Помещик. Том 6. Граф

Граф на эти слова грустно усмехнулся. Потер лицо. И начал одеваться…

Остатки осени и зима пролетели как в тумане. Он даже не заметил, как наступила весна. Слишком много дел. Тем более, что Царь, поразмыслил, возложил реализацию предложенных инициатив на самого Андрея. Посему воевода «внезапно» обзавелся совершенно ненужными делами. В нагрузку, так сказать.

Палата мер и весов по идее должна находиться в Москве. В столице, то есть. Все-таки один из центральных регулирующих органов. Однако «должно» и «есть» — разные вещи и они не часто совпадают.

Посему от Андрея требовалось наладить все. Подготовить персонал. А тем временем в Москве для этой палаты здание должны поставить. Каменное. Подходящее. И рядом — жилье для персонала. А пока она базировалась в Туле. Временно…

Основой предложенной Андреем системы мер стала связка фут[1]-гривна[2]. Связь между ними была установлена такая, что гривна в массовом эквиваленте составляла 1/144[3] долю кубического фута воды. Связи квадрат-куб он обеспечить не мог. Но тут нужно понимать — воевода не вводил новую систему мер, созданную с нуля по единым принципам. Он наводил хоть какой-то порядок в уже существующей, слегка ее расширяя и подкрепляя через физическую взаимосвязь.

Почему не вводил принципиально новую?

Потому что не мог. Не тот у него вес. Не те возможности. Посему он и действовал, опираясь не на желаемое, а действительное. Какие-то трансформации, конечно, он мог производить. И размеры править в некотором диапазоне. Но не тотально. И не ломая привычного порядка вещей[4].

Так вот. Причесывал он значит уже существующую. И начал с того, что установил в ней физическую взаимосвязь базовых величин, выбранных произвольно. А все остальные меры длины, площади, объема и веса уже выводил от них. Например, дюйм являлся 1/12 долей фута, аршин — удвоенным футом, а сажень — полудюжиной футов[5]. Про большие расстояния Андрей также не забыл, введя стадии и лиги в нагрузку к верстам[6].

Утроенная гривна стала фунтом, а полудюжина — безменом. Дюжина же безменов — пудом[7]. Не забыл Андрей и про центнеры с тоннами. В традиции тех лет этими словами называли сотню или тысячу чего-либо. Вот и он назвал, обозначив через них соответствующее количество безменов[8]. Имелись и такие меры как стоун в полпуда, и талант в два пуда, и многие другие.

И так далее, и тому подобное. Охватив весь диапазон — от самых малых аптечных и ювелирных до наиболее крупных и масштабных мер.

Получалось, на первый взгляд, достаточно путано и архаично. Особенно для жителя XXI века. Однако для местных вполне удобно в бытовом да торговом обиходе. Но главное — все эти меры можно было при необходимости выразить через фут с гривной. Все. Вообще все.

Теперь же, по весне, Андрей «развлекался» тем, что дублировал рукописные брошюрки «Меры Всея Руси» с таблицами и развернутыми пояснениями. А также пояснительные таблицы, в которых пояснял как новые меры соотносятся со старыми. Ну и также «клепал» эталоны этих самых мер. Не всех, разумеется. А только наиболее ходовых. Готовясь таким образом к запуску этой самой системы в жизнь. Ибо о ней пока только слухи ходили…

Когда ее запустят?

Бог весть.

Воевода не знал и даже не догадывался. Посему тысячи мерных линеек аршинных загружались потихоньку на склад в ожидание своего часа. И не только они.

— Ну ты и нагородил огород… — покачав головой, произнесла Марфа.

— Сойдет.

— Сойдет? А как потомки это все разгребать будут? Если это все въестся при правильной подаче, то потом на метрическую систему не перейти.

— А зачем на нее переходить?

— Как зачем?

— Ее ключевая идея не в том, что она метрическая. Отнюдь, нет. А в том, что она взаимосвязанная. То есть, эту систему можно точно также использовать. Понимаешь?

— Не понимаю и понимать не хочу, — покачала головой жена. — Как по мне — дичь какая-то.

— Просто доверься мне.

— Не могу. Мне кажется, что ты просто вредительством занялся. Подкладывая потомкам большую свинью.

— Тебе только кажется, — усмехнулся Андрей. — В конце концов у тебя какое образование? Правильно. Гуманитарное. А посему ты просто не понимаешь смысла, который был заложен в идею метрической системы. А у меня образование техническое…

— Серьезно? Ты никогда об этом не говорил. Мне казалось, что тоже гуманитарное.

— Я закончил Бауманку. Факультет робототехники и комплексной автоматизации. Как видишь — не самое лучшее для этих лет направление. Но ничего. В принципе его достаточно, чтобы за толпой этих «ряженых» мер, облегчающих жизнь торговцам и обывателям, разместить фундаментальные принципы СИ. Без внешних ее составляющих.

— Это не аргумент.

— А что по твоему мнению аргумент? — криво усмехнулся Андрей. — Мнение подружки, которой ты доверяешь? Или собственные навязчивые идеи? Ты разве не обратила внимание, что сажень — это тысячная доля морской мили. А кубический сажень воды — это около десяти тысяч фунтов. Не обратила? А зря. Я вообще все эти меры как мог подгонял под привычные нам. Но без декораций. То есть, при некотором желании можно будет эту всю систему в будущем еще раз отредактировать и фактически создать СИ с несколько иными эталонами. Но это — далекое будущее. Пока намного важнее навести порядок и привести все к единообразию. Это на ближайшие столетия намного важнее.

— Звучит все равно не убедительно.

— А я должен убеждать тебя? — повел он бровью. — Или может быть аборигенов? М?

— Грубый ты. Совсем меня не любишь. — буркнула жена раздосадованно.

Но его надежды на том, что супруга не станет с ним спорить, не оправдались. Спорила. Конечно, спорила. Понятное дело, не на людях. И не в таком формате. Но она не упускала момента, задеть или как-то подколоть его с этой системой измерений.

И не потому, что она ей не нравилась. Нет. Просто была не привычна. Из-за чего Марфа и ранее немало с нее раздражалась. Теперь же, когда Андрей не бороться с ней стал, а наоборот — развивать и упорядочивать, и подавно. Он словно бы перешел на сторону тьмы в этом ее внутреннем конфликте. Однако, справедливости ради, нужно отметить — она никогда не переходила границ разумного в этих спорах и шутках. Понимала, что эпоха волей-неволей изменяет их. И реакции мужа, малореальные в XXI веке, могли тут закончиться сломанным лицом или еще какими неприятными последствиями.

Да и не разумно это. Слишком сильно выводить супруга из равновесия. Ведь работы много. Важной работы. И кто ее делать станет, если он сорвется? Особенно это касалось полка, с которым не то, что Андрей, но и сама Марфа связывала свое будущее. Во всяком случае, ближайшее.

Полк в начале весны уже был не такой, как в конце минувшего лета. И не имел даже отдаленного сходства с тем, что в Туле стояло несколько лет назад.

Но главное не это. Главное, что сей полк, в лучших традициях канонической римской армии, обзавелся довольно широким спектром вспомогательных подразделений.

Прежде всего, конечно, это тыловая служба. Она не была новинкой. Андрей уже пару лет использовал более-менее организованный обоз. Сейчас, конечно, планировался судовой поход. Но это ничего не меняло. Он продолжал работать над развитием и совершенствованием службы тыла. Ибо от нее зависело ОЧЕНЬ много.

В этом году он смог ее немного расширить и качественно улучить, введя в состав несколько узких специалистов, таких как кузнец и сапожник. Ну и остальные компоненты «причесав» да отладив. В том числе в плане оснащения и подготовки.

Новой и очень важной службой стала медицинская. Ее возглавил полковой лекарь, имея под своей рукой дюжину медбратьев.

Иноземного специалиста на роль лекаря Андрей и не хотел брать, и не мог. Их на Руси было всего наперечет. И все под Царем ходили или самыми именитыми князьями-боярами. Посему граф отловил через свои связи подходящего знахаря и «немного» его «отшлифовал». Достаточно молодого, но уже довольно опытного с определенным жизненным опытом и личным кладбищем.

«Шлифовка» шла сразу с двух сторон.

С одной стороны, ему давал наставления старичок, проработавший больше двадцати лет палачом в Москве. А в те годы эти люди обладали самыми обширными познаниями в практической анатомии и, нередко, кроме мрачных дел, еще и оказывали медицинские услуги. Например, проводили операции.

Опыта же будущий лекарь набирался на татях. Силами полка было проведено несколько рейдов. Отловлено какое-то количество матерых душегубов и отдано на растерзание палачу. Дабы дознанием занялся. Во всяком случае, официально. Фактически же это позволило будущему лекарю получить опыт лечения разного рода травм. Как открытых, так и закрытых.

С другой стороны, старался уже Андрей, который давал лекарю некий теоретический базис. Тот самый, который парень в своей время сам осваивал. Например, будущий лекарь знакомился с такими понятиями как инфекция, дезинфекция, стерильность, цикл кровообращения и так далее. Воевода своими достаточно куцыми с точки зрения XXI века знаниями очень удачно дополнял практику палача. И полностью перекрывал ее в тех аспектах, где он ничего не понимал и не знал.

Например, используя татей как «подопытных крыс» будущий лекарь учился зашивать открытые раны, накладывать шины да гипсовые повязки. Ну и другими вещами упражнялся, с которыми никто в эти годы не баловался.

Сурово.

Жестоко.

Но Андрея совесть не мучала…

— Не боишься? — как-то его спросила Марфа.

— Чего?

— Что благодарные потомки запишут тебя в садисты. Ты ведь вон что с татями вытворяешь.

— Ну запишут и запишут, — пожал плечами граф.

— Тебе все равно?

— Радость моя, я устал. И, если честно, сейчас я меньше всего хочу думать о гуманизме, правах человека и толерантности. Мне плевать. Просто плевать. Или ты знаешь, как можно подготовить адекватного лекаря?

— А в Европе врачей хороших нет?

— Врачей и у нас хватает. Мне бы лекаря. Кто знает, как там все под Азовом повернется. Может быть я встряну в тяжелые бои. И потери от ранений в наши дни легко переплюнут все остальные. Посему, мне надо, что лекарь лечил, а не врач… ну ты, понимаешь[9]…

— Не понимаю… — поморщилась Марфа. — Почему ты противопоставляешь врача и лекаря?

— Потому что, если бы врач лечил, то его бы называли лекарем. А то вечно голову морочит. Помнишь, как там было? В наши дни. Нет? Придешь в бесплатную поликлинику. Так там лишь создают видимость бурной деятельности и стараются как можно скорее тебя отфутболить в любом направлении. Придешь в платную — не сильно лучше. Им важно, обследовать тебя, как можно тщательнее, и лечить, как можно дольше, и дороже… Понимаешь? Хотя все они давали клятву Гиппократа, что, конечно же, полная бутафория.

— Я лично встречала хороший врачей. Врачей, которые лечили. И спасали жизни. — вскинулась Марфа.

— Я тоже, — охотно согласился Андрей. — Но это системы не меняет. Здесь же, — он неопределенно махнул головой, — все тоже самое. Только накинь для веса еще чудовищно низкий уровень образования и отсутствие понимания того, что они делают. Не веришь? А как тебе утверждение, будто бы мозг — это железа для выделения соплей?

— Бред какой-то…

— Бред. Именно что бред. Но для начала Нового времени — вполне имеющие научную силу. Это — самый вопиющий пример. Но хватало и других. Из-за чего, признаться, я скорее пристрелю местного врача, чем позволю ему меня лечить. И из Европы врач в этом плане не лучше. Он будет просто обладать апломбом и просить больше денег, ведь приехал облагодетельствовать дикарей…

— И поэтому ты решил устроить все эти ужасы, достойные концлагерей Третьего рейха?

— Японцы творили вещи куда хуже. И эти врачи, после войны уехавшие в США, смогли продвинуть их медицину очень далеко вперед. Это мерзко. Это отвратительно. Но это — нужно.

— Нужно? Кому?

— Нам. Потому что нет времени ждать, когда он наберется опыта обычным путем.

— А эти люди? Ты о них подумал? Ты представляешь, через что им приходится пройти перед смертью?

— Вот именно. Ты о них подумала? Ты представляешь, сколько они убили людей и изнасиловали женщин? Или ты полагаешь, что тати — сплошь благородные Робин-гуды из Шервуда? В процессе дознаний они в ТАКОМ сознаются, что у меня волосы дыбом встают. Они ведь убивают не всегда быстро. Нередко мучают и потешаются. Там каждый из них достоит того, чтобы умереть ТАКОЙ смертью. А некоторых еще недурно бы было воскресить и по новой.

Марфа промолчала.

Нахмурилась, но промолчала.

— Тебе дать почитать протоколы допросов?

— Не нужно. — покачала она головой.

— Вот и ладно… вот и хорошо… — надеюсь ты больше не никому о том не болтала?

— Нет. — несколько неуверенно произнесла она и опустила глаза.

— Твою мать! — воскликнул Андрей и нервно сжал кулаки. Марфа же от их вида как-то вся съежилась и отступила, стараясь принять максимально подчиненное положение. — Делай что хочешь, но все эти слухи, что ты распустила, должны прекратиться!

— Но как? — робко спросила она.

— Я дам тебе протоколы допросов. Почитаешь. И будешь тем же самым людям рассказывать о том, за что их пытаются и мучают. Причем пытает — палач, а лечит, чтобы протянул подольше — лекарь. Поняла?

— Я… я не хочу это читать…

— ПОНЯЛА?!

— Да.

— И не дай Бог ты еще раз, что-то такое учудишь, — очень холодно произнес Андрей…

С горем пополам эта тема была задушена. Но, увы, разбойнички разбежались. Марфа серьезно подошла к вопросу. Посему вот уже месяц как лекарю приходилось обходиться без практических занятий. Хотя, может быть это и хорошо…

Третьей службой, которая, как и медицинская, «завелась» в полке, стала духовная. В лице священника. Его по осени рукоположили из числа охочих полковых ветеранов. Тех, что из числа бедных да немолодых уже помещиков, что без семьи остались в 1552 году. От татарского нашествия.

Вот этот священник при полку и должен был стоять. Постоянно. Даже жить в казармах с личным составом.

Для его нужд Андрей закупил несколько подходящих рукописных книг. В полковую казну. Пока только духовного содержания. Но, в некоем будущем, он планировал собрать небольшую библиотеку художественного содержания при казарме[10]. И поставить сего священника ей заведовать, а при случае читать в слух на отдыхе…

Полк развивался.

Полк разрастался, трансформируясь.

Полк задавал тон жизни всех, кто с них хоть как-то соприкасался.

Но главное — полк ковал людей. Новых людей для нового мира…

[1] Аналогом фута в русской системе мер была стопа, но фут тоже бытовал, особенно в Пскове и Новгороде, так что купцы эту меру знали.

[2] Фут у Андрея получился около 308 мм, гривна около 203 грамм.

[3] 144 это 122, то есть, производная доля, кратная 12.

[4] Кроме того, Андрей прекрасно знал, что несмотря на все усилия добрая половина планеты (во всяком случае территориально) к началу XXI века продолжала пользоваться этой метрической системой факультативно, имея в базе ту самую, стихийно возникшую. Злые языки называют причиной живучести старых мер банальную привычку, но это вздор. За пару столетий любые привычки можно побороть. Посему Андрей придерживался того мнения, что та система просто удобнее в быту и торговле (особенно розничной). Что наблюдается и в «метрических» странах, где существует и параллельно СИ активно бытуют вспомогательные меры, по сути, являющихся компромиссом СИ с бытовой практикой.

[5] Дюйм получался 2,56 см, аршин 61,6 см, сажень 184,8 см.

[6] Стадий 176 м (144 двойных аршинов), верста 1060 м (1/2 дюжины стадий), лига 4243 м (удвоенная дюжина стадий).

[7] Фунт получилась в 0,6 кг, безмен в 1,2 кг, а пуд в 14,4 кг.

[8] Центнер получился в 120 кг, а тонна в 1200 кг.

[9] Слово «врач» происходит по Фасмеру от «врать» и «ворчать», первоначально обозначая «заклинатель, колдун». Как так получилось, что медика или лекаря стали называть этим словом для автора загадка.

[10] Андрей заказал испанским и английским купцам не только оружие по определенным калибрам и признакам, но книги, много самых разных книг. Прежде всего художественного и научного толка.