полог ее откинулся, на мостовую выскочил оруженосец сквайра. Вместе с Узоной и рыцарем они помогли Альде подняться в кибитку.
– Гони мимо королевского парка, вдоль Эльды! – бешено заорал сквайр своему племяннику. – Не останавливайся! Я рядом!
Он оглянулся назад. В конце улицы появился ряд копьеносцев. Ромул с размаху влепил рукой белой кобыле по крупу.
Кибитка рванула с места. Внутри ее пассажиры попадали друг на друга.
– Куда навалился, головастик!
– Узи, не будь девчонкой, я тебе сейчас двину!
Глава 31
– Я же говорила, – произнесла с досадой Анна.
Они выехали на склон, чтобы в очередной раз убедиться, что здесь спуститься на лошадях тоже не получится.
– Не дергай меня, – сказал Франц. – Я помню, что где-то в этом лесу есть хороший спуск к реке. Попаданцы должны быть заодно и не ругаться по мелочам.
– Попаданцы?
– Ты все-таки темная старушка, ваше сиятельство. Не знаешь даже таких элементарных вещей. Мы с тобой – попаданцы. Это те, кто провалился в прошлое или в другой мир. Это типа такой избитый ход. В книжках, в сериалах… Мы – все из себя такие умные, прокачанные силой своих современных технологий или там знаний, мы все тут покоряем и становимся императорами, заводим себе слуг… Короче, живем – как хотим… Вон твой спуск. Видишь? А вон и мост. Что я говорил?
– Ты много чего говоришь, – пробурчала Анна. – Всего и не упомнишь. А еще больше – куда попадаешь, откуда мне твою задницу приходится вытаскивать… Попаданец. Как будто ты бессмертный. Книжки – они на то и книжки, чтобы в них обо всем было написано, что только можно себе представить. А вот хорошее руководство, как держать в узде своих рыцарей недоделанных или, например, вести партизанскую войну в средневековых условиях, – этого вот нигде не найдешь.
Она чувствовала себя не в своей тарелке и оттого сердилась. Они выехали слишком близко к обрыву, и она боролась со страхом высоты. Ее лошадь Веспа вела себя спокойно, но кто знает этих нервных животных, что им придет в голову. Они иногда пугаются совсем уж безобидных вещей. Даже других лошадей. В общем, выходило, что лошади – транспорт так себе, всегда ненадежный руль и тормоза с непредсказуемой реакцией. Не то что ее верный мотороллер. Потому она и назвала так свою кобылку.
– Вернемся к отряду, – сказала Анна и осторожно потянула повод в сторону. – До спуска лучше проедем скрытно. Единороги могли у моста оставить схрон.
– Нет, иначе вот та парочка уже попалась бы.
Анна обернулась и увидела, как мост пересекают двое конных воинов. У одного из них была весьма внушительная фигура. Это было видно даже на таком расстоянии.
Она прищурила глаза, вглядываясь, и в который раз пожалела, что у нее нет никакого бинокля. Обязательно нужно будет озаботиться в Пархиме. Вот что там за цвета на плаще у этого – который пониже?
– Думаю, что это не Сонетры, – понял ее мысль Франц. – Их желто-белые цвета издалека видны.
– Это могут быть Неисторы. Ладно, попробуем догнать – их всего двое…
Анна отвела в сторону вислую ветвь и въехала в березняк, покрывающий холм.
Их отряд расположился в двух сотнях метров на открытом месте в березовой роще. Воины обедали и давали отдых лошадям. Четырнадцать человек, по местным меркам вполне себе реальное воинское подразделение. Все не раз побывали в схватках с сонетровскими оккупантами. Каждый проверен на личную храбрость и на преданность графине Несельграде.
Старшиной отряда был Гектор Шу – тот самый офицер, которому Анна отсекла ухо. Удивительное дело, но с тех пор, как под ее импульсивным руководством они разбили отряд соседа – баронета Мульчи, он с удовольствием демонстрировал своей новой госпоже преданность, граничащую с обожанием. Вот и пойми этих мужчин…
После того боя Анна заперлась ото всех в спальне уже испытанным способом, пододвинув комод к двери.
Она опустила полог балдахина, зарылась в одеяла на огромной кровати и свернулась калачиком, обхватив подушку руками и ногами. Ее страшно мутило. Перед глазами стояло мельтешение боя, когда она ворвалась в середину вражеского отряда баронета Мульчи. Анна испытывала страшную панику, лежа в полумраке, спрятав лицо в огромную, терзаемую ею подушку.
Она преступница. Она убийца. Она полицейский, который бесконтрольно палил во все стороны, в гражданских… Хорошо, пусть не гражданских, а вооруженных холодным оружием лиц. Ведь она предполагала – даже была уверена, что пули, выпущенные ею, попадали в людей, она же видела, как падали лошади. Кто-то обязательно пострадал, был ранен.
Нет – она врет сама себе. Она точно видела кровавое пятно на груди одного…
Анна судорожно рванулась, перегнулась через край кровати и содрогнулась в рвотном движении. Из нее ничего не вышло. Только немного желчи. И легче ей не стало.
Она как большая раненая ящерица заползла обратно под одеяло.
Ей хотелось, чтобы за ней пришли. Пришли обычные полицейские. Обыскали ее, зачитали ее права и увели… Только пусть это будут ребята не из ее участка. Нет. Нужно собраться с силами и поехать в Пархим. Самой сдаться и все рассказать. Она объяснит, как это случилось. Она не хотела. Нужно прямо сейчас подняться…
Вместо этого она уснула.
Когда она очнулась от забытья, то долго сидела на краю кровати и смотрела в высокое трюмо напротив. Его зеркало было собрано из отдельных кусочков разного размера. Некоторые были совсем тусклые, некоторые почище.
Она ощущала себя другой Анной. Ей казалось, что все в ней изменилось, и изменилось навсегда…
То, как она выглядит, даже то, как пахнет. Изменилось, как она воспринимала себя, как воспринимала других, этих местных людей, живущих в средневековой сказке, и своих – Франца, Чарли… Решительно все изменилось. Даже ее отражение в этом дурацком зеркале – она вся была другой.
Она приподняла свои руки, одну за другой, и посмотрела на них в зеркале, а потом – так… Руки убийцы.
…Анна отогнала от себя воспоминание привычным усилием. Это приходилось делать все реже. Она теперь не Анна Нойманн. Анна Нойманн была не такая. Она графиня Анна Несельграде. А это сильный человек и на все способный. Ради своих…
Они въехали в лагерь, и Франц отдал приказ немедленно собираться.
Не дожидаясь, пока солдаты зальют костер, поймают лошадей и затянут на них подпруги, Анна поехала среди старых берез в сторону найденного спуска к мосту. Нужно было срочно догнать ту пару всадников.
Уже через пару минут рядом с Анной был Франц. А она подумала, что это старшина Гектор. Он был ее знаменосцем, возил ее штандарт с красным псом и вообще старался быть к ней поближе…
– Классные бойцы, – сказал Франц. – Не нужно накачивать перед дракой, как делал наш школьный тренер, речи толкать. Головорезы! А тебя боятся…
Анна поморщилась. Она все равно не разделяла с Францем упоение боем. В рыцарских сражениях не было той кинематографичной красоты, как ей это представлялось раньше. Зато было много чего другого: увечий, кровавых ран (человеческих и лошадиных), бестолковой жестокости и усталого остервенения.
– А все знаешь почему? – спросил Франц, с удовольствием поправляя бронированную перчатку за крагу. – Потому что они считают тебя ведьмой. И я, между прочим, с ними согласен.
Анна молчала.
– Ну вот объясни мне, пожалуйста, как, во имя всех местных драных богов, ты выжила в последней схватке? Да еще умудрилась спасти мою задницу? Ведь ты попала в настоящую мясорубку. Все видели. Ты, кстати, почему вальтер не использовала, испугалась?
Первое столкновение с солдатами Сонетров произошло на землях Мульчи. Как раз когда баронет показывал Анне свои владения.
На поле боя он отдал в руки Франца свой меч, то есть сдался на милость графини Несельграде. Этим он сохранил свою жизнь, но стал ее вассалом. Причем его зависимость от воли новой графини Несельграде была почти абсолютной. Ведь он сделал ее вдовой.
Франц все разузнал, как здесь принято у местных. Анна была графиня-консорт и как опекунша Себы – будущего лендлорда могла быть полной хозяйкой обеих марок: Несельграде и Сюисс. Могла казнить, миловать и быть для всех судьей к востоку от Лехордского тракта.
Анна не очень доверяла своему новому вассалу. Ей казалось, что все произошло совершенно случайно, и это всем должно быть очевидно. Она опасалась, что баронет может устроить коварную ловушку. Разве он не должен был мечтать о реванше? Поэтому визит в земли покоренного рыцаря выглядел как военная экспедиция. Гауптман Нойманн мобилизовала в свой отряд всех, кого только смогла найти в своем поместье.
Опасения графини оказались напрасны – им устроили прекрасный прием. Но отряд Неисторов под управлением двух сонетровских рыцарей, который был отправлен сюда для того, чтобы собрать обоз провианта и фуража, а также привести к присяге новому королю Стевариусу местное мелкопоместное дворянство, нарвался на все отборное и вооруженное воинство обеих марок.
Произошла быстрая и некрасивая бойня, в которой Анне даже не пришлось поучаствовать. Отряд был разгромлен. Офицеры убиты. Один из них – оруженосец пытался отдать свой меч, но его в запале схватки тоже закололи.
С этого все и пошло.
Вначале Анна организовала охранение своих земель, а затем, под давлением Франца, они стали проводить рейды вплоть до Лехордского тракта.
Нужно признать, что из-за этого доходы дома Несельграде стали расти прямо на глазах. Дело они имели почти всегда с небольшими отрядами противника, которые пытались собрать провиант для продвигающейся армии короля Стевариуса. Все, что попадало в руки их летучего отряда – провизия и скот, фураж, оружие и другое военное снаряжение, лошади, даже пленные воины, – обращалось в пользу ее быстро разбухающей казны.
Осознав размеры наносимого ущерба, единороги стали отправлять на их поиски карательные отряды. Но графине Несельграде сопутствовало военное счастье. Может быть, потому, что она была очень осторожна и не получала от самих сражений никакого удовольствия, только укоры совести…
А самая последняя кампания вышла не очень удачной.
На небольшой дороге они увидели крупный обоз. Охраны в этот раз не было совсем. Они решили, что у Сонетров уже не хватает сил на все их предприятия. Но это оказалось ошибкой. Отряд охранения единорогов появился возле Анны, когда ее люди на лесной дороге блокировали с двух сторон подводы. Анна была одна на открытом месте, с которого следила за всем предприятием. Ее люди увидели грозящую ей опасность, но они уже не могли защитить графиню. Им было просто не успеть…
Весь отряд несельградцев видел, как их предводительница отбивалась от окружающих ее со всех сторон единорогов. Серебристой молнией сверкал ее легкий биорковский меч. Затем она пропала из поля зрения своих воинов, желто-белые цвета Сонетров скрыли ее стеной. Они поднимали свои мечи и опускали, словно крестьяне по осени, шинкующие капусту.
Надежды не было никакой, но ее солдаты все равно летели на помощь, бросив все… Для того чтобы хотя бы отбить тело своей графини, отомстить.
Яростные влетели они в схватку. Франц был первый. Никто себя не жалел. Враг был сметен этой ненавистью. Кругом была кровь, раненых беспощадно добивали, резали даже лошадей… Но тела Анны не было видно в этой бойне.
И вдруг они увидели графиню. Она скакала рысью от дороги со своим изящным мечом в руке. Бледная, но живая и совсем не пострадавшая… Анна успела вовремя, чтобы еще помочь отбиться Францу. Несмотря на свою ярость, он был на волосок от гибели. На него наседали два мощных, хорошо защищенных рыцаря.
В этой схватке Франц получил первое серьезное ранение. Теперь его руку всегда будет украшать длинный кривой шрам.
– Так как ты это сделала? – спросил Франц. – Ты знаешь, ваша светлость, что люди реально тебя боятся? Это хорошо, конечно. Дисциплина стала, как в настоящей армии…
Анна привстала в стременах и обернулась назад. Отряд спускался за ними по лесистой балке, но был еще в двух сотнях метров. Она потянула за липучку на бронежилете и вытащила гребень.
– Видишь эту штуку?
– Я помню этот гребень. Ты сперла его у той лесной ведьмы… Как ее там называл Чарли?
– Едза.
– Точно. Берта. Она с ума сдвинулась от злости. Чуть тогда не бросилась на твой меч… Так это он помог? Он волшебный? Как это происходит?
– Очень просто. – Анна наклонила гребень, чтобы Францу были лучше видны знаки на нем. – Вот видишь, что на нем написано?
– Конечно нет. Что это за две закорючки? Это руны? Ты что, понимаешь их?
– А ты нет? Я думала, теперь все могут… Здесь написано «это не я».
– Что?
– Я втыкаю его в волосы и говорю: «Это не я». И начинается… Я первый раз, когда за рунами повторила, он у меня в руках был. Так это тоже работает, но потом тошнит и голова раскалывается… В общем, говорю это заклинание и оказываюсь неподалеку, но в безопасном месте, а там, где я была, остается мой двойник. Как чучело, только он движется и… может даже сражаться, и я немного еще там остаюсь как бы… Хотя я уже в другом месте. Но здесь я тоже как бы еще не полностью проявилась… Понимаешь? Потом – хлоп. И все – меня там нет, я уже вся здесь.
– Охренеть! Это круче, чем любые ниндзя. Неудивительно, что Берта на тебя обиделась. Представляешь, если добрые селяне захотят поразвлечь своих ребятишек и решат сжечь ведьму, как ей будет непросто без чучела. А Чарли говорил, что она людоедка. Дай посмотреть… даже так?
Он усмехнулся, когда Анна в ответ на его просьбу молча покачала головой и вернула гребень в карман.
– А ты как с этим?.. Я говорю про чудеса и всякое волшебство, – спросила Анна чуть погодя. – Не удивляешься? Это же черт знает что такое… Как в кино.
– Да в жизни все время что-нибудь такое случается, – сказал Франц. – Как в кино. Ты еще про локдаун помнишь? Про русскую атомную станцию. Что там еще такого было? Подскажи, ты же уже давно живешь…
– Засранец!
– Ну вот… И я говорю, всякое может быть. Ничего – я нормально. Так – значит, так. Значит, может быть, и волшебство.
Внизу балки Анну и Франца догнали их кавалеристы. С левой стороны от графини появился старшина Гектор с красным псом на прапоре. Он трогал рукой свои вислые черные усы – похоже, он действительно ревнует ее к Францу.
– Как рука? – спросила Анна Франца.
– Нормально. Вроде не гноится.
– Все равно в Пархиме первым делом найдем тебе антибиотики.
Отряд подтянулся, и Анна дала команду нагнать двух всадников, которых они видели на мосту с обрыва. Чужаки уже, конечно, скрылись из вида и были где-то глубоко в лесу.
Вперед поскакали трое наиболее легких из команды на самых быстрых лошадках. Но благодаря недавнему привалу отдохнули все лошади, и весь летучий диверсионный отряд быстрым аллюром поскакал за кажущейся легкой добычей. Только сбивчивой чечеткой прогрохотали копыта по бревнам и пыль поднялась над мостом – и вот уже нет никого у реки.
Когда Анна со своими ординарцами подоспела, чужаки уже были окружены.
Ее ребята умело отсекли их от дороги. И в лес они тоже не могли ускакать. Чаща была здесь настоящая, не такая, как в приличном немецком лесу под Пархимом. Тем – прежним Пархимом. Здесь, если напролом поскачешь от погони, легко куда-нибудь в ствол впечатаешься или в ветвь… Шею обязательно свернешь.
Все равно парочку прижали к бурелому вокруг поваленного дряхлого гиганта, который утянул за собой соседние деревья. Чтобы у чужаков не возникло соблазна.
Они были не Сонетры. Цвета были не те. Больше они походили на разбойников. Слишком уж поистрепались.
Один был совсем гигант. Светлые волосы, шрам на лице. Если он слезет со своей лошади, окажется не намного ниже. И как эту детину выдерживает его лошадь.
Второй – юнец. Должно быть, оруженосец или слуга. Черные волосы, бледная кожа. Напряженное лицо. «Симпатичный парень, – подумала Анна. – Хоть сейчас в киноактеры».
Чужаки заняли глухую оборону. Готовились принять бой. У младшего был даже арбалет, он угрожающе держал его перед собой и наводил то на одного, то на другого неприятеля. Но из такого только один раз можно успеть выстрелить. Анна видела, что механизм взвода у него барабанный – минуты две накручивать надо.
Гигант держал свой громадный меч поперек седла. Недобро смотрел на окруживших его воинов.
– Кто вы? – спросил он хрипло.
– Это вы – кто? – сказал Гектор Шу. Он кивнул на прапор в своей руке. – Мы – вот. А где ваши гербы? Кому служите? Эй, малый, – крикнул он парню помоложе. – Это у тебя не хонгский шершень на плече?
Анна подъехала ближе. «Знакомое лицо! Точно!» Брови ее поползли вверх.
Она вспомнила этого сумрачного силача, он был на тех первых переговорах с местными в здании суда…
Поделиться книгой: