Помещик. Том 6. Граф

Каждый божий день каждый из будущих кормчих хотя бы немного, но ходил под парусом на тренажере. И так планировалось до льда. А потом, как он встанет, что-нибудь можно будет придумать. Он ведь не сразу и быстро все намертво скует. В конце концов этот крошечный круглый прудик можно будет обогревать зимой. А если нет, то и ладно. Даже такая тренировка помогала хоть как-то подготовиться, что уже дело.

Третьим изменением стали весла.

В оригинальном ушкуе использовались короткие весла, а гребцы размещались попарно на лавках. В «тульском» же планировалось использовать так называемые распашные весла. То есть, идущие через одну лавку то налево, то направо. Такое решение на достаточно узком кораблике позволяло существенно увеличить эффективность гребли.

Четвертой новинкой стало кольцо. Обычное кованное буксировочное кольцо, вделанное в основание форштевня.

В блоке с этим изменением пошли и полиспасты для буксировки этих ушкуев волоком. Вбивался кол. На него цеплялась петля примитивной лебедки из деревянно-канатных полиспастов, обильно смазанных дегтем. Бойцы тянули один конец и смещали ушкуй. Учитывая умеренную массу будущего изделия в загрузке коэффициент был один к трем. Что позволяло не сильно утомляться на волоке. И производить его достаточно быстро. А чтобы не портить днище, под него планировалось подкладывать калиброванные дубовые чурки. Само собой, смазывая их дегтем. Их на примитивных ручных токарных станках уже точили ремесленники. В Москве. Чтобы не перегружать местных «трех калек», которым и так было чем заняться.

В общем — планов громадье.

И люди были.

И материалы были.

И возможности были.

Поэтому Андрей не переживал, лишь номинально контролируя, чтобы не расхолаживались. Вот уж что-что, а с ушкуями у него все сладиться. По его подсчетам их с запасом даже сделают. На всякий случай. Благо, что металлические крепежи они вывезли с Москвы и кузнецы не нагружались местные практически полностью. А кузнецы были нужны. ОЧЕНЬ нужны…

Ламеллярные доспехи были всем хороши в текущем моменте. Дешевые в производстве и очень удобные в ремонте они, в целом, обеспечивали надежную защиту от всех основных средств поражения в регионе. Во всяком случае в направлении степи.

Но была проблема.

Они слишком сильно нагружали спину из-за своей мягкой основы. То есть, их масса преимущественно ложилась на плечи. Что приводило к росту утомляемости бойцов и необходимости, по возможности, обходится без них. Надевая их только по нужде.

В принципе, любые доспехи старались надевать только по нужде. Но нужда бывала разной. И, например, угроза сражения могла длиться достаточно долго. Иной раз по несколько суток к ряду. И днем, и ночью. А столько часов подряд ламеллярные доспехи было весьма нешуточным испытанием.

Кроме того, подобные доспехи дополнительно затрудняли движения в ряде движений, так как поднимая руку вверх они вынуждали приподнимать доспех. Поэтому та же рубка в них изнуряла намного сильнее.

Андрей, подготавливаясь к предстоящему рейду, думал в том числе и об этом вопросе. И, понимая, что при остром дефиците личного состава каждый боец будет на счету, постарался как-то его решить.

Решения, строго говоря, было два.

Первое — полный отказ от защитного снаряжения, что выглядело совершенно не приемлемо. Прежде всего из-за высоких шансов ближнего боя и активного использования предполагаемым противником стрел.

Второе — использовать кирасы с так называемой «юбкой», то есть, небольшим отворотом по нижнему торцу, позволяющему ставить их на бедра. Перенося весь их вес туда. И, как следствие, практически полностью разгружая позвоночный столб.

Но откуда ему взять кирасы?

Местных мастеров подходящей квалификации у него не имелось. А учить времени не было. Ведь это вон какое крупное изделие требовалось вытягивать из куска металла. Да и такие крупные заготовки без водяного молота или какого-либо его аналога не проковать.

Что делать?

На помощь ему пришел общий кругозор. Андрей вспомнил о том, что в период воюющих провинций в Японии[3] появился под португальским влиянием один очень интересный доспех.

Японцы тогда, как и Русь, были не в состоянии делать нормальные кирасы. Как и закупать их, ибо получались золотыми. Поэтому нашли интересный компромисс, столкнувшись с точно такой же, как и Андрей проблемой. Они стали делать кирасы наборными. Склепанными из пяти и более горизонтальных полос.

Такие изделия не отличались особенной прочностью и даже близко не могли посоревноваться с нормальными кирасами. Даже облегченными. Однако они были кардинально дешевле. И технологические несравненно более доступны, чем полноценные. Так что в самые сжатые сроки этими доспехами стали снаряжать повально самые дешевые и массовые войска страны восходящего солнца — асигару. Которыми маленькими толпами бегали из провинции в провинцию и отчаянно рубились. Позже, когда беспокойный период закончился, о них забыли, вернувшись к куда более красивым ламеллярным доспехам.

Эти эрзац кирасы делались очень просто.

Из подходящего куска металла выковывался пруток подходящей длинны и сечения. Обычно небольшого. Потом его расплющивали в полосу. В самой обычной кузнице. Силами кузнеца и нескольких молотобойцев. Полученные полосы сгибали по оправке. Обрезали. Пробивали в них крепежные отверстия простейшими пробойниками. И тупо склепывали между собой, формируя из них переднюю и заднюю «скорлупку» кирасы. Обычно из пяти-семи полос каждая, но бывало и больше.

Андрей этим делом и занялся, мобилизовав всех кузнецов, до которых смог дотянуться. Размещая заказы и в Москве, и в Рязани, и в Твери, и даже в Новгороде…

Металл для доспехов доводился до кондиции тигельными плавками. И передавался самым низкоквалифицированным кузнецам, которые из него делали заготовки — прутки. По лекалу. Чтобы и длина, и сечение совпадали с мерою. Дальше их передавали ребятам с квалификацией повыше. И те разбивали прутки в полосы. И опять-таки, ориентируясь на мерку. Чтобы и ширина, и толщина, и длина совпадали. А потом их свозили в Тулу, где под руководством Андрея из этих деталей уже собирали кирасы.

Понятное дело — кузнецов на Руси было немного. И у всех имелись заказы наперед. Но воевода перебивал их где мог монетой, где мог перспективой сотрудничества, где мог угрозами, ибо Государево же дело. Посему у него выходила своего рода распределенная мануфактура. Причем центр ее в Туле был нагружен очень слабо, занимаясь, по сути, обрезкой и сборкой.

При всем при этом кузнецы в крепости графства продолжали изготавливать ламеллярные пластины. Но уже существенно меньше. Ровно столько, чтобы перекрыть заказы Царя. Тот потребовал сдавать в казну такое-то количество пластин, вот Андрей и не шел поперек Государя[4]. Хотя прекрасно понимал, скоро его нагрузят еще и этими эрзац кирасами. Из-за чего отчаянно переживал за производительности своей вотчины по получению приличного металла.

А она уперлась в потолок уже сейчас.

Металл!

МЕТАЛЛ!

Полцарства за металл!

Само собой — хороший, годный.

Его резко стало не хватать. Ни на что. И воевода оказался вынужден распределять получаемые партии вручную. Посему ему потребовалось как можно скорее ставить хоть какую-нибудь домну. Хоть кривенькую. Хоть убогую. Хоть даже такую, что развалиться через пару недель активной работы или даже быстрее. Но главное — домну, дабы делала чугуна. Много чугуна. Больше чугуна богу чугуна! Чтобы потом, посредством парочки пудлинговых печей, превращать его в отличную низкоуглеродистую сталь. А уже в вотчине делать всякого рода специальные стали тигельными плавками…

Ничего неразрешимо сложного в технологическом плане.

Но и ничего простого. Просто потому что подходящих специалистов не имелось, и Андрей был вынужден выступать в роли затычки в каждой грешной дыре. Таская с собой ответственных. И рассказывая, рассказывая, рассказывая… В надежде, что по весне эти ухари смогут хоть что-то изобразить уже самостоятельно…

[1] Знаменитая каракка (этот тип судов тоже делали сшивными) «Грейс Дью», спущенная на воду в 1418 году по заказу короля Англии Генриха V, имела водоизмещение по разным оценкам от 1400 до 2750 тонн. Если считать «на выпуклый глаз», то при длине около 60 м, ширине около 15 м и осадке около 6,5 при коэффициенте полноты 0,6 мы получим что-то порядка 3510 тонн. Скорее всего обводы у нее были более острыми. Однако 1400 тонн никак не получается. Корабль совершил одно небольшое путешествие из Саутгемптона на реку Хэмбл, где и стоял по сути на приколе. Причем проделал он его не своим ходом, а на буксире.

[2] Длина 12 м, ширина в миделе 2 м, высота борта 1 м. Обводы острые. Водоизмещение около 10 тонн.

[3] Речь идет о периоде Сэнгоку (яп. 戦国時代 сэнгоку дзидай, «Эпоха воюющих провинций») — периоде в японской истории со второй половины XV до начала XVII века.

[4] Иоанн Васильевич направлял эти пластины в качестве личных подарков помещикам московской службы, дабы повысить их оснащенность. Ибо ламеллярные доспехи (в особенности стрельчатые) были намного лучше панцирей.

Часть 1. Глава 6

Глава 6

1556 год, 25 октября, Тула

Отец Дионисий мерно покачиваясь на своей степной лошадке приближался к Туле. К городу, который был целью и болью его путешествия. Его предшественник, отец Амброзий не справился с порученным ему заданием. И заставил все духовное руководство Константинопольского патриархата задуматься над дальнейшими перспективами.

Что делать?

Как это делать?

И главное — зачем…

«Один клоп… но как вонюч…» — пронеслось у него в голове.

Ситуация с Андреем казалась ему чем-то невероятным. Каким-то одним сплошным безумием. Он только диву давался от того, как все лихо закрутилось из, казалось бы, заурядного события.

Началось все с того, что Андрей совершил нападение на отряд людоловов и отбил большой полон. Среди которого оказались маленькие мальчики. Зачем они? Вот он и поспрашивал взятых в плен людоловов. А они взяли и рассказали, что в Крыму есть рассадник зла, в котором из этих мальчуганов делают послушные сексуальные игрушки для уважаемых мужчин.

Скверная вещь.

И Андрей отреагировал на нее очень бурно — взял и посадил на кол всех пленных да убитых. Причем даже композицию из них какую-то изобразил. Да посадил хитро. Кол не затачивал остро, чтобы не слишком быстро рвал внутренности. И подножку каждому колу обеспечил, дабы осужденные умирали как можно дольше и мучительнее. А злые языки даже болтали, будто он колы и вовсе не затачивал, выстругивая у них подобие головки фаллоса.

Обидная оплеуха.

Большие финансовые потери.

И заинтересованные люди постарались оперативно отреагировать, да перехватить Андрея. Но не вышло. Парень около месяца водил их за нос, а потом заманил в ловушку и перебил. В результате один из наиболее значимых родов Крыма потерял больше сотни преданных воинов.

Еще более обидная оплеуха.

Отнял, как говорится, кошелек, так потом еще и избил.

И на этом бы все и закончилось. Но нет. Обиженный хан, имевший финансовые интересы в этом грязном бизнесе, решил пожаловаться султану. И накормить его сказками о том, что в Туле завелся могущественный колдун. Заодно и свой провал 1552 года списать на него. Он же честный мусульманин, но куда ему против сил Преисподней?

Султан послушал своего хана. Тем более, что какие-то дурные слухи принесли и несколько священников, вернувшихся из Москвы. Там явно что-то творилось странное. Сам по себе этот «клоп», конечно же, султана не интересовал. Ну навонял и навонял. В конце концов это дело хана, а не его. Но вот история, которая творилась в Москве, его заинтересовала изрядно. И он попытался воспользоваться удобным моментом, чтобы дестабилизировать обстановку в этой, ставшей слишком неприятно активной, христианской державе. Ведь Иоанн Васильевич взял Казанское ханство, которое Сулейман считал своим вассальным владением, и отбил ханство в низовьях Волги, также его вассала. То есть, Москва не только имела наглость воевать с Великой Портой, пусть и опосредованно, но и умудрялась побеждать.

На самом деле султану от Казани и Хаджи-Тархана было ни горячо, ни холодно. Достаточно было того, что они надежно блокировали персидскую торговлю по Волге. В основном. Но вот потери репутации от таких поражений оказались очень существенны и болезненны. И нужно было что-то предпринимать. А ведь он в то время уже воевал на два фронта — с венграми и персами, и ввязываться в еще одну войну, тем более на таком удаленном театре, совершенно не желал. Во всяком случае, не сейчас.

Решился, значит султан. И велел созвать Вселенский собор, в котором осудить происходящие движения в Москве как ересь. Ну и, заодно, этого мелкого «клопа» увековечить. То есть, наградить своим публичным вниманием.

Начали.

И сразу все пошло не так.

Сначала патриарх постарался историю спустить на тормозах. Его поменяли. И новый патриарх устроил ТАКОЕ…

Отец Дионисий даже не понимал, как вообще все это получилось. Однако «клопа» признали воплотившимся демоном, а Царя, митрополита Московского и десяток влиятельных персон в Москве отлучили от церкви. Но это полбеды. Главное заключалось в том, Московскую митрополию упразднили и передали в подчинение Литовской. А султан, в довесок, еще объявил награду за голову демона.

Красота?

Еще какая…

Однако вместо начала волнений Московская Русь наоборот сплотилась вокруг своего правителя. А этот «клоп» умудрился встречно назначить награду за голову султана. В одно акче! И как назначить? Прибить через знакомцев послание к воротам Святой Софии! Так что уже к вечеру весь Константинополь о том знал, даже несмотря на то, что сорвали это письмо быстро. Как и о том, что султан лжец и этот «клоп» вызывает его на божий суд.

Султану пришлось реагировать.

Самому ехать, конечно, глупо. Поэтому он с помощью своего визиря нашел в закатных странах самого горячего и успешного поединщика, дабы тот выступил за него. Ведь что в Италии, что в Испании, что во Франции было какое-то безумное поветрие этих кровопролитных драк. Дуэлей. Практически по любому поводу. А потому именно в этих странах, как рассудили визири, должны быть лучшие мастера индивидуального пешего поединка. Такие, против которых простой тульский помещик, каким бы одаренным от природы он ни был, не простоит и пяти ударов сердца.

Сказано. Сделано.

Но поединок провалился. Андрей победил. Причем сделал это достаточно уверенно. Хуже того. Незадолго до этого, командуя небольшим отрядом, разгромил войско хана, которого сопровождали янычары и артиллеристы султана.

И снова обидные оплеухи. К которым добавил свою толику уже Карл Габсбург, наградивший парня титулом графа-крестоносца с владениями в землях Великой Порты. Временно оккупированных…

По репутации Сулеймана вся эта история ударила ОЧЕНЬ сильно. Да, Иоанн Васильевич постарался историю замять и перевести стрелки на крымского хана. Но получилось не очень. Во всяком случае в Константинополе этот провал Сулеймана стал очень популярной темой для обсуждения.

А потом произошел новый выпад…

Дело в том, что духовным лицам уважаемым муллам и имаиам, да и просто влиятельным людям, стали приходить подметные грамоты, поднимающие вопрос о том, как вообще халиф[1] может покровительствовать такому грязному делу[2]? Да еще и извлекать из нее денежную выгоду. Косвенную конечно, но все понимали КОМУ, в конечном итоге, «торговцы задницами» платят денежки за то, чтобы их вместе с школами и гаремами для мужеложцев не замечали.

И ладно бы просто письма. Это можно было бы пережить… Но беда в том, что именно ЭТИ, были написаны очень грамотно. Вот просто не подкопаться и не оспорить. Что свидетельствовало о крайне высоком уровне исламских богословов, писавших данные строки.

Кто это мог быть? Хороший вопрос, добавляющий загадок. Точно не Москва. Не тот уровень. И даже не Рим. Там конечно народ куда как грамотнее, но не настолько. Потому как содержание грамот прямо "жгло глаголом". И сравнивать его с гипотетическими трудами католиков, было так же нелепо, как предполагать, что некий мулла, способен составить нечто подобное, способное схожим образом уязвить Папу.

То есть, христиане отпадали. Оставались единоверцы. И среди них, выбор могущих это провернуть был не очень велик. Однако каких-либо доказательств причастности любого из "кандидатов", так же не имелось. Доставщики "поносных" текстов явно знали что везут, и крепко береглись, заметая следы…

И тут уже не столица. Нет. Тут уже вся Империя отозвалась глухим ворчанием. Кто распустил эти слухи отец Дионисий не знал. Но этот кто-то сделал их очень толково. Из-за чего в Великой Порте ситуация стала напоминать бурлящий при поносе живот. Все забурлило и забулькало, норовя прорваться наружу. И трон под Сулейманом зашатался. Серьезно так. Основательно.

Ему все вспомнили. И казнь своего старшего сына по, как считали в народе, надуманным обвинениям. И активное законотворчество, что «рушило старину». И последовательные поражения от персов на востоке. И невнятное топтание на западе… Все что смогли притянуть «за уши», хоть как-то, все припомнили. А что не смогли — придумали.

Ситуация в целом выглядела очень нестабильной. Сулейман, конечно, пытался ее как-то привести в норму, но получалось пока не очень.

Так, например, он отдал приказ патриарху урегулировать вопрос с Москвой. Но воз и ныне там. Никто не мог придумать, с какой стороны подойти к этой весьма нетривиальной задаче. Награду за голову Андрея он отменил. Но решение Вселенского собора о том, что он де воплотившийся демон никуда не делось. А новый пока еще не собрали. Особенно после того, как Папа Римский выпустил буллу в которой утверждал, будто бы его люди проверили Андрея и ничего демонического в нем не нашли. И посему решение Вселенского собора латинский мир признавал ничтожным, подложным и воровским.

Все это до крайности обострило внутренние противоречия не только в политических элитах Османской Империи, но и среди ее православных иерархов. Особенно на фоне того, что сыновья Сулеймана, пользуясь моментом, стали активно конкурировать и интриговать. Ведь запахло жаренным. И, возможно, их отец скоро отречется от престола или как-то еще его покинет. Как следствие, они старались максимально очернить друг друга в глазах отца и столичной публики. Подставляя, распуская слухи и иными способами дискредитируя. В том числе и стараясь связать с тем «крымским делом…»

И вот — отец Дионис прибыл в Тулу.

Зачем?

Сложный вопрос.

На Афоне решили начать с малого. С того самого «клопа», вонь от которого разлетелась уже на всю западную Евразию. Ведь Карл Габсбург не постеснялся начать обвинять короля Франции в покровительстве содомитам из-за его союза с османами. И запустил немало шуток об этом. Что вынудило Францию подчеркнуто дистанцироваться от османов. И закрыть им доступ в свои порты и земли. По крайней мере, пока…

Клоп.

Мелкий. Вонючий. Клоп.

«Хотя может он и не такой мелкий, раз так сумел навонять?» — пронеслось у отца Дионисия в голове…

Несмотря на уже изрядную прохладу, жизнь в городе шла своим чередом. И, можно сказать, кипела, наблюдаясь явно издалека. Ведь шло активное возведение земляного вала вокруг поселения. И большого рва перед ним… Однако насладить трудом местных жителей отцу Дионису не удалось. Когда они приблизились довольно близко из-за уже готового фрагмента вала выскочил конный отряд. И на рысях направился к их торговому каравану, что шел Муравским шляхом.

— Кто это? — напрягся священник.

— Да шайтан их знает, — пожал плечами караванщик.

Гадать долго не пришлось.

Всадники подскочили.

Осадили коней.