Маски сбежавшей невесты

У него был необыкновенный голос — густой, властный, гипнотизирующий — а величественной фигуре, ширине плеч и росту позавидовал бы любой из лордов, спрятавшихся в глубине беседки. Камень силы, инкрустированный в булавку галстука, сверкал серебром. Незнакомец был явно богат — крупные перстни, золотые запонки, дорогой шелк. Вот только его маска была совершенно не такой, как у других придворных. Она выглядела донельзя простой — и настолько черной, что, казалось, поглощала свет вокруг себя, приглушая яркие краски поздней весны. И лишь один цвет четко выделялся на окутанном мраком лице.

Γлаза. Синие. Глубокие. Холодные. Один короткий взгляд — и тело вдруг стало непослушным, чужим. Не отступить, не отвернуться. Меня словно сковало льдом и повлекло — глубже, глубже — на самое дно синих омутов, откуда никогда не будет возврата…

Первой очнулась Лорри. Стряхнув оцепенение, графиня, переодетая компаньонкой, храбро вышла вперед и, глубоко поклонившись незнакомцу, потянулась забрать платок.

— Спасибо, спасибо, — затараторила она. — Сердечно благодарю вас, — короткий взгляд на карету, перстни и камень силы, — лорд Голден, вы так добры…

Имя ударило словно разряд молнии. Тело бросило в жар, голова закружилась. На долю мгновения я потеряла над собой контроль. Камень силы у самой шеи, где нервно и часто билась тонкая жилка, сверкнул отчетливой рубиновой вспышкой.

Лорд Γолден изучающе наклонил голову.

Увидел? Понял?

Нет, показалось — в тот же самый момент в темном проеме экипажа появилась белая девичья фигурка, и герцог, обойдя Лорри, протянул спутнице руку, помогая выбраться из кареты. Нескольких секунд передышки хватило, чтобы немного прийти в себя и успокоить бушующую в крови огненную силу. И только после этого я разглядела девушку, шагнувшую из герцогской кареты.

Мисс Селия Фаулер, та самая фрейлина, с кем мне не посчастливилось столкнуться в коридоре во время поспешного бегства из бывших покоев Мэр. Высокая, светловолосая, в платье цвета слоновой кости, неудачно оттенявшем бледные щеки, рядом с герцогом она казалась невзрачной серой мышью. Возможно, цветочная маска добавила бы красок ее бесцветному облику, но маски на Селии не было. Конечно, придворный этикет не обязывал фрейлин носить иллюзии в отсутствии императорской четы, но большинство предпочитали скрывать настоящие лица.

Не зря.

Мало того, что Селия не пряталась за маской, — в карете лорда Голдена она была совершенно одна. Более компрометирующего положения невозможно было и представить. Но Селию, казалось, не слишком волновало мнение света — молодых лордов, во все глаза наблюдавших за необычной сценой, она проигнорировала, а по Лорри мазнула невидящим взглядом и сразу же отвернулась. Графиня, конечно же, узнала знакомую, но виду не подала — только опустила голову ниже.

Наконец фрейлина заметила меня.

— Леди Хенсли, — бесцветным голосом поздоровалась она. — Сегодня прекрасная погода, вы не находите?

Я не успела ответить.

— Графиня Хенсли? — синие глаза посмотрели на меня с цепким интересом. — Селия, дорогая, — пальцы в черной перчатке опустились руку спутницы, едва заметно погладив локоток через плотный шелк, — ты же представишь меня своей подруге?

— Конечно, милорд. Лоррейн, это герцог Эдельберт Голден, доверенный советник Солнцеликого и наместник Южного Айлеса. Лорд Голден, это Лоррейн Χенсли, дочь Малкольма Хенсли, графа Хенсшира.

— Счастлив познакомиться, — оставив Селию, лорд шагнул ко мне. Взяв в плен мои безвольные пальцы, он, не отрывая от меня испытующего взгляда, утянул их во тьму. Я почувствовала легкое прикосновение губ к обнаженной коже, и едва сдержала дрожь. — Полагаю, это ваше.

— Б-благодарю, милорд, — выдавила я, забирая протянутый платок и изо всех сил стараясь не коснуться черной кожи перчаток. От пугающей близости лорда Голдена язык сделался неповоротливым, мысли совершенно спутались. Если бы я могла, сию секунду сбежала бы прочь, но, увы, приличная «графиня» не могла позволить себе такую роскошь. — Вы очень любезны.

— Рад услужить, моя леди, — Тьма маски герцога дрогнула. Наверное, это должно было означать любезную улыбку, но мне отчего-то стало ещё более жутко. — Надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии видеть вас на балу в честь моего возвращения.

«А как же Мэрион? — захотелось закричать мне. — Как же та, кого вы полюбили и потеряли всего месяц назад? Неужели она ничего для вас не значила?»

Но я вовремя прикусила язык. Сейчас я как никогда понимала предостережение лорда Хенсли. Герцог пугал меня. И последнее, чего бы мне хотелось — пообещать ему новую встречу.

— Милорд, я…

— Ничего не говорите, моя дивная Роза, — мягко оборвал он. — До скорого свидания. Селия, дорогая, прошу тебя.

Фрейлина молча вернулась в карету, лорд Голден забрался следом. Кучер, одетый в темное и оттого почти сливавшийся с экипажем, хлестнул поводьями. Обсидиановые кони синхронно застучали копытами по мощеной мостовой, направляясь прочь от дворца к границе Ночного сада — туда, где, по слухам, располагался особняк герцога, он же загадочный и непристойный Дом Удовольствий.

Мы с Лорри проводили карету взглядами.

— Эв, — тихо и непривычно серьезно прошептала графиня. — Забудь все, что я говорила о храпе, собаках и неряшливом виде. У меня теперь только один вопрос — как твоей сестре в голову пришло выйти за него замуж?

* * *

Хотела бы я знать ответ!

Нет, если честно, последнее, что я хотела — знать, почему Мэрион решила связаться с лордом Голденом. Гораздо охотнее я предпочла бы никогда больше с ним не встречаться, а ещё лучше — навсегда уехать с Дворцового острова, найти Мэр и всю оставшуюся жизнь объезжать столицу и Южный Айлес десятой дорогой.

Синие глаза преследовали меня весь день. Мерещились за портьерами полутемного коридора, чудились в безлюдном Золотом зале, куда леди Норра отправила меня в поисках дворцового камердинера, сверкали под темными сводами прачечной, пока я ждала корзину свежевыстиранного белья. Каждый раз, стоило мне только остаться одной, я чувствовала между лопаток испытующий взгляд герцога. Так удав, должно быть, смотрит на обездвиженную жертву, размышляя, стоит ли съесть ее сейчас или оставить до ужина.

Приближения ночи я ожидала с содроганием. Лоррейн, которой тоже отчасти передалось мое подавленное состояние, предложила занять кушетку в ее спальне, но строгая леди Норра безапелляционно прогнала меня прочь. Дороги до этажа слуг я не запомнила. Очнулась лишь тогда, когда влетела в свою комнату, запыхавшись от быстрого бега. На кончиках пальцев нервно пульсировала огненная магия, а сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Само собой, дело закончилось бессонницей. Я честно пыталась успокоить расшатанные нервы — читала скучнейший учебник по светским манерам, заменивший мне годы в пансионе Вест-холл, вспоминала мамины рецепты и песни, считала выщерблины на неровно окрашенной стене — но ничего не помогало. Мысли постоянно возвращались то к Мэр, то к графу Хенсли, то к Лоррейн и предстоящему балу, а оттуда неизменно перепрыгивали на встречу с лордом Голденом — и страхи вгрызались в душу с новой силой. Темнота смотрела из углов пронзительным синим взглядом, пробирающим до самых костей — не спрятаться, не скрыться. Я зажгла все свечные огарки, что были в комнате, но мрак не исчез, а лишь отступил под кровать, выжидая подходящего момента, чтобы окончательно завладеть моим рассудком.

Οтчаявшись, я решила прибегнуть к крайнему средству. Вытащила папин кисет, где табак давным-давно сменили пряные чайные травы, и, накинув потертый пеньюар, подаренный старшей леди Χенсли, отправилась на кухню, чтобы сделать отвар по маминому рецепту.

Храбрости хватило ровно до третьего этажа. Не успела я добраться до черной лестницы, которую слуги использовали для передвижения по дворцу, как что-то скрипнуло — и в следующую секунду по комнатам и коридорам прокатился нестройный гул.

«Бом. Бом. Бом».

Последний «бом» я услышать не успела — ноги сами понесли меня прочь, ниже и ниже, как можно дальше от гула, черноты и анфилады пустых залов.

Четыре часа ночи. Мертвый час. Время, когда проигравшиеся в пух и прах картежники, подвыпившие гуляки и припозднившиеся любовники уже давно вернулись в свои покои, а самые ранние горничные еще досматривали последний сон в крошечных полуподвальных каморках. Императорский дворец, огромный, как целый город, был погружен в безмолвие, нарушаемое лишь боем часов.

Из приоткрытых дверей кухни шел свет. Я ожидала, что буду здесь единственной живой душой, но оказалось, кому-то ещё не спалось в эту тревожную ночь. И каково же было мое удивление, когда вместо Кэтти, поднявшейся ни свет ни заря, чтобы подготовить кухню, из-за плиты показался граф Коул Хенсли. В одной руке у него был совок с углем, в другой — кочерга. На железной поверхности нагревался пузатый чайник.

— Лорд Χенсли? — ошалело моргнула я, надеясь, что странное видение растворится в ночной мгле. Но нет, глава императорской службы безопасности собственной персоной стоял у плиты, глядя на меня с легким недоумением в усталом аметистовом взгляде. Смущенная и взволнованная, я плотнее запахнулась в пеньюар, мысленно пожалев, что не выбрала одежду поприличнее. — Что вы здесь делаете в такое время?

— Как видите, мисс Вестерс, — лорд махнул рукой, рассыпая по полу крохотные кусочки угля, будто забыв, что все ещё держал совок. Я смущенно хихикнула, заметив, как приподнялись в растерянности темные брови. — Чай. Вас это удивляет?

— Нет… — я замялась, обескураженная его прямотой. — То есть да. Если лорд желает чаю, в любое время дня и ночи найдутся слуги, чтобы приготовить его.

— Не хотелось их будить. В конце концов, сделать чай — это не такое уж сложное дело.

— Я могу! — проклиная себя за недогадливость, я бросилась к полкам с травами, но была поймана на полпути крепкой рукой и аккуратно усажена на удачно подвернувшуюся табуретку. — Нет, правда, я могу…

— Успокойтесь, мисс Вестерс, — вторая попытка вскочить на ноги была пресечена так же решительно, хоть и мягко. — Я прекрасно справлюсь сам. Сидите. Вам с молоком или без?

— Просто чай, — не вполне осознавая происходящее, ответила я. — Правда, я собиралась… вот…

Лорд Хенсли взял из моих рук кисет с травами, задумчиво повертел в пальцах, особое внимание уделив буквам «ЛИ», вышитым мелким жемчугом.

— Тоже отцовский?

— Я считаю, что да. Нашла, когда мы с сестрой разбирали мамины вещи после ее смерти.

— Хорошая вещь, — без тени иронии проговорил граф.

Он вновь повернулся к плитке. На пышущей жаром металлической поверхности появился еще один чайник. Ρаскрыв мой кисет, лорд Хенсли перебрал засушенные травы, на глаз отмеряя порцию, достаточную для одной чашки. Воздух наполнил знакомый аромат шалфея и мяты…

Я не сразу сообразила, что происходит. А сообразив, подскочила на табурете, взволнованная и смущенная одновременно.

— Лорд Хенсли. Вам не стоит… лишние хлопоты… из-за меня. Не нужно, милорд. Я могу сама…

— Сидите, — граф даже не обернулся. Спокойный и уверенный голос пригвоздил меня к месту не хуже руки, опустившейся на плечо. — Мне не трудно.

Его поведение совершенно сбило меня с толку. Мысль, что лорд Хенсли начал заново заваривать чай исключительно ради того, чтобы приготовить именно тот напиток, который хотела простая служанка, попросту не укладывалась в голове. Сиятельный граф, ухаживающий за безродной компаньонкой так, словно я была одной из первых невест Айоны — подобное могло случиться разве что на страницах дешевых романов, которыми тайком зачитывались горничные, мечтая заполучить руку и сердце молодого хозяина, а уж никак не в обычной жизни.

Между мной и лордом Хенсли была пропасть, непреодолимая пропасть. Леди Тэмзин была права: самое большее, на что могла претендовать такая, как я — несколько дорогих безделушек и место в графской постели. На месяц-два — а может, и на целый сезон — но этим бы все и закончилось. Это только в сказках и романтичных фантазиях Лоррейн влюбленный лорд долго добивается внимания простушки, а после женится и живет с ней до самой смерти в любви и согласии. Реальность же была совсем иной — сегодня днем я увидела это собственными глазами.

Но как же тогда объяснить то, что происходило сейчас на полутемной кухне, я не имела ни малейшего понятия. И… почему-то искать объяснения не хотелось. Хотелось греться от жара печи и наблюдать, как размеренно и ловко двигались крепкие мышцы широких графских плеч под темной тканью камзола. Вдыхать ароматный пар, вслушиваться в треск угольков и ни о чем не думать.

Если бы только все было так просто.

В пальцы толкнулась теплая кружка. В зеленоватой поверхности травяного отвара отражался темный прокопченный свод, краешек светильника и лорд Коул, непропорционально высокий, будто подпиравший плечами потолок.

— А теперь расскажите, — тоном главы службы безопасности проговорил он, — что вас так расстроило.

Ровная гладь дрогнула, подернулась мелкой рябью, искажая безупречный образ графа. Я стиснула белые бока кружки и выдавила, с трудом заставив себя разжать губы.

— Я видела… лорда Голдена. Совершенно случайно, конечно же… Я не хотела… не искала этой встречи, — слова застревали в горле горьким комом, но я уже не могла остановиться. — Мэр пропала, а он… как ни в чем не бывало… уже нашел ей замену. Мисс Селия Фаулер, фрейлина… вдвоем с ним в одной карете… А как же любовь, чувства? Как?..

— Вы же знаете, не все браки заключаются по любви.

— Да, — опустив голову ещё ниже, прошептала я отражению лорда Хенсли. — Знаю. Конечно, знаю. Просто хотелось верить… Вы же читали письма Мэр, они с герцогом были так влюблены. А теперь… Так больно… от мысли, что всем наплевать. На Мэрион, на меня… Мы никто. Безродные выскочки. Раз в наших жилах нет благородной крови, наши судьбы не имеют значения…

Последние слова оборвались тонким всхлипом. Невыплаканные слезы жгли изнутри, рвались наружу. Грудь сдавило — горе камнем легло на сердце. Я замолчала, остервенело кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос, окончательно уронив себя в глазах графа Χенсли.

— Вы ошибаетесь, Эверли.

Пальцев коснулась горячая ладонь. Я подняла взгляд — и вдруг увидела лорда Χенсли так близко, что можно было разглядеть все пятнышки на необыкновенной аметистовой радужке. Опустившись передо мной на корточки, граф посмотрел мне в глаза уверенно и прямо — будто в самую душу глянул. И…

Я не знала, была ли это игра света или отголоски магии мастера над разумом, но мне показалось, что в глубине его зрачков было что-то — какая-то теплота, мягкость, тень потаенной улыбки. Нечто особенное, предназначавшееся только мне.

— Мисс Вестерс, — проговорил он, не отводя взгляда. — Попробуйте чай. Он не так плох, как вы думаете.

И от этой неожиданной, непривычной заботы, от искреннего небезразличия в аметистовых глазах и без того хрупкий кокон напускной сдержанности дал трещину. Я задрожала, чувствуя, как горит кожа под горячей ладонью лорда Χенсли. Глаза защипало.

Все это — чай, взгляд, участливое прикосновение к руке — было чем-то абсолютно невозможным. Никто не заботился обо мне… так. Даже Мэр. Сестра была крайне скупа на эмоции, а мама за долгие годы нашего сиротства превратилась в туманный светлый образ, который я практически не помнила. Я всхлипнула вновь.

Граф Хенсли понял все по — своему. И, верно, решил окончательно сломать мое представление о мире, лордах и одном конкретном главе императорской службы безопасности, потому что снял камзол и опустил мне на плечи. Ткань еще хранила его тепло, обняв меня, словно крепкие руки. Терпкий мужской запах окутал, пощекотал ноздри.

— Вы в безопасности, Эверли, — от низкого голоса по телу прошла волна совсем другой, практически приятной дрожи. — И если будете вести себя благоразумно, все будет хорошо.

Благоразумно? Я невольно хихикнула. О каком благоразумии могла идти речь, когда я сидела в четыре часа ночи на пустой кухне императорского дворца в компании неженатого мужчины, да ещё и одетая в его камзол?

— Не переживайте, — лорд одним движением поднялся на ноги, — в такое время сюда никто не придет. Пейте чай, приходите в себя и не дрожите. Здесь вы в полной безопасности. Даже какой-нибудь злодей вдруг вылезет из-под стола, кочерга в моих руках может быть страшным оружием.

Я удивленно подняла на него взгляд — как раз вовремя, чтобы поймать ускользающую улыбку. Аметистовые глаза насмешливо сверкнули, словно говоря: «Да, даже глава императорской службы безопасности иногда может позволить себе пошутить».

А потом мы пили чай и молчали, глядя, как потрескивают угли за ажурной железной створкой. И было так легко…

На несколько минут я совершенно расслабилась, почти забыв о Мэрион, герцоге и предстоящем маскараде. Здесь и сейчас был только душистый аромат и блики огня, окрашивавшие бледные щеки лорда Хенсли в здоровый цвет. Да я и сама разрумянилась от тепла и почувствовала себя… счастливой.

Жаль только, что все когда-нибудь подходит к концу — даже чай. Я с сожалением посмотрела на глиняное дно кружки. Вдруг стало неловко — наверное, у графа были важные государственные дела, а я так бессовестно нарушила его уединение и отняла столько времени. Да еще и пеньюар этот, вечно норовящий распахнуться…

Я поднялась и суетливо одернула подол накидки.

— Наверное, пора. Уже поздно… то есть рано…

Я повернулась было к выходу, но замерла, осознав, что лорд Хенсли не спешил уходить.

— Вы остаетесь?

Он посмотрел на меня со странным выражением и коротко пожал плечами.

— Дождусь Кэтти. Нет смысла гасить плиту, если совсем скоро ее придется вновь разжигать.

— Я могу покараулить.

— Идите спать, мисс Вестерс, — от графа не укрылся мой зевок. — Говорят, это крайне полезная для здоровья вещь.

И, наверное, после встречи с герцогом Голденом и вечера, полного теней и кошмаров, я окончательно тронулась рассудком, потому что вместо того, чтобы развернуться и тихо уйти, как полагалось благовоспитанной девице, я хитро посмотрела на лорда Хенсли и шутливо уточнила.

— А вы сами не пробовали? Может, стоит пойти со мной? Ой… — я запоздало покраснела, почувствовав, что сказала откровенную глупость. — Ну, я имела в виду пойти спать. К себе.

— Непременно воспользуюсь советом, мисс Вестерс, но в другой раз. Я бы проводил вас, но боюсь, это может быть превратно понято дворцовыми сплетниками. Если хотите остаться незамеченной, поднимитесь через западную галерею по черной лестнице, — лорд Коул указал на лестницу с противоположной стороны от той, по которой спустилась я. — Так не придется проходить по центральному коридору, и вы быстрее окажетесь в своей комнате.

— А вы-то откуда знаете? — вырвался у меня не очень-то вежливый вопрос. — Ой, простите…

— Я сам пришел этим путем, — пояснил лорд. — Мои покои и рабочие комнаты расположены на третьем этаже рядом с черной лестницей западной галереи. И поскольку бодрствовать, пока все спят, мне приходится часто, я успел неплохо изучить, так сказать, служебную часть дворца.

Я усмехнулась про себя. Вот тебе и «шпионские коридоры», Лорри. Вместо тайных ходов безопасники попросту использовали лестницы для слуг.

Отдав графу кружку и камзол я, неловко присев в реверансе на тесной кухне, заторопилась к выходу. И уже в самых дверях обернулась, чтобы бросить на лорда Хенсли последний взгляд. Отчего-то хотелось запомнить его таким — непривычно умиротворенным, уютным, таким непохожим на обычного хмурого, замкнутого и усталого главу императорской службы безопасности.

— Спасибо, милорд, — искренне проговорила я. — Спокойной ночи.

Он кивнул.

— Добрых снов, мисс Вестерс.

ГЛАВА 10

Никогда больше.

«Никогда больше», — повторяла я, в спешке надевая платье из белоснежного атласа, которое Лорри перед самым балом «неосмотрительно испортила» и отдала мне, затребовав у леди Норры новый наряд. Следом в крохотную комнатку компаньонки перекочевали туфли, чулки, несколько нижних юбок, драгоценное колье с оправой для камня силы вместо привычной темной ленты и маленькая бальная книжка. Как будто я и правда готовилась появиться в огромном зале со знатными юными леди, а не собиралась, согласно плану, отсиживаться в одной из малых гостиных, дожидаясь появления графини и лорда Джеррарда.

«Никогда больше», — срывалось с языка, когда мелкий крючок, предназначенный для ловких рук горничной, выскальзывал из пальцев. Я стискивала зубы, шептала заветные слова точно заклинание и начинала снова. Χвала богам, хотя бы не надо было думать о волосах — цветочная маска надежно скрывала все огрехи прически, позволяя ограничиться простой косой вокруг головы, как когда-то носила Мэр.